- -
- 100%
- +
Через пару тактов прелестного классического танца он прошептал прямо мне в ушко:
– Даже не думайте об этом!
– О чем? – искренне удивилась я. В мыслях была только прошедшая дуэль. Короткая, яростная, произошедшая по непонятным для меня причинам.
– О прогулке в Зимнем саду. Вы с такой тоской смотрели за окна, что сложно было не догадаться о ваших мыслях. После танцев без соответствующей одежды на улице легко схватить серьезную простуду!
Я засмеялась. С послом было приятно общаться, легкий флирт не доставлял неудобств.
– Вы правы! Я с радостью прогулялась бы по саду!
– С неменьшей радостью составлю вам компанию. Но, к примеру, завтра.
Я ободряюще улыбнулась и через несколько минут ненавязчивого молчания спросила:
– А что вы думаете… – и замялась, не зная, как правильно сформулировать мысль.
– О дуэли кронпринца и герцога Артлейна? – Михаил Черкасский принял мою растерянность за девичью стеснительность. – У них очень сложные отношения. Но его королевское величество Франц Иоанн считает, что они смогут сработаться и принести Аоре много пользы. И поощряет ситуации, когда молодые люди вот так «сбрасывают пар».
– Но они же ненавидят друг друга!
Теперь засмеялся господин Черкасский.
– Вы такая милая и наивная девушка, леди Аврора! Но их совместной работой король весьма доволен.
– И все же! Их чувства друг к другу тяжело назвать родственными или дружескими!
Если не ошибаюсь, отец Теодора, который в пику венценосному дядюшке взял имя рода матери, приходится Доминику двоюродным или троюродным братом.
– Леди Аврора! Живя на женской половине дворца, вы все узнаете сами. Удивительно, что вас до сих пор не просветили!
– Господин Черкасский, старшая фрейлина княжны строго следит, с кем мы общаемся и о чем беседуем! Не наговорят ли нам случайно лишнего? Пока мы не успели услышать ничего крамольного. Но я с удовольствием исправлю информационные пробелы!
Мой монолог вызвал очередной приступ смеха. Рядом с послом и я не могла не улыбаться.
– Вы неподражаемы! Разве я похож на старика, чтобы сплетничать с молодой красивой девушкой?
– Не скажете?
– Нет, но советую не избегать общества леди Лилии Фоншторн. Она ориентируется в событиях не хуже вашего цербера. Ой, простите, леди Сесилии Декартон.
Еще несколько па без слов, а потом Черкасский неожиданно спросил:
– Герцог Артлейн сумел произвести на вас неизгладимое впечатление?
Точно! Можно сказать, весь вечер изгадил! Ответила же я более дипломатично:
– Он заведует тайной канцелярией Аоры, к тому же является помощником кронпринца. Разве это оправдывает хамство?
– Смело! – вновь улыбнулся мужчина. – А в глаза свое мнение рискнете высказать? – Не знаю, что он прочитал на моем лице, но вывод сделал правильный. – Сможете, не испугаетесь.
Вальс кончился, и господин посол после галантного поклона взял меня под руку и повел к стульям у стены.
– Вы опечалены, леди Аврора, – верно уловил мое настроение кавалер. – Что-то случилось? Вам не нравится вечер?
– О нет! Прием просто чудесный. Просто я танцевала только два танца, и шансов, что меня пригласят, нет.
– Не печальтесь, я обязательно приглашу вас на одну из кадрилей. Но открою вам маленький секрет вашей «непопулярности»: ваш тайный поклонник пригрозил вызвать на дуэль любого, кто рискнет с вами потанцевать, и принял меры, чтобы как можно больше господ узнали об этом.
Я не сдержалась и фыркнула, оценив незатейливую шутку.
Михаил Черкасский показался мне воспитанным и надежным человеком. Может, Ольга права и ему можно доверять?
Глава 4
Из письма леди Сесилии Декартон своей кузине
«Моя дорогая, мне даже особо порадовать вас нечем. На балу я не заметила ничего особенного и интересного. Мне пришлось почти все время находиться рядом или с ее высочеством Ольгой, или с ее подругой, леди Авророй Вронской. Не правда ли, практически непроизносимое имя!
Ах, конечно же! Дуэль! Спешу рассказать во всех подробностях. Леди Паус (вы имели счастье с ней познакомиться несколько лет назад на побережье) обвинила леди Ортлейн (помните, я писала об ее литературном салоне?) в том, что она является любовницей ее мужа! К сожалению, нравы при дворе далеки от целомудренных. А голос нашего архимага, придерживающегося мнения одного современного исследователя в области генеалогии, подобен гласу вопиющего в пустыне. Вы не слышали об этой научной работе господина Иванова? Довольно любопытные и смелые суждения. Но сомневаюсь, что они станут популярны в обществе. Господин Иванов проанализировал около сотни генеалогических древ аристократии и пришел к выводу, что наиболее богаты, удачливы и успешны те семьи и кланы, которые придерживаются консервативных взглядов на брак и практически не имеют бастардов! Я обязательно напишу вам более подробно, моя дорогая, но не сейчас!
Итак, леди Паус на глазах у всего высшего света бросила обвинение леди Ортлейн в совращении мужа! У мужа, правда, уже давно лысина нуждалась в полировке. Но леди Ортлейн не поступила так, как положено приличной леди (да разве можно назвать ее таковой?), а во всеуслышание заявила, что с фригидной глыбой льда любой нормальный мужчина будет искать приключений погорячее. Так говорят все любовники леди Паус, добавила она. Разгневанная и обманутая жена не нашла ничего лучшего, как вцепиться в волосы соперницы. Право слово, я была о ней более высокого мнения! Леди Ортлейн не осталась в долгу и ответила ей тем же!
Только появление кронпринца (какой стыд!) прекратило сие безобразие. Но леди Ортлейн посчитала себя оскорбленной и потребовала сатисфакции. Своим представителем попросила быть лорда Артлейна. И никак иначе! Ведь на балу больше не было никого из эолов. А кронпринц не смог отказать в просьбе о защите леди Паус! Как печально видеть бывших друзей, почти братьев, обнаживших шпаги друг против друга. Я не большая любительница поединков, но мое мнение таково: Артлейн уступил свою победу. Вполне закономерно.
А еще! Вы не поверите! Но наш герцог, кажется, обратил особое внимание на леди Вронскую!!! Когда они танцевали, вокруг них только искры не летали. Однако нашей гостье Артлейн безразличен. Нет, несмотря на его отталкивающую наружность и резкость манер, его светлость почему-то весьма популярен среди дам высшего света. Не иначе очарование эолов, других причин я не вижу.
Но подозреваю, что в ближайшее время ему будет не до амурных дел. По большому секрету скажу вам, дорогая, что Артлейн затеял опасную игру с Рооканом. А столь ли он верен нашей стране, как демонстрирует? Я слышала несколько слов из его беседы с господином Черкасским. Посол Роокана благодарил его за некую специфическую услугу, а Артлейн ответил, что в первый и последний раз играет с ним в карты! Это заставляет задуматься, не так ли?
А еще я беспокоюсь за нашу милую Камиллу. Леди Аусвайт играет на грани фола и потери репутации! Она так неприлично ведет себя с бароном Р., что опасности ситуации не видит только его жена».
– Дай клятву или ты на пушечный выстрел не подойдешь к княжне!
Передо мной, отзеркалив мою позу (руки сложены на груди, подбородок высоко поднят), стояла женщина среднего роста в строгом платье и белоснежном переднике. Из гладкой прически не выбивалось ни волоска, а на лице было написано упорное желание любой ценой добраться до головы моей госпожи. Профессиональный парикмахер для княжны, выбранная старшей фрейлиной. А вот и она. Откинулась на спинку диванчика, обмахивается веером и время от времени нюхает ароматную соль, приговаривая, что мы ее доведем до сердечного приступа. Да с радостью! Вот только стрясу со всех клятвы – и займусь ее персоной!
– Тогда вы позволите мне приступить к своим обязанностям, леди Вронская?
Нет, с ней мы хоть сработаемся! Скорее всего. Она почти сразу согласилась принести клятву служения и верности. Аналогичную той, которая связала ненависть к родственникам в душе герцога Артлейна.
– Конечно! – Я достала амулет силы, который на всякий случай выпросила у рооканского придворного архимага. А как он был счастлив, когда я в три часа ночи телефонировала ему и просила, точнее, требовала рассказать об этом ритуале! Просто не передать. – Положите руку на кристалл и повторяйте за мной! Жизнью и душой…
С горничными и камеристками было сложнее. Из десятерых служанок клятву принесли только две. Остальные то ли испугались, то ли отказались по каким-то другим причинам.
Говорят, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Еще как ходят! Только предварительно очень хорошо изучают сей устав и возможности трактовать его в свою пользу. Это политика Ольги. Требующая терпения, внимательности, такта и твердости. Мне же нужен быстрый результат, а не благоприятное мнение окружающих о моей скромной особе.
Сейчас в соседней комнате две горничные помогали княжне умыться и одеться. Затем госпожа парикмахер начнет расчесывать Ольге волосы и делать прическу. Это обычно длится часа два-три: у Ольги волосы густые, шелковистые, длиной ниже колен. За более короткий срок никак не управиться. Как правило, во время работы парикмахера княжна занимается иностранными языками. Каждый день. Без выходных и праздников. Поэтому она вполне сносно говорит на аорском и пяти других языках.
Кстати, за дверью еще ждет учитель словесности. Не знаю, что он подумал, когда из наших апартаментов одна за одной выскакивали девушки в слезах, но с ним и его негодованием я справлюсь. А вот как взять клятву с леди Сесилии? Или не брать? И точно знать, кто на нас доносит. Хорошо, если королю, а не тому, кто устраивает покушения.
Да, я проснулась невыспавшейся и злой. А тут и жертвы для моего не всегда ангельского характера имелись. В очереди стояли! Кто у нас следующий? Учитель, говорите…
Я настраивалась на долгие бесполезные уговоры и угрозы. Но пожилой сухенький мужичок согласился сразу и со всем. Как бы от леди Сесилии такой сознательности добиться, а? Она стояла на своем «я клялась в верности королю и только ему» больше сорока минут. Фрейлина в своем убеждении была подобна скале, я была упорна как… баран! Мы сидели в углу на диванчике и тихо шипели друг на друга. Я уже почти забыла о том, что меня с детства учили почтительному отношению к старшему поколению. Леди Сесилия косилась на свой веер, как на оружие ближнего боя.
Первой не выдержала княжна. Она без малейшего акцента предложила господину учителю сделать небольшой перерыв, попросила нас подойти к ней и ознакомить с расписанием на сегодняшний день.
Леди Сесилия выудила из ридикюля маленькие кругленькие очки на цепочке и миниатюрную записную книжку и начала долго и нудно говорить.
Я же скрывала тень улыбки за веером. Их «строгое» расписание ни в какое сравнение не шло с тем жестким графиком, к которому мы привыкли в Роокане и который был обязателен для всех детей императорского дома. Литература, экономика, политика, психология, история, математика, музыка, верховая езда, танцы, стрельба, этикет, рукоделие… И это не считая выходов в свет, благотворительных мероприятий и кураторства. Иногда Ольга, возвращаясь в свои покои, падала на кровать практически без сил.
Но княжну, как я вижу, тут ждали и с особым удовольствием начали играть с ней, словно с куколкой.
– Леди Сесилия, – княжна поморщилась, как если бы госпожа парикмахер неаккуратно дернула ее за локон, – а разве я не должна проводить хотя бы несколько часов в обществе кронпринца? Он навестит меня за чаепитием?
– Секретарь кронпринца ничего не сообщил по поводу ваших встреч в ближайшее время. Возможно, вы увидитесь с его высочеством за обедом или ужином.
Мне стало горько. То есть не мне, конечно, Ольге. Знаете, Доминик, что бы у вас в прошлом ни происходило, не стоит так усложнять себе будущее.
– Отлично! – преувеличенно бодро заявила Ольга и взглянула на меня. – Аврора, мне нужен компаньон для отработки диалогов. Не поможешь?
Я согласилась и следующий час мучила свой многострадальный язык сложными конструкциями из вежливых оборотов и неправильных глаголов.
– Щит?! – Господин Черкасский выглядел потрясенным до глубины души. Он переводил неверящий взгляд то на меня, то на княжну. Мы с Ольгой решили посвятить его в нашу маленькую тайну. Если быть полностью откровенной, княжна решила, а я согласилась с ее мнением. Очарование вчерашнего вечера прошло, а скептицизм и недоверчивость остались. Но нам нужны были союзники, а посол Рооканской империи, можно сказать, свой человек при дворе. Моя госпожа проткнула свою ладонь ножом для бумаги, а я продемонстрировала, как у меня на руке проявляется и тут же затягивается царапина. – Магический щит?! – еще раз удивленно повторил мужчина. – Это же невероятно!
Мы беседовали в одной из маленьких гостиных в апартаментах Ольги. Для княжны подготовили семь радужных комнат: каждая выполнена в своем цвете, но все – в едином изысканном стиле. Изящное, богатое на декор, классическое, столь любимое правящими домами рококо: прихотливая лепнина на стенах, дорогие ткани, узорчатый паркет из ценных пород дерева, ковры, гобелены, множество зеркал, расширяющих пространство, тяжелые причудливые люстры, светильники, бра. Чтобы ни одного уголка не осталось в тени. Окна в Красной комнате (хотя я бы назвала ее Розовой) выходили в парк, за стеклами величественно падали хлопья снега. Как объяснил наш гость – редкое явление для этой страны. Жаль, я уже скучала по снегопадам северной страны.
– Ваш дядя очень ценит вашу жизнь, если решился принять такие экстраординарные меры, – склонил голову посол. – Надеюсь, они окажутся излишними.
Мы с княжной дружно согласились и предложили перейти к делу: у Ольги были планы по открытию госпиталя для раненых рооканских моряков. В обычных больницах Аоры не то что помочь, даже понять рооканцев не всегда могли. Еще она хотела обсудить идеи модернизации школы при посольстве, медицинских курсов для женщин, проведение фестиваля культур… Недостаток информации мешал идеям претвориться в четкие схемы и сметы. Час в обществе господина Черкасского пролетел незаметно. А в завершение аудиенции, собирая документы, планы и черновики, исписанные моим мелким почерком, мужчина сказал:
– Мне очень жаль, ваше высочество, что ваш приезд омрачен таким трагическим событием.
– Господин Черкасский, – засмеялась княжна, – я себя чувствую принцессой в башне, которую охраняет злой дракон! Конечно, я адаптируюсь, освоюсь и скоро буду все знать, но пока я в неведении и смятении. О каком ужасном событии вы говорите?
– Уверяю, к вашей безопасности это не относится. Сегодня рано утром было найдено мертвое тело леди Паус.
– Она была больна? – вежливо и отстраненно удивилась Ольга. Я сжала кулачки и беспощадно смяла ткань платья.
– Нет, ваше высочество. Она убита. Подозревают леди Ортлейн.
– Насколько я поняла из вчерашней сцены, – осторожно заговорила княжна после минуты молчания, – леди Ортлейн была любовницей лорда Пауса. И эти женщины даже не соизволили скрывать свою ненависть друг к другу.
– Да, у нее были и мотив, и возможности. Герцог Артлейн заключил ее под домашний арест и взялся лично курировать расследование. Все-таки дело касается эолов.
– У Аоры и так слишком напряженные отношения с Союзом городов-государств, – озвучивая собственные мысли, произнесла княжна.
– Я бы не назвал их напряженными, – дипломатично поправил ее посол. – Скорее, это равнодушие. Виновна леди Ортлейн или нет, но работы в нашем ведомстве прибавится.
Тут в дверь постучалась леди Сесилия и сообщила, что ее высочество ждет леди Камилла. Черкасский просиял:
– Ах, у княжны по расписанию прогулка перед обедом? Какая удача, я тоже приглашен на обед! И с радостью составлю компанию дамам, прогуляюсь по Зимнему саду! Не приглашен? Леди Сесилия, прекраснейшая вы наша, вы сомневаетесь в моих искренних намерениях?
Отвязаться от посла наша фрейлина не смогла. Опыт, что ни говори!
Зимний сад занимал целое крыло здания. Если не смотреть вверх, где вместо неба на высоте второго или третьего этажа виднелась застекленная крыша, то можно было представать, что ты в настоящем лесу: магнолии с еще не распустившимися бутонами, пальмы, кофейные деревья, фикусы, кусты жасмина и роз. Все, на что богата щедрая природа Аоры. Король и его семья не были готовы расставаться с этим великолепием даже на время краткой зимы.
Мы чопорной процессией двигались по дорожке между цветущими тюльпанами и нарциссами. Леди Сесилия объяснила, что их луковицы непрестанно подсаживают, выкапывают, чтобы посетители могли круглый год любоваться красотой неувядающего цветения.
Впереди шла княжна под руку с леди Камиллой и о чем-то по-дружески с ней беседовала. Я, старшая фрейлина и господин посол отстали от них метра на три или четыре, но услышать содержание беседы не получалось. К тому же леди Сесилия постоянно твердила об уникальной коллекции кактусов, собранной еще отцом нынешнего монарха.
Черкасский внимательно ее слушал. Я тоже успешно изображала из себя начинающего кактусолюбителя.
Леди Ортлейн и леди Паус не могли ненавидеть друг друга! Когда никто не видел, они вполне мило общались. И на вчерашнем балу – явно не в первый раз. А вот разыгрывать безудержную ненависть и ревность – вполне могли! Все так ожидаемо обществом: жена и разлучница – непримиримые враги. Да я бы сама поверила в этот спектакль, если бы не стала невольным свидетелем их диалога.
Ассоциировала ли я ситуацию леди Орлейн со своей собственной? Не уверена. Кроме незавидного положения любовницы женатого мужчины, у нас не было ничего общего. Прошлое осталось в прошлом. Только совесть в прошлом не оставишь. И она ворочалась, беспокоила, требовала от меня хоть каких-нибудь действий.
Артлейн наверняка будет строить расследование, исходя из аксиомы, что женщины мечтали сжить друг друга со свету. Но это не так! Как заметил господин Черкасский, у леди Ортлейн имелись и мотив, и возможность. Вероятно. Но надо сказать герцогу, обязательно надо сказать, что они дружили и выглядели довольными сложившейся ситуацией. При первом же удобном случае скажу.
А случай не представлялся. За обедом герцог не появился. Не прямым же текстом спрашивать, где его демоны носят? Зачем? Где находится кабинет начальника тайной канцелярии в административной части дворца – общедоступная информация.
После обеда я рассталась с Ольгой. Она должна была выбрать себе новый штат фрейлин, да и занятия по политике никто не отменял, а я объяснила, что мне нужно уладить какие-то свои личные дела. На прощанье княжна сжала мою руку и прошептала: «Камилла мне все рассказала! Вечером поговорим!»
Глава 5
Королевский дворец расположился в центре столицы и выполнял не только функцию жилья монарха, его семьи, родственников и приближенных, но и деловую: канцелярии и министерства находились под одной крышей и твердой рукой. Так что фактически резиденция представляла собой два огромных роскошных здания, на случай непогоды соединенных стеклянным переходом.
В глазах рябило от позолоты, лепнины, статуй в человеческий рост, алых ковров и бесконечных лестниц административной части дворца, словно созданной для того, чтобы поражать воображение гостей и служащих. С этой задачей архитекторы, дизайнеры и маги справились великолепно.
Но мне было не до интерьеров и изысков. Сердце то замирало в груди, то бешено колотилось. О милостивые боги! Я же не в любви признаваться иду! Почему волнуюсь? Идея рассказать о беседе двух леди уже не казалась правильной. Наоборот, представлялась наивной и глупой. Хотелось повернуть назад, чтобы не выставить себя посмешищем перед этим жестоким человеком. Но когда я отступала от задуманного?
Бесконечные широкие коридоры были безлюдны и тихи. Обеденный перерыв – святое время в любой управленческой структуре. А в Аоре, поговаривали, существовал обычай послеобеденного отдыха на часок-другой. И никакие реформы и доводы экономики не могли победить традиции. В моей голове поселилась еще одна глупая мысль: а может, найти для Ольги другого принца, с приличной головой на плечах? И с королевством, в котором нет такого форменного безобразия, когда любой может войти в приемную начальника тайной канцелярии без проблем! Ни тебе стражи, ни тебе бдительности – дверь приоткрыта! Да император Роокана за подобное сослал бы на каторгу и причастных, и невиновных – в назидание! Преувеличиваю, конечно, но это не отменяет факта вопиющей безалаберности.
В просторной приемной за столом копался в бумагах худенький юноша в темном костюме. Секретарь вздрогнул от неожиданности, когда я негромко поздоровалась. Неловко задел пресс-папье. Оно свалилось на пол. Ворох бумаг, с таким трудом собранных в стопки, тоже полетел вниз. Неуклюжий молодой человек извинился, полез под стол их доставать и чуть не потерял свои маленькие очки с толстыми линзами. Наверное, герцог совсем запугал подчиненного. Бедняга! Так и до нервного срыва недалеко.
Решила не доставлять ему лишних неудобств и… Нет, вначале я хотела подождать Артлейна в безликой неуютной приемной, но, повинуясь чувству какого-то почти детского озорства, предложила:
– Я подожду его светлость в кабинете?
– Да-да, конечно! – Из-под стола высунулась лохматая голова, чихнула, нырнула обратно, потом донеслось невнятное: – Чай? Кофе?
– Нет, спасибо! Не буду вас отвлекать.
Н-да… слов нет, одни мысли. О безалаберности, например. И как они собираются обеспечивать безопасность монаршей семьи, если в рабочий кабинет начальника тайной канцелярии войти проще, чем в мою комнату? Надеюсь, хоть ждать придется недолго…
Я огляделась: все строго, функционально, в темных тонах. Массивный письменный стол в центре, кресла, книжные шкафы, несколько окон и коллекция раритетного огнестрельного и холодного оружия под стеклом. Паркет натерт до блеска. У дальней стены около окна разместились еще два огромных кресла с высокими спинками, уютный диван и низенький круглый столик. Подозреваю, там герцог общался с посетителями более неформально.
Взгляд блуждал по стенам, оклеенным дорогими, но простыми обоями без рисунка. По портьерам из тяжелого бархата. По корешкам книг по дипломатии, психологии, математике. По уголку картона под креслом у письменного стола.
Любопытство – женский порок. И противиться ему не имелось ни сил, ни желания. Воровато оглядевшись, я подошла, вытащила черно-белую фотокарточку и начала ее рассматривать. Обычное постановочное фото: две юные девушки сидят на банкетке, за их спинами – два молодых кавалера. Но вот выражение их лиц! Леди Камилла слегка поджала нижнюю губку и едва заметно отстранилась от соседки. Незнакомая мне светловолосая дева выглядела очень счастливой. Чуть ли не сияла. Кронпринц Доминик положил руку ей на плечо, а в его глазах светилось столько тепла и нежности! Он, оказывается, и на такие чувства способен! Артлейн оставался бесстрастным, но между бровями пролегла упрямая складка. На обратной стороне фотографии не было никакой надписи. Только дата. С момента создания фото прошло больше пяти лет.
Я тотчас же затолкала небольшую прямоугольную картонку обратно под кресло. И отошла подальше от стола. Логичнее ведь ждать у окна, так? Присела в кресло и чуть в нем не утонула. Эта «зона отдыха», как я ее назвала, не такая простая! Мебель стоит столь хитро, что теперь меня не заметить из «деловой» части кабинета, а на стене, скрытое портьерой, висит зеркало. Сей магический артефакт отражает всю остальную комнату. Забавно! Герцог к тому же еще и параноик!
Я пару минут посидела, держа безупречную осанку. Или дольше. Потом сняла туфли на низком каблуке, забралась с ногами в кресло и, презрев всякие приличия, задремала. Сколько проспала, не знаю.
Сквозь дрему услышала, как открывается дверь. Но сразу проснуться, извиниться и все объяснить не смогла. А потом и вовсе решила не афишировать своего присутствия.
В кабинет просочилась привлекательная дама, завернутая в белое покрывало. Ее длинные волосы были распущены и огненными змеями вились по спине.
– Точно придет? – шепотом спросила она.
– Придет-придет! – успокоили ее из приемной и протянули огромную корзину, из которой выглядывало горлышко бутылки и аппетитно свисала гроздь винограда. Рыжая приняла подношение и едва не уронила его на пол.