Когда мертвые говорят

– Немало осталось. – Молодой мужчина с густой темной шевелюрой без единого седого волоска нервно дернул подбородком. – Если это то, что вас интересует!

Помнится, после десяти лет траура по мужу императрица решилась на серию заклинаний омоложения, так на них по официальной версии потребовался годовой доход двух графств и специальные пожертвования от населения. Естественно, сугубо добровольные.

Поговаривали, что именно это пошатнуло доверие к Виктории, а не слухи о часто появляющемся с ней господине Б. Ненадолго, до следующего покушения. Как сказала ее величество: «Люблю, когда в меня стреляют. Сразу становится ясно, как народ меня ценит».

На всякий случай лорд премьер-министр обратился к сивилле: не решится ли императрица повторить процедуру, едва не приведшую страну к финансовому краху? Но вредная провидица заявила, что это не касается судьбы государства и мира, а значит, она ничего увидеть не сможет. Ставьте свечки Единому и молитесь. Чем государственный муж и занялся. После отставки.

– Маргарет сказала, что вы находитесь тут из-за записки, – не стал откровенничать Элингтон.

Болтливая леди по дороге сообщила множество интересных и полезных вещей: основные направления бизнеса, как идут дела, отношения с компаньоном, про господина Додсона посплетничать, а то, что ее зять скинул полсотни лет за пару миллионов, упомянуть забыла.

С другой стороны, омоложение не влияло на продолжительность жизни. Но маги-целители над этим работают. И пусть работают еще очень долгое время!

– А вы будете убеждать меня, что это детский розыгрыш. – Киану уже приготовился выслушать очередные доводы в пользу необходимости умеренных развлечений для молодежи.

– А если нет?

– Вы ведь самая завидная мишень.

Элингтон засмеялся густым сочным басом.

– Я бы выставил тебя за дверь, – резко оборвав смех, начал он. – Да снежная буря, как всегда, не вовремя! Быть виновным в твоей смерти мне совсем не хочется.

– А в чьей гибели вы еще виновны?

– Не люблю рыжих!

– Так все-таки?

– Въедливый ты. Оговорился. Большие деньги – большие жертвы. Без реформ в производстве миллиарды не наживешь. Заменил ткачей на машины, куча народа осталась без работы. Бунтовать еще пытались. Меня тогда только ленивый убить не грозился. Но, как видишь, живым остался я.

Восстание луддитов. Больше полувека назад. Перед глазами мага мгновенно всплыли строчки из учебников истории: участники стихийных протестов противились внедрению машин, которые вытесняли из производства людей. А это безработица, нищета, голод и рост смертности. Протестовали они тоже не бескровно: громили и оборудование, и фабрики, и дома промышленников, если до них добирались.

– Ладно, раз уж ты тут остаешься, – миллиардер кинул взгляд на настольные часы, – ищи и того, кто записку подбросил и кого там он убить собирается. Лишь бы под ногами у меня не путался. Джордж тебя проводит к моим дочерям. А вот с Флоренс… Ты ведь с тетушкой приехал? Вот пусть тетушка с ней и поговорит.

Ревнует, что ли?

– Конечно-конечно! – чрезвычайно искренне заверил его сыскарь. – Кстати, а как вы с женой познакомились?

– А что?

– Хочу знать, где такие женщины водятся!

– Где водятся, там уже нет! А чтобы лишние мысли голову не дурили, можешь с девочками сокровища поискать. – Мужчина продолжал рассматривать густой снег за окном. В глаза бы ему заглянуть. И заставить отвечать на вопросы. – Маг им не помешает.

– За их честь, значит, не боитесь?

– Ты же колдун. И силой дорожишь. Или женишься, или…

Секрет Полишинеля, как видимо. А ведь в академии студенты специально устраивают «показательные выступления», чтобы поддерживать легенду: магам нет никакого дела до этикета, а то и до морали. Киану, помнится, хорошо играл и повесу и кутилу.

А если не ревнует, то тогда что?

– Ага, нервишки пощекотать охота. Склепы, магия…

Хороший способ отвлечь внимание от чего-то другого… Или у него уже паранойя разыгралась.

А в крови разгорался азарт. Недаром же магов из Скотленд-Ярда прозвали псами императрицы.

Если бы хозяин не чинил так откровенно препятствий, если бы его секреты лежали на поверхности и были самыми обычными, то Рождество не принесло бы ничего, кроме скуки и невинных развлечений в добропорядочной компании.

– Думаю, в этом году повезет больше, чем в прошлом. Не буду вас задерживать. – Рыжая легавая учуяла тайну и взяла след.

Оливия рассеянно протирала широкие листья комнатных растений влажным платочком. Ее мама, говорят, хотела устроить настоящий зимний сад, но дедушка воспротивился: в Грин-холле семья живет лишь несколько недель в году, а ухаживать за экзотическими цветами, пальмами и деревьями нужно постоянно. Мама возмущалась какое-то время, но несколько видов фикусов, фиалок, пальм и орхидей обратно в Люнденвик не перевезла. Они так и остались стоять в большой проходной комнате, добавляя работы немногочисленным живым слугам: големов включали только на зимние праздники.

А разве это трудно – ухаживать за живыми? Ливи совершенно несложно полить землю или оборвать старые листья. Когда она будет жить где-то постоянно… Или когда выйдет замуж, в своем доме она обязательно заведет себе много цветов из самых разных стран, которые хотелось бы посетить. И кошку. Дедушка всегда был против кошек.

Девушка провела пальчиком по упругому, прохладному на ощупь листу фикуса.

Дедушка будет очень недоволен. Разозлится сильно. Накричит, наверное, когда узнает про сегодняшнее утреннее недоразумение.

Лицо медленно начала заливать краска. Покраснели даже нос и уши. Оливия приложила ладони к щекам – так и есть: горят, пылают пожаром.

Не виновата она!

Все из-за того рыжего! Недаром дедушка наказывает держаться от магов подальше. Все беды от них!

Разве приличные господа хватают падающих с подоконника девушек?

А разве благовоспитанные девицы прячутся в портьерах от любимых родственников?

Нет, это уже другой вопрос.

Но стоило только прикрыть глаза, как сердце предательски пропускало пару ударов, а Ливи невольно вспоминала. И крепкие руки, что обнимали так уверенно, и растерянную улыбку, и зеленые колдовские глаза с хитринкой.

Как ни повторяй таблицу умножения, все равно в голову настойчиво лез вопрос: как часто маги ловят леди? И как часто получают за это ногой по уху? А может, стоило, подобно героиням «розовых романов», поцеловать спасителя в щечку? Или это уже чересчур, слишком неприлично даже для прогрессивной Эмилии?

– Знаешь, на далеком Востоке люди считают, что фикус дарует просветление. Интересно как? Ягод от него не дождешься. Листья, что ли, жевать?

Эд! Как же здорово, что он пришел!

Девушка радостно улыбнулась, обернулась на звук дорогого голоса, сразу же прогнав все невеселые и крамольные мысли.

– И оставь лист в покое! Ты на нем скоро дыру протрешь!

Одна надежда, что, став призраком, ее друг не обрел способностей к телепатии.

Как в этом доме не сойти с ума, а? Подскажите-ка, местные жители.

К эпатажной вдове капитана, томной, но неудачливой соблазнительнице, ярким и не похожим друг на друга девушкам и хозяину, трясущемуся над тайнами своего семейства, как сказочный лепрекон над золотом, прибавились не менее интересные личности. И еще более неадекватные.

Леди Марта Форстер очень обрадовалась его появлению.

Ах, как здорово, что вы составите нам компанию на это Рождество! Вы не представляете, как скучно бывает иногда здесь вечерами! Я люблю свою семью, но поговорить абсолютно не с кем! Мой муж, к примеру, совсем не интересуется театром. Он лучше пойдет на травлю медведя или быка, чем на модный бенефис…

Поцелуй руки, пара дежурных комплиментов увядающей красоте и тонкому вкусу, и женщина растаяла.

Ах, она могла бы стать гениальной актрисой, но пришлось пожертвовать карьерой ради блага родственников. Как бы она блистала на сцене, если бы отец не поскупился выкупить для нее главную роль.

Ее муж, Гарольд, тучный и вялый, вначале немного оживился, но, смекнув, что интересы гостя никак не связаны ни со скачками, ни с картами, опять погрузился в апатичную дрему.

Анонимная записка? Что вы! Мы очень серьезно к ней отнеслись. Как же иначе?! Ведь убьют однозначно меня! Сестра всю жизнь завидовала моему таланту, отец не ценил, а эта страшная женщина, которую велено звать мачехой, только о наследстве и думает. А еще милая Руби, жена дядюшки Ральфа, не упустит случая устранить меня как соперницу на главную роль в новой модной драме. Как, вы не слышали о…

Что она лопочет? Любому здравомыслящему существу ясно, что покушаться будут именно на него. Карточные долги? Ха, денег Элингтона хватит на две жизни, не то что на какие-то мелкие слабости. Так что прекращать играть я не намерен. И готов еще раз во всеуслышание это повторить…

Леди Дорис, сестра Гарольда, говорить согласилась не сразу. Она на полном серьезе считала себя медиумом, способным видеть призраков, даже когда они этого не хотят. К некромантам относилась с предубеждением, хоть и не отрицала, что уж они-то могут видеть, слышать, повелевать и еще много чего интересного. А магии в яркой, как тропическая бабочка, дамочке… в дубовом столе и то ее больше.

Девочки заигрались и потревожили силы, которые не стоило будить! И я не шучу, молодой человек! Вы, маги, снисходительно смотрите на обычных людей, но духи охотнее будут говорить со мной, чем с вами. Да, и о записке они тоже знают. Я не боюсь стать жертвой. В отличие от моих родичей, я прекрасно осведомлена, что ждет после смерти. Так что я готова… Почему именно я? Брат вынужден меня содержать. Да, и мою лавку тоже. Я же не виновата, что она торгует в убыток! Но самое главное не это. Я знаю, мне сказали, какие тайны скрываются за милыми личиками Флоренс и Руби Додсон. О нет, и не просите, молодой человек, духи не любят, когда я разбалтываю их секретики…

Клара и Чарли Фланнаган лучились радушием, как свежезаряженные кристаллы освещения. И скрыться от их искренней радости было весьма проблематично.

Клара, внешне очень похожая на сестру, и в одежде отдавала предпочтение тем же фасонам и цветам. Ее муж, наоборот, был худой, болезненный, с тонкими усиками, какой-то подчеркнуто женственный.

Они мило, но настойчиво усадили гостя на диванчик с гнутыми ножками, сели по бокам и затараторили, перебивая друг друга.

Ваше общество так оживит наше семейное торжество! Я давно говорила, что на праздники нужно приглашать больше гостей…

И положила ладошку на руку опешившего от такой фамильярности мага.

Пережитки прошлого! Скоро новый век, нет смысла, по моему мнению, держаться замшелых традиций…

Рука Чарльза медленно переместилась на спинку дивана.

Записка? Я понимаю, это может оказаться неудачной шуткой наших неугомонных девчонок. Но я не исключаю, что убить могут меня. Сестра мне завидует, она давно глаз на моего мужа положила. Со своим-то у нее… Хм. Простите, мне показалось, что вы более свободного нрава. Но вернемся к записке. Флоренс и отец в случае моей смерти тоже выиграют. Все-таки мне причитается приличная доля капитала. Я предположить не могу, что папа выкинет в следующий раз! Уроки этикета, языков, самые модные портные, уникальные драгоценности. Он ей даже портрет заказал! Художник работал над ним два года! Настоящее золото в красках использовал! А сколько за мазню ту заплатили! Нет чтобы помочь бедной девочке и заказать портрет своей потаскушки у Элиф. Бедняжечка так расстроилась, так горевала…

Холеная, с нежной кожей и аккуратными розовыми ноготками рука мужчинки подвинулась ближе. Киану напрягся. И впервые пожалел, что не владеет огнем. Ожог был бы обеспечен.

Конечно, горевала! Наша Элиф сама на того художника засматривалась. Я, как сторонник прогрессивных взглядов на семейные ценности, ее понимаю. Но как отец очень рад, что эта бездарь увлекся Фло. Кстати, почему бы не предположить мою смерть? Если бы твой отец меня послушал, то он не прогорел бы на тех мелких сделках. Нет, ничего катастрофического, но неприятно. Фло ведет себя слишком развязно, между прочим. А тетушка Маргарет! О, ей дай топор, так она весь дом разнесет. Кстати, глаза у француза такие… Как у серийного убийцы!

После общения с четой Фланнаган хотелось забраться в душ, пустить горячую, почти кипяток, воду и тереть себя мочалкой до красноты, чтобы избавиться от липкого, приторно-сладкого ощущения, что ты леденец на палочке, на который облизываются маленькие детки.

А ведь это далеко не вся информация, которую вывалили на голову столичного сыскаря за последние несколько часов. Рождество в серых стенах Грин-холла уже не виделось ни скучным, ни заманчивым. Отсюда хотелось сбежать. Прихватив упирающуюся тетушку и… эту симпатичную немую девушку тоже. Может, она и думает гадости, но не говорит их!

Глава 4

О девичьих разговорах

Когда в первый раз Оливия увидела Эда призраком, она немного испугалась. Как бы ни претила девушке позиция церкви и общества в отношении умерших, но не ушедших в иной мир людей, предубеждения, вложенные в юную голову учителями, родственниками и священниками, слишком крепко укоренились в сознании.

Они опасны, гласит непреложная истина. С каждой минутой, проведенной здесь, они становятся злее и сумасшедшее. Они страдают. И долг всякого истинно верующего и подданного империи или упокоить дух, или сообщить куда следует.

А то, что ритуалы, со слов Эда, не самые безболезненные, никого не волнует. Быстро, эффективно, просто. Станет некромант или маг со связкой амулетов разбираться, почему призрак здесь застрял и что ему мешает отправиться дальше.

Сам Эд выглядел даже лучше, чем при жизни. И уж точно не производил впечатления озлобленного или сумасшедшего. Но сообщать кузинам, бабушке Маргарет или той же противной тетушке-медиуму о присутствии в Грин-холле своего персонального привидения Ливи все-таки поостереглась.

«Я могу тебе чем-нибудь помочь? Чтобы ты ушел дальше? Что там?» Девушка оставила в покое многострадальный фикус и сосредоточилась на своих мыслях. Иначе ее личное привидение не сможет ничего услышать.

– Всему свое время. – На бледном полупрозрачном лице промелькнула улыбка. – Узнаешь.

Ответ на все вопросы сразу.

«Тебя все могут видеть?»

– Только сильные маги и те люди, которым я захочу показаться.

«Ты поможешь нам найти клад?»

– А тебе в самом деле он нужен?

«Мне нет, но Эмилии и Элиф…» – пожала плечами русоволосая девушка и убрала упрямую прядку, постоянно выбивающуюся из прически.

– Думаю, они сами справятся.

«Мы опять будем шутить?»

– Дай подумать… – Призрак потеребил себя за ухо. – Завывать под дверью у леди Дорис я не буду. Она с прошлого Рождества стала еще более вредной и окончательно уверилась в своей исключительности. Подглядывать за…

«Ты подглядывал?!» – Оливия отшатнулась и в притворном ужасе схватилась за щеки. Эх, кузины нашли бы умению привидения проходить сквозь стены и становиться невидимым гораздо лучшее применение. А она даже шалить как следует не умеет. Скучная она.

– Только один раз, и больше не буду! – Эд примирительно поднял руки и сделал к ней шаг, вися в полуметре над полом.

И был снесен воздушной волной в сторону.

«Опять этот маг!» – Оливия в сердцах топнула ножкой.

Лицо перекошено, глаза горят, в руках рассеиваются нити воздушных петель.

А Киану вообще-то был в небольшом шоке.

Увидеть привидение в богатом новом доме? Да он бы так не удивился, обнаружив у себя в кофе таракана! В столице уже давно все особняки знати и богатых горожан оснащены амулетами против зловредных потусторонних сущностей. Говорят, парламент готовит закон, чтобы такие защитные «безделушки» устанавливались в каждом доме по всей империи наравне с кристаллами освещения и отопления.

А тут – почти что дворец, по самую крышу набитый роскошью, только ценников с круглыми цифрами не хватает для полноты впечатления, и призрак! Классический, как сошедший со страниц учебника.

Киану от потрясения на рефлексах ударил любимой воздушной волной и уже готов был выпустить послушные голубые петли. Да только привидению от этих довольно действенных заклинаний ни жарко ни холодно.

Ишь! Скалиться вздумал.

А Эду, которому на момент смерти едва исполнилось шестнадцать, в самом деле было весело. Он взмыл под потолок, заложил несколько изящных виражей и засмеялся демонским хохотом. Зря, что ли, он полгода его репетировал?

В ауре Киану не было фиолетовых цветов некромантии. Они встречались не так часто, как принято думать среди обывателей. Иначе медиумы и всякие шарлатаны типа леди Дорис не пережили бы конкуренции. Но у боевых магов считалось хорошим тоном держать при себе парочку амулетов для нейтрализации духов. На всякий случай. Зомби и умертвия можно ведь и огневиками или петлями нейтрализовать, а на призраков с некромантскими «игрушками» надо идти. Иначе они только посмеются над попытками их изгнать или утихомирить. А если не повезет и у духа при жизни был латентный магический дар, то… Но это один случай из десяти тысяч! Уж слишком хорошо в империи поставлена работа по поиску одаренных.

Киану вырвал из шейного платка булавку и наставил ее на веселящееся привидение. Безделица из серебряной проволоки и аметиста нагрелась в руке, вытянулась в жезл. Камень, увеличенный до размера кулака, постепенно наливался густым сочным лиловым цветом. Магу, как обычно, почудился легкий гул.

Долго. Семь секунд. Заряд опять низкий. Странно. Вроде как недавно же обновляли!

Оливия пискнула и, приоткрыв рот, восторженно засмотрелась на пируэты под потолком в опасной близости от огромной люстры, хрустальные подвески которой отзывались испуганным перезвоном. При подружке Эд отказывался летать. Говорил, что с ней он чувствует себя человеком, а нормальные люди не летают. А тут! Это же так здорово!

Маг ее восторгов не разделял. И зачем он вытащил эту булавку? Артефакт какой-то? Ее призрачный друг, кажется, стал еще бледнее.

Девушка зажала уши ладонями. Скрежет, неприятный, будто железом по стеклу проскребли. И одновременно с противным звуком из навершия булавки-жезла сорвался сгусток лилового огня и, превратив хрустальную люстру в груду оплавленного камня, врезался в стену. Эд увернулся. Показал язык магу и пошел на очередной вираж, распевая во все горло не совсем приличные частушки.

Аметист опять завибрировал, собирая внутри себя новую энергию для удара. И уж в этот раз точно не промахнется.

Он же убьет его! Нелогичная мысль окатила душу холодной волной. Нельзя убить того, кто мертв, но Оливии было не до философских вопросов. Наглый маг мог причинить вред ее другу.

Она зажмурилась и в два коротких прыжка оказалась рядом, бросилась под руку. Сбить парня с ног не сбила, не хватило сил, но очередной фиолетово-синий шар оставил на стене черную подпалину. Кто-нибудь еще удивляется, почему магов в приличных домах не жалуют? Или требуют временной блокировки сил?

Жезл упал на ковер и уменьшился до размеров обычной булавки.

– Да что вы делаете-то? – Киану мужественно стерпел пару ударов маленькими кулачками в грудь, попятился, а потом с шипением попытался перехватить руки девушки.

Вдруг раздался тихий хлопок, и вредное привидение фальшиво заголосило:

– Тили-тили-тесто! Жених и невеста!

Маг вздернул голову и едва сдержал ругательства. Оливия тоже прекратила бить ни в чем не повинного человека и уставилась вверх.

Пара стояла прямо под омелой. Это растение считают символом жизни, бессмертия и возрождения, а вот с функцией оберега от темных сил оно справлялось не очень…

– Эй, она же понравилась тебе, колдун! – Представитель этих самых темных сил нагло подмигнул. – Иначе не стал бы нападать на сущность неизвестного класса!

Какие образованные тут призраки обитают! Киану выругался про себя. До этого ему встречались лишь относительно безобидные бестелесные твари, не всегда способные даже на внятную человеческую речь. Кто ж знал, что первое же привидение в Грин-холле окажется с подвохом?

При жизни этот призрак-подросток мог бы стать весьма неплохим магом. А теперь любое колдовство нелилового цвета в его сторону было чревато. Дух высасывал магическую энергию, питался ею и обретал способность сам колдовать.

Рыжий сделал маленький шаг в сторону. Наткнулся на невидимую стену. Упругую и слегка покалывающую.

– Я жду! – нетерпеливо заявил призрачный вуайерист. – Иначе и с места не сдвинетесь. Традиции надо уважать!

И заулыбался еще шире, словно сказал что-то смешное.

Оливия недовольно поджала губки. И помнит же! Кузины как-то хитростью заманили Эда и одну из горничных, которая – о ужас! – была на целых семь лет старше, под омелу и не выпускали, пока краснеющий и заикающийся подросток не клюнул хохочущую служанку в щечку.

Эх, придется целоваться! Она жестами изобразила этому недотепе-магу, что нужно поцеловать ее в щеку, тогда они смогут уйти, и погрозила мстительному проказнику кулаком.

Привидение нагло показало язык.

Киану застыл. Девушка, которая ему и до плеча едва доставала, и то если на цыпочки привстанет, с суровым видом показала, что если он хотя бы подумает ее поцеловать, то она за себя не ручается и за целостность наглеца тоже.

А рядом призрак демонстрирует знание народного творчества, а у самого ни слуха, ни голоса.

– Целуй же! Не вечность же мне ждать? – засмеялся дух плоской шутке.

Маг целоваться лезть не спешил. Наоборот, зачем-то начал расстегивать пуговицы на манжетах. На коже, покрытой тонкими волосками, мелькнул кусочек татуировки.

Призрак поперхнулся и хлопнул в ладоши. Стена послушно дернулась. И если раньше Киану и Оливия могли стоять пусть и очень близко друг к другу, но на некотором расстоянии, то теперь колдуну ничего не оставалось, как обнять подругу по несчастью. Нет, все-таки делать артефакт татуировкой на предплечьях было плохой идеей. Комнату бы разнесло и зловредного духа изгнало бы в тартарары, да активировать его маг не успел. Ладони стали тяжелыми, неповоротливыми. Вроде и удобно им лежать на девичьей талии, а как-то так и норовят то выше подняться, то ниже спуститься.

При попытке убрать раздался короткий щелчок, а руки онемели. Шутник потусторонний!

Оливию упругая стенка толкнула прямо на рыжего. Та не растерялась, обвила руками шею и щеку подставила. Целуй же – и разбежимся наконец!

Теоретически в отношениях мужчины и женщины Киану был подкован. И практика присутствовала, пусть это и не поощряется в среде одаренных Силой. Так что решил рискнуть. Мало кому приятно получать две пощечины от одной и той же девушки. Да еще и до обеда!

Зрачки Оливии увеличились вдвое, а брови удивленно взлетели вверх: «Уи-и-и! Кто же так целуется!» И девушка неосознанно потянулась ему навстречу.

Киану злился. В его понимании все должно быть не так! Любовь в первую очередь это единение душ, а уже потом тел. Но почему же ее губы такие сладкие и пленительные? Почему земляничный флер кружит голову и невозможно оторваться, остановиться? Он прижал ее к себе чуть крепче, поцелуй стал уверенней и жестче, с привкусом обиды. Та женщина называла его слишком нежным!

Оливия чувствовала, как внутри все медленно тает. И страшно, и волнительно… Элиф в разговорах о поцелуях всегда закатывала глаза и восторженно шептала что-то вроде «от них пьянеют» и «земля уходит из-под ног», а более прагматичная Эмилия однажды устроила кузинам лекцию по физиологии. Мол, ничего особенного. Но в одном двоюродные сестры были единодушны: «Вырастешь, сама узнаешь!»

– Эй! Вы там! Двое! – через вечность или мгновение завопил Эд, рассекая воздух вокруг несчастной люстры. – Тут, между прочим, несовершеннолетние! Вы меня слышите? Не увлекайтесь! Не, ну меня слышат, а?

Оливия услышала. Укусила мага за губу и оттолкнула наглеца.