Офицерат. Магия в наших телах

— Разговаривает? — переспросил сбитый с толку Чесс. Громкое ржание дуэтом, послышавшееся из приоткрытого окна, сделало ситуацию еще абсурдней. — Ты что, понимаешь, о чем толкует зверье? Этим ж вроде мозгоправы должны заниматься — в чужую голову лезть.

— Рычание — не понимаю, а вот лай — да, — Гродески улыбнулся еще шире. — Азбука Морзе. Ничего сложного для аналитика А1. У животных, конечно, другая градация, но если перевести на человеческий, будет именно так. При желании он даже на клавиатуре печатать может, если размер клавиш позволит.

Чесс понял, что нихрена он не понимает в этой магической зоологии.

— Он привит, что ли? — спросил, уставившись на пса. Тот поднял огромную голову и посмотрел ему в глаза не по-собачьи осмысленным взглядом. У Чесса по спине пробежал холодок, так стало не по себе. — Зверей же, вроде, запрещено.

Кажется, его слова поставили Гродески в тупик.

— В смысле, запрещено?.. — переспросил он с удивлением. — Ты никогда не был в Спеладроме?..

— Нет, — Чесс пожал плечами. Оглянулся, заприметил в углу стул. Стоять столбом перед Гродески было глупо, и он пристроил зад, особо не заморачиваясь субординацией. — Там же вроде люди дерутся? — задал встречный вопрос, вспомнив увиденную сегодня запись.

— Звери тоже… соревнуются, — Гродески странно замялся, выбирая слово. — В список разрешенных к маг-модификации животных входят собаки, крысы, лошади, вороны и гигантские выдры, но собаки и крысы — только для офицератских нужд. Как интересно… — протянул вдруг он и откинулся на спинку кресла. — Получается, ты вообще не общался с магами? Как такое может быть?

— Это ваши со мной не особо хотели общаться, пока я не сообразил накинуть адаптантскую шкуру, — Чесс дернул плечом, вспоминая приют. Там тем, у кого магия проявила себя, водиться с “нулевиками”, как Чесс, было “западло”. Взгреть — это пожалуйста, как и запудрить мозги и просто обставить в разговоре. Чесс был не настолько дурак, чтобы получать внеплановых люлей, и быстро научился правилу: больше работать кулаками, меньше встревать в разговоры и не развешивать уши.

И дела вести тоже. Может, адаптанту он бы еще продал что-то из своего товара, но связываться с аналитиком или, того хуже, мозгоправом… спасибо, он еще не выжил из ума.

Гродески смерил его взглядом, но в душу лезть не стал.

— Что ж, это даже лучше! — заявил он вдруг с энтузиазмом. — Совершенно чистый эксперимент, — и наконец-то поднялся на ноги, а пес встал вместе с ним. — Ах да, простите. Знакомьтесь, коллеги. Честер, это Рацио, Рацио, это Честер Винк.

Это было по-настоящему абсурдно, но лишь до того момента, как пес с крайне серьезной мордой сел на задницу “зайкой” и протянул Честеру белую в рыжую крапинку лапу.

Сегодня Чесс уже исчерпал свой лимит удивления, так что он просто пожал лапу Рацио. Пес коротко рыкнул и, к немалому облегчению Чесса, не полез лизаться. Но если Гродески не шутил насчет звериного А1, то, наверное, это было ожидаемо.

— Кони тоже привиты? — поинтересовался Чесс. — Когда я утром пришел сюда, мне показалось, они поняли каждое слово из нашего разговора.

— Те, что аналитики, разумеется, поняли, — хмыкнул Гродески и, в свою очередь, протянул ему руку. — А вот с конями адаптантами лучше не пытаться разговаривать. Не дай бог обидишь ненароком, а они, знаешь ли, гордые…

— А как их отличить-то? — поинтересовался Чесс. — Тут с людьми бы не попасть пальцем в небо, их главный вон дрищ дрищом, умный как самый затюканный ботаник, а поди ж ты — адаптант.

Себастьян вскинул светлые брови и от души рассмеялся.

— Наш, — поправил он с широкой улыбкой. — Наш Главный. Я знаю, что ты этого очень не хотел, но все-таки на ближайшие пару лет Офицерат — твой дом. И знаешь, что? — он весело прищурился. — Тебе понравится! Идем, — он кивнул на дверь, но не ту, в которую Чесс вошел, а ту, что вела вглубь здания.

Чесс готов был прямо сейчас привести с десяток аргументов, почему ему совершенно точно не понравится, но решил не спорить. Гродески явно был из тех, кто “горит” на работе. Он не просто зарабатывал деньги, он получал удовольствие от возни с лающими и ржущими маг-модификантами.

За дверью вполне ожидаемо оказалась лаборатория. К счастью, тут не было собак с вживленными в голову электродами или закованных в фиксаторы мартышек. И никаких клеток с мышами и устрашающего вида вивисекторских столов. Помещение больше походило на детскую игровую площадку, только “игрушки” были разномастные, предназначенные для отпрысков гномов или великанов, а все стены плотно увешаны мониторами и камерами.

— Сегодня, правда, ничего супер-интересного, — вздохнул Себастьян с явной досадой. — Скучные тесты базовых параметров. Сначала интеллект, потом физические данные. — А вот завтра… — он предвкушающе цокнул языком. — Мы начнем с адаптантской крови А1 низкой концентрации и постепенно будем повышать ее, пока не разгоним тебя до сотни. Потом все то же самое с кровью аналитиков и последнее — мозгоправов. А потом, дружище, начнется самое интересное, — Себастьян заговорщически ему подмигнул и указал на кресло-кушетку.

— Мне что, загонят коктейль из всех трех? — хмыкнул Чесс, устраиваясь на кресле. — Потому что ваш самый Главный разве что не подпрыгивал от радости, толкуя о том, что у меня феноменальная совместимость и все такое. А ваш второй по главности прямо сказал: меня взяли для экспериментов.

— Второй по главности — это кто? — спросил Себастьян с искренним любопытством. Он уже занялся какими-то настройками вмонтированного в кресло монитора, но явно мог делать это одновременно с непринужденной болтовней.

Вообще адаптанты внезапно оказались отличными ребятами — что Гродески, что Тибериус. Кот, конечно, уступал им обоим, но по итогу тоже не вызывал былой неприязни. Собственный опыт общения с магической братией рисовал образ этой части магического населения тупыми исполнителями. Этакими цепными псами, выполняющими волю хитрых мозгоправов. Но гляди ж ты… Оказывается, работа мозга не зависела от типа вируса, и адаптанты в приюте просто были тупы как пробки сами по себе.

— Так Кот же, — охотно пояснил Чесс. — Самый главный — Блейн, он мне как на параде представился, с перечислением всех регалий. Тибериус — начальник всех адаптантов, то есть третий главный, — он помолчал, прикидывая в уме субординацию. — Ты тогда тоже третий главный, да? Слушай, а как ты умудрился главным-то стать? Это ж вроде как для аналитиков должность, нет?

— Повезло родиться башковитым, — совершенно не смутившись, пожал плечами Гродески. — Биокорпорацию возглавить все же побоялся, а вот собственный ее филиал в Офицерате замутить — это получилось. И получилось неплохо, — он улыбнулся с нескрываемой гордостью и протянул Чессу шлем виртуальной реальности. — Ладно, потом поболтаем. Сейчас будут самые нудные три часа в этих стенах, но потом пойдем на Полигон, и уж там-то скучать не придется.

— Расширенный тест IQ? — Чесс с недоверием покосился на шлем, но взял его в руки и послушно натянул на голову. Себ надел ему на палец прищепку пульсокси́метра, а на бицепс — манжету тонометра. — Чувствую себя, будто прохожу тест на детекторе лжи. — признался Чесс.

— Расслабься, — Себастьян потрепал его по плечу, как будто они были добрыми друзьями. — На самом деле там всякие задачки на логику, математика и прочая ерунда. Жуткая скукотень, но ты уж постарайся, пожалуйста. А то придется повторять.

— Ну нет, второй раз в математику ты меня не затащишь, — фыркнул Чесс. Поерзал, устраиваясь удобнее, положил руки так, чтобы не передавливать кабели. — Все, я готов. Запускай свою адскую машину.

— А-ага-а… — протянул Себастьян. — Ну все, полетели. Приятных снов…

Его голос растворился в заигравшей в ушах музыке, а лаборатория исчезла, унося Чесса в виртуальный мир — к вящему его неудовольствию. Себастьян Гродески оказался невероятно приятным человеком, и с ним определенно хотелось пообщаться еще. Оставалось лишь надеяться, что такие вот шутливые беседы станут событием регулярным и достаточно частым.

***

— Я тебя ненавижу, ты в курсе? — спросил Чесс, отбрасывая прочь шлем.

Такого унижения он не испытывал со времен старшей школы, когда учитель физики назвала его неандертальцем, не способным понять элементарных вещей.

Поначалу все было просто и даже весело — проведи шарик через лабиринт, укажи самый длинный или короткий столбик. Потом Гродески что-то подкрутил и понеслось: посади дрон на заданный пятачок, не расшибив машину, достань террориста одной пулей при том, что он от тебя в нескольких поворотах, высчитай объем фигуры и сосчитай прибыль…

С последними двумя заданиями Чесс справился, не напрягаясь, — еще бы, после стольких лет столярничества да проворачивания дел. Физические и химические задачи тоже были не самыми сложными — не зная основ, хрен ты грамотно распилишь заготовку и уж точно не состаришь дерево. Но история, политология и прочая мутотень… это был очень и очень темный лес.

Когда же в ход пошли предложения угадать, что изображено на закрытой карточке, Чесс и вовсе хотел сдернуть с себя шлем: из пятидесяти попыток пятьдесят “в молоко”! Но проклятая штуковина будто присосалась к башке, а резкий окрик Гродески, что, если Чесс прервет тестирование, они начнут все заново, заставил смириться. Чесс плюнул на все и во второй половине этого теста говорил первое, что придет в голову.

— Твоя оторванная голова.

— Бомба, падающая на Офицерат.

— Сиськи.

— Большие сиськи.

— Огромные сиськи.

— Собака, ссущая на колесо.

К его удивлению, из следующих пятидесяти он восемь раз оказался прав.

Финальное испытание: предугадай действия человека, пойми, лжет ли он или говорит правду — Чесс прошел, не напрягаясь. Эти умения ему пришлось отточить до совершенства — иначе первая же сделка стала бы для него последней.

Чертов Гродески улыбался во все тридцать два и протягивал ему стакан с чем-то теплым. Как выяснилось — ромашковым чаем, таким сладким, что свело скулы.

— Ты, конечно, еще просто человек, но глюкоза все равно полезна для мозга, — прокомментировал он и вдруг уселся рядом с ним на кушетку. — Но я впечатлен, знаешь? У тебя один из самых высоких показателей среди всех нулевиков.

— Что-то мне кажется, что для меня лично это ничем хорошим не кончится, — усмехнулся Чесс и через силу сделал большой глоток чая. Сладость уже почти не чувствовалась: рецепторы, похоже, валялись в глубоком обмороке — но в голове вроде как прояснилось. Ну или хотя бы она стала болеть чуть меньше: когда Чесс снял шлем, ему казалось, что череп сейчас взорвется. — Потенциал велик, можно грузить на полную, да?

— Я тебя загрузил бы и независимо от потенциала, — нисколько не смущаясь хмыкнул Себастьян. — Просто приятно видеть умного человека. От природы умного, если ты понимаешь, о чем я.

— Еще б не понимал, денег на университет мне было взять неоткуда, — Чесс допил чай и отдал стакан Себастьяну. — За то, что я до сих пор жив и до этого по-крупному не прокалывался, благодарить мне некого, кроме самого себя.

Это могло прозвучать как хвастовство, но все, что у него было, Чесс заработал в первую очередь своим умом, и только потом руками.

— Поверь, здесь тебя поймет каждый адаптант, — Себастьян невесело усмехнулся. — По крайней мере, из старой гвардии. Я, правда, только слышал о том, что тут творилось раньше, но Тибериус, я думаю, не против будет поведать, как выгрызали себе место под солнцем боевики.

— Мне достаточно знания о том, что считаться нулевиком было лучше, чем признаться, что ты — адаптант, — Чесс вспомнил разговор с Котом. — А что поменялось-то в итоге?

Он вертелся в магическом гриле меньше суток, но уже понял: адаптанты вовсе не тупое мясо, как иногда отзывались о них простые люди. Тибериус, конечно, бронетранспортер на атомном движке, но с мозгами у него порядок. Кот тоже не за красивые мускулы Главным стал, а Гродески вон вообще на ученого тянет.

— В итоге нас стали-таки считать за людей, — Себастьян улыбнулся так, будто это было его личной заслугой. — Хотя войны еще периодически вспыхивают. Ну да это ты и сам увидишь. Но тебе будет проще, — он вдруг подмигнул ему. — Ты в итоге будешь тем, кем захочешь.

— Вариант “остаться самим собой” в твое “кем захочешь” не заложен, да? — Чесс махнул рукой. — Не обращай внимания, у меня сегодня похороны личной свободы. Пойдем, что ли, физические тесты проходить? — добавил, поняв, что не хочет еще раз прослушать лекцию о том, как ему повезло с уникальной особенностью, что перед ним открываются необозримые перспективы, что ему сделали одолжение, и теперь он должен ответить тем же, что сделка была заключена, и каждый обязан выполнять ее условия.

— Сначала обед, — покачал Себастьян головой. — Если не хочешь, можешь подождать здесь, у себя в комнате или в саду. Но мне нужно поесть. Кстати. Когда будешь адаптантом, лучше делай это по часам. Совет не обязательный к исполнению, но так реально проще.

Прислушавшись к себе, Чесс понял, что ему тоже не мешает подкрепиться. Может не так плотно, как едят адаптанты, но пару сэндвичей он бы съел.

— Идем, — он помедлил, прежде чем задать следующий вопрос: — А почему по часам? Вы не чувствуете голод? Или наоборот, все время готовы сожрать слона?

Если второе — то адаптант точно не для Чесса: он физически не переносил чувство голода. С двенадцати лет, когда оказался в приюте и частенько ложился спать, поужинав пустым кипятком, потому что еду отбирали старшие.

— Нет, с голодом у нас как у людей все, но если мышцам в какой-то момент будет не хватать питания, они выдадут очень неприятную слабость. Один раз я заработался и до столовой полз, держась за стены, — Гродески поморщился и тут же со смешком добавил: — Правда, я тогда ну очень заработался. Часов этак на двенадцать.

— Вот тут я тебя понимаю, — ухмыльнулся Чесс, вспоминая, как мог засидеться до утра, прикидывая, как сделать ту или иную вещь, и тут же пробуя воплотить в жизнь задуманное. Бывало, за ночь он успевал исчеркать полблокнота и испортить с десяток заготовок. — Ну что, пошли питаться? А Рацио ты здесь кормишь?

Для лошадей было заготовлено сено, Чесс сам видел огромные тюки, сложенные в высокие стопки. А вот запасов собачьего корма он не заметил.

Откуда-то из-под кушетки донеслось рычание, но необычное, а какое-то прерывистое. Прислушавшись, Чесс вдруг понял, что это действительно было похоже на азбуку Морзе.

— Ему приятно, что ты запомнил его имя, — перевел Себастьян. — Но неприятно слышать слово “кормишь” в свой адрес.

— А ты способен сам решать, что для твоего организма хорошо, а что нет? — спросил Чесс у пса, заглянув под кушетку. Кажется, ему было пора в больничное крыло, под опеку доктора-психиатра. Но если так рассуждать, то весь Офицерат — это одна большая психбольница. — Собаки часто любят то, от чего им бывает плохо, шоколад, например.

Рацио посмотрел ему в глаза и ответил все тем же глухим рычанием.

— “Я способен решать, что хорошо и для тебя тоже”, — Себастьян усмехнулся и похлопал его по плечу. — Идем, пока он не доказал это на практике. Хоть он и аналитик, но заставить тебя, к примеру, плясать гопак, в состоянии. По крайней мере, пока мы не накормили тебя таблетками с кровью адаптанта.

Чесс молча кивнул, глядя на Рацио с опаской. Насчет гопака Гродески, конечно, заливает, но когда собака настолько умна, становится не по себе.