Офицерат. Магия в наших умах

Сегодня в бункере было жарко и влажно. Даже не выглядывая в окно, Юмус знал, что ему поставили настройки тропического острова, а может, каких-нибудь джунглей. Возможно, что-то новенькое или просто его любимый пейзаж с водопадом.

Не справившись с любопытством, он встал с кровати и распахнул простые льняные шторы. Интерьер дома тоже регулярно меняли, и это окно частенько закрывали то ставни, то рулонные жалюзи, но именно обычные полотняные шторы нравились Юмусу особенно.

Кажется, кто-то из техников, ответственных за "поддержание эмоционального состояния Объекта на приемлемом уровне", только что вернулся из отпуска. И, судя по увиденному за окном, отдыхал этот счастливчик не в Хаордии.

Водопад был. И даже не один. Небольшие, они цепочкой уходили вглубь, заканчиваясь крохотным озерцом. Юмус знал, что вода будет безвкусной и лишенной всякого запаха, но все равно ему захотелось окунуться.

А еще — сорвать ярко-оранжевый апельсин, висящий прямо за окном.

Тот был вполне настоящим — год назад во время очередной реорганизации внутреннего пространства техники принесли два цитрусовых дерева в кадках. Юмус ухаживал за ними как мог, опрыскивая листья и подстригая крону, и вот пару месяцев назад его усилия наконец-то дали единственный плод.

— Доброе утро! — выйдя из домика, Юмус помахал в камеру.

Он знал, что люди не дежурили там постоянно, да и записи почти наверняка никто не отсматривал, но ему было приятно думать, что иногда кто-то все-таки видит его приветствие и машет в ответ. Ну или хотя бы улыбается.

Зачем вообще нужны эти камеры, Юмус не особо понимал. В бункере не было ничего, чем бы он смог нанести себе ощутимый вред, а на случай внезапного ухудшения самочувствия был трекер-браслет. Снимать его Юмус не имел права ни во время сна, ни в душе.

Озерцо оказалось маленьким — метра три в диаметре, и мелким — вода едва доходила до груди. Юмус не удивился — больший объем бассейна пришлось бы наполнять чуть ли не сутки.

Впрочем, больше ему и не было нужно: он все равно не умел плавать.

После завтрака — апельсин так и остался нетронутым, но Юмус всерьез раздумывал, не завершить ли им утреннюю трапезу — он вернулся в дом и включил систему доступа в Сеть.

— Ну привет, бандиты…

Стайка разномастных котов материализовалась посреди комнаты и замяукала на все лады. Юмус сунул руку в перчатку тактильного симулятора и погладил каждого. А потом насыпал голографическим котам голографического корма и запустил программу виртуальных кулинарных курсов: сегодня Элиот должен был принести все необходимое для очередного эксперимента, и нужно было подготовиться.

"Внимание, важная информация, — бездушный металлический голос отвлек Юмуса от просмотра рецепта. — Вам надлежит зайти в личный кабинет".

Свернув программу, Юмус кликнул по иконке с грифоном — эмблемой Офицерата Хаордии. Над вкладкой "Уведомления" горела единичка.

Важной информацией оказалось сообщение о том, что дело, над которым Юмус работал последние пару недель, завершено, и виновный… понес наказание. Юмус предпочитал думать об этом так.

Начинался очередной "отпуск" на неопределенный срок.

О том, что Элиот на подходе, сообщили все те же коты. Умная программа реагировала на все колебания информационного поля, и отпирание цифровых замков не прошло незамеченным, даром что первые двери располагались даже не в пятидесяти, а в добрых ста метрах над головой.

Довольно улыбнувшись, Юмус выключил все программы и поставил чайник. Элиот был единственным из охранников, кто почти никогда не отказывался задержаться подольше и поболтать за чашечкой чая.

И он был единственным, с кем самому Юмусу хотелось общаться больше необходимого минимума. От него, в отличие от остальных, не несло агрессией.

Той самой безотчетной и неистощимой, за которой обычно прячут страх. Не просто опасливость и не испуг, а базирующийся на инстинктах животный, первобытный ужас.

Правда, куда больше, чем болтать за чаем, Элиот хотел от него другого… Что ж, эта была цена, которую приходилось платить за нормальное человеческое общение.

Дверь в бункер запищала. Это было, конечно, глупо: звонить в дверь к человеку, который все равно не мог ничего сделать, вздумай визитер открыть ее без приглашения, но все же являлось данью вежливости. Юмус ткнул в загоревшийся значок на панели управления и вышел из дома.

— Привет! — Элиот был высоким, мощным, как и полагалось адаптанту А3, но при этом улыбчивым и даже слегка застенчивым. Скорее всего, именно поэтому его и поставили охранять бункер: представить его в группе захвата Юмусу было сложно, хоть он и знал из памяти самого Элиота, что такое когда-то все же было. — Я все принес! И даже зерна эти достал. Ну про которые ты говорил, что желательно.

Элиот совершенно точно знал, как назывались эти "зерна". И "достать" их было не проблемой — кунжут продавался на каждом шагу. Просто он не хотел вспоминать о посыпанных крохотными семечками крекерах в виде морских коньков, рассыпанных по столу.

— Спасибо, — поблагодарил Юмус и принял у него из рук увесистый пакет. — Чаю?

— Да! — Элиот обрадовался весьма искренне. В его голове немедленно замелькали картинки типичного дня типичного охранника спецобъекта: Юмус повидал их уже немало, и у всех утро начиналось почти одинаково: с долгой дороги до Офицерата — более чем скромная зарплата не позволяла жилье в центре города, — обильнейшего завтрака, полигона и не менее долгой дороги на рабочее место: до бункера еще и от города ехать было прилично.

Вторым, полустертым слоем воспоминаний были другие дни: они начинались с завтрака. Может, не такого обильного, но неизменно вкусного. А за ним шло неспешное чаепитие с кривоватыми, но очень вкусными булочками.

В такие дни были и просмотры фильмов, и беседы ни о чем, и долгие блуждания по магазинам. Пару раз Юмус натыкался на картинки из отделов детских товаров. Покупок там не совершалось, но вслед за ними непременно были жаркие до смущения эмоции.

— А у меня даже есть кое-что к чаю! — Юмус улыбнулся, переключая внимание Элиота на себя. В его голове собственный образ был весьма приятным: через его призму Юмус видел себя улыбчивым и красивым.

А потому было совсем не жалко сорвать наконец-то с ветки апельсин и разрезать его под восхищенным взглядом Элиота.

— Это все новые лампы! — объявил тот, убедившись, что апельсин зрелый и сладкий. — Ты и сам прямо подзагорел, — он обвел пальцем лицо.

— Да, с ними гораздо лучше, — согласился Юмус.

Он знал, что на обеспечение работы бункера тратятся огромные деньги. Тут даже не надо было читать мысли — Юмус просто был осведомлен о ценах. И он по-настоящему ценил труд инженеров и техников, старающихся обеспечить ему максимально возможный комфорт. В конце концов, им приходилось проводить смену обстановки, сохраняя тишину, и работать по ночам.

Единственным помещением бункера, где никогда ничего не меняли, был рабочий кабинет Юмуса. "Допросная номер один" — так он значился в ведомостях Офицерата. "Дверью в Ад" его негласно называли все жители Хаордии.

— И хорошо, а то в Паоме под зонтиком ходить пришлось бы, — улыбнулся Элиот и тут же испуганно уставился на Юмуса, увидев его удивление.

“Ему не сказали!” — промелькнула в голове чужая паническая мысль.

— Не сказали что? — мягко переспросил Юмус — делать вид, что он не прочитал мысли, было глупо, так как именно об этом уже успел подумать Элиот.

— Наверное, позже пришлют сообщение, — Элиот явно пытался как-то сгладить неловкость. — Ты же меня не выдашь? Хотя чего там, я мог бы и не говорить ничего... — он вздохнул. — Ты завтра вылетаешь в Паому, в командировку. У них там какой-то масштабный эксперимент, а своего мозгоправа А1 нет.

Впервые в жизни Юмусу отчаянно захотелось покопаться в чужих мозгах. Командировка в Паому? На каких условиях? Кто будет в сопровождении?..

— И долго ты будешь от меня отдыхать? — поинтересовался Юмус, стараясь скрыть волнение.

— Нам всем оформили отпуска на четыре недели, — Элиот понял, что выволочка за словесную несдержанность ему не грозит, и расслабился. — Только я попросил вместо отпуска мне временный перевод дать. Сам знаешь, не особо я люблю это дело.

Юмус знал. Бездействие для Элиота было хуже наказания: после того, что случилось с его женой, триггером могло стать даже упоминание несчастного кунжута, а одиночество еще больше это усугубляло.

— Расскажи, — попросил Юмус мягко. — Меня повезут в “гробу”?

“Гробом” называлась дорогущая ментал-шумовая камера. Материала, блокирующего способности менталистов, найдено не было, но зато было придумано… орудие пыток, не иначе. Множество микродинамиков, встроенных в стенки “гроба”, источали непрерывное излучение, слышимое для Юмуса как оглушительное бесперебойное жужжание, в котором тонули любые чужие мысли.

Элиот посмотрел на исходящий паром чайник, на яркие дольки апельсина, лежавшие на блюдце. Поджал губы.

Юмусу ничего не стоило бы узнать все самому. Заданный им вопрос спровоцировал мысли, запрятанная в глубинах памяти информация всплыла на поверхность — только протяни сачок и собери ее. Юмус этого делать не стал, наоборот, принялся мысленно повторять нудную поэму на жилкарнийском. Этот язык давался ему труднее паомского или других, и мысли на нем не оставляли сил на подслушивание окружающих.

— Только до здания Офицерата, — Элиот сдался. — Паома пришлет самолет и сопровождающих, встреча будет на высшем уровне, так что просто состыковаться в аэропорту не получится.

— Подожди, — Юмус подался вперед, забыв все языки на свете. — Я полечу один? С паомцами?

— Таковы их условия, — Элиот пожал плечами. — Они осведомлены о твоих… О тебе, в общем, но все равно настаивают.

Зародившаяся было надежда угасла. Похоже, лететь ему все-таки предстояло в “гробу”. И как знать, может, его собственный покажется раем по сравнению с тем, куда паомцы собираются запихать особо опасного мозгоправа.

— И это еще… — Элиот помедлил. — Иуоо заставил их подписать дополнительное соглашение к договору. Там говорится, что твоим способностям не будет нанесен вред. А это значит: никаких методов ограничения.

Приветливый стюард в воображении учтиво улыбнулся и выбросил “гроб” в открытый люк самолета.

Юмус сглотнул и заставил себя вспомнить, что поедет он в Паому не просто так.

— А что за эксперимент? — спросил он, не без труда справившись с голосом.

— Не знаю, — развел руками Элиот. — Самому интересно до жути, но это кошмар какой секрет. Говорят, даже Главный Офицер не в курсе, Иуоо сам переговоры вел. Во всех бумагах значится “эксперимент”, да еще приписка, что в случае необходимости твоя командировка может быть продлена.

Эти простые слова всколыхнули так много чувств, что Юмус даже не брался в них разбираться. И радость, и страх, и недоверие, и надежда — все сплелось в пульсирующий комок. Он заставил себя неторопливо допить чай и улыбнуться.

— Ну что, тогда сеанс сегодня подольше?..

Элиот посмотрел на часы.

— Моя смена закончится в восемь, — он покусал губу. — Юстимус… ты же можешь… я знаю, можешь...

— Элиот, ты знаешь, что такое я никогда не сделаю, — перебил его Юмус. — Просто подумай о том, насколько опасна твоя просьба. И как противоречит здравому смыслу.

— Я не об этом, — Элиот запустил пальцы в волосы, и Юмус заметил, что обручального кольца на безымянном нет. — Всего пару минут… просто еще раз сказать.

— И все равно, — Юмус вздохнул. — Ты снова просишь изменить воспоминания. Пойми: это опасно. Даже то, что мы с тобой делаем, когда прокручиваем воспоминания точь-в-точь, все равно опасно.

— Пара фраз, — на Элиота стало жалко смотреть. — Одно слово! Я просто скажу ей “пока”.

— Хорошо, но пусть это действительно будет пара фраз, — сдался Юмус.

В конечном итоге, очень многие изменяют свои воспоминания, иногда сознательно, но чаще непроизвольно. Например, вспоминая чудесную прогулку в парке, кто-то убирает из памяти эпизод, как в него врезался мальчишка на роликах. А получивший неудовлетворительную оценку школьник тщательно “сотрет” в мозгу информацию о том, что не слушал учителя и поэтому не справился с заданием. Мать забудет о родовой боли, едва взяв на руки свое дитя, а обманутый супруг будет пестовать только воспоминания о ссорах и размолвках.

— Спасибо! — Элиот глянул на него повлажневшими глазами и очень осторожно, тщательно контролируя свою адаптантскую силу, сжал его руку.

Юмус улыбнулся, стиснув его пальцы в ответ, и уже потянулся было к его вискам, когда Элиот вдруг сказал:

— Я буду по тебе скучать.

— Не успеешь оглянуться, как я вернусь, — улыбнулся Юмус, старательно делая вид, что не услышал истинный подтекст слов Элиота.

Командировка была уникальной, выпадающей раз в жизни возможностью что-то изменить. Ну а пока Элиота ждала встреча с его давно умершей женой, которую он нашел на кухне среди рассыпанного кунжутного печенья.

Раз за разом в обмен на новости, сладости или просто беседу за чаем Юмус оживлял ее в голове Элиота, прогоняя заново их счастливые моменты и решительно отказываясь поменять печальные.

Не стал он этого делать и в этот раз, хотя желание Элиота не было для него секретом: он не хотел помнить, как трогал ее уже остывшее тело, как хрустело под подошвами ботинок печенье. Как-то раз Элиот даже произнес вслух, что лучше бы она его бросила и уехала, чем умерла.

И все-таки Юмус изменил воспоминания.

— Подожди! — оклик заставил Элиота остановиться: сегодня ему не удалось собраться достаточно тихо, чтобы не разбудить жену. Она выбралась из постели, прошлепала босыми ногами по теплым доскам пола из натурального дерева, обняла, окутывая ароматом лосьона для тела. — Пока! — прошептала сонно, щекоча дыханием ухо.

Элиот с силой сжал жену в объятиях — так, что та охнула — и спрятал лицо в длинных густых волосах.

— Прощай… — прошептал он.

Юмус дал ему несколько минут, а потом мягко разорвал связь и сделал вид, что этот форсаж дался ему намного сложнее, чем раньше. Впервые за очень долгое время ему хотелось побыть одному.

— Пусть все получится, — проговорил Элиот, поднимаясь со стула.

"Прощай..." — донеслась мысль, когда он подходил к двери бункера — и это уже не было посланием к жене.

***

— Надеюсь, вы понимаете всю ответственность возложенной на вас миссии, Юстимус.

Верховный маг Иуоо честно пытался выглядеть солидно и вызывающе опасно, но Юмус знал, что его мучает боль в воспалившемся суставе на ноге и удручает сама мысль о том, что пришлось согласиться на условия Паомы. Да и в то, что Юмус хоть палец о палец ударит для родной страны, он не верил ни на грош.

Юмус мог бы посоветовать Иуоо найти нормального врача, а не пытаться решить проблему прикладыванием компрессов, но не стал. Верховный маг, даром что был аналитиком, слишком любил свиные рульки и жирные бульоны, чтобы соблюдать диету даже ради избавления от боли в обезображенных подагрой суставах.

— Да, Верховный маг, — Юмус максимально учтиво поклонился, старательно смотря в пол.

Смешно. Неужели Иуоо и вправду думает, что Юмусу нужен визуальный контакт "глаза в глаза"? Уж кто-кто, а верховный маг должен был быть осведомлен о способностях А1 в целом и Юмуса в частности. Тем не менее, ему сегодня аж трижды напомнили не поднимать взгляда.

А впрочем, Иуоо действительно не понимал, как это все работает. Как не понимал никто из адаптантов, аналитиков и даже коллег-мозгоправов, хотя последних Юмус видел очень редко, особенно в последние годы. Для всех, кроме Элиота, он был чудовищем, способным заставить их выколоть себе глаза или, к примеру, обосраться посреди колонного зала.

Юмус действительно это мог. Но любой адаптант был способен убить или унизить человека куда эффективнее и быстрее.

А еще он мог внушить тому же Иуоо, что нога совсем не болит. И пускай это был лишь самообман, и подагра никуда не делась бы, но добавить к этому мысль о том, что рыбу тоже можно вкусно приготовить — и через несколько недель боли бы действительно уменьшились.

Странно, подумал Юмус, почему человеческая природа такова, что мы охотно верим в плохое, напрочь отвергая саму идею хорошего? Даже он сам оказался подвержен этой тенденции: командировка в Паому почему-то ассоциировалась с новым бункером.

И конечно, он ожидал целый взвод адаптантов А1 во главе с Тибериусом Великим в полной боевой выкладке и вооруженным до зубов. Более того — этого ожидал и сам Иуоо, прячась и от Юмуса, и от Паомской делегации за точно таким же взводом.

Но из белого, совсем маленького самолета вышел всего один человек. Вместо униформы с утяжеленной броней на нем был дорогой парадный китель, а вместо угрюмого выражения, прячущего страх, на лице сияла открытая улыбка.

Судя по мышцам, бугрившимся под плотной тканью, перед ними был адаптант, но, как бы Юмус ни напрягал память, среди известных бойцов Спеладрома он это лицо припомнить не мог.

— Добрый день, — мужчина учтиво склонил голову, но всего на секунду. — Офицер Шилора Хант, заместитель начальника Боевого Отдела Офицерата Паомы. Буду рад сопровождать офицера Юстимуса в поездке.

— Добрый день, офицер Хант, — с холодком процедил Иуоо. Юмус едва не рассмеялся, таким отчетливым было его разочарование.

В Офицерате Хаордии сейчас не было ни одного адаптанта А1. А такого уровня, как Тибериус, так и вовсе никогда. Иуоо отчаянно хотелось увидеть Тибериуса вживую и попытаться понять, что же в нем такого уникального.

— Мне нужно что-то подписать? — осведомился Шилора. Повел плечами, и у Юмуса тоже заныла спина — таким сильным был дискомфорт от слишком тесного мундира. Весь путь сюда китель провисел на спинке кресла, и Шилора отчаянно мечтал вернуть его туда же. Но в присутствии почетного гостя об этом, конечно же, не приходилось даже мечтать.

Об эту мысль Юмус буквально споткнулся. “Почетный гость”?.. Черт возьми, он даже не сразу соотнес это понятие с собой.

Подписывая документы, Шилора отчаянно боялся допустить ошибку — ручку он брал в руки даже реже, чем надевал мундир, и это была его собственная мысль. Иуоо же отчаянно гадал, какими способностями обладал заместитель Тибериуса — он уже встречал Ханта на каких-то переговорах, — но тайну редких специализаций своих адаптантов Паома хранила крепко.

Когда же формальности были улажены, Шилора вздохнул с облегчением и с отчетливой радостью подумал о какой-то Энджи. О том, что скоро придет домой, вытащит ее из бассейна и будет долго и сладко…

Юмус поспешно запел в мыслях первую же попавшуюся песенку, потому что почувствовал, что начинает краснеть. Адаптанты очень часто думали о сексе, но офицер Хант был очевидно влюблен в собственную прелестную адаптантку-жену и мечтал о ней с особенным вдохновением.

Чужие мысли покинули его сознание, но одна оказалась упрямее других. Юмус не сразу понял, что это не фантазия, а воспоминание. Вернее, целая серия: раз за разом Энджи, прежде чем заснуть, касалась кончиками пальцев шрама на животе мужа, и Шилора мысленно обещал себе быть аккуратнее. Правда, наутро неизменно об этом забывал, но вечером снова давал зарок.

— Надеюсь, сотрудничество будет плодотворным, — высказался Иуоо.

Мысль о четвертом типе магии, об экспериментах с кровью была мимолетной, но Юмус ее поймал. И мгновенно вломился в голову Верховного мага, желая узнать все, что тот знал.

По трапу он поднимался оглушенный, провожаемый дезориентированным взглядом Иуоо. Тот поймет, что Юмус сделал, лишь когда самолет будет в воздухе, но будет поздно: он уже знал, зачем понадобился Паоме.

А по облегчению, с которым Шилора задраил дверь, с радостью предвкушая возвращение в любимый Офицерат, понимал: эта поездка будет совсем не такой, какой представлялась в сегодняшнем ночном кошмаре.

Глава 2

Это было некрасиво, но Джоук не мог не злорадствовать. Теоретически Юстимуса приглашал Блейн, работать с ним должен Гродески. Но Рузе все равно достанется хороший кусок этого праздничного пирога.

Нет, Джоук не считал Юстимуса монстром. Точнее — ох уж эта аналитическая привычка к честности, особенно в отношении самого себя! — Джоук теперь не считал Юстимуса монстром. Не зря же говорят: великое видится на расстоянии. Перебравшись в Паому и поработав в здешнем Офицерате, Джоук убедился не только в неправильности большинства методов его предыдущего руководства, но и собственной недалекости.

Однако это не означало, что Джоук Юстимуса не опасался. Ну потому что невозможно не опасаться, например, Тибериуса. Или острейшего ножа. Или атомного реактора. При правильном обращении все это приносило неописуемую пользу, в противном случае ущерб мог быть абсолютным.

И все же новая теория родилась, едва только Джоук услышал о возможности привлечения Главного Палача всея Хаордии к эксперименту, и в считанные часы развернулась во всей красе. Настолько, что, промаявшись целых двое суток, Джоук принял решение не рассказывать Блейну о том, что знал о Юстимусе, и о той роли, что тот выполнял в государстве.

Решение далось относительно легко: рассказать он мог в любой момент, а объяснения, что своим поступком он хотел дать соотечественнику шанс, должно было хватить и для Блейна, и для Кота.

К тому же Джоук был на девяносто три целых и сорок восемь сотых процента уверен, что если не Коту, то Блейну известно о репутации Юстимуса. И раз он при таких исходных вышел на переговоры с Хаордией, то счел возможную выгоду выше гипотетического ущерба.

Тем более что сам по себе Юстимус вряд ли был садистом-любителем. Ну, точнее, конечно, профессионалом... Джоук вздохнул. У него самого в Хаордии было два жизненных пути: служба в Офицерате или прием антидота и неквалифицированная малооплачиваемая работа. У Юстимуса даже такого выбора не было, слишком уж уникален оказался его "талант". И отказ от сотрудничества мог стоить ему того, что благоустроенный бункер, на содержание которого тратились суммы, сопоставимые с затратами на Боевой отдел, мог превратиться в просто бетонную коробку.

И все же где-то между складом теорий и картотекой вкусов в мозгу поселилось Ощущение, и пока что оно было неприятным злобным и кусачим зверьком, то и дело тявкающим о том, что, возможно, в Паому вот-вот приедет серийный маньяк-убийца, способный заставить весь Офицерат поубивать друг-друга.

— И да, я думаю, Тибериусу не стоит встречаться с Юстимусом, — все же пошел он на сделку с совестью, когда они обсуждали организацию приема с Котом. — По крайней мере, в первое время. И в принципе ключевым офицерам.

— А ему это и даром не надо, — пожал Кот плечами. Лишних вопросов он задавать не стал — дел у Главного Офицера было по горло и без дополнительной головной боли. — Ты решил вопрос с жильем?

— Почти, — Джоук подумал о той баснословной цифре, в которую вылилось его решение, но не стал нагружать невыспавшегося и явно думающего о другом Кота еще и этим. — Сообщу, когда согласую окончательно.

— Хорошо, — отозвался Кот, и Джоук с легким сердцем решил, что вообще не будет рассказывать ему о величине затрат. Сам Блейн наложил резолюцию "Предпринять все необходимые меры для комфортного размещения гостя", так что пусть финансовый отдел думает, откуда брать деньги.

— Хаордия согласовала пролет нашего самолета на их территорию, предварительные визы на пилота, стюарда и сопровождающего получены, — Джоук постучал пальцами по столу и протянул: — Не мне в это лезть, конечно, но все же посылать одного Шилору небезопасно.

— Это распоряжение Блейна, — отмахнулся Кот. — У него свои мотивы. Даже вникать не хочу.

— Хорошо, только предупреди его, чтобы не расслаблялся, — Джоук позволил себе одну-единственную фразу и тут же переключил внимание Кота. — Пришли отчеты. У Шиллера и Уиллиса все нормально, отчет Тибериуса я бы чуть подправил стилистически, но по сути там все по делу, а у Рузе как обычно — двадцать страниц обо всем на свете.