- -
- 100%
- +
— Не думал, что бизнесменам законодательно запрещено есть бургеры, — поддел его Фрейзер и остановился у своего столика, где сидел в компании Элеоноры.
— Что, тоже потянуло на вредную пищу? — улыбнулась та. — Я съела два и ничуть не жалею.
— Эти бургеры куда здоровее фуа-гра и алкоголя, — ответил Мик, размышляя, а не взять ли еще пару крылышек терияки. Пахли они умопомрачительно, и не важно, если окажутся слишком острыми.
— Ого, — Элеонора переглянулась с Джэмисоном. — А я-то думала, это мы здесь селебрити, — она мелодично рассмеялась.
— Осторожнее, — усмехнулся Фрейзер. — Этот человек для нас опасен… — протянул, насмешливо глядя на Мика.
— Вот как? — удивленно глянула на него Элеонора. — Тогда стоит пригласить его за наш столик! — и отодвинула ближайший стул.
— Не откажусь, — Мик уселся рядом, поставил тарелку на стол, надеясь, что ему удалось удержать лицо. Потому что, когда Элеонора произнесла “стоит пригласить его”, Мик в самую последнюю очередь подумал о совместном обеде.
— Итак, значит, бизнес? — Элеонора подождала, пока он откусит сразу четверть бургера, прожует умопомрачительно вкусное мясо с соусом, овощами и нежной булочкой и проглотит все это великолепие. — А какая отрасль?
— Сеть супер— и гипермаркетов, — ответил Мик. Смысла скрывать, кто он, не было: стоило забить в поисковике его имя, сеть выдавала сотни статей и упоминаний.
— Черт, — Элеонора хмыкнула. — Видимо, бургеры были настолько вкусными, что у меня временно отключились мозги. “Зоргемарт”, верно? Это твоя сеть.
— “Зоргемарт” и еще какая-то сеть поменьше, — кивнул Джэмисон. — Я гуглил, — пояснил абсолютно без зазрения совести. — А в нашу тусовку железных всадников как занесло? — он аппетитно захрустел лепешкой тако.
— Видимо, не до конца загуглил, — поддел его Мик. — В нулевых я два года гонялся в чемпионате Америки по мотокроссу. И стал бы чемпионом к двадцати, если бы не обстоятельства.
— Ого, а тут становится жарко… — Элеонора посмотрела на него с неподдельным интересом. — И чертовски хочется спросить, что же за обстоятельства, но я для этого слишком хорошо воспитана.
Джэмисон же промолчал, явно переваривая заявление, но в его ярких голубых глазах, которые так любили показывать крупным планом операторы, промелькнуло уважение.
— Все просто: по состоянию здоровья отец больше не смог управлять компанией, и мне пришлось быстро повзрослеть, — ответил Мик. — Так что “черепаха” отправилась в шкаф, КТМ — в гараж, а я купил костюм, галстук и пересел на четыре колеса.
— Звучит очень скучно, но явно имеет привкус фуа-гра, — Элеонора улыбнулась, а Джэмисон рассмеялся.
— Значит, на ближайшем соревновании ты всех обставишь? — он лукаво прищурился. — Надеюсь, мы будем в одной команде.
— Как сказал наш пессимистичный спутник Бенджамин Харвер, упасть может любой, и не важно сколько километров за спиной, — Мик не лукавил и не набивал себе цену. Мотокросс — это одна вселенная, а сейчас все они ступали на неизведанную планету. — Так что посмотрим после первого соревнования.
— До него еще три дня, — Элеонора глянула на последний тако Джэмисона, и тот немедленно подвинул ей тарелку. — Надеюсь, нас не заставят ехать маршрут после долгого перегона… — протянула она и, помедлив, взяла угощение, благодарно улыбнувшись довольному Фрейзеру.
— Не думаю, продюсерам нужно дерби, а не вялое трепыхание из последних сил, — Мик занялся остатками бургера, радуясь вполне обоснованному поводу пару минут помолчать и посмотреть не на собеседников, а в свою тарелку.
Потому что перед мысленным взглядом снова встали эти двое. Обнаженные, тяжело дышащие, смотрящие друг другу даже не в глаза — в самую душу.
Глава 4
И все равно, идиотский шлем был чрезвычайно нелеп.
Джэм не удержался и загуглил Зорга прямо в кафе, когда тот ушел в туалет. Оказалось, что к профессиональному мотоспорту тот и правда имел непосредственное отношение, и шутка про “уделаешь” вполне рисковала стать вовсе и не шуткой. По крайней мере, в том, что касалось мотослалома, ему вряд бы найдется равный в их компании.
— Надо же… — прошептала Элли, заглянув к нему в телефон. — А производил впечатление жуткого зануды.
— Как он сумел упаковать вот такое в скучный серый костюм, — протянул Джэм, открывая одну из многих статей про Зорга. Фотография занимала столько же места, сколько и текст.
— Ну, знаешь… — Элли коснулась пальцами экрана, приближая фото. — Костюм ему очень даже идет. Особенно в таком ракурсе.
— Эй! — Джэм искренне возмутился. — Я ревную!
— Зря, — фыркнула Элли. — Мне ни капельки не хочется его раздеть… Но фотограф — профи. Ставлю сто баксов, тысячи девушек были готовы встать на колени.
Джэм мог поспорить, что не только девушек. Скучный костюм, призванный убить индивидуальность на корню, на деле подчеркивал все достоинства длинного сухощавого тела Зорга. А засунутые в карманы руки натягивали брюки так, чтобы становилось понятно: Зоргу есть что предложить не только в виде колбасы на полках своих супермаркетов. Фотограф снял Зорга снизу, и его взгляд прямо в камеру весьма будоражил, даром что Джэм считал себя гетеросексуальным мужчиной.
— Лгунья, — шепнул Джэм с улыбкой и погладил Элли по руке, жалея, что нельзя обнять ее и усадить себе на колени.
— Актриса, — поправила его Элли. — А еще чертовски хочу шоколадку, раз уж отстать от группы не получится.
— Шоколад у меня есть, а вот серого костюма с собой, увы, нету, — Джэм опустил глаза на ее губы, — но готов искупить тройной порцией.
— Завтра подъем не такой ранний, так что я возьму все до последней крошки, — ее голос понизился на пару тонов, хрипотца проступила отчетливей.
Джэм буквально чувствовал, что пауза затягивается, но все не мог отвести от нее взгляд, пока наконец не вернулся Миккель.
— Осторожнее, — сказал тот негромко. — Иначе все скоро будут знать ваш секрет и без моей помощи.
Элли даже не покраснела. Она обольстительно улыбнулась и поднялась из-за стола.
— Пойду припудрю носик, — сказала, направляясь в сторону туалета. — Я быстро.
Зорг проследил за ней взглядом, и Джэм вспомнил еще один факт его биографии: недавний развод после почти пяти лет брака. “Непримиримые разногласия” — самая частая причина, скрывающая алкоголизм, измены и все остальное.
Но стоило сесть на байк, как мысли о Зорге быстро выдуло встречным ветром. Да что там о Зорге — Джэм ненадолго забыл о том, как зовут его самого. Гладкая ровная дорога простиралась до самого горизонта — прямо в огромное красное солнце, и от красоты картинки надолго захватило дух.
К отелю, что должен был их разместить, они подъехали уже в сумерках.
Джэм был вынужден признать: отличная идея завтра устроить эдакий разгрузочный день. Отмотанные сегодня семьсот километров отдавались в мышцах и костях. Оказаться под горячим душем хотелось куда больше, чем съесть афишированное Адамом барбекю.
Ужин был претенциознее, чем обед в кафе, но, как ни странно, бургеры с тако все равно оказались вкуснее. Стол на этот раз был общий, и, хотя Джэм и сидел между Элли и Зоргом, поговорить больше не получилось — все внимание заняли Адам, которого завалили организационными вопросами, и Рассел, остроумно и колко комментирующий его ответы. Поэтому Джэм просто ел и мечтал поскорее оказаться в номере Элли.
Он едва выждал приличествующее время, когда она, очень натурально зевнув, пожелала всем спокойной ночи и ушла к себе. Потом поднялся из-за стола, надеясь, что у Рассела не найдется под языком лишней колючки, чтобы пройтись на счет того, как быстро сморило Джэма.
На его счастье, тот что-то обсуждал с Денни. Кажется, его уход заметил только Зорг — и тоже встал, нагоняя у выхода.
Их поселили на одном этаже, так что лифта пришлось ждать вместе.
— Поработать надо, пока есть интернет, — счел нужным пояснить Зорг, видимо, поняв, что его уход тоже выглядел несколько странно.
— А когда его не будет? Тогда что? — Джэмисон представлял, как сложно бросить бизнес так надолго, и даже посочувствовал Миккелю.
— На этот случай у меня девять директоров, — спокойно и уверенно ответил Зорг. Джэм не слишком разбирался в премудростях бизнеса, но достаточно знал людей, чтобы понимать: за короткой фразой стоят годы подбора персонала и бесконечные часы, проведенные за выстраиванием схем управления. — Плюс сейчас я создаю задел, чтобы в следующие полгода-год не пришлось принимать серьезных решений.
От этого уверенного спокойного тона почему-то сразу вспомнилась та фотография. Зорг на ней был, конечно, моложе — видимо, только-только переоделся в костюм, стянув мотоциклетную броню. А сейчас проделал обратную трансформацию, но явно еще не сросся со своей новенькой необмятой курткой до конца.
— Значит, будет байк, природа и пустая голова? — улыбнулся Джэм, заходя в распахнувший двери лифт.
— Я искренне надеюсь, что твои слова не услышит недобрый час, — усмехнулся Зорг. Прислонился к стене лифта, запрокинул голову, закрыл глаза и сглотнул, отчего острый кадык заходил под кожей. — Если все получится — это будет идеальный отпуск.
Мысль о том, чтобы сесть в режиссерское кресло, уже не раз посещала Джэмисона — и сейчас он буквально увидел, как прекрасно встал бы этот кадр в добротную киноленту с красивой операторской работой и твердым психологическим сюжетом… Ну или в порнушку.
Интересно, — мелькнула шальная мысль — а Зорг пробовал когда-нибудь с мужчинами? Или его интересы ограничиваются исключительно супружеским сексом?
Короткий мелодичный сигнал дал понять, что они прибыли на требуемый этаж. Зорг шагнул вперед и снова стал бизнесменом, по недосмотру натянувшим косуху вместо дизайнерского пиджака.
— Хорошей ночи, — пожелал с каменным лицом, но Джэм готов был поспорить: в глазах мелькнул огонек.
— Ну да, — Джэм хохотнул. — Спасибо. Тебе тоже.
***
Мик пытался работать. Даже заставлял себя сосредоточиться на цифрах и аналитических выкладках. Но перед глазами стояли эти двое.
Элеонора в безликом белом халате и все равно яркая, необычная. Складки махровой ткани скрыли ее тело, но вот Фрейзер резко дернул за пояс халата — и ткань послушно разошлась, обнажая нежную кожу.
Мик буквально видел, как Джэмисон запускает руки под мягкую махровую ткань, кажущуюся все равно грубой по сравнению с нежной теплой кожей. Как легонько касается губами плоского живота, и Элеонора негромко смеется своим красивым хрипловатым смехом. Обнимает его за шею и выгибается, откидывая голову.
Не совсем понимая, что делает, он набрал в поисковике название их единственного совместного фильма и промотал его сразу на постельную сцену. Такую короткую, безжалостно обрезанную кадровкой.
Они оба были моложе, Элеонора с более длинными волосами. Но тот самый взгляд, каким Фрейзер смотрел на нее сегодня, ощущался уже тогда. И он, без сомнения, был настоящим.
Его не стали раздевать перед камерой — и правильно: белый комбинезон обтягивал удивительно гармонично сложенное тело. Иногда даже казалось, что на экране не живой человек, а робот. При этом Фрейзер не был богатырем огромного роста или смазливым писанным красавцем. Чтобы разглядеть его красоту, нужно было вглядеться, привыкнуть. Но при встрече вживую на это ушло буквально несколько минут.
А комбинезон вместо того, чтобы “размыть” тело Фрейзера, внезапно сделал на нем акцент. Мик поймал себя на том, что почти не смотрит на Элеонору, не слушает реплики их с Фрейзером героев. Он не может оторвать взгляда от движений мышц под эластичной тканью.
Сколько ему было тогда? Двадцать пять? Двадцать семь? Сейчас — почти на десять лет старше. Вдруг стало интересно, изменилось ли его тело сейчас, и Мик нашел последний фильм. Сцен с “обнаженкой” там тоже почти не было, но все-таки один раз торс Фрейзера мелькнул на экране без рубашки. Юношеская тонкость ушла, но качком Джэмисон не стал все равно — равно как и толстобрюхом. Оно и неудивительно: последние фильмы в фильмографии почти сплошь были боевиками.
Мик открыл поисковик, пролистал несколько интервью Фрейзера за последние годы. И мог с уверенностью сказать: мышцы у него “рабочие”. Джэмисон был не из тех, кто перед началом съемок собирает волю в кулак, садится на отварную куриную грудку с бурым рисом и запирается в спортзале. Для него физические нагрузки были такой же неотъемлемой частью жизни, как поход в душ. Ну или мотопоход…
Закрыв ноутбук, Мик вытащил наушники из ушей. Номер Фрейзера был недалеко, но, конечно, не стоило и надеяться хоть что-то услышать. Наверняка Джэмисон будет строго за этим следить, закрывая Элеоноре рот и сдерживая собственные стоны. Глухое рычание и долгие вздохи — вот и все, что они могли себе позволить.
Но невозможность в полный голос выразить чувства они с лихвой перекроют поцелуями и прикосновениями. Мик закрыл глаза, представляя, как Фрейзер перевернется на спину, увлекая Элеонору наверх. А та, ничуть не смущаясь собственной наготы, выгнет спину, чтобы Фрейзеру было удобно накрыть ладонями тяжелые, упругие груди, и начнет медленно двигаться — так, как хочется ей.
А уже потом, когда они оба достигнут пика, она рухнет Фрейзеру на грудь, уставшая, обессиленная. Он ласково обнимет ее, проведет кончиками пальцев по ложбинке вдоль позвоночника, собирая бисеринки пота, и благодарно поцелует в яркие, распухшие губы.
Рука сама собой скользнула вниз. Наверное, это было не слишком праведно — дрочить на знакомых людей, с которыми сидел сегодня за одним столом, но Мик ничего не мог с собой поделать. Картинка в голове, помноженная на реальные образы, близкие и осязаемые, будоражила кровь.
Легонько коснувшись члена кончиками пальцев, Мик почти ощутил легкий запах духов Элеоноры, услышал ее смех. А потом сжал руку в кулак, плотно обхватывая член.
Давно забытое удовольствие… Мик длинно выдохнул, напомнив себе, что и ему стоит не забывать о конспирации, и принялся медленно двигать рукой. Сколько лет он не ощущал желания отпустить тело на свободу? Десять… или все пятнадцать?.. В молодости Мик не слишком ограничивал себя в выборе партнеров, справедливо считая, что удовольствие надо получать по полной, а потом работа и семья вытеснили из его души склонность к авантюрам.
До сорока — общепринятого возраста “беса в ребро” — было еще долгих шесть лет, но Мик чувствовал, что уже почти перешагнул рубеж. Потому что правильная размеренная жизнь, в которой даже сладкой неторопливой дрочке практически не было места, уже дала солидную трещину.
Он снова представлял только их двоих. Видел сплетающиеся тела так четко, будто подсматривал в окно. Только перед самым оргазмом он позволил себе представить, что мог бы коснуться одного из них.
А потом вышел на балкон, завернувшись в теплый халат, и долго сидел в плетеном кресле, слушая, как на стоянке болтают о чем-то Рассел и Чейз, понимая, что с работой на сегодня абсолютно точно покончено. Ну и ладно, этому тоже пришла пора научиться: оставлять дела на своих заместителей. Предложить им взять ответственность за принятые решения, заставить работать без постоянного контроля.
К негромкому стуку в дверь он оказался не готов. Кому он мог понадобиться на ночь глядя?.. Идя к двери, Мик нахмурился.
— Привет! Прости… — за дверью обнаружился один из самых неразговорчивых участников, имени которого Мик еще не запомнил. Кажется, парень это понимал. — Я Дейв. Дейв Нойлз, — он протянул ему руку, и Мик автоматически ее пожал. — Прости за беспокойство, но, кажется, я видел у тебя ноутбук?..
— Да, конечно, — Мик приглашающе открыл дверь. — Что случилось?
— Мне… — Дейв вскинул руку и ожесточенно почесал затылок. — В общем, мне бывшая письмо прислала, а там какой-то файл тяжелый архивированный. Не могу с телефона посмотреть. И вроде не должно быть там ничего важного, но… — он беспомощно посмотрел на Мика, явно надеясь, что тот поймет без продолжения.
— Загружай, — Мик протянул Дейву ноутбук. — Интернет безлимитный, так что не волнуйся о трафике. Если будет нужно распечатать — спросим на ресепшене, должны помочь.
Ему самому тоже недавно прислали тяжелый файл. Хотя Мик и знал, что там, и был готов увидеть эти документы, сердце все равно болезненно сжалось. Как-никак, семь лет рядом, пять из них в браке. Когда их любовь начала умирать, не выдержав рутины повседневности? И почему они этого не заметили?
Архив загружался долго. Все это время Дейв смотрел на ползущую строку на экране и барабанил пальцами по колену. А когда загрузился…
— Черт! — выругался он, едва открыв папку с более чем шестьюстами файлами, и запустил руки в волосы. Щелкнул мышкой, потом еще и еще… Мик увидел, как ссутулились его плечи, а глаза покраснели, и достал из холодильника бутылку воды.
— Держи, — он сунул Дейву полный стакан.
— Спасибо, — хрипло отозвался тот и, глянув на Мика, развернул к нему экран.
— Это твоя жена? — спросил Мик.
Ну а кто еще, глупый вопрос. На фото Дейв, страшно смущенный, но бесконечно счастливый, обнимал за талию хрупкую брюнетку. Их сняли в церкви, и белоснежное платье девушки, и смокинг, надетый на Дейве, ясно говорили: это их свадьба.
Фоторедактор был поставлен в режим показа слайдов, и экран моргнул. Супруга Дейва, перемазанная краской, держала в руках кисточку и смеялась. Следующий снимок запечатлел самого Дейва — такого же чумазого и хохочущего.
— Мы не были женаты. Это постановочное фото, — с горечью ответил Нойлз и оглянулся. — Ты куришь?
— Перешел на электронные, — Мик бесконечно удивился, обнаружив в своих руках сигарету. Иногда тело действует само по себе, без участия разума. — Я был женат. И пожалуй, у меня вот таких фотографий на порядок меньше, — он ткнул пальцем в экран, где Дейв и девушка наряжали рождественскую елку.
— Она любит фотографировать… — Дейв вытащил пачку из кармана рубашки и, вопросительно взглянув на Мика, вытащил сигарету.
— Идем на балкон, — позвал Мик, и они удобно устроились в плетеных креслах.
— Зачем вот она его прислала? — Дейв нервно потер бровь. — Хотела сделать больно?
— Тогда бы на фото была только она, — Мик затянулся. — Или не только, но не с тобой.
Дейв ответил нескоро. Успел докурить сигарету и взять из пачки еще одну.
— Думаешь, она пытается сказать, что еще не все кончено? — проговорил тихо. Сигарета в его руке заметно подрагивала.
— Думаю, она сама еще не решила, кончено или нет, — осторожно сказал Мик. — Уверен, она предлагает тебе сделать этот выбор.
— Но она сама так решила, — Дейв глубоко затянулся. — Она порвала со мной, а не наоборот. Сказала, что я ненадежен и вечно витаю в облаках.
— А это был именно разрыв? — спросил Мик. — Или ее попытка заставить твои ноги коснуться земли? Ты пробовал связаться с ней? Обсудить еще раз, попробовать найти компромисс?
В его собственном случае обсуждать было нечего. Обоюдные измены — последний год они даже не скрывали походы “налево”. Отдельные спальни и отсутствие общих интересов.
— После того, что я ей наговорил?.. — Дейв горько усмехнулся. — Это было бы идиотизмом.
— Нет, раз она хочет тебя увидеть и готова услышать, — Мик кивнул на оставшийся в номере ноутбук. — Эти снимки говорят однозначно: очень хочет. Позвони ей по видеосвязи или просто позвони.
— Или она просто “вернула мне вещи”, — мотнул головой Дейв и отвернулся, вглядываясь в темноту ночного отельного сада.
— Ты не узнаешь этого, пока не позвонишь ей, — сказал Мик. — И поверь мне, она заслужила, чтобы ты сделал над собой усилие и набрал ее номер.
Нойлз покосился на него и не ответил — лишь снова нервно зарылся в волосы пальцами.
— А ты? — спросил он глухо. — Давно развелся?
— Месяц назад получил документы, — вздохнул Мик. — Но мы это сделали по обоюдному желанию. Супруга получила пять миллионов отступных, оговоренных в брачном контракте, я — свободу делать, что хочу.
— И что же такого ты захотел делать, что нельзя в браке? — поинтересовался Дейв.
— Уехать в кругосветку на байке? — Мик улыбнулся. — А еще не ходить на ненавистные мне приемы и не устраивать ответные в собственном доме. Мне хватает обязательных деловых обедов и ужинов и нескольких благотворительных мероприятий в год.
— И что? Не было никаких способов договориться?.. — было видно, что Дейву важен ответ на этот вопрос.
— Не было желания это делать, — Мик затянулся. — Она не стала бы тратить несколько часов, подбирая фотографии, а я, открыв архив, посмотрел бы превью и сразу отправил в корзину. Вот в чем главная разница между моей ситуацией и твоей — мне больно, потому что я привык быть женатым человеком. Тебе — потому что ты ее любишь. И она тебя тоже.
— Ты что, гребаный психоаналитик? — Дейв фыркнул, явно чтобы скрыть эмоции, и встал. — Ладно, спасибо. Извини, что загрузил. Пока.
— Не стоит извинений, я все равно бездельничал, — Мик тоже поднялся, протянул руку, и Дейв пожал ее. А потом дернул Мика на себя и похлопал по спине. — Обдумай все хорошенько и иди в своем решении до конца, каким бы оно ни было, — сказал Мик, похлопав его в ответ.
— Да, хорошо… — Дейв благодарно ему улыбнулся и вышел за дверь. — Доброй ночи! — крикнул уже из коридора.
Мик подождал, пока его шаги стихнут за закрывшейся дверью, а потом вернулся к ноутбуку. Фотографии все еще воспроизводились — наверное, по второму кругу, потому что снимок, где Дейв и его возлюбленная мыли толстолапого смешного щенка, Мик уже видел. А вот ее одну, смотрящую на закат из-под сложенной козырьком ладони, — нет. Не нужно было спрашивать, кто снимал. Так сфотографировать человека может только тот, кто искренне его любит, — кожа девушки будто светилась, а взгляд был наполнен радостью.
Даже если Дейву не удастся восстановить отношения, он все равно мог считать себя счастливым человеком — в его жизни такое было. Сам Мик уже толком и не помнил, случались ли в его жизни такие же счастливые минуты.
Глава 5
Элли спала, сладко завернувшись в его объятия, и Джэм потратил несколько долгих минут, решая, что будет худшим из зол — разбудить или уйти, не попрощавшись.
Наконец нашел компромисс: уйти тихонько, но оставить на тумбочке припрятанный в кармане шоколадный батончик. Джэм хотел предъявить его как входной билет, но Элли, едва открыв дверь на стук, резко ухватила его за грудки и буквально втащила в номер.
— Ты там что, энциклопедию читал? — спросила почти зло, впиваясь в губы требовательным поцелуем. — Я уж думала, придется самой выходить из положения.
Элли производила обманчивое впечатление. Мягкая, нежная, женственная… Такую сложно было представить иначе как в романтических ванильных мечтах. К счастью, Джэм знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: за следование сладкому образу можно было получить по яйцам прямо в разгаре процесса. Секс Элли любила яростный, почти жесткий — и в этом он сразу почувствовал в ней родственную душу.
Если уж она решила, что хочет этого мужчину, то отдавалась ему до конца, без оглядок на чье-то мнение и придуманные кем-то правила.
С ней можно было все, если ты был готов платить той же монетой. Больно прикусив Джэму нижнюю губу — наказание за то, что заставил ее ждать, — Элли плавно опустилась на колени и потянулась к пуговице на поясе его джинсов.
А потом, измучив его ласками, легла на кровать и, ухватив за волосы, подтолкнула голову Джэма туда, где, по ее мнению, ей было самое место. Джэм отомстил по полной. Когда он наконец вошел в расслабленное удовлетворенное тело, Элли могла уже только негромко стонать. Она все-таки кончила и на члене тоже, но это заняло чертовски много времени. К счастью, торопиться им действительно было некуда.
Времени хватило и на сам секс, и на благодарные поцелуи и ленивые объятия после. А потом Элли, пробормотав:
— Я все... — уснула, и Джэм не нашел ни одной причины, почему надо уйти раньше, чем ее дыхание станет спокойным и глубоким.
Честно говоря, он остался бы на ночь. Разбудил бы ее на рассвете нежными ласками и неторопливыми толчками, которые со временем переросли бы в жесткие, неумолимые удары. Но шанс, что, выходя из ее номера, Джэм столкнется с кем-то из участников или съемочной группы, заставил его отказаться от затеи.