Звездная кухня

В гримерке было слишком жарко. Кристофер скосил глаза на пульт от кондиционера, пытаясь привлечь внимание гримерши, но та была слишком поглощена работой. К счастью, тут кто-то открыл дверь, и раздался веселый голос:

— Ух, ну и жарища! Крис, ты тут как, еще не получил пашот* между ног?

Кристофер мужественно сдержался, чтобы не хмыкнуть — гримировала его сегодня Бритта, а она могла бы дать фору многим шеф-поварам по части строгости и командирского голоса.

— Ваш сарказм неуместен, мистер Стивенс, — ответила Бритта, не отрываясь от своего занятия. — Температура оптимальна для консистенции грима и особенностей кожи мистера Файбера, — она строго глянула на Дома: — А вот ваш грим потечет через пару минут после начала съемки. Мадлен ужасающе небрежна.

— Ого, кажется, я попал не на “Звездную кухню”, а на “Звездную гримерку”, — усмехнулся Дом.

Доминик Стивенс был невероятно веселым и солнечным человеком. Его голубые глаза всегда сияли, а с симпатичного приятного лица почти никогда не сходила улыбка. Он даже готовил всегда, сияя, как влюбленный лабрадор. Но в то же время Доминик Стивенс был прекрасным шеф-поваром, и, когда улыбка все-таки слетала, плохо было всем. Впрочем, говорить жесткие, но справедливые упреки и выносить суровые вердикты она ему не мешала.

Стивенс был из тех, кто прошел путь от мойщика посуды в ресторане быстрого обслуживания до должности шеф-повара в заведении с мишленовской звездой. Он учился во Франции, работал в Испании, Марокко и в Пекине осваивал премудрости азиатской кухни. Его не обошло стороной повальное увлечение молекулярной кухней, Доминик был гениальным кондитером.

Но мясо, по его скромному мнению, Кристофер готовил лучше. Доминик слишком налегал на соусы, а сам Крис больше уважал чистый вкус.

— Увидите сами, — спокойный голос Бритты отвлек Кристофера от мысленного сравнения его стиля работы и привычек Дома. — Все, мистер Файбер, мы закончили, — заявила она и потянулась за пультом, врубая кондиционер на режим “Арктический холод”.

— “Увидите сами”, — передразнил Дом, когда гримерша вышла. — Нет бы взять и поправить, если уже видишь, что будет жопа!

— И упустить шанс позлорадствовать, когда Мадлен будет спешно спасать твое лицо от сползания на твой же китель? — Кристофер громко фыркнул. — Мстительнее гримеров могут быть только повара, поверь мне на слово.

— Поверю, — Дом поморщился, отчего грим немедленно пошел трещинками. — Это ты у нас великая телезвезда. А я скромный труженик ножа и поварешки.

— То-то у нас уже пятый сезон пошел, — хмыкнул Крис и пошел звать Мадлен.

В том, что касалось камер и телевизора, он и правда был опытнее и точно знал: лучше заставить сделать все хорошо сейчас, пока шоу еще не началось, чем устраивать долгие технические перерывы, когда начнется съемка.

Она уже заканчивала колдовать над Домом, когда в гримерку заглянул Йос — их бессменный режиссер.

— Ну что, мы готовы наводить ужас на очередную толпу неофитов? — спросил он. — Мадлен, ты, как всегда, безупречна, — поспешил сделать комплимент гримерше, через зеркало встретившись с ней взглядом.

Ответом ему была мимолетная улыбка, но ее хватило, чтобы Йос буквально расцвел.

— Конечно, готовы, — Кристофер скрестил руки на груди в своей фирменной манере. Вернее, ставшей фирменной за четыре сезона. — Как они? Директор по касту нашла нам что-нибудь вкусненькое?

— Вам понравится, — пообещал Йос, довольно причмокнув. — Мне нравится!

— Я не знаю, кто из них кто, но несколько типчиков видел ну очень колоритных, — поделился Доминик. — А один так прямо красавелло. По-моему, я его даже где-то видел.

— Красавец или Чудовище — главное, чтобы готовили прилично и перед камерой в ступор не впадали, — Кристофер не спешил сходу радоваться. — У того австралийца были все шансы стать победителем, если бы он смог хоть на минуту абстрагироваться от оператора.

— Да уж, готовил он как боженька, — Доминик мечтательно прикрыл глаза. — Но я все равно болею за Красавелло.

— Не забудь только показать мне, кто это такой, — хмыкнул Крис. — А то сейчас начнется: один красавелло, второй офигелло…

Доминик раскатисто рассмеялся, запрокинув голову, и от души хлопнул его по спине.

— Не ревнуй, ты все равно самый главный красавелло в этом шоу, — заверил он и потянул Кристофера в съемочный павильон.

Там уже завершались последние приготовления к началу съемок. Помощники режиссера надрывали голосовые связки, пытаясь донести свою информацию до толпы претендентов, осветители проверяли софиты, операторы калибровали камеры.

— Нагоним страху? — спросил Крис у Дома, кивнув в сторону огромной части павильона, где на расставленных рядами стульях сидели прошедшие предварительный кастинг кандидаты в участники. — Пройдемся у них перед носом? Заодно и я гляну, так ли хорош красавелло.

— Где я, и где страх… — вздохнул Доминик и не без труда сделал серьезное лицо. — На счет три?

— Ага, — Крис кивнул. — Раз. Два…

— Три! — подхватил Доминик, и они одновременно шагнули под свет софитов.

Претенденты, до этого шумевшие, как первоклашки на перемене, разом затихли и все как один уставились на них.

— Чувствую себя Каа, — вполголоса признался Кристофер, держа “строгое лицо”. Ему, в отличие от Доминика, почти не приходилось прилагать для этого усилий. — Бандерлоги, вы слышите меня?.. — добавил вкрадчиво.

— Да, Шеф! — грянуло со всех сторон, но пока еще неслаженно, вразнобой и как-то неуверенно. Крис мысленно улыбнулся. Как раз этому все научатся очень быстро.

— Представляться нужно? — в противовес ему Доминик говорил по обыкновению громко и звонко.

— Нет, Шеф! — второй ответ прозвучал куда слаженней.

Доминик уже набрал воздуха, чтобы сказать что-то еще, как вдруг с краю поднялась рука.

— Просьтите, — Крис удивленно нахмурился, услышав странный акцент у совершенно европейского на вид мужчины. — Я не зьнаю вас. Просу… — тут он оглянулся и не без труда поправился: — Прошу извинить мою дерзость и все-таки представиться.

Явный азиатский акцент почти исчез, но было видно, что родной английский дается мужчине нелегко.

— Красавелло или Офигелло? — склонившись к уху Дома, поинтересовался Крис. — Хотя скорее это Охренелло — потому что как вообще он сюда попал? — а в полный голос сказал: — Кристофер Файбер, владелец сети ресторанов “Дольче Вита”, бренд-шеф ресторанов “Монмартр”, “Шекспир” и “Сотня”.

— Ты забыл добавить: бессменный ведущий телепроектов “Кухня навылет”, “Супершеф”, “Что вы мне подали?!” и член жюри конкурса “Лучший повар”, — добавил Доминик, и Крис благодарно ему кивнул. — Мои регалии поскромнее. Я всего лишь обладатель двух звезд Мишлен в моем ресторане “Стивенсон”, победитель нескольких международных конкурсов поварского искусства и, соответственно, ведущий данного проекта вот уже пятый юбилейный сезон, Доминик Стивенс.

— А еще автор книг “Молекулярная кухня — это просто”, “Блюда мира” и “Экономно — не значит невкусно”, — вставил свои пять центов Крис. — А вместе мы — ваши будущие ночные кошмары, — добавил максимально строго.

Участники молчали, переглядываясь между собой да посматривая на “незнайку”, но тот совершенно невозмутимо и с достоинством шагнул вперед и поклонился, приложив руку к груди.

— Рад зьнакомству, — сказал он, все-таки сбиваясь еще немного на акцент. — Люуис Данкан.

— Как-как? — переспросил Доминик. — Люис? Или Луис?

— Луис, — повторил мужчина, старательно выговорив собственное имя. — Но я много лет прожил в Китае и привык, что меня называют Лю.

— Ну что же, добро пожаловать в Америку, Лю, — поприветствовал его Кристофер, уже понимая, почему тот оказался не в курсе, кто они с Домом, и зачем этот Луис принялся представляться в ответ: особенности азиатского менталитета. — Нам с Домом запасаться жирными сливками, чтобы унять пожар во рту?

— Нет, — Луис — или все же Лю? — улыбнулся и покачал головой. Лицо у него было типичнейшего англичанина, а улыбка — голливудской звезды. — Я умею адаптировать еду под ваши вькусы.

— Ну что же, попробуем, — кивнул Крис.

— Внимание всем участникам, съемка начинается через пять минут, — послышался усиленный мегафоном голос Йоса. — Крис, Дом, прошу занять точку.

***

Свет софитов ударил по глазам, но Дом уже почти привык к этому и не опустил голову.

На самом деле, приноровиться к бьющему в глаза свету было куда проще, чем к постоянной жаре в кухне. В первые месяцы его работы в горячем цеху Дом несколько раз падал в обморок, потому что забывал о необходимости пить воду.

Зато теперь ни он, ни Крис не нуждались в специальных вкладышах в кители, в отличие от других участников съемок. Капли трудового пота на лбу смотрятся в кадре красиво, а вот влажные круги в подмышках — нет.

Наложенный Бриттой грим, до этого ощущавшийся холодной липкой пленкой, от тепла осветительных приборов стал пластичнее и смахивал теперь на размятую в руках мастику, но, к счастью, не норовил осыпаться или потечь. Наверное, именно грим был самым большим неудобством, с каким пришлось смириться на съемках: за столько лет на кухне Дом привык держать кожу в чистоте. Это было не только уважением по отношению к тем, с кем работаешь, но и мерой предосторожности: за двенадцать часов смены в жаре и влажности кухни малейшая царапина, попади в нее грязь, могла стать причиной серьезного воспаления.

К сожалению, его тонкая, местами буквально фарфоровая кожа была склонна к покраснениям в самые неподходящие моменты. Неважно, волновался он, смущался, радовался — любая эмоция подкрашивала щеки живым ярким румянцем. В обычной жизни это совершенно не мешало, а вот перед камерами приходилось изгаляться. Вот и сейчас Дом чувствовал, как подпекает щеки — гость из далекого Китая оказался просто чудо как хорош. Настолько, что даже у Криса не возникло желание его одернуть, поставить на место и объяснить, что его имя пока никому, в общем-то, не интересно, и право его назвать еще следовало заслужить.

“Симпачелло”, — окрестил его Дом мысленно и против воли улыбнулся. Прятать свои эмоции за плотный непробиваемый щит на длительное время он так и не научился.

Но, в конце концов, от него этого и не требовали. В их с Крисом паре именно Дом был тем самым “хорошим полицейским”, так что сейчас улыбка была как нельзя кстати.

Раздавшиеся первые аккорды заставки Звездной кухни отвлекли Дома от мыслей о собственной коже. Он собрался и мысленно повторил свой текст. За четыре сезона он изменился совсем немного, но проговаривать его в пятый раз было так же волнительно, как и в первый.

— Готовы приготовить свое лучшее блюдо? — закончил он свою подводку и посмотрел на Криса, передавая тому слово.

Крис обвел участников своим фирменным мрачным взглядом исподлобья и сжал кулаки. В такие моменты Доминик мысленно ему аплодировал — Кристофер Файбер был человеком добрейшей души и открытого сердца, но напускать на себя вид “терминатора” умел безупречно. И тем забавнее было, что, огласив задание и отправив участников бегом на рабочие места, он наклонился к нему и прошептал:

— Этот Лю — твой красавелло?

— Неа, — хмыкнул Дом и, подмигнув ему, неторопливо пошел по рядам кухонных столов, за которыми уже усердно стучали ножами звездные и не очень повара.

Крис принялся расхаживать между другими участниками, но Дом знал: он сейчас неотрывно следит именно за ним, надеясь вычислить “Красавелло”. При этом Крис успевал заглядывать в сотейники и сковородки, давать короткие советы, хвалить или осторожно намекать, что идея не фонтан.

Дом делал то же самое, не забывая время от времени бросать в сторону Криса особенно красноречивые взгляды. Предполагалось, что это визуализация начала противостояния шефов: они приглядываются к кандидатам, прикидывают, кого хотели бы видеть в своей команде, и бдят, а не положил ли соперник глаз на их “бриллиант”. Для Криса и Дома это была повторяющаяся уже пятый сезон игра “Угадай Красавелло”. Пока счет был два-два, и Дому очень хотелось вырваться вперед.

Хотя сегодня это вряд ли было возможно — уж больно один из участников выделялся. Дому оставалось лишь удивляться, почему Крис до сих пор его не вычислил ни по росту, ни по широким туго обтянутым дорогим профессиональным кителем плечам, ни по красивому — не симпатичному, а именно по-настоящему красивому — запоминающемуся лицу. Очень стараясь никак не выдать своих эмоций, Дом подошел к Красавелло, заглянул к нему в сковородку, постоял немного… и был вынужден пройти мимо: тот абсолютно и бесповоротно его проигнорировал.

Впрочем, в подсказках Красавелло не нуждался. Более того, отведенного на приготовление блюда часа ему было очень много: минуло едва ли двадцать минут, а у него на доске уже лежали горки виртуозно нарезанных овощей и морепродуктов.

У стоящего рядом с ним Лю дела обстояли похуже: парень отчаянно воевал с ножом. Дом присмотрелся к его рукам, пытаясь понять, что не так, потом сообразил: Лю не резал, плавно ведя лезвием по продукту, а рубил. Его рука двигалась не по воображаемому полукругу, а поднималась четко вверх и вертикально опускалась вниз. Даже у тяжелого шеф-ножа не было достаточной массы для такого способа, и парню приходилось буквально обрушивать его на несчастный кусок свинины.

— Внимание, повара! — сказал Дом громко. Вот с чем-чем, а с тем, чтобы проорать свою мысль на весь павильон, у него никогда не возникало проблем. — Если вы привезли с собой свои ножи, можете взять их! — объявил он.

Лю вскинул голову, глянул ему в глаза и улыбнулся так широко, что внутри даже слегка екнуло. И, конечно же, ответную улыбку Дом не сдержал, правда, этого Лю уже не видел, убежав за своими тесаками.

Как ни странно — вернее, вот это вообще не было странно, — помимо Лю за инструментом двинулся только Красавелло. Дом, уже собравшийся идти дальше, задержался — его разбирало любопытство. Это же как в детстве выйти на улицу с новым диском в плеере — тут же все сбегутся, чтобы послушать.

Даже Крис подтянулся, чтобы полюбопытствовать, и да, поглазеть было на что: шеф-нож у Красавелло был из дамасской стали, сделанный явно на заказ.

А вот топорик Лю оказался самым прозаичным и к тому же далеко не новым. Металл в верхней части потемнел, край стал неровным. Деревянная ручка, уже не раз ремонтированная, была отполирована до блеска бесчисленными прикосновениями к ней, скреплявшие ее винты стали черными.

Но рабочая кромка была бритвенно-острой. Несколько десятков взмахов топорика — и новый кусок свинины, взятый Лю вместо измочаленного неподходящим инструментом, превратился в идеальный фарш.

— Может, и не Красавелло, но красавчик точно, — прокомментировал Крис, специально для этого подойдя к Доминику.

— Ага, — согласно кивнул Дом. — Если пройдет отбор, надо будет на кухне организовать два таких инструмента.

— Думаю, у него с собой есть и второй, — тихонько сказал Крис и наконец заметил Красавелло. — Ух ты, неплохо, — прокомментировал и атомным линкором двинулся к нему.

В отличие от Дома, он не стал просто стоять.

— Морепродукты? — спросил, указывая на доску с заготовками. — Нас ждет средиземноморский салат?

— Нет, — буркнул Красавелло в ответ и не добавил больше ничего.

Крис нахмурился и обернулся на камеры. Сам бы он, может быть, и не стал бы поправлять человека, который явно не привык обращаться к кому-то “шеф”, но формат шоу обязывал учитывать его специфику.

— Нет, Шеф, — с нажимом произнес Крис.

Красавелло хмуро глянул на него и буквально процедил:

— Нет, Шеф, это не средиземноморский салат.

— Оставь это сюрпризом на дегустацию, — предложил Дом. Красавелло оказался зубастым, но работать с такими всегда было интересно. Да и для шоу такой участник будет хорош. Если, конечно, умеет не только быстро шинковать и огрызаться.

— Фарш? — тем временем Крис переключился на Лю. — Неужели нас угостят настоящими вонтонами?

— Нет, Шеф, — отозвался тот, не отвлекаясь от работы. — Это будут 包子.

— Что? — переспросил Крис, честно потратив пару секунд на попытку расшифровать слово самостоятельно.

— Ба-о-цзы**, — повторил Лю. — Булочки Бао.

— За час? — уточнил Дом, исподволь начиная волноваться за Лю. — Дрожжи успеют сработать?

И только теперь обратил внимание на накрытую полотенцем миску, стоящую в другой, очевидно, наполненной теплой водой.

Крис тоже ее заметил и тут же сунул свой нос под полотенце.

— Неплохо, — прокомментировал он и накрыл миску, дав оператору только секунду, чтобы снять тесто. — А соус?

— Я не смогу объяснить на английском, — Лю виновато улыбнулся. — Я многое привез с собой, — он указал на целую выставку всяких трав и специй.

— Если честно, Кристофер, я вижу некоторые из них в первый раз, — признался Доминик, подойдя ближе.

— Наверное, это какие-то местные редкости, которые не доходят до Пекина, — Крис бесстрашно трогал, нюхал и пробовал на язык какие-то корочки, веточки и почки. — Могу сказать одно: мне уже не терпится попробовать, какое именно сочетание ты в итоге составишь.

“Крис, Дом, вы слишком долго стоите у одного участника, — сказал Йос в “ухо”. — Мне тоже он нравится, но в следующем ряду дамочка, кажется, собирается сварить рыбу с жабрами.”

Крис быстро глянул на Доминика и кивнул, показывая, что сам займется проблемой. Дом улыбнулся и пошел дальше.

_____________________________________________________________

*пашот — яйцо, сваренное без скорлупы в горячей воде. Его белок получается довольно твёрдым, в то время как желток — мягким и кремообразным.

**баоцзы — популярное китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару. Бывают с мясом, овощами или сладкие.

2. Эпизод 1. Серия 2

— For fanden*! — выругался Нилс себе под нос и уже в который раз потянулся за салфетками. На чертовой кухне было адски жарко, и он чувствовал себя поросенком, медленно поджаривающимся на гриле.

_________________

*черт возьми

_________________

Что в Америке жарко, он предполагал. Тем более — в штате, где царит вечное лето. Но все-таки надеялся, что огромные кондиционеры будут делать свою работу хоть немного лучше.

Но, видимо, они не были приспособлены для того, чтобы справляться с жаром от ста плит, включенных разом.

Эта самая плита была еще одним поводом для раздражения: у себя на кухне Нилс уже давно заменил электроконфорки на индукционные. Никаких бесцельных потерь энергии, и вода в кастрюлях закипала мгновенно. Здесь же приходилось ждать, пока разогреется сама конфорка, потом — пока раскалится посуда.

Хотя, если бы Нилс сам организовывал этот павильон, он бы тоже выбрал электроплиты: с индукцией надо уметь работать, а тут половина даже пальцы при нарезке ставит неверно. И немало тех, кто готовит с распущенными волосами и не сняв с рук украшений.

Понадеявшись, что у Файбера и Стивенса крепкие желудки, Нилс снова вытер вспотевший лоб и принялся за обжарку овощей на гарнир.

Блюдо было сложное, но Нилс отлично знал, как его готовить. Если бы не жара, он бы сделал все, помыл бы за собой посуду и успел бы еще неспешно выпить чашечку кофе. Но жарило не только от его конфорки — сосед справа развел настоящую баню со своей бамбуковой пароваркой и огромным толстостенным воком. При этом, купаясь в клубах пара и жáре от раскаленного металла, он умудрялся даже не вспотеть. Выбивающаяся из-под банданы с иероглифами челка оставалась совершенно сухой, в то время как у Нилса текло уже даже по ногам.

Странно, что Шефы не испытывали неудобств. Нилс никак не мог унять внутренний протест от необходимости обращаться так к тем, кому уже давно составлял достойную конкуренцию. Но он принял предложение участвовать в шоу, а значит, принял правила игры. К тому же, это вполне приемлемая цена за обширную рекламную кампанию — ведь стоит его, Нилса, лицу начать мелькать на экранах телевизоров и в Интернете, как народ примется гуглить и фамилию, и сайт ресторана.

Ему бы еще немного наглости — как у все того же соседа… Это ж надо! Сто человек стояло и слушало, как он любезничает с Шефами, признаваясь при этом, что знать не знает, какие именитые повара перед ним. Зачем, спрашивается, ты вообще тогда сюда пришел?

В попытке сбросить напряжение, Нилс то и дело поглядывал на соседа, пока не понял наконец, что к раздражению примешивается и вполне искренний интерес. “Китаец” колдовал над своей жаровней, как чародейка над котлом, добавляя то один, то другой ингредиент из огромной кучи, и каждый раз до Нилса доносился какой-то новый запах.

Большинство он знал и мысленно уже прикидывал, какой вкус будет у варева этого Лю. Но одну или две травы, пряные и свежие, он никогда не встречал, и их ароматы сбивали привычные сочетания, рождая совершенно новые композиции.

Увлекшись наблюдением за соседом, Нилс едва не упустил собственное блюдо. Добавив бульон за считанные секунды до того, как карамелизовавшийся лук начал бы подгорать, Нилс помешал будущий соус и снова принялся подсматривать, как Лю чистит кусочек имбиря своим огромным тесаком. Чистил он, надо отметить, виртуозно: тончайшие шкурки ложились на доску аккуратной стопочкой, а в руках у него был стремительно оголяющийся корешок, издававший сильный и приятный аромат.

И да. Какие у него были руки…

Наверное, Нилс был немного фетишистом, потому что первое, на что он обращал внимание, были руки. Мужские ли, сильные, уверенные, рельефные, с тяжами жил под грубоватой кожей, или женские, тонкие, нежные, холеные, — неважно. Он мог оценить любую красоту, и сейчас с уверенностью эксперта заявлял самому себе: у этого выскочки были просто невероятно красивые руки, за которые Нилс даже готов был простить ему неприятное первое впечатление.

Единственное несовершенство, портившее эти безупречные руки — неровный белесый шрам на костяшках правой. Впрочем, портившее — неверное слово. Этот шрам не был уродством, наоборот, он добавлял шарма. Заставлял мозг Нилса усиленно работать, подкидывая версии того, как Лю мог пораниться. Собственный, порой весьма болезненный, опыт подсказывал, что, скорее всего, это был глубокий ожог. Вторая из самых вероятных причин — драка или падение, приведшие к тому, что костяшки оказались стесанными до костей, а присоединившаяся к повреждению инфекция не дала коже затянуться ровно.

Нилс все смотрел и смотрел на этот шрам и на безупречные в остальном руки, пока не понял, что одна из них протягивает ему булочку. Эффект был сравним с тем, что произвел бы киногерой, вдруг спрыгнув с экрана кинотеатра в зал: магия была разрушена, и, что теперь делать, Нилс не знал. Он выпрямился, посмотрел обладателю безупречных рук в глаза, да так и застыл, не понимая, как должен реагировать.

— Ты хочешь? — сказал между тем “китаец”, глядя на него светлыми голубыми глазами, которых сроду не бывало ни у одного азиата. — Так возьми.

Нилс на автомате взял угощение — просто не нашел ни одного повода, чтобы отказать.

Булочка была обжигающе горячей и неожиданно тяжелой для своих размеров. Кто-то другой непременно обжег бы пальцы, но кожа Нилса загрубела после стольких лет работы на кухне и позволяла теперь и не такие фокусы.

Откровенно говоря, Нилс не жаловал приготовленное на пару тесто — оно казалось ему липким и слишком вязким. Но булочка оказалась по-настоящему пуховой. Тесто легко проминалось до самой начинки. Понимая, что, скорее всего, нарушает какие-то правила, пробуя еду соперника, Нилс все-таки отщипнул кусочек булочки и отправил его в рот.

Теперь “китаец” — Луис, кажется — улыбался. И внимательно следил, как Нилс сначала шокированно распахнул глаза, а затем опустил взгляд на булочку.

— For fanden… — снова выругался Нилс на родном языке, и Луис ответил ему что-то по-китайски. — Нет, ты не понял, — замотал тогда Нилс головой. — Это очень вкусно!

— Для этого мы здесь, разве нет? — Луис невозмутимо пожал плечами, и Нилс решил, что ему все-таки больше идет озвученное прозвище на китайский манер.