Охотник миров: Первый разлом
- -
- 100%
- +
Взяв вторую чашу, я заставил себя держать ее в руках. От жидкости исходил невероятно сладкий и привлекательный запах. Ничего подобного мне не доводилось ощущать ни до, ни после; это остается самым приятным воспоминанием. Нечто в глубине меня кричало, что я не должен этого пить, но столь приятный запах гипнотизировал меня.
В тот момент, когда я уже поднес миску ко рту, Ариман мгновенно выбил ее у меня из рук. От силы его удара я упал на землю и в ярости, от потери столь редкого момента удовольствия, закричал на Аримана:
—Что ты творишь? Я наконец-то смог почувствовать нечто приятное, а ты, как всегда, хочешь отнять это у меня!
Лишь спустя мгновение до меня дошло, что я сказал. Мне показалось, в глазах учителя не было гнева. В тот момент я не мог понять, что это была за эмоция. Но, вспоминая это спустя годы, я понял — это была родительская печаль, которую в последний раз я видел на его лице в момент смерти.
Слова учителя, неожиданно для меня, были сказаны не в ярости на меня, а из-за глупости, которую я чуть не совершил.
—Это был нектар хищного растения. Я спас тебя от падения до состояния пьяного зверья, — его палец врезался мне в грудь. — А ведь никто из охотников до тебя не попадал в эту ловушку!
Тяжело вздохнув и успокоившись, учитель положил руку мне на плечо.
—Ты должен понимать: опасность не всегда выглядит отталкивающе. Как охотник миров, ты обязан это знать.
Даже спустя годы я помню эту фразу, словно она навсегда отпечаталась в моей голове. «Ты должен знать» — я часто повторяю это себе до сих пор.
Почувствовав странное и необычное для меня тепло, я прикоснулся к его руке. В следующую секунду все вокруг заволокла тьма. Единственное, что я видел, — это объемный силуэт стоящего передо мной Аримана. Он состоял из ярких точек, самые большие из которых были в области глаз.
От неожиданности я попятился назад и упал на спину. Несколько секунд ничего не менялось. Сев на траву, я прижал к себе ноги и, уткнувшись в колени, закрыл глаза от страха и непонимания происходящего. Пока неожиданно не почувствовал мягкое прикосновение к своей голове. Уже знакомое тепло вызвало мурашки по всему телу.
Открыв глаза, я увидел, что все вернулось в норму. Прямо передо мной было лицо учителя. Я впервые смог разглядеть контуры его лица. Оно было крайне испуганным, но спустя секунду выражение изменилось. Впервые на этом лице появилась мягкая, радостная улыбка отца.
—Ты испугался собственной силы? — мягким и спокойным тоном обратился он ко мне.
—Да, — тихо, пробиваясь через ком в горле, прошептал я.
Ариман усмехнулся.
—Каждый из нас одарен особой силой, и бояться ее — все равно что бояться собственных рук, с которыми ты рожден. Но младенцы именно так и делают: они познают мир и свое место в нем. Потому можешь бояться сколько нужно, но помни — легче будет вместе с ней, а не без нее.
Я вздохнул и сжал руки в кулаки.
—Я хочу научиться ею пользоваться. Пожалуйста, объясните мне, что мне с ней делать.
Достав из внутреннего кармана сигарету, учитель поджег ее и вдохнул дыма.
—Я не уверен, что ты готов, но можем попробовать. Для начала объясни мне, что произошло до того, как ты испугался.
После нескольких неудачных попыток описать увиденное, я в отчаянии указал на глаза учителя, где были самые яркие точки. В этот момент он напрягся настолько, что, сжав сигарету зубами, чуть не перекусил ее. Но быстро взял себя в руки.
—Расслабь глаза и смотри на меня. Старайся увидеть нечто внутри.
Сделав глубокий вдох, я посмотрел на него, но ничего не менялось. Промучившись так несколько секунд, я сдался и медленно закрыл их. А затем снова взглянул на Аримана — и картина, которую я случайно увидел прежде, снова стала мне доступна. Теперь у меня было время ее рассмотреть.
Учитель стоял на том же месте, а под ним ползло нечто, напоминающее червя, состоящего из нескольких точек, объединенных нитью, пока оно не исчезло в похожем шаре. Я видел, как по длинным трубкам, собранным из множества полосок, течет непонятная жидкость, прямо под деревьями, состоящими из больших скоплений огней.
В этот момент меня осенило: я могу видеть все, что имеет природу жизни. Но что это за яркие точки, из которых состоит каждое из существ, и почему некоторые из них намного больше других? У каждого из животных была хотя бы одна, но у учителя их было две.
Почувствовав усталость и легкую боль в глазах, я закрыл их, а открыв — все вернулось в норму. Учитель поздравил меня, когда я сказал, что снова смог это сделать.
Следующие несколько лет к моим тренировкам добавилось умение оставаться в этом состоянии подолгу, и к двенадцати годам моим рекордом стал целый час, хотя я по-прежнему слабо контролировал сам момент входа в это состояние.
Примерно в это же время Ариман сказал, что пришло время следующего урока. Пора было отправляться в свой первый мир, чтобы испытать свои силы на практике и добыть товар для лавки, начав приносить пользу. Ведь, как учитель не уставал повторять: «Истинный охотник обязан получать деньги, чтобы подтвердить свое мастерство и доказать, что он — вершина пищевой цепи всех миров».
Мир 1. Колорум.
Уровень угрозы: 2.
Преобладающая форма жизни: мукоморфы.
Тип жизни: углеродно-металлическая.
Основная местность: равнины.
Цели охоты: слизни, металлические деревья.
Прежде чем начать тренировать меня в путешествиях между мирами, Ариман заставлял меня читать о добыче и опасностях. Я знал об экономике и биологии миров, в которые он был готов меня отправить. В будущем его требования к моим знаниям часто спасали мне жизнь. Мы все еще продолжали тренировки на Земле, хотя я уже и знал о Колоруме больше, чем о мире, где зародились мои способности, Лане.
Колорум существует в трех состояниях. “День” на Колоруме — это половина земного года в течении которого поверхность больше напоминает раскаленный камень, чем цветущий мир. Потому вся жизнь в это время кипит под землей: корни растений растут и питаются остатками металла с поверхности, что плавится и стекает в недра земли. “Ночь” также длится полгода, в это время жизнь готовится к выходу на поверхность: корни растений пробивают своими стеблями медленно остывающую поверхность планеты, а яйца, оставленные прошлым поколением слизней, развивают внутри себя жизнь. Только в “полночь” поверхность достаточно остывает и становится способной поддерживать жизнь. В этот короткий миг все превращается в подобие множества оазисов.
Металлические деревья дают плоды состоящие из разнообразных сплавов, способных выдерживать невероятные температуры. В это же время из-под земли выкапываются слизни, чтобы съесть эти металлы, для создания скорлупы своих будущих яиц. Их внешний вид отчасти напоминает земных, но слизни Колорума по форме тела похожи на полусферу, без каких-либо выделяющихся частей, кроме трубы в передней части тела. На ее конце много маленьких щупалец, используемых для захвата еды и проникновения в кокон, окружающий крону металлического дерева. Сами по себе они бесполезны для нас, но их скорлупа, которая сделана из вольфрама для защиты внутренностей и сохранения формы, раньше она использовалась в холодном оружии и броне для охотников, каждый создавал все для себя сам, но сейчас мы чаще стали использовать этот металл как средство обмена. Огромную ценность они обрели из-за разнообразия цветов внутреннего слоя, для теплоизоляции, созданного из мякоти местных фруктов, чей цвет переливается всем спектром радуги.
Это особенность почти всего живого в этом мире, что создает особую картину. Мне нравится смотреть с высоты на то, как природа создает этот невероятный пейзаж, наполненный самыми разнообразными цветами.
Даже сейчас пока я пишу эти строки, лежа на вершине холма под кроной металлического дерева, рядом со мной ползают слизни. Они ползут вверх, чтобы сорвать фрукты. Вместе мы наслаждаемся видом на поляну, где медленно кипит собственная жизнь. Каждый раз меня удивляет простота этих существ. Она заставляет меня задуматься о том, стоит ли пытаться изменить природу себя и других или Ариман был прав, что нужно просто делать то ради чего я был рожден.
Эти слизни выглядят довольно счастливыми. Возможно природа не дает им возможности мыслить вне заданной программы выживания. Можно ли также относиться к учителю или у него все же была свобода воли. Однако он сам решил жить подобно этим зверям. Или только смотря с вершины моего холма, я могу видеть нечто подобное. Одновременно, не зная, кто смотрит на меня выше моего места, и видит ли он мое существование чем-то равным этим слизням или может все таки чем-то большим. Ведь мир, который виден мной, может показаться тем, кто внизу, слишком сложным.
И одновременно с этим я все чаще задумываюсь. Не является ли целью любого существа, обладающего любопытством, понимание вселенной, выросшее из примитивного желания выжить? Именно это в природе и удивительно. Даже на планете, где 99% времени нельзя существовать, появилось нечто живое. Возможно ли, что кто-то после меня когда-нибудь приблизиться к этому искусству создания жизни? Но гораздо больше меня пугает представлять, что нечто настолько прекрасное и сложное было действительно создано в столь жутких условиях. Словно какой-то страшный эксперимент, который кто-то решили забросить. Одно меня успокаивает — хоть этот мир и кажется простым, я уверен в естественности этой планеты. Ведь что-то до сих пор заставляет растения этого мира накапливать металлы для создания плодов, которые съедят слизни, дав потомство. А после смерти жара расплавит их тела, полные необходимых для корней веществ, создавая ту самую цепь жизни.
Даже сейчас спустя много лет и множества изученных миров, я не могу понять момент, откуда в таких местах, появляется первое по-настоящему живое существо. Но в детстве я даже не думал о таком. Когда Ариман впервые меня отправил сюда, я удивился пустоте этого места. Голые равнины и небольшие холмы, покрытые редкими деревьями. Их прозрачная мембрана вокруг кроны, заполненная газами из недр планеты, не добавляла красоты. Лишь спустя годы я повзрослел и понял урок учителя о простоте внешнего вида и сложности того, как этот вид образуется. А значит, я должен быть готов осознать важность механизма жизни других миров. Как он часто повторял: “Охотники нарушают цепь жизни, а значит, должны принести что-то равноценное”. Так учитель оправдывал нашу торговлю с другими мирами.
Но несмотря на многолетний опыт, я до сих пор помню то чувство разочарования, что меня захлестнуло, в момент, когда я впервые попал сюда. Тогда мне казалось, что название мало соответствует этому пейзажу. А сейчас смотря на всех тех слизней, что копошатся внизу, я не могу придумать более подходящего имени этому миру. В последний раз я был здесь, мне были нужны местные плоды для создания игрушки. Тогда на меня, как и сейчас, нахлынуло воспоминание о моей первой настоящей охоте. Я даже помню, как именно готовился к своему первому настоящему путешествию в другой мир.
Тренировка Колорума.
В то время я постоянно тренировался с Ариманом. Наши тренировки длились по несколько часов, все мое тело болело, но на утро мы продолжали. Он обучал меня убивать с первого удара, для проявления уважения к жертве и ради того, чтобы причинить как можно меньше боли. Но его атаки чаще всего попадали мне по рукам и ногам, а сам он говорил, что необходимо быть готовым сражаться через боль и усталость.
— Я не всегда буду рядом.
Это была его любимая фраза. Она меня постоянно раздражала, будто я все еще ребенок, зависимый от чужой опоры. Очередной раз положив меня на лопатки, Ариман подошел ко мне и подал руку. Но боль и его постоянные победы оскорбляли мое юное эго. Я оттолкнул его руку и поднялся без его помощи.
— Почему мы тренируемся сражаться на мечах, если звери их не используют?
Мой голос был оскорбительно дерзок. Но учитель лишь принял боевую стойку и сделал резкий рывок в мою сторону. С большим трудом у меня получилось его отбить. На секунду я посчитал что наконец-то смогу контр-атаковать, лишив его оружия, но Ариман ударил гардой по тыльной стороне моих ладоней. От боли и неожиданности я выронил меч. Развернувшись ко мне спиной, он начал отходить на расстояние, чтобы начать новую дуэль. Встав на нужное место, он вонзил свой меч в землю.
— Ты слишком наивен, раз считаешь меч в моих руках угрозой, а в своих — единственным оружием. Цель этой тренировки — научить тебя видеть опасность не только в клыках и когтях, но и в угле под которым наносится удар. Ты обязан знать его силу, даже особенности своего противника.
Развернувшись ко мне лицом, он закрыл телом свет солнца. Его возвышающаяся фигура вызвала у меня слабую дрожь. Воспользовавшись этим моментом, Ариман схватил меня за лицо и отбросил мое тело на пару метров, будто я был легким камнем. Я приземлился спиной на землю. Хоть трава и смягчила удар, но это все равно было ужасно больно. Я лежал в тени учителя, его тьма вызывала во мне неописуемый животный страх. Но когда он подошел ко мне и просто сел рядом, я почувствовал тепло, что исходило от его тела. Он поднял голову и посмотрел на небо над нами. Его темный силуэт неестественно выбивался из фона, зеленой травы и чистого синего неба.
— Мой собственный наставник считал меня слабейшим из всех охотников, что когда-либо рождались, потому что даже свет причиняет мне боль.
Прижав колени к груди, я обхватил их и опустил взгляд на землю подо мной. Поглаживая траву под собой, я чувствовал ее мягкость, но стоило мне попробовать ее схватить, как ее острые края резали мне руку.
— Мне кажется эта тренировка только мешает мне. Я хочу доказать, что хоть на что-то способен.
Я часто это повторял, но учитель постоянно лишь отмахивался, желая “активировать” во мне кровь охотника. Подняв взгляд вверх, я вспоминал, как он “учил” меня после моей первой охоты. Ариман желал чтобы я начал развивать мои силы. Он почти всегда был рядом, даже наедине, его взгляд казалось прожигает мне спину. Но все же изредка мне удавалось сбегать и приносить домой разнообразную добычу. Я пытался повторять действия детей из деревни. Но учитель вместо похвалы, требовал объяснить как я сделал это и смог ли наконец-то использовать свои силы. Я чувствовал себя больше образцом для исследований, чем учеником сильнейшего из живых людей. Это ощущение смешивалось с тем самым чувством постоянного наблюдения со стороны, до сих пор я не уверен действительно ли Ариман следил за мной или это говорил мой страх перед ним.
Эти воспоминания еще больше разжигали мое желание показать себя после этой тренировки. Не выдержав, я вскочил и встал перед Ариманом.
— Вы обещали меня научить путешествию в новый мир. Дайте мне доказать, что я уже не ребенок.
Я загорелся желанием стать равным в глазах учителя. Ариман вздохнул и, поднявшись на ноги, потрепал меня по волосам. Впервые я почувствовал не холод от его руки, а тепло бьющегося сердца за его темной, покрывающей все тело одеждой. Но это чувство быстро испарилось. Ариман опустил руку мне на плечо. Даже сквозь его темные очки я чувствовал взгляд учителя. Он впервые был легче его удивительно тяжелой руки. Неожиданно я заметил, как все вокруг стало темнеть. И последнее, что мне удалось увидеть был силуэт Аримана. Вдруг его голос прозвучал во тьме. Мне было непонятно откуда именно. Словно он был повсюду.
— Без собственных способностей охотника у тебя не получится путешествовать. Потому ты откроешь их в себе сам или я отправлю тебя выживать в самом жестоком мире за нарушение первого закона и постоянное непослушание.
Впервые я почувствовал такой страх. Я думал, что действительно смог его разозлить. Я был в панике, но во тьме смог увидеть яркую точку, затем еще одну и еще, и еще. Словно рой светлячков, собирали непонятную фигуру. Но когда они завершили ее, я осознал, что это Ариман. На месте глаз были самые большие и яркие “светлячки”. Инстинкты заставили меня двигаться, пока разум был скован страхом. Резким ударом в глаза фигуры, я смог разбить эту тьму. Мир вокруг нас снова был залит светом, а мы сами вернулись на то самое место где проходили тренировки. Медленно осматривая все вокруг, я не сразу заметил, как Ариман закрывает лицо своей шляпой. Сквозь ткань было сложно разобрать, что именно он говорил.
— Впервые за все время тренировок ты смог действительно ударить меня и даже разбил мои очки. Ты доказал, что сможешь выжить. А так как мне нужны новые очки, твой первый заказ на металлические фрукты из мира Колорум.
Внутри меня смешалось множество чувств: ненависть к тренировкам, до сих пор не покинувший страх за жизнь, удовольствие от нанесенного удара, тому кто столько раз бил меня и желание попасть в совершенно новый мир.
— Надеюсь те книги что ты брал без моего разрешения ты хорошо выучил, — продолжил учитель подходя ко мне. — Если сможешь добыть, то с тренировками закончим и наконец перейдем к практике.
Услышав это, я был невероятно горд собой. А Ариман отойдя, закрылся “коконом тьмы” и через секунду на этом месте уже ничего не было.
Успокоившись, я стал вспоминать текст из учебников по тому как путешествовать между мирами. В ней говорилось о необходимости сесть в позу лотоса и сосредоточиться на цели путешествия. Было сложно представить место, которое я видел только на зарисовках в книгах. Потому в мыслях я повторял слова, что прочитал на полях учебника: “Для входа в коридор меж мирами необходимо мысленно открыть дверь в комнату между материальным и эфемерным планом бытия, а после представить нужный вам мир в виде комнаты, в которую можно попасть через открытую вами дверь и просто зайдите в нее. Но ни в коем случае не пытайтесь остаться в пустоте, нарушение закона охотников неисправимый грех!”.
Двадцать минут спустя все мое тело болело без движения, потому я решил размяться. Когда я вернулся в наш дом, мне в голову пришла идея перечитать записи других охотников про путешествия по мирам. Но из-за тренировок, я, лишившись сил, смог только упасть на кровать. Положив руки за голову, мне пришла в голову мысль использовать этот шанс и вздремнуть. Мои мысли заполнили представления о том как я смог попасть в новый красочный мир и доказал учителю, что чего-то стою.
Медленно чувство мягких шкур животных подо мной становилось тверже, пока не стало подобно камню. Ощущение теплого неподвижного воздуха комнаты сменилось на холодный сухой ветер. Я не решался открыть глаза. Инстинкты запрещали мне. Казалось, веки стали тяжелее в сотни раз. И только когда запах лесной подстилки сменился на металлический аромат, хватая горлом воздух, я вскочил и увидел, что стою на огромном холме. В тот момент, от страха у меня перехватило дыхание. Для того, кто привык к Земле, было удивительно видеть такой пейзаж. Темно оранжевое небо, на котором не видно солнца, а только звезды. Гигантские металлические деревья, чьи прозрачные купола, полные тумана из газов, не дают металлическим фруктам окисляться. Кроны возвышаются над непонятным озером у корней, где копошатся маленькие полусферы разнообразных цветов, как и те самые фрукты что они ищут.
Этот мир совершенно не походил на картинки в учебниках и поначалу казался аномально безжизненным и пустынным. Медленно улыбка радости от того, что я смог оказаться в новом мире сменилась на разочарованное выражение лица от скучного по мнению детского разума пейзажа. Вздохнув, морально готовясь к длительному путешествию, я начал медленный спуск к озеру чья гладкая поверхность была небесно оранжевой. Мягкая подошва ботинок прекрасно передавала рельеф этой планеты — острый, неприятный, твердый. Даже каменные дороги города мне казались дружелюбнее этих скалистых пород.
Медленно я приблизился к огромному озеру в центре которого росло нужное мне дерево невероятного размера. Поверхность казалась прочной и слизни спокойно ползли по ней. Потому сделав аккуратный шаг, я почувствовал, как моя нога скользила вперед, на идеально гладкой поверхности. Я оказался на шпагате, но не чувствовал ледяного холода от затвердевшей поверхности. И только при попытке подняться на ноги, я прикоснулся руками, к как мне казалось, “льду”. Лишь тогда я ощутил кончиками пальцев металл. Он не был холодным, скорее едва теплым. Блестящая поверхность была настолько гладкой, что моя обувь превращалась в коньки. Мои постоянные падения были крайне болезненными. Все мое тело болело еще несколько дней из-за синяков, которые появились. Я уже перестал чувствовать боль и казалось, что в любой момент гнев поглотит меня.
Именно в этот момент рядом со мной медленно полз местный слизень. Потеряв любое желание снова пытаться подняться, я лежал и не мог пошевелиться, наблюдая за ним. Для меня это было похоже на издевательство. Охотник миров, сильнейшее существо как учил меня Ариман, лежит без возможности подняться и смотрит как нечто настолько простое и жалкое справляется с его задачей. Присмотревшись, я увидел, как оно медленно двигалось вперед частями, словно гусеница, состоящая из сотен сгибающихся частей. Почему-то я решил повторить эти движения, медленно двигаясь улучшая их под свое тело. Руки тянули к себе, а ноги толкали вперед. Это хоть и не идеально, но позволяло передвигаться. В голове была одна мысль: “Повезло, что учителя нет рядом иначе он скорее всего как все родители в деревне отругал бы за этот позор”. Живот жгло от того, что верхняя одежда натирала при движении. Лишь спустя годы я смог до конца улучшить способ движения. Но в детстве, когда я добрался до дерева, моя рубашка уже была растянута, что пугало еще больше — я ведь видел, как родители в деревне наказывают своих детей за испорченную одежду.
Сев и оперевшись на ствол дерева, я начал обдумывать следующий шаг. Тогда по моему телу пробежало неожиданное тепло, что исходило от дерева. Его кора была похожа на множество скалистых выступов, по которым Ариман учил меня взбираться. Посмотрев на свои руки, я видел множество ссадин, которые постоянно появлялись во время тренировок с учителем. Сделав тяжелый вздох от усталости и достав перчатки, что соткал мне Ариман из волокон растения, растущего в мире Лана. Их по-особому родная мягкость сильно контрастировала с болезненной остротой и твердостью скал, на которые я взбирался. Но даже этого не было достаточно, чтобы я перестал чувствовать внутренности этого дерева. Жар, исходящий из ствола не обжигал, но заставлял руки потеть. В учебниках было предупреждение о том, что нельзя рубить ствол, так как из глубин планеты оно переносит газ для куполов. Но никто почему-то не писал о температуре этого газа.
Медленно метр за метром я продолжал свое восхождение. Несколько слизней вместе со мной поднимались к своим целям. Озеро подо мной становилось все меньше, а дышать становилось все сложней. При каждом моем неосторожном движении острый выступ коры прорезал перчатку и ранил ладонь. Мои силы были на исходе, поэтому пришлось остановиться на одной из ближайших мертвых веток. Именно тогда я увидел причину названия этого мира — ту самую великолепную картину созданную природой, что увидел Первый охотник. С высоты птичьего полета каждое дерево было словно куст, на котором росли все виды ягод всех миров. Их отражения в озерах были подобны зеркалам в иной, яркий мир. Корни пробивали края этих зеркальных берегов, уходя глубоко под землю. Все выглядело словно схематичная картина, нарисованная одним из бывших охотников на полях книги этого мира. Будто он пытался объяснить цепь жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.