Империя. На последнем краю
- -
- 100%
- +
Да, ради столь короткого пути столько головной боли. Одна надежда, что, когда достроят мост, ей не будут требоваться такие усилия, чтобы просто оказаться на том берегу по государственным делам.
Гудок наполнил воздух, и, отдав концы, «Стрела» отошла от причала.
Грохнул выстрел, и Ольга покосилась в сторону стоявшего на рейде перед дворцом крейсера. Что ж, вот и полдень наступил со всеми этими церемониями. Полдня прошло впустую, серьезный разговор лишь предстоит, а времени меньше с каждым часом. Слишком осложняется ситуация, слишком многое поставлено на карту. А тут еще пандемия эта.
Совершив разворот, «Стрела» прошла мимо стоящего на якорях крейсера. На его палубе были четко видны ряды офицеров и матросов, которые выстроились для приветствия. Вздохнув, великая княгиня поднялась из шезлонга и, подойдя к борту, величественно приветствовала моряков крейсера «Аврора».
Подняв загодя приготовленный рупор, местоблюстительница прокричала, стараясь побороть расстояние:
– Честь в Служении!
Слитный рев:
– На благо Отчизны!
Послышалось троекратное «ура», вновь играет гимн, на этот раз уже в исполнении оркестра на крейсере. Хотя иметь в экипаже собственный оркестр крейсеру не полагалось, но император Михаил Второй повелел ввести его в состав экипажа, как раз для таких случаев.
И глядя сейчас на проплывающий мимо них крейсер, Ольга Александровна почему-то вспомнила тот разговор с царственным братом, когда они точно так же проходили мимо стоявшего на якорях этого крейсера…
* * *Империя Единства. Ромея. Константинополь. В виду дворца Единства. Императорская яхта «Полярная звезда». 4 июня 1918 года
…Отыграл государственный гимн Единства, Михаил Второй и императрица Мария отняли ладони от своих головных уборов, а одетая в цивильное платье Ольга просто склонила голову, приветствуя флаг удаляющегося из поля зрения крейсера.
Официальная часть завершена, и все трое смогли расслабиться. Император помог жене присесть, потом галантно пододвинул шезлонг сестре, а затем уж и сам опустился в такое же кресло.
Личный камердинер государя Евстафий подал чай. Отпив из чашки, Ольга заметила, как ее царственный брат любуется фигурой жены, вновь обретшей свою прежнюю стройность. Впрочем, понятное увеличение в области бюста заставило лейб-портных шить императрице новые платья, равно как и новые мундиры, в одном из которых она сейчас и щеголяет, наслаждаясь забытой на время возможностью надеть свою любимую форму генерала ИСС. И следует отметить, что военная форма очень шла юной императрице и лишь подчеркивала стройность ее фигуры.
И теперь можно явно утверждать, что, Маша относится к тому типу женщин, которых беременность и роды лишь делают еще красивее и совершеннее. Что ж, она действительно расцвела во всех смыслах этого слова. Высокая, бойкая и несколько угловатая вчерашняя девица осталась в прошлом, а вместо нее явилась миру уверенная в себе, блистательная молодая женщина. И Ольга видела, с каким явным удовольствием задувала она семнадцать свечей на своем праздничном торте четыре дня назад.
Да, у Маши есть все поводы гордиться собой и своей удачей. Бывшая итальянская принцесса из тысячелетнего Савойского Дома, волей судьбы и прозой державной необходимости династического брака между Россией и Италией, стала сначала императрицей Всероссийской, затем еще и императрицей Ромеи и нового Единства.
Но Ольга своим женским сердцем чувствовала, что для бывшей принцессы Иоланды сейчас эти три короны вовсе не главное в жизни. Маша действительно безумно любит ее брата и счастлива с ним. К тому же она исполнила главное предназначение всякой жены монарха – произвела на свет наследника престола и любимую дочь императора. Да, такое счастье выпадает далеко не всякой принцессе, вынужденной вступать в брак, исполняя царственную волю и свой долг. И сама Ольга была тому ярким примером. Ярчайшим. Пятнадцать лет тьмы, тоски и ужаса…
Местоблюстительница Ромеи поспешила отогнать дурные воспоминания. Дурные, словно тот дурной сон. Слава богу, все осталось в прошлом. У нее сейчас есть любимый муж, любимый сын и любимая работа, как называет ее царственный брат свое Служение.
Что ж, путешествие в Москву начинается. Сейчас им предстоял переход через Черное море в Севастополь, где их ожидал императорский поезд, готовый на всех парах устремиться в Первопрестольную. Впереди много ответственных событий. Событий, прямо скажем, государственного значения. Например, крестины августейших детей. Ведь это у простых родителей крестины событие, хотя и торжественное, но сугубо частное и личное, а вот в случае с императорской семьей все это приобретает совершенно иное, державное значение.
Да, ровно через десять дней в Москве состоятся государственные торжества по случаю крещения наследника цесаревича Александра Михайловича и царевны Виктории Михайловны. Прибудут высокие крестные родители – император Эллинов Константин, королева Румынии Мария Эдинбургская, царь Болгарии Борис и императрица Эллинов София Прусская. Большое событие, большие торжества, большая политика.
Ольга усмехнулась. Да уж, родная сестра кайзера Вильгельма станет крестной матерью русской царевны Виктории, а Мария станет крестной матерью цесаревича Александра, будучи сама при этом внучкой британской королевы Виктории и одновременно внучкой русского императора Александра II. Впрочем, чему тут удивляться, если и самой Ольге тот же кайзер Вильгельм приходится кузеном, а британский король Эдуард VIII племянником? А через брак с Машей Дом Романовых породнился теперь и с Савойским Домом. Все друг другу родственники, что не мешает им между собой устраивать по-семейному кровопролитные войны и всячески соперничать. Таковы гримасы истории и таковы реалии династических отношений в Европе.
А пока им предстоит дальний путь, в такую далекую отсюда Москву. Ибо, как сказала императрица Мария, рожденные в Порфире Константинополя наследник и царевна должны быть крещены в Святой Руси, в самом ее сердце, подтвердив тем самым свои права на объединенный Престол Единства.
– Мишкин, всегда хотела у тебя спросить, а зачем ты повелел перевести из Балтики сюда этот крейсер? Да еще и решил поставить его напротив дворца Единства? Нет, я понимаю, выстрел из орудия в полдень – это прекрасная петербуржская традиция, но все же?
Михаил посмотрел на сестру и улыбнулся.
– Ну, это достаточно героический корабль, вполне имеет право стоять напротив моего дворца в Константинополе. Все-таки участник Цусимского сражения…
Ольга покачала головой.
– Да-да, я помню эту историю. Экипаж героически сражался, в том бою погиб командир крейсера и все такое прочее. Но таких героических кораблей много. Вспомним тот же твой триумф при Моонзунде. Почему именно этот? Чем он тебе так дорог?
Император помолчал, затем проговорил нехотя:
– Понимаешь, Оленька, для меня этот крейсер является напоминанием о том, как могла пойти история. Совсем по иному пути она могла пойти. Тогда, в день моего восшествия на престол, обезумевшая и подстрекаемая агитаторами толпа из нижних чинов экипажа крейсера «Аврора» растерзала своего командира и старшего офицера корабля. На мачте был поднят красный флаг и крейсер присоединился к революции, а точнее, к мятежу, поскольку революции в итоге не случилось.
Ольга помнила эту историю. Как и то, как беспощадно брат расправился с экипажем крейсера «Аврора», невзирая на объявленную амнистию. Об этом не писали в газетах, но всех активных участников того мятежа военный трибунал приговорил к смертной казни или к двадцати пяти годам каторжных работ, а остальных членов экипажа перевели служить во Флотилию Северного Ледовитого океана, разбросав по разным кораблям и вспомогательным судам флотилии.
Впрочем, активных участников мятежа в Кронштадте ждала та же судьба. Может, именно поэтому не возникло потом проблем с дисциплиной, когда поступил приказ выйти на бой с превосходящими силами противника в августе 1917 года. Моряки не бузили, не устраивали митинги, а исполняли свой долг. Они шли умирать. Да, благодаря гению ее царственного брата, они в итоге одержали блистательную и историческую победу над германским флотом, потопив десять вражеских линкоров и захватив еще один. Полный и эпический разгром, о котором сняты фильмы и сложены легенды. Но ведь, идя в бой, моряки Балтийского флота не знали, чем закончится сражение, верно?
Михаил меж тем продолжал:
– Каждый раз, когда орудие крейсера «Аврора» делает свой выстрел, я думаю не только о том, что история России могла пойти иначе, но и о том, что еще нужно сделать для того, чтобы этого не случилось. Ведь, если я расслаблюсь, все еще вполне может полететь в тартарары. Революцию нельзя предотвратить, ее можно только возглавить…
Император замолчал, провожая взглядом удаляющийся силуэт крейсера. Ольга, видя, что брат больше ничего не скажет, все же уточнила:
– Хорошо, а зачем ты повелел перевести корабль в Константинополь? Поставил бы его перед Зимним дворцом…
Брат расхохотался:
– О, нет, Оленька, нет! Выстрел крейсера «Аврора» у Зимнего дворца, это зрелище, право, не для моих нервов!!!
Глава II. Россия перед выбором
Империя Единства. Россия. Московская губерния. Императорская резиденция «Марфино». 4 октября 1918 года
События имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Точнее и не скажешь.
– Насколько мы контролируем обстановку?
Министр внутренних дел сделал неопределенное выражение лица и глухо ответил:
– Мы делаем все возможное, государь.
Что ж, прозвучало чрезвычайно оптимистично. Значит, все значительно хуже, чем может показаться на первый взгляд.
– Ваши предложения, Николай Николаевич?
– Полагаю, государь, что нужно объявить сборы резервистов в батальоны территориальной обороны и батальоны войск Внутренней Стражи. Привлеченных к обеспечению порядка дивизионов Отдельного Корпуса жандармов нам явно может не хватить. Мы не можем исключать эксцессы и появление очагов бунта в указанных губерниях. Как, впрочем, и в любых других. Но в этих губерниях нам нужно усиление в первую очередь. Местные силы охраны порядка, включая ячейки Фронтового Братства, могут лишь ограниченно влиять на ситуацию, и, в случае стихийной вспышки насилия, вряд ли смогут как-то решающим образом помочь.
– Стихийной?
– Во многом да, государь. Действительно на местах немало недовольных, а льготы участников Фронтового Братства лишь усугубляют напряжение.
Да, усугубляют. С одной стороны. Но с другой… Так у меня есть десятки, если не сотни тысяч моих опричников на местах, которые являются моей опорой, уравновешивая власть стихийной толпы в деревне. Но слаба эта опора. Может дрогнуть в любой момент. Пока центральная власть сильна, они за меня. А вот в случае чего… Видел я такого и здесь, и уж тем более в моем времени, предостаточно. Ситуаций, когда чиновники, армия и органы правопорядка, почувствовав слабину верховной власти, начинают колебаться, потом искать «запасные аэродромы», пытаться «на всякий случай» договориться с оппозицией. И тогда – все, хватай мешки – вокзал отходит! Если власть не готова идти до конца, то грош цена этой власти.
В этом контексте мне всегда импонировали правители, которые погибали с оружием в руках, сражаясь за свою власть и свою державу до последнего, ведя последних верных в смертельную героическую, пусть и обреченную атаку. Атаку, о которой потом будут слагать легенды.
И я всегда презирал тех правителей, кто в отчаянии бросался на собственный меч, кто травился малодушно цианистым калием в глубоком бункере или был повешен вверх ногами, словно тот жертвенный баран, оплевываемый глумящейся и проклинающей толпой вчерашних раболепных подданных.
Однако следует признать, что дело действительно принимает нешуточный оборот.
– Агитаторы?
– Официально отмечены агитаторы от партий, которые идут на выборы в Госдуму и в местные органы власти. Агитаторов от подпольных революционных партий практически не отмечается.
Ну еще бы! Мы за год почистили даже каторги и ссылки, предложив сидельцам два варианта на выбор – либо официальное отречение от революционной борьбы с режымом и включение в деятельность парламентских партий, либо роскошный белоснежный лайнер (шутка) к берегам Мексики. Благо наши неофициальные контакты с Лениным и Сталиным подтвердили заинтересованность означенных вождей в «спасении от царской тирании» своих активных товарищей. В Мексике остро не хватало (Ленину, Сталину и прочим товарищам) опытных и надежных революционеров из России, поскольку их (вождей) собственные позиции были там пока весьма и весьма слабыми.
В общем, мы с вождями революции договорились. Они «эвакуируют» из России всех упоротых, а мы им в этом всячески помогаем. У нас же остаются те, кто готов менять жизнь не путем революции, а путем эволюционным, через выборы и парламентскую работу.
Но, как всегда, это все было в теории. На практике же все довольно кисло пока выходит, несмотря на все наши мероприятия и приготовления. Снижения напряженности не случилось, даже невзирая на радикальное уменьшение в стране численности революционного элемента.
Вновь обращаюсь к главе правительства:
– Но мы отвлеклись. Вам слово, Алексей Алексеевич.
Маниковский вновь поднялся на ноги и раскрыл свою папку с гербом Российской империи.
– Государь! Глубокое беспокойство вызывает вопрос подготовки к зиме и к накоплению запасов хлеба на складах городов центральной, северной и восточной частей России. Как известно вашему величеству, основная сетка железнодорожных путей исторически проложена таким образом, что в массе своей эти дороги ведут с востока на запад, и значительно меньше линий идут с юга на север. Эта ситуация уже не раз приводила к серьезным перебоям в поставках хлеба в Москву, Петроград и другие города в случае, если заблаговременно на складах не были накоплены достаточные запасы, могущие обеспечить потребности населения в условиях зимы и снежных заносов на дорогах. Такая ситуация возникла зимой 1917 года, чуть легче мы пережили зиму 1918-го. Однако, невзирая на спешное расширение пропускной способности существующих линий и строительство новых дорог, нам пока не удалось накопить достаточные запасы на складах. Более того, ситуация довольно тревожная, поскольку значительные объемы собранного зерна отправляются в Ромею, а потрясения земельного передела наверняка приведут к колоссальному спаду производства хлеба в стране…
Я слушал главу правительства о ситуации в России. И ситуация эта была отнюдь не радужной. Разумеется, в принципе, я все это знал и без Маниковского, но, судя по выражению его лица, он крайне обеспокоен, невзирая на все наши подготовительные меры.
А мы готовились. Очень серьезно готовились. И к выборам готовились, и к зиме предстоящей, и к тому, что с хлебом могут возникнуть перебои. По многим причинам могут возникнуть. И наверняка возникнут. И к тому, что обещанная и осуществленная земельная реформа неизбежно скажется на товарном производстве. Нет в этом никаких откровений и секретов.
Во-первых, основная масса крестьян толком не имела даже толкового инвентаря и не всегда имела даже клячу-лошадь, что уж говорить о сельскохозяйственной технике и прочем.
Во-вторых, пока наши усилия, направленные на активизацию процесса укрупнения хозяйств, путем создания артелей и прочих форм коллективного землепользования, принесли куда меньшие результаты, чем мы рассчитывали. Да, мы стимулировали объединения крестьян ссудами и льготными кредитами, выделяемыми специально для таких хозяйств. Да, мы помогали возвращающимся с фронта ветеранам объединяться в такие артели или даже организовать на паях конно-машинно-тракторные станции, которым старались передавать в аренду или продавать по остаточной стоимости демобилизованную из армии казенную технику, выделяли кредиты на покупку лошадей, механизации и прочих сеялок с веялками, и установили для них приоритет на приобретение тракторов и всего, что выпускалось в России, но чудес ведь не бывает! Чуда и не случилось, поскольку, несмотря на все поставки по ленд-лизу, который остался в итоге у нас, несмотря на все прямые закупки техники в Америке, несмотря на то, что четверть выплат по компенсациям за Польшу мы получали от США и Германии в виде готовой техники американского и немецкого производства, и конечно же, невзирая на налаживание собственного выпуска, нам все еще остро не хватало тракторов, грузовых и легковых автомобилей, прочей сельхозтехники и инвентаря. Да и лошади из воздуха вдруг не рождаются. Тем более в требуемом количестве.
Так что нет ничего удивительного в том, что вот эта вся масса крестьянского люда не сможет дать нам достаточно зерна и прочего продовольствия. Тут бы голод не случился и то хорошо. Но не было никакой уверенности в том, что мелкие крестьянские хозяйства смогут прокормить даже сами себя.
Определенной возможностью и, что греха таить, надеждой пережить трудные времена были агропредприятия, созданные на основе уже существовавших прежде крупных хозяйств-экспортеров, ранее принадлежавших крупным собственникам. То есть лицам, которые, согласно «Манифесту о земле», не могли владеть большим размером надела, чем было установлено для данной местности. И при этом такие крупные хозяйства запрещалось разделять. В этом случае земельный передел происходил не через деребан земли, а через акционирование, разделение на паи, сохраняя тем самым единый хозяйственный комплекс, уже доказавший свою эффективность.
Все излишки земли прежнего собственника формально национализировались и при этом за всю рыночную стоимость изъятой земли он получал компенсацию в виде пятипроцентных облигаций земельного займа, которые бывший землевладелец мог обменять на многие плюшки от государства – концессии, выделение земли промышленного назначения и многое другое, часто довольно вкусное, и призванное оживить нашу торговлю и дать дополнительный стимул развитию промышленности.
Но многие из бывших крупных собственников-экспортеров предпочитали остаться на прежнем месте, став директорами агропредприятий, тем более что, изъяв у них излишек земли, государство никак не покушалась на его движимое имущество, включая тракторы, лошадей и прочий инвентарь. Так что те, кто посообразительнее (а в успешном сельскохозяйственном бизнесе по экспорту зерна таких было немало), помимо управления агропредприятием, еще и создавали себе параллельный бизнес – собственные машинно-конно-тракторные станции и начинали оказывать услуги окружающим «фермерам».
Да и в целом агропредприятия имели весьма приличные условия для хозяйствования, включая форвардные контракты, которые заключались с государственным концерном «Закрома Родины» на закупку установленных объемов будущего урожая по фиксированным ценам. А под такие контракты можно было получить льготный кредит, купить в рассрочку технику, бытовые товары по вкусным ценам, керосин тот же, да и многое другое, включая гармони и патефоны с граммофонами.
Причем и в этом вопросе многие горлопаны посчитали себя обманутыми, ведь многие рассчитывали на то, что можно будет на халяву получить от вчерашнего успешного «мироеда» свой пай, получать свою часть его трудов и ничего не делать при этом, выступая на всяких митингах. Но не прокатило, посколькувсе паи были разделены между отличившимися фронтовиками и семьями погибших на войне. И Фронтовое Братство очень внимательно следило за процессом.
Нужно ли говорить, что кое-кому члены Фронтового Братства решительно не нравились?
В общем, недовольных было много. И чем ближе было к окончанию раздела, тем больше было недовольных. Не говоря уж о том, что немало бывших крупных и средней руки землевладельцев, получив свои облигации «Земельного займа», все равно мечтали поставить мне подножку, всячески раздувая недовольство «голытьбы», дабы заставить императора вновь искать для себя опору среди помещиков.
И такое подстрекательство давало свои плоды, а моим спецслужбам было не так просто ловить агитаторов, особенно в контексте приближающихся выборов, когда «предвыборный сход» становился обычным делом. А уж что они там намитингуют, это еще тот вопрос.
С теми же общинами назревали серьезнейшие проблемы, поскольку большая их часть не желала ничего менять в своем вековом укладе. Они решительно не желали преобразовываться в агропредприятия на паях, и при этом вели такое допотопное хозяйство, что часто едва сводили концы с концами.
Но зато общинников страшно бесило, что государство оказывает поддержку именно агропредприятиям, а нераздает деньги и технику «истинно народным общинам». И особенно общинников злил сам факт существования агропредприятий. Поэтому все чаще резолюциями таких сходов были призывы ликвидировать все агропредприятия, а их землю и имущество «разделить по справедливости».
Так что слом старого и неэффективного уклада шел непросто. Земли было мало, а крестьян было много. Излишне и опасно много. Новая революционная ситуация начинала зреть.
Да, мы пытались смягчить эту ситуацию, организованно переселяя лишние рты и руки в Ромею, Галицию, в Западную Армению, агитируя вступать в новые казачьи войска на завоеванных землях, маня огромными возможностями Сибири и Туркестана, вербуя на крупные стройки и в многочисленные трудовые отряды Министерства Служения, в инженерно-строительные бригады, в конце концов просто в города, где все бурно строилось, но все это даст эффект через год-два-три, а пока…
– …В этой связи, государь, я настоятельно рекомендую бросить весь подвижной состав на переброску зерна с юга в центральные, северные и восточные губернии, а также немедленно прекратить отгрузку зерна в Ромею…
* * *Империя Единства. Ромея. Константинополь. В виду дворца Единства. Императорская яхта «Стрела». 4 октября 1918 года
…Прошло ровно четыре месяца с того их разговора с братом на яхте «Штандарт». Миша сейчас в Москве крутится, словно та белка в колесе, пытаясь удержать ситуацию в России под контролем. Маша нынче, словно та сказочная царевна, сидит взаперти на острове Христа, а сама Ольга старается всюду поспеть, не допустить, поддержать, выдержать, поговорить, уговорить, выслушать, провести, подписать, написать… Причем в круг ее обязанностей входит не только Ромея, но и, как выразился царственный брат, кураторство над всем южным флангом Новоримского Союза, поскольку именно в Константинополе расположены основные органы управления и штаб-квартира этого объединения.
Ольга прищурилась, любуясь солнечными бликами на волнах Босфора. Морской бриз слегка холодил кожу, хотя октябрьское солнце пекло немилосердно. Вдохнув полной грудью, она прикрыла глаза. Что ж, хотя она здесь не для прогулки, но почему бы не получить удовольствие от короткого морского вояжа? Когда она в последний раз была на яхте? Очень и очень давно. Чем, по утверждению командира «Стрелы», весьма и весьма расстраивала экипаж императорской яхты.
Немудрено. Экипаж «Стрелы» стремится подчеркнуть (и выпятить) свою честь при каждом удобном случае и без оного, ведь они экипаж самой маленькой яхты Южного особого Императорского морского отряда кораблей и по размеру, и по формальному статусу августейшего шефа. А это ранило самолюбие и порождало необходимость доказывать свою первость хоть в чем-то. И, как ей неоднократно докладывали, такое соперничество уже не раз становилось причиной массовых драк членов команд императорских яхт в портовой пивной «Королевский альбатрос» Константинополя, куда любили захаживать все означенные моряки.
Что ж, судя по отсутствию видимых синяков на лицах почетного караула, баталий давно не случалось. Впрочем, чему тут удивляться? Головная яхта «Полярная звезда» ожидает государя императора в Севастополе, яхта «Царевна» пришвартована к причалу на острове Христа, где ждет повелений императрицы Марии, а «Стрела» осталась в Константинополе.
Как, наверное, тоскливо Маше видеть на волнах свою «Царевну» и не иметь возможности покинуть место своего добровольного заточения. Откровенно говоря, Ольга считала это решение блажью своего царственного брата. Но так решил император.
К счастью, не оправдались пока опасения Ольги насчет того, что в отсутствие Миши они с Машей начнут толкаться локтями, соперничая и выясняя, кто же тут самый главный. Это могло стать серьезной проблемой, ведь не зря говорят в народе – двум хозяйкам на кухне делать нечего. Но нет, молодая императрица проявила известную мудрость и не стала вмешиваться в сферу местоблюстительницы Ромеи, предпочитая продолжать заниматься тем же, чем она занималась и раньше.
Ольга расслабленно сидела в шезлонге, защищаемая от солнца тентом. Как хорошо вот так просто посидеть, не забивая голову всякими глупыми пустяками и не думая о делах…
Но как тут не думать, когда дел просто невпроворот! Пандемия наступает, число зараженных быстро растет. В Троаде пришлось ввести особое эпидемиологическое положение, и было совершенно понятно, что это только начало. Благо они готовились к ней больше года, готовя медицину, инфраструктуру, устраивая курсы для докторов и фельдшеров. Год они пытались устранить просто жутчайший дефицит медицинского персонала в Ромее, да так, чтобы не оголить при этом и саму Россию. Даже более того, в России тоже полным ходом наращивалась численность докторов, фельдшеров, сестер милосердия. А доктора никак не выучишь за год. Поэтому в ИСС призваны даже студенты медицинских факультетов. И конечно же врачей и прочих специалистов активно вербовали по всей Европе и в Америке, предлагая трех- и пятилетние жирные контракты на работу в Единстве. И многие ехали за длинным рублем в далекую Россию. Особенно охотно ехали из разоренной войной и революцией Франции. И не только врачи. Будучи наслышанными о том, что в России и в Ромее специалисты на вес золота и оплачиваются соответствующе, многие срывались с насиженных мест. Кто-то еще надеялся вернуться через года три-четыре, но немало было и тех, кто знал – это навсегда.