Мигом одним. Том 3. Часть 1

1245 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой

Автострада А-01 всегда привлекала дураков со всей планеты. Дело в том, что она изначально строилась по плану орелли. Они были прагматичны и не по-русски педантичны в расчетах. При планировке дорог были выбраны максимально ровные отрезки для основных магистралей, от них уже строили города. Поэтому автострады А-01, Б-12, В-05 были идеально прямыми, как по высотам, так и по направлению. А-01 была еще самой длинной медиальной автострадой материка почти в семь тысяч километров. Не без того, что высота дороги относительно уровня моря колебалась в пределах полторы тысячи метров, но на самом полотне этого не было заметно. Над реками и низинами построили косые мосты дикой протяженности до трехсот километров перекрывающие поймы рек, овраги, низины. Сквозь высокие горы и неудобные пригорки пробивали тоннели.

Климат был умеренный без особых изменений погоды. Большую часть времени на всей территории материка было жарко или тепло. Все эти особенности способствовали развитию мотоциклетного движения. По старинке их называли байкерами, хотя уже никто не помнил, откуда пошло это слово. Были и полные отморозки, что носились по трассам на запредельных скоростях. Одним из таких был Игнат Брюхотрясов, по прозвищу Брюх.

Сегодня Игната пригласили в клинику трансплантологии. Несколько месяцев назад он подал заявку на установку имплантата зрения. Проблема была простой как мир. К своим двадцати семи годам у него уже были переломаны все кости. Езда на дикой скорости по трассе А-01 взяла свою плату. До последнего времени ему везло, относительно конечно. Но вот после последней аварии он лишился глаза. То, что левая сторона лица плохо двигалась и была сплошным шрамом, его не волновало, но вот оставшийся правый глаз начал слепнуть. Капли и лекарства не могли этого остановить. Отказаться же от своего байка для него было нереальным. Он не видел себя за рулем машины. Как, по его мнению, автомобиль был создан для полных инвалидов, без рук и ног.

Ему было весело шокировать водителей. Сегодня он ехал без каски, не гоня на бешеной скорости в крайнем правом ряду, чтоб все видели, что у него нет глаза. Пока он доехал, то получил массу удовольствия, слыша недоуменные возгласы других участников движения.

922 год (н.э.), номерная система, крейсер класса Лессин №101-24, Григорий Опричников

– Это все Виктор? – Спросил я, подписав последний лист.

– С документами все Григорий Николаевич, у меня есть личный вопрос, не относящийся к службе.

– Садись, говори.

Виктор собрал подписанные мной документы. Завязал папку, помялся немного, но сел к столу.

– Наверно в этом есть смысл, но не понимаю, почему вы отправили в отставку Журавлева вместе с Хромовой определив им местом жительства Жихар. Ну, Жихар то более мене понятно, вот почему практически сразу по возвращению с Оратории.

– Они отработанный материал, да и заслужили свои пятьдесят лет счастья. Может больше. От них зависит.

– Почему отработанный? – Виктор очень удивился.

– Тебе это к чему? Так из любопытства?

– Ну, я учусь и хочу понимать.

– Похвально. Тогда поясню. Журавлев выжил, в течение ста лет служа на крейсерских истребителях. Это уже большой повод оставить человека в покое. Привлекли его, исключительно, в качестве приманки для Хромовой, не более того. Чара четко определила типаж и нашла подобного персонажа. Вот и все. Хромова тоже оказалась одноразовым инструментом. По ходу она должна была оставить этот мир, израсходовав себя во время ремонта сети, но Николай отдал ей долг крови. Жизнь за жизнь. Мне очень жаль, что так произошло, он был бы полезен.

– Но ведь можно было бы ее использовать дальше, в контактах с Яшаром.

– Нет, это не ее задача. Сейчас им занят экипаж «спящих». Они мудрее, много старше его и ее в частности. Именно они смогут дать ему правильные ориентиры. Хромова по природе своей курица, наседка. Ей нужен свой курятник, свое гнездо, где она сможет заботиться о муже, потомстве, об уюте, об огне в очаге. Это отличное качество для жены. Но мне она не нужна. Мне нужен боец. Сомов к примеру. Тоже размазня был, но после воспитательной работы стал больше похож на Бра. По крайней мере, научился быстро принимать решения. Лет через сто станет прекрасным руководителем. А вот она – никто. Пойми, спортсмены никогда не отличались особым интеллектом. То, что ее выбрала сеть скорей всего случайность. Если бы Николай нашел Чару до активации Хромовой, то она могла стать расходным материалом, но это не входило в мои планы. И мне повезло, что Николай оказался слишком любопытным. Он стал изучать историю Новой Швабии вместо поиска Чары. За это время сеть активировала запасной вариант. Но может быть и такой вариант, что Чара вообще не входила в план сети. Кто ее знает, эту сеть.

Однако, опыт Хромовой и эксперименты Сомова позволили нам получить если не доступ к сети, то возможность виденья ее. Сейчас Фал осваивают лобур и виденье сети. Точность прибытия у продвинутых пользователей возросла до радиуса в километр, практически на любых дистанциях. И это уже не просто интуиция. Это точное знание. Ни один компьютер не может просчитать с такой точностью. Таких просто нет. Это просто невозможно. Русс-флот с их системами экстраполяции данных и навигационным компьютером с девятиэтажный дом, имеет радиус прибытия в десять тысяч километров, но на дистанциях не более двух парсек. Так там работает более тысячи МРК, регулярно снимающие навигационные данные, по всем системам. А мы, в данный момент, можем перемещаться куда угодно и когда угодно. Даже в неизвестные нам системы. Это огромный прорыв.

Ты должен понимать, что каждый инструмент управления имеет свои возможности и свое время пользования. Хромова – одноразовый инструмент. Сомов – многоразовый. Я тоже когда-нибудь кончусь. Ничего нет вечного. Нет потребности, держать под рукой все инструменты. Это неудобно. И нет никакой потребности, хранить использованное оборудование. Да, это звучит жестко и прагматично, но таковы реалии управления социумом.

– Получается, вы их использовали, дали вкусный пряник и забыли.

– Почему забыл. Возможно, когда-то они понадобятся. Я не провидец и не пророк. Ну, а пряник он всегда приятен. Пусть наслаждаются. Это одна из приятных плюшек моего положения – возможность давать людям вкусный «пряник». Тут главное дать так, чтоб человек не чествовал себя обязанным и виноватым. Это должна быть достойная награда за труды. Иначе «пряник» будет невкусным. Задача руководителя адекватно, вовремя наградить, обосновав эту награду в уме человека, как единственно верное решение. И чтоб награда не была чрезмерной. Иначе будет походить на аванс или подачку. Хотя аванс иногда тоже нужен. Для многоразовых инструментов.

– Это все так сложно понять Григорий Николаевич.

– Наступит время, сам все поймешь. Спрашивай чаще, если интересно.

1243 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, клиника трансплантологии и нейрохирургии, Петр Аргунов

Руководитель клиники Евгений Харитонович Желдин просматривал результаты моих экспериментальных разработок.

– Так, говоришь, сам Сомов одобрил твои модели.

– Да.

– Интересно. Как ты его нашел?

– Очень просто. Передал запрос в первый отдел корпуса безопасности. Ну, может не он сам, вот.

Я протянул ему лист заключения. Это была копия конечно, но с печатью первого отдела КГБ, что предоставляло копии статус оригинала. Желдин почитал ее.

– И как это все соотносится с работой твоего отдела?

– На прямую. Это первый этап прямого подключения к мозгу человека. Микроволновые излучения направленные в кору головного мозга вызывают стойкий эффект взаимодействия и передачи данных. Я лично участвовал в экспериментах. Картинка очень четкая. Следующим этапом будет подключение к более сложным аналитическим системам. В идеале мы подключим человека к компьютеру.

– Тебе никто не позволит создавать искусственный интеллект. Подобные разработки запрещены. Имплантаты такое, еще можно, но вот интеграция мозга с вычислительной техникой это уже за приделами дозволенного. – Желдин достал из сейфа красную папку. – Вот, читаю: «КАТЕГОРИЧЕСКИ ИСКЛЮЧИТЬ создание компьютерных программ имитирующих сознание человека, а также ЗАПРЕЩАЕТСЯ любая интеграция мозга разумного существа с любыми компьютерными компонентами двунаправленными интерфейсами. Максимальная допустимая интеграция может быть произведена лишь в случае установки штатного или дублирующего внешнего сенсора. Причем, влияние мозга разумного на сенсор ДОЛЖНО БЫТЬ ИСКЛЮЧЕНО». Видишь, ни о каком взаимодействии речи быть не может.

– Но это мракобесие какое-то. Наука давно топчется из-за глупых ограничений по развитию интеллектуальных систем. ИИ есть только у военных и то по давно устаревшей программе ПВЛХ. Она не позволяет ИИ развиваться.

– Опять, из того же приказа: «КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ любая работа по изменению, модернизации программы ПВЛХ. Создание ИИ на другой платформе кроме утвержденной КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕЕТСЯ. ЛЮБЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ ИИ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНЫ». Наверно совету адмиралов виднее. В начале новой эры были созданы ИИ на основе воспитания личным примером. Методика не оправдала себя или случилось нечто, чего не хотят вновь видеть. Мы с тобой этого не узнаем, но адмиралов это явно напугало, так как этот приказ они обновляют каждый год, внося только дополнительные запреты. Я помню его на одном листе и в двадцати строчках. Теперь это уже три листа.

– Но они же подключают десантников к снаряжению. Там связь двусторонняя.

– Петя, что тебе не ясно? Видишь, у меня три листа запретов под мою роспись. Никаких экспериментов запрещенных приказом я не позволю. Байкеру глаза можешь сделать и точка. Ищи новую область, что хочешь, кроме темы ИИ и интеграции с живым мозгом.

Он нажал на кнопку вызова секретарши.

– Ира, сделай Петру Сергеевичу копию этого приказа. Нет, сделай две, пусть он мне на одной распишется, что ознакомлен.

1245 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, клиника трансплантологии и нейрохирургии, Игнат Брюхотрясов

Оставив байк на стоянке клиники, поднялся в отделение хирургии глаза. Там, вместо доктора, меня встретил человек в лабораторном халате.

– Игнат?

– Он самый. Меня сложно не узнать.

– Петр Сергеевич Аргунов. Прошу за мной, у меня есть к вам предложение.

Мужик был странный, но за послушать денег не берут. Мы зашли в лифт. В нем поднялись на десяток этажей выше. Он провел меня в лабораторию.

– Игнат, вам, конечно, поставят электронные глаза, но я предлагаю свой вариант. Это биоглаза на основе разработанной и апробированной технологии постоянных имплантатов Сомова. Они лучше. Вы будете иметь четыре глаза. Два с обычной, привычной вам оптикой и два сложных, как у насекомых. Вторая пара глаз позволит вам реагировать с небывалой скоростью. Поскольку вы байкер, то на очень большой скорости вторая пара глаз даст вам шанс раньше заметить препятствие. Чтоб вы смогли смотреть фильм, этими глазами, потребуется скорость смены кадров не двадцать пять в секунду, а тысяча кадров в секунду. Мало того, глаза укомплектованы третьим прозрачным веком, для очистки и прикрытия от повреждений.

Имплантаты Сомова, были в особом почете на Новом Уренгое. Планета имела огромные залежи природного газа и нефти, поэтому семьдесят процентов всех производств были предприятиями по переработке газа и нефти для нужд всего сообщества, также как Персифона производила большую часть конструкционных металлов и космических кораблей. Имплантаты Сомова были, в основном трех видов, просто имунностимулирующие, с функцией детоксикации и дыхательные. Дыхательные разделялись на накопительные и выделительные для исследователей местного моря. Накопительные позволяли не дышать минут тридцать, они были популярны среди работников химпроизводств. При всей своей технологичности, и герметичности утечки бывали. С таким имплантатом можно было выйти из зоны поражения, не используя дополнительное оборудование. Достаточно было надеть прищепку на нос и закрыть рот. Имплантат автоматически начинал отдавать кислород по мере накопления углекислоты в крови, одновременно блокируя респираторный центр. Выделительные были просто жабрами отделяющими кислород из любой среды, но они требовали раскрытия, что на производстве было неудобным. Изначально они создавались для пловцов. Дополнительной плюшкой был обогрев организма за счет биотермальной энергии самого имплантата. Он подогревал обогащенную кровь, подавая ее в организм. Функция детоксикации также была востребована на производствах по тем же причинам. У Брюха их было два. На правом и левом предплечье. Оба с функцией детоксикации. Они позволяли квасить немерено и отходить от пьянки за пару часов, без всяких головных болей. Гаишников они больше всего бесили. Наличие же имунностимулирующей функции привело к поголовной защите населения от любых заболеваний, как бактериальной, так и вирусной природы. Большинство болезней были травмами разной степени и тяжести.

– Уже интересно, продолжайте.

– Но есть нюансы. Именно этот имплантат изготовлен здесь в моей лаборатории. Мало того, он проецирует информацию непосредственно в кору мозга. Это новая методика сопряжения. Но вы не сможете ими активно управлять. К сожалению, руководство запретило непосредственную двустороннюю интеграцию с мозгом.

– Но?

– Но если вы не будете против, и обещаете мне, молчать, как рыба об лед я установлю вам шунт двусторонней связи.

– Не поверю, что вы рискуете из-за меня.

– Ничего нет удивительного в моих действиях. Я ученый, сделал устройство и не могу его установить и исследовать. Мне нужна клиническая картина применения. Вы должны будете раз в неделю появиться в клинике для проведения тестов. Это не долго, не более часа. График подгоним под ваши условия. И естественно, оценка качества исполнения непосредственно пациентом, причем не ученым. Вот какую награду я жду.

– А насколько оно готово?

Я достал справку из КГБ. Игнат почитал ее.

– Я буду молчать.

1243 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, город Надым, Максимилиан Фрайтер

Пару дней назад, прогуливаясь по центру города, зашел в большой книжный магазин. Первое время, жизни в Надыме, я часто сюда заходил. Требовалось много читать для пополнения словарного запаса. Хоть акцент полностью изжить пока не смог, но уже говорил бегло и очень редко заглядывал в словарь.

Пройдясь вдоль стеллажей, дошел до букинистического отдела. Забавно листать старые книги. Новые пахнут типографской краской, а вот старые впитали в себя запахи сотен людей через чьи руки они прошли. Кот-то оставил пометки на полях, подарочные записи на форзацах. Это сродни археологии. Листая такие книги, я пытался представить себе людей, читавших их. Особо древних экземпляров не было, бумага долго не храниться.

В самом углу, на нижней полке стояла коробка с тетрадями. Мне стало интересно. Надпись на ценнике гласила «Дневники профессора Яблочкина Г.Н.» и все. Цена всей коробки составляла двести рублей. Такси до космопорта стоило пятьдесят. Не так и дорого. Тетради были изготовлены из специальной бумаги выдерживающей нахождение в космическом пространстве, о чем гласила надпись на обложке. Открыв первую тетрадь, очень удивился, прочитав надпись на первом листе «Дневник. Проф. Яблочкин Г.Н. БИС академик Дербенёв, «черепаха» №22. Год 275.». Тетради было девятьсот шестьдесят восемь лет. Цифра поразила меня. Недолго думая, взял коробку, сразу направившись к кассе.

Придя домой разложил тетради по хронологии. Сварил кофе. Загрузил терминал. Вошел в доступный раздел архива Флота. Действительно, Большое исследовательское судно академик Дербенёв вошло в строй в 267 году, модернизировано в 354, 465, и в 534 годах, списано из состава флота в 645. Профессор Яблочкин Геннадий Натанович был научным руководителем группы черепахи 22, а также членом большого и малого ученого совета БИСа с 267 по 282 год. Именно в эти годы БИС ак. Дербенёв проводил исследование систем в окрестностях Нового Уренгоя. Благодаря исследованиям команды Дербенёва появилось более двух десятков колоний на пригодных и условно пригодных планетах данного сектора. Часть из них я уже успел посетить.

Устроившись в мягком кресле, открыл страницы первого дневника.

1243 год (н.э.), Русс-флот, система Персифоны, региональный отдел корпуса безопасности, майор Евгений Осколков

Орбитальная станция контроля радовала знакомыми с детства коридорами. Мои родители были потомственными металлургами и никогда не жили на поверхности планеты вне купола. Я первый из пяти поколений, кто выбрал другую работу или она выбрала меня. Сложно сказать. Но именно эту станцию я воспринимал как свой дом.

Огромный мегаполис на самой массивной луне Персифоны создавался как основной жилой комплекс. В отличие от других лун, она находилась на стационарной орбите относительно поверхности планеты, что было странным, но не более того. Благодаря такому феномену двойная система планета-луна двигалась по спирали относительно условной траектории орбиты планеты. На эксцентричность вращения влияли и другие шесть лун Персифоны, но в меньшей степени. За сотни лет наблюдений схема движения была изучена досконально, поэтому катаклизмы вызванные приливными силами уже не вызывали паники среди работников этой природной доменной печи коей являлась поверхность планеты.

Пройдя на третий уровень зеленого сектора, зашел в кабинет своего прямого начальства. Полковник Крапивин задумчиво рассматривал голографическое изображение планеты Шеффилд, на территории Британиков. Кивнув мне на стул, он стал разворачивать картинку.

– Женя, я тебя вызвал поговорить лично, поскольку ты был уже на станции. Как родные?

– У них все хорошо. Планируем диверсию или атаку?

– Дипломаты вели переговоры по возврату тридцати пяти человек. Пока шли переговоры их переслали на Шеффилд. Подонки. Там же форменный концлагерь. В правительстве развели руками, мол, договаривайтесь сами с хозяином предприятия, мы не можем на них влиять. Демократия однако. Хозяин переадресовал на местного управляющего. Так эта сволочь сказал, что ему не нужны деньги, пришлите мне семьдесят своих заключенных на замену, тогда и поговорим.

– Скоты.

– Согласен. Такого уже давно не было. Всегда выкупали, но теперь, кто-то страх потерял. Я предложил провести спасательную операцию. Вот теперь сижу и решаю как.

– У нас там есть агентура?

– Всю нам не отдадут. Двоих или троих агентов, не более. Ты ж сам понимаешь, что они себя полностью раскроют. Им придется убраться с планеты тем же транспортом.

– Обидно. Наверняка было потрачено много сил на их внедрение.

– Не то слово. Считаю оптимальным транспортом ТК-302. Но нужен пилот со знанием языка и особенно местных нюансов.

– А, что, новичков там не бывает?

– Капитаны, как правило, из тех, что уже летали на Шеффилд в качестве помощников или старпомов. У них там паранойя не хуже нашей.

– У меня на Уренгое есть Максимилиан Фрайтер. Он служил в охранении на Шеффилде. Парень прямой как артиллерийский ствол.

– Откуда он у тебя?

– Сдался в номерной системе. Адмирал Свиридов обнаружил незаконную добычу урана на нашей территории. Пресек. Фрайтер был командиром крыла прикрытия. В момент атаки был послан проводить к прыжковой точке очередной транспорт с грузом. Попросту не успел к замесу. Обнаружив свой эсминец уничтоженным, приказал всем катапультироваться, подорвав машины. Наши подобрали. Правительство Британиков отказалось верить, что в системе были борта строевого флота. По их документам все эсминцы проходили как пропавшие без вести. По этой причине они сказали, что не знают, кого мы там подобрали. До всякой пиратской мрази им нет ни какого дела. Все выжившие, семьдесят шесть человек, были отправлены сюда, на Персифону. Фрайтер, со своими парнями отработал два года на свалке. Потом ему предложили честную работу как пилоту. Он согласился. В течение трех лет исправно занимается извозом по сектору Новый Уренгой.

– Сам выбирал?

– Нет, мой зам капитан Розгин. Остальных пилотов также разобрали по другим секторам. Часть той группы давно расконвоирована и прекрасно живет на этой станции. Многие обзавелись семьями.

– Поговори с ним.

1243 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, город Надым, Максимилиан Фрайтер

Где-то на двадцатой странице я задремал. Чтение было интересным, но достаточно монотонным и по стилю и по содержанию. Я даже немного разочаровался. Профессор писал все, что делал, что думал и говорил. Вот у меня никогда не было потребности так тщательно документировать свою жизнь. Тетрадь выпала из руки, веки прикрылись. Я не стал напрягаться, сопротивляясь желанию организма. Просто расслабился и уснул.

Мягкую дрему прервал вызов коммуникатора.

– Фрайтер, это Розгин. – Прокричала в ухо «труба». Я поморщился, резкий голос Розгина никак не укладывался в мое текущее состояние бытия.

– Да, слушаю.

– Ты не сильно занят? Есть срочный рейс. Час туда, час обратно. Тебе даже разгружать не надо будет. Никаких бумаг и волокиты.

– Лады. Когда?

– Как можно быстрее. Поднимайся из «колодца», в космопорте тебя отправят первым же шатлом, вне очереди.

– Возьму такси.

– Спасибо Макс.

Розгин дал отбой. Я посмотрел на трубу. Ладно. С другой стороны, почему не слетать. Мне нравилось работать в этой системе. Борт проходил обслуживание на станции. Грузили местные рабочие складов. Никаких проблем с заправкой, оплатой дока, да и других поборов. Транспорт то государственный. Правда, часто по прибытии, приходилось самому разгружать. Но с погрузочным экзоскелетом это не было особо тяжелым.

В космопорте, сразу по выходу от доктора, сержант корпуса выдал мне все документы для полета. Потом, буквально за руку повел меня к шатлу, вне всяких очередей ожидания. Скафандр мой уже был на борту. Работа на корпус имела свои прелести.

1243 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, орбитальная станция, майор Евгений Осколков

По прибытию в систему Нового Уренгоя вызвал в свой кабинет Розгина.

– Присаживайся Сергей.

Подчиненный присел к столу, папку с документами по Фрайтеру положил на стол.

– Где он? – Я постучал пальцем по делу.

– На вылете в данный момент. Эсминец Первого Флота попросил помощи. У них какая-то неисправность в системе жизнеобеспечения, попросили подкинуть им срочно регенерационных патронов и кислорода. Наша база оказалась ближе всех, нам и перебросили запрос. Вот я Фрайтера к ним отправил. Кроме него не было свободных пилотов. Думаете, не надо было?

– Как раз вовремя. Что он за человек?

– Если бы не его прошлое во флоте британиков я бы рекомендовал его в нашу контору. Честный служака. Его на Шеффилд сослали, за то, что не хотел прикрывать пиратов. Их флот не брезгует подобными операциями. Ничего личного, просто бизнес. Собственно там дослужился до капитана и командира эскадрильи. Восемь лет безупречной службы. Его командир, полковник Крюгер дал рекомендацию ему в регулярный флот. Правда, он успел отслужить всего ничего, на эсминце. Попал под разадчу. На Персифоне работал безупречно, за что я и предложил ему работу в транспортном отделе станции. В другие системы не стремиться, но и в Надыме не прирастает. Есть знакомые, но друзей нет.

– Девушка?

– Было пару романов, но не долго. Статус поднозорного их отпугивает. Так, случайные и недолгие знакомства.

– Плохо. Ему нет смысла возвращаться. Гражданство просил?

– Нет.

– Предлагали?

– Нет.

– Ладно. Дело оставь, я полистаю. Прибудет, сразу ко мне.

1243 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, орбитальная станция, Максимилиан Фрайтер

Розгин встречал меня лично у корабля. Погрузка уже практически была окончена. Рабочие загружали последние контейнеры.

– Привет Макс.

– Добрый день товарищ капитан.

Розгин скривился от моего приветствия.

– Макс, ты бы уже мог спокойно обращаться ко мне по имени. Мы ж не первый год знакомы.

– Простите, товарищ капитан, но я ваш поднадзорный. Я считаю не правильным подобное панибратство.

– Ладно, как знаешь. Задание простое. Прыгаешь по указанным координатам. Стабилизируешь судно от вращения, снижаешь скорость до десяти километров в секунду. Тебя опознают и выйдут на связь. У них есть коды твоего транспондера и доступа в систему управления бортом. Даш им полный доступ к управлению. Они сами примут тебя в ангар. После разгрузки попроси обратные координаты для прыжка. Они могут не знать, что у тебя нет навигационного компьютера. Никаких документов. Твоего полета никогда не было. Официально ты вылетаешь для проверки технического состояния судна после ремонта.