К чему приводят шалости

Глава 2

Я закричала. Но не от ужаса или отвращения. Хотя на правой щеке у преподавателя имелся небольшой шрам. Только он нисколько не обезображивал, наоборот, придавал его обладателю мужественность и некий шарм. Что тогда заставило меня поднять шум? Узнавание и последовавший за ним шок. Я и предположить не могла, что за личность скрывалась под маской и под именем магистра Морриса. Хотя мне сложно будет так называть его после открывшейся правды.

Передо мной стоял самый что ни на есть настоящий принц. Пусть не наследник престола, но все же принц. Его Высочество Тейлор Рейнольдс – младший сын императора, двадцатисемилетний холостяк. Из четырех братьев он всегда казался мне наиболее симпатичным. Теперь же я изменила мнение. Пожалуй, магистр Моррис был самым красивым мужчиной, что мне доводилось встречать за двадцать один год.

Я несколько раз моргнула в намерении прогнать видение, однако оно не исчезло. Довольная улыбка хозяина дома дала мне понять, что этого он и добивался – застать противника врасплох. Ответный удар попал в цель. Но мужчина не остановился на достигнутом и сделал ко мне шаг. Затем второй, третий…

При этом так медленно, словно хищник, выследивший добычу. А я, будто загипнотизированная, не могла отвести от магистра взгляд. В голове же царил сумбур. Вместо того чтобы попытаться уйти от неминуемой расправы, я стояла и думала о том, какие необыкновенные у Его Высочества глаза – фиалковые. Разве справедливо, что они достались и без того красивому и состоятельному мужчине? Казалось, он вобрал в себя самое лучшее.

А расстояние меж тем стало между нами непозволительно близким. Я видела каждую морщинку на его лице, могла посчитать все реснички, что обрамляли выразительные глаза, чувствовала его дыхание на своих губах и едва что-либо слышала, помимо биения сердца. Все мои мысли были сосредоточены лишь на молодом шатене. Заметив его и дальше склоняющееся лицо, я решила, что мужчина хочет поцеловать меня, и нисколько не была против. Даже приготовилась к слиянию наших губ – закрыла глаза. Однако уже в следующий миг распахнула их из-за заливистого лая Алмы, явно приревновавшей меня к хозяину.

– Никогда не давайте противнику желаемое, – поучительно прошептал магистр без тени насмешки, продолжая блуждать по мне изучающим взглядом.

Едва пришло понимание, что он и не собирался меня целовать, я залилась румянцем и опустила глаза. Было ужасно стыдно, но мне хватило сил прошептать:

– Это вы сейчас придумали?

– Нет, адептка Кёртис, данную тему мы проходили в прошлом году.

После небольшого промедления магистр отстранился от меня, подошел к столу, на котором стоял графин с водой, налил полный стакан и осушил его наполовину. Когда молчание начало давить на уши, он внезапно спросил:

– Стали жертвой игры «Правда или действие»?

– Да, – четко ответила я и погладила по голове ткнувшуюся мне носом в ладонь Алму.

– Я был уверен, что меня обойдет стороной эта участь.

– Я тоже, – протянула на выдохе.

– Ничего. Все в жизни когда-то бывает впервые, – задумчиво проговорил магистр, а затем загадочно улыбнулся и выпалил: – Поскольку я всегда держу слово, жду вас, адептка Кёртис, завтра в четыре на полигоне.

– Зачем? – с наихудшими подозрениями спросила я.

– Не хочу, чтобы вы зачахли дома от тоски, – повторил он сказанные немногим ранее мои же слова.

– Собираетесь наказать меня? Назначить отработку?! Не имеете права! Сегодня День шалостей и пакостей!

Магистр метнул взгляд на часы и с завидным спокойствием произнес:

– Уже три минуты как нет, следовательно, я имею полное право наказать вас, но попытайтесь посмотреть на дополнительные занятия под другим углом. Показатели по боевой подготовке у вас сильно хромают. О тактике ведения боя и вовсе молчу. Военачальника из вас точно не выйдет, но предмет никто не отменял. К тому же я не хочу упасть лицом в грязь перед воинами, когда вы прибудете на восточную границу и наружу вылезут все ваши пробелы. Поэтому будем наверстывать упущенное.

– Я получу распределение на восточную границу? – прошептала с замиранием сердца.

– Вы не рады? – брови магистра сошлись к переносице.

– Это было моей сокровенной мечтой, – призналась ему со слезами радости на глазах.

– Вот и отлично.

С этими словами хозяин дома допил оставшуюся в стакане воду. Интуиция подсказывала, что он собирается выдворить меня прочь. Мне же хотелось задержаться здесь еще хотя бы на мгновение, и я решила оттягивать момент расставания до тех пор, пока это в моих силах:

– Как долго вы будете заниматься со мной в индивидуальном порядке?

– Ровно месяц. С первого мая и до конца учебы лекции у вас будет вести магистр Сэндвикс. Постарайтесь не испортить за это время оценки. Мне нужны лучшие из лучших.

От услышанного сердце ухнуло вниз. Неужели судьба заберет его у меня сейчас, когда я столько о нем узнала?

– Как так? Вы уходите из академии? Но почему? – вопрос за вопросом слетал с моих губ, выдавая волнение.

– Преподавание являлось своего рода подготовкой к другому, более сложному испытанию. И оно пошло мне на пользу. Я получил опыт общения с адептами, который смогу применить в отношении подчиненных, научился определенным организационным навыкам. Но нужно двигаться вперед. Не сидеть же мне всю жизнь в магистрах. Отец считает, что пришло время проявить себя, и доверил мне заботу о восточной границе.

– Вы будете моим начальником?! – ахнула я от изумления и радости одновременно.

– Да. И при получении диплома вы принесете мне присягу.

В гостиной снова повисло молчание, и непрошенные мысли сами собой полезли в голову:

«Зачем ему все это надо? К чему столько сложностей? Не легче ли было сидеть во дворце и наслаждаться жизнью? Читать книги, встречаться с умными людьми… В конце концов вставать и ложиться, когда пожелаешь! Еще эта история с маской. Он ведь явно не хотел быть узнанным…»

Поток неозвученных вопросов прервал зычный голос магистра:

– Я просто не люблю просиживать штаны и хочу принести пользу империи, встать на ее защиту. И да, я скрывал лицо, чтобы избежать излишнего внимания к себе и навязчивых знакомств, особенно в отношении юных адепток. Лишь один человек знает в академии, кто я на самом деле. Как уже догадались, профессор Крейг.

Этот монолог заставил меня похолодеть. Нервно сглотнув, я еле слышно прошептала:

– Вы менталист?

– В вашем случае эти способности не нужны. Все мысли написаны у вас на лице. Будьте более закрытой для посторонних.

Вот теперь разговор зашел в тупик. Магистр Моррис уклонился от прямого ответа, и я стала его немного побаиваться. К тому же с каждым произнесенным принцем словом на его лице все отчетливее прослеживалась усталость. Так почему бы не дать ему отдохнуть? Но прежде чем покинуть дом, я осмелилась задать еще один вопрос:

– Можно я иногда буду гулять с Алмой?

Просьба была из ряда вон выходящая, поэтому я нисколько не сомневалась, что услышу отказ, однако не спросить не могла. Этот человек не только осуществил мою мечту, но и пробудил в груди неведомое до сей поры чувство. Несмотря ни на что, я начала испытывать острую необходимость видеть его, слышать бархатистый голос.

Магистр нахмурился. Он молчал, казалось, целую вечность, пристально вглядываясь при этом мне в глаза, прежде чем вымолвил:

– Зачем вам это?

– У вас и без того полно дел, теперь еще и сверхурочные занятия. Прогулки с Алмой – меньшее, чем я могу отблагодарить вас. К тому же мне самой доставит радость общение с ней.

– По правде говоря, это я буду благодарен вам, если вы станете проводить с ней хотя бы час в день. Из-за приближающегося назначения у меня совсем не осталось свободного времени.

– Без проблем, – повела я плечом, довольная нашей договоренностью.

– Раз мы все обсудили, думаю, вам пора. Но я не могу вас так просто отпустить. Во избежание утечки информации я должен наложить на вас заклинание молчания.

– Раз должны, значит, накладывайте.

Магистр Моррис едва заметно кивнул и кинул в меня белым магическим облаком, после чего в считаные секунды построил портал и указал мне на него рукой. Я бросила прощальный взгляд на Алму, прошептала ей «пока» и смело ступила в пространственный проход, который вывел нас в холл студенческого общежития.

– Спокойной ночи, адептка Кёртис, – пожелал Моррис привычным холодным тоном. – Завтра в четыре на тренировочном полигоне.

– Спокойной ночи, магистр. И… прошу простить меня за сегодняшний вечер.

– Должен признаться, Мередит, вы застали меня сегодня врасплох. Не столько высказыванием, сколько находчивостью и решительностью. Я рад, что мои лекции не прошли даром. Как и тому, что больше не терзаюсь сомнениями. Я сделал правильный выбор…

Последняя фраза была произнесена магистром Моррисом приглушенным голосом и с особой интонацией. Не имелось ли в ней подтекста? Я не успела ни расспросить молодого преподавателя, ни поблагодарить – серебристая дымка скрыла его к тому времени от меня.

Выждав пару мгновений, чтобы привести мысли в порядок, я отправилась к себе. Стоило открыть дверь в комнату, как едва ли не все участники игры вмиг повскакивали со стульев и облепили меня со всех сторон.

– Как все прошло? – загомонили они разом.

– Тебя так долго не было, что мы начали уже волноваться. Думали, живой больше не увидим, – с преувеличенной тревогой запричитала Рейчел.

– Влепил отработку, – с наигранной обидой произнесла я в ответ.

– Как только посмел? – адепты возмутились чуть ли не в один голос.

– Я сказала то же самое, но он и слушать не стал. Задержалась я у него, видите ли. Так что месяц дополнительных тренировок мне обеспечен.

– Даже ректор никогда не наказывал нас в такой день. Сразу было понятно, что с этим шутки плохи. Вот гад. Держись, Мередит, мы с тобой, – доносились до меня участливые голоса адептов, кто-то даже подбадривающе похлопал по плечу.

– Хотите составить мне завтра компанию на отработке? – взволнованно поинтересовалась я.

– Ну что ты. Мы только мысленно с тобой. Отбывать наказание тебе придется в компании магистра. Нам этого поганца и на лекциях хватает, – со злорадной ухмылкой проговорила Рейчел и обратилась к своим прихвостням: – Ладно, пойдем. Пора спать. День шалостей и пакостей закончился.

Мой облегченный выдох остался незамеченным.

– Пойдем, пойдем… – загомонили студенты и колонной направились прочь.

Вскоре мое скромное жилище опустело. Почти. Остались я и Генриетта, с которой, собственно, и делила комнату. Подруга знала меня слишком хорошо, чтобы ее можно было так просто провести.

– То ли мне кажется, то ли ты чего-то не договариваешь, – спросила она, пристально вглядываясь мне в глаза.

– Тебе кажется. Ложись, завтра рано вставать, – с плохо сдерживаемой улыбкой отозвалась я.

Затем взяла халат и направилась в душ, намереваясь скрыться от навязчивых вопросов. И только оставшись одна, я позволила себе широко улыбнуться, прокрутить в памяти события вечера с того момента, как таинственный магистр снял маску. Несмотря ни на что, мне по-прежнему не верилось в произошедшее.

Уже ночью, лежа в кровати, я предалась мечтам о прекрасном принце и вопреки здравому смыслу стала надеяться, что однажды мне все-таки доведется узнать вкус его поцелуя…

Глава 3

Спустя четыре месяца…

Шел седьмой день пути. Вынужденная инертность начинала действовать на нервы. Благо, меня посадили в экипаж с лучшей подругой Генриеттой. Неделю в карете с Рейчел я попросту не вынесла бы, и одним дозорным непременно стало бы меньше. Кто из нас двоих одержал бы победу, неизвестно. Как по мне, наши силы были равны, только содержание яда и коварства в блондинистой кобре превышало все возможные пределы. Она вряд ли в сражении действовала бы честно и открыто…

В любом случае мне повезло, и теперь общество и нытье Рейчел Саливан приходилось терпеть еще одной нашей одногруппнице – Розмари Юлинс. Но основное мое везение заключалось в том, что я оказалась среди избранниц магистра Морриса. Только четыре выпускницы ведьминского факультета удостоились чести служить на восточной границе.

Почему я так рвалась туда? На то имелось много причин. Во-первых, работа дозорного высоко оплачивалась, во-вторых, срок службы составлял всего пять лет, после чего ты вольна делать, что пожелаешь. Деньги тратить здесь было негде, вдобавок мы находились на полном обеспечении страны. Но и это еще не все. После окончания службы империя щедро одаривала своих верных сыновей и дочерей. Так что сумма накоплений получалась до неприличия огромной. Безбедная жизнь обеспечена до конца дней. Хочешь – работай, хочешь – лежи себе в тени раскидистого дуба и наслаждайся теплом послеобеденного солнца.

Откуда знала? Мой отец служил в свое время на границе. Правда, на южной. Я хотела пойти по его стопам, заставить родителей гордиться мной, хотя они и не разделяли моего рвения, ведь работа на границе таила в себе много опасностей…

Но с момента, когда маска слетела с лица магистра Морриса, желание видеть его, быть с ним рядом перевесило все имевшиеся ранее причины. Наверное, получай я пару серебряников вместо полагающихся десяти золотников, служи десять лет – все равно отправилась бы в Хелсин при условии, что Тейлор будет там. И это при том, что восточная граница воспринималась нашим народом как край света…

«Быстрей бы мы уже приехали!» – взмолилась про себя.

Согласно подсчетам, до места назначения осталось не более семи часов пути. Выдержало ли больше мое и без того истерзанное долгой разлукой сердце?

Тоска по магистру с каждым днем становилась нестерпимее. Я не видела его с выпускного. С того самого дня, когда он впервые предстал перед адептами и всем преподавательским составом в истинном обличье. На нем не было ни привычной маски, ни синей мантии. Даже голову не покрывал капюшон плаща. Принц Рейнольдс позволял каждому желающему насладиться его красотой и величием, к которым присоединилось и восхищение, едва по рядам студентов и выпускников Высшей академии магии пронеслась новость, что младший сын императора стал главой безопасности вверенной ему восточной границы. Немногим титулованным особам хватило бы смелости сделать такой опасный и в чем-то даже дерзкий шаг.

Конечно, принц явился в академию в день выдачи дипломов не для того, чтобы поздравить выпускников, засвидетельствовать свое почтение ректору или попросту покрасоваться. Он пришел с единственной целью – принять присягу у адептов, которым посчастливилось получить распределение в Хелсин. Вот только в момент произнесения торжественной речи, будучи коленопреклоненной перед бывшим преподавателем, я, казалось, давала клятву верности не столько империи, сколько ему самому.

Я была последней, словно оставленной на закуску или же ягодкой на десерт. Встреча длиною в минуту после двух месяцев отсутствия магистра походила на пытку, а не награду. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения, ни малейшего касания. Хотя преподаватель и раньше их не допускал. Даже после Дня шалостей и пакостей, когда открылась правда о нем, наше общение сводилось к четким командам, скудному и безэмоциональному изложению материала и беспрекословному выполнению задач. Но тогда я радовалась и этим крохам. На выпускном же мне захотелось большего.

К празднику я подготовилась основательно – роскошное синее платье на заказ, серебристые туфли, серебряное колье, серьги, шпильки с горным хрусталем. Высокая прическа открывала шею, позволяла удлинить ее. Было проделано немало работы лишь с одной целью – заставить магистра Морриса обратить на меня внимание. Удалось ли? Я понятия не имела.

Он перешел от Генриетты ко мне с невозмутимым видом. С тем же бесстрастным лицом бывший преподаватель выслушал мою клятву, после чего протянул круглый резной жетон. Хотя в тот момент, когда я подставила ладонь, чтобы забрать его, мне показалось, будто взгляд фиалковых глаз смягчился, в них появилась теплота, а губы дрогнули в улыбке. И он медлил, не разжимал пальцы, не выпускал цепочку из руки, словно намерено оттягивал момент расставания. Но, возможно, мне все это лишь показалось…

– Не знаю откуда, но, уверена, ты знала, кто будет принимать у нас присягу. Иначе с чего вдруг так разоделась? Могла бы и мне сказать, я бы тоже что-нибудь понаряднее надела, – не без тени обиды сказала Генриетта, как только принц Рейнольдс исчез в пространственном портале.

Несмотря на сложности и некоторые негативные моменты, я не единожды вспоминала тот день, любимые фиалковые глаза и церемонию вручения дипломов. Хотя последняя отождествлялась у меня с комедией «День уборщика». С метлами в руках мы походили ни на ведьм, а на дворников, стоящих на страже чистоты и порядка.

Но радость того дня быстро прошла. За выпускным вновь последовали два месяца разлуки и полного неведения. Что с ним? Кто с ним? Хоть меня не должны были тревожить эти вопросы, я задавалась ими.

– Тейлор… – проговорила одними губами и спохватилась.

К счастью, Генриетта спала и ничего не расслышала. Хотя в цокоте копыт, поскрипывании рессор сложно было расслышать что-либо, произнесенное столь тихо.

Несмотря на наши близкие отношения, я не хотела, чтобы подруге стало известно о моей увлеченности бывшим преподавателем. Конечно, она сохранила бы все в тайне, но вопросов, подтруниваний, многозначительных взглядов в его присутствии, а главное, сочувствия из-за малой вероятности ответных чувств я не избежала бы. Сама того не желая, Генриетта могла создать мне немало трудностей на службе.

Глава 4

К полудню вереница экипажей въехала в приграничные земли. После досмотра документов у всех желающих попасть в Хелсин мы продолжили путь.

– Тебе не показалось странным, что подъезд к городу охраняется с особой тщательностью? – озвучила подруга мои тревожные мысли.

– Я насчитала на посту пятнадцать стражников, – негромко ответила я в подтверждение ее слов.

– И это только те, кто попался нам на глаза. Сколько их на самом деле? Тридцать? Пятьдесят? Что они там делают? Если охраняют, то кого? А если что, то от кого? – задавалась она небезопасными вопросами, провожая взглядом караул. – Может, разговоры об опасности на границе сильно приуменьшены? Или дело вовсе не в границе и поблизости есть стратегически важный для империи объект?

– Если ты права, что тогда скрывает его глава от своего народа? – в груди медленно разрасталось волнение.

– Назначение принца на пост главы безопасности восточной границы начинает представать мне в ином свете.

Я промолчала, поскольку намек подруги шел в разрез с уже сложившимся у меня представлением о Его Высочестве Тейлоре Рейнольдсе. Возможно, я бы занялась поисками оправданий для принца или нашла бы в словах Генриетты долю правды, однако все тревожные мысли разом вылетели из головы, стоило мне увидеть открывшуюся из окон панораму местности. Она явственно расслоилась на несколько планов и, подобно театральным декорациям, выступала один из-за другого.

На первом плане отчетливо выделялись две горы, сплошь покрытые густой зеленью. На дне ущелья бурлила полноводная река, в которую откуда-то сверху грохоча низвергался водопад. С правой же стороны от дороги раскинулось озеро.

– Как здесь красиво, – с замиранием сердца протянула я. – Недаром Хелсин считается одним из самых опасных, диких и в то же время живописных мест империи. По выходным мы непременно будем приходить сюда купаться!

– Смотри, чтобы у тебя на это сил хватило. Думаешь, империя просто так платит огромные деньги? Будешь день и ночь пахать, кровати не знать. Есть-пить не захочется. За пять лет из нас все соки выжмут, – всегда оптимистичная Генриетта сегодня была не в духе.

Вероятно, сказывалась усталость или же страх перед неизвестностью. Отчасти я разделяла ее чувства и нисколько не сомневалась, что всем новобранцам придется нелегко. Даже общежитие с жесткими и узкими кроватями еще не раз привидится нам в чудесном сне, в котором мы будем мечтать об отдыхе. Так почему бы не воспользоваться случаем и не получить удовольствие от созерцания великолепия природы, пока усталость от жизни не превратила нас в бесчувственных существ?

Чем выше экипаж поднимался по склону, тем прохладнее становилось. Казалось, воздух все больше наполнялся чудесной свежестью. Я и забыла, как легко дышится в прохладный день. Это лето выдалось на удивление знойным. Что оно принесет нам? Череду гроз и ненастий? Или все обойдется?

Вскоре горы остались позади, и моим глазам впервые предстала граница – огромная каменная стена, высотой с трехэтажную крепость, что расположилась по центру уникального сооружения. Она брала свое начало у одной отвесной скалы и гигантской змеей тянулась по горным уступам к другой отвесной скале. В учебнике по истории империи говорилось, что протяженность каменной «рептилии» составляла пятнадцать километров и построена она была сотней магов всего за неделю.

– Интересно, что вынудило воздушников поторопиться с возведением стены? Неужели шитринцы готовили вторжение? – задумчиво протянула Генриетта.

Она вместе со мной внимательно рассматривала место, где нам предстояло провести ближайшие пять лет.

– Кто знает. В книгах об этом ни слова, – тихонько произнесла я, словно этот разговор мог быть кем-то подслушан, и повела плечом.

Хотя была убеждена, что причина заключалась в другом. Шитринцы не совершали набегов на наши земли более двух веков. Соседние империи долгое время жили в мире и согласии, а вот после возникновения этого феноменального сооружения они активизировались и теперь зачастую щекотали нервы нашим стражникам. Так нет ли между стеной и тем постом взаимосвязи? Или все подозрения беспочвенны?

– Надеюсь, на месте разберемся, что к чему, – сказала подруга, словно подводя черту в неприятном разговоре, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Я продолжила наслаждаться красивыми видами. К тому времени по обеим сторонам дороги непроницаемой и немного пугающей стеной встали густые заросли. С каждым преодоленным метром они подступали к нам все ближе, склонялись к крышам экипажей, переплетались между собой, образуя шелестящую кровлю. Под тяжелым покровом густолистых лиан, что перескакивали с одной верхушки на другую, не представлялось возможным разглядеть стволы деревьев. Казалось, какая-то неведомая сила накрыла здешнюю округу зеленым бархатным покрывалом, желая скрыть от посторонних глаз нечто очень важное и сокровенное.

Однако непроглядные своды нисколько не пугали меня. Наоборот, тишина, перемежавшаяся восхитительным пением птиц, убаюкивала. Должно быть, не справившись с мягкой дремой, я все-таки уснула, потому что когда вновь открыла глаза, увидела огромные, обитые итильмаром ворота. Этот серебристый металл был легким, как шелк, прочным, как сталь, и безумно дорогим.

Я смотрела на массивное сооружение, внушающее ощущение защиты и непоколебимости, и не могла даже предположить, сколько денег ушло на его строительство. Но понимала, что ужасно много. И опять-таки ради чего?

– Неужели на всех границах такие меры предосторожности? Или только наша удостоена высокой чести? – в который раз за день Генриетта озвучила мои мысли.

Она не обладала ментальной магией, просто наш внутренний склад и мышление были во многом схожи.

Через несколько минут длинная цепочка экипажей въехала во двор крепости. Ее обитатели отложили дела и решили встретить гостей как полагается. Приветствия и восклицания слились в единый поток. Кто-то радовался прибывшей замене и возможности в ближайшие дни отправиться домой, кто-то – провизии и вещам, что следовали с нами в повозках, кто-то просто новым лицам. Безучастными остались единицы.

Желание увидеть бывшего преподавателя по боевой подготовке подтолкнуло меня поскорее выйти из кареты. Но под взглядом двух добрых дюжин глаз мне стало не по себе. Одни были изучающими, другие – предостерегающими. Последние относились к уже обжившимся на границе ведьмам. Казалось, они видели в нас угрозу.

Генриетта тоже смутилась. Но не все чувствовали себя некомфортно в окружении такого количества дозорных. Рейчел льстило пристальное внимание здешних мужчин и нисколько не заботили последствия. Даже присутствие Алекса Кросби – насколько я поняла, уже бывшего парня – ничуть ее не смущало. Чуть с меньшей раскованностью рядом с ней стояла Розмари Юлинс. Общение с блондинкой ей пошло не на пользу.