Тяжелые будни оракула

– Айрин, что с тобой? – нерешительно подала Коллин голос.

– Все хорошо. Почему интересуешься? – просипела я, посмотрев на нее.

– Ты белая как мел. Увидела что-то плохое?

– Можно и так сказать… Лорд Харрингтон не очень хороший человек. Тебе не стоит с ним связываться, – медленно проговорила в ответ, подбирая правильные слова.

– Айрин, ты что-то путаешь. Уилбур не такой, – возразила девушка. – Он учил меня ездить на лошади. Всегда учтиво относился ко всем, даже к слугам. А как носился с Мелани, когда та была ребенком! Бессердечные люди на подобное не способны.

– Вы не виделись пятнадцать лет. Много воды утекло за это время…

– Возможно. Но кто из нас безупречен? Мы взрослеем, наши характеры портятся. Хочешь сказать, твой муж был идеалом? – скептически проговорила Коллин и прищурила левый глаз.

Сердце молотом забилось в груди, пульс зачастил. Сама того не желая, фэйвертонка задала вопрос, на который я избегала отвечать даже себе.

– Без понятия. Мне не довелось хорошо его узнать, – покривила душой и потупила взгляд.

Услышанное озадачило девушку. Она потерла лоб и осведомилась:

– Сколько вы были женаты?

– Два с половиной года.

– И ты не успела его узнать? – взвизгнула Коллин, широко распахнув глаза.

– Мы поженились в день моего совершеннолетия. Я была первокурсницей, Кельвин же заканчивал Академию стихийников. Мне приходилось много учиться, чтобы не потерять грант, поэтому мы виделись чаще всего по выходным. Когда муж получил диплом, встречи стали еще реже. Он с головой погрузился в работу, я по-прежнему корпела над свитками и развивала дар. Обычным весенним днем его не стало…

– Где романтика? Не расслышала ее ноток. Ты ведь по любви вышла замуж? – продолжила засыпать меня знакомая вопросами. – Не нахожу другой причины, чтобы связывать себя узами брака в восемнадцать лет.

– Но она нашлась, – горько хмыкнула я. – Мне нравился Кельвин, но не могу сказать, что любила его без ума. Мы знали друг друга много лет. Случайно столкнулись на улице в Холбике. Я была девчонкой, когда он с родителями и братьями переехал в Тивер, поэтому сама его окликнула. Он бы не узнал меня. Разговорились, начали прогуливаться по вечерам, потом поженились. Первое время Кельвин казался мне надежным. Знаешь, такой тихой гаванью после перенесенной бури.

– Теперь понятно, почему ты его плохо знала. Брак выходного дня. И все же, Айрин, что именно ты увидела? – требовательно спросила Коллин, оставаясь при своем мнении.

– Лорд Харрингтон становится сам не свой, едва выпьет. Начинает бросаться стульями, сдирать драпировку со стен… – ляпнула первое, что пришло на ум, и сильно зарделась.

Уже в следующий миг накатило чувство легкого отчаяния, проснулась совесть. Мне впервые довелось оговорить человека. Я хотела уберечь Коллин от беды и в то же время была обязана утаить правду. Таковы правила. Это был секрет лорда Харрингтона, а не мой!

Голубые глаза знакомой превратились в два озерца. Она ахнула, гулко сглотнула и еще с минуту неотрывно смотрела на меня, хотя я не сказала ничего такого. Слуги дядюшки нередко буянили, когда перебирали эля. Да и в ненавистном родственничке тоже просыпался другой человек после двух стаканов виски.

– Спасибо за предупреждение! Но приглашение Уилбура я все-таки приму, – выпалила знакомая, вскакивая со стула, записалась в книгу и бросилась к выходу со словами: – Вечером загляну!

Я проводила ее взглядом до двери и уставилась на стену, моля высшие силы, чтобы ужасный человек по имени лорд Харрингтон поскорее убрался восвояси.

Не успела толком прийти в себя после увиденного, как зазвенела музыка ветра, возвещая о приходе посетителя. И это без четверти десять! До чего нетерпеливыми оказались фэйвертонцы.

– Можно? – осведомилась седовласая женщина, прижимая ридикюль к груди.

Вопреки преклонному возрасту, у старушки были удивительно живые глаза, бодрый и звонкий голос. Я поднялась и указала рукой на стул по другую сторону стола.

– Конечно! Проходите и присаживайтесь. Что за дело у вас ко мне?

– Понимаете, мисс…

– Миссис, – поправила посетительницу и добавила, хотя была уверена, что она прекрасно знала, как меня зовут: – Миссис Айрин Вудсток.

– Миссис Хизер Джалун, – представилась она в ответ и нараспев заговорила: – Видите ли, госпожа оракул, я столкнулась с дилеммой и не представляю, что теперь делать. Моей любимой вишенке десять лет. Прежде она радовала нашу семью каждый год, а этим летом ни одной ягодки. Как быть? Спилить и посадить другую или дождаться нового сезона?

Удержать челюсть на месте не удалось. После услышанного она начала медленно отвисать. Я всякого ожидала, однако вопрос клиентки застал меня врасплох. Едва сошла оторопь, просипела сквозь силу:

– Сейчас посмотрим.

Я не одобряла идею Коллин, однако решила довериться. Все-таки блондинка родилась в Фэйвертоне и хорошо знала горожан. Засланного гонца следовало впечатлить, ведь от ее мнения зависело, потянутся ли следом другие жители. Поэтому задернула шторы, зажгла ритуальные свечи и подала старушке увесистый платок.

– Подержите магические камни и подумайте о дилемме.

Миссис Джалун дрожащими руками забрала узелок и почти сразу вернула. Я развязала его, аккуратно расстелила платок поверх фиолетового отреза ткани и посмотрела на выпавшие комбинации.

– Не стоит спиливать вишню. В следующем году она подарит невиданный урожай.

– Так и думала. Благодарю, – произнесла старушка, явно не впечатлившись, и принялась подниматься.

– Ваш муж, мистер Джалун, думает, что потерял отцовские часы на празднике. Это не так. Он положил их по возвращении на комод и накрыл шляпой, – выдала скороговоркой, осознав, что вот-вот сяду в лужу. – Ваша внучка через восемь месяцев родит мальчика.

Судя по взмывшим бровям и округлившимся глазам, женщина пришла в изумление.

– Как вам это удалось? – просипела она.

– Я много чего умею, – немного надменно произнесла я опять-таки для поддержания образа.

– Ой, как интересно… – загадочным голоском протянула посетительница и почти бегом бросилась на улицу.

Я даже не успела остановить ее, чтобы заполнить книгу посещения. Складывалось впечатление, что за углом ее ждали подруги – такие же любопытные старушки, и оказалась права. Не прошло получаса, как появилась следующая клиентка – копия миссис Джалун – с более каверзным вопросом: успеет ли она вышить картину, прежде чем покинет мир? Спустя двадцать минут пришла другая женщина. Ее интересовало, куда лучше сыну идти учиться. В итоге от свечей остались огарки, обед оказался несъеденным. Зато вместо требуемых пяти клиентов в книге посещения значилось целых шестнадцать! И это без миссис Джалун!

Повесив в шесть вечера табличку «закрыто», села за прогноз погоды на вторник и среду. У меня имелось всего полчаса, чтобы написать сводку и передать в печать. Благо, типография находилась в семи минутах ходьбы от конторы.

Легкое раздражение, даже недовольство заворочалось в груди, когда невесть в который раз за день зазвучала музыка ветра. Я открыла рот, собираясь предупредить посетителя, что двери на сегодня закрыты, как увидела… лорда Харрингтона. На долю секунды усомнилась в правильности суждений, поскольку красивые благородные черты исказила гримаса гнева. Мужчина был в ярости.

Бегло осмотревшись вокруг, он впился в мое лицо тяжелым, властным взглядом, буквально пригвоздил им меня к стулу. Я испытала животный ужас. Толпа мурашек пробежала по рукам и ногам, порождая волну озноба.

– Где эта старая вешалка? – прорычал шатен и еле слышно прошептал с закрытыми глазами: – Чтоб ее украли. Поди, никак не простит мне испорченный плащ. Или разбитого горшка с любимой розой.

– Если ищете оракула, то он перед вами. Надеюсь, не загнали лошадь в намерении поквитаться со мной? – вымолвила в ответ, преодолев панику, однако подняться и исполнить глубокий реверанс, как требовали правила, не смогла.

Прямые брови посетителя взлетели вверх, почти скрылись за линией роста темно-каштановых волос, что легкими волнами ниспадали по обе стороны овального лица.

– Выходит, старая аферистка ушла на заслуженный покой. Хорошая новость, – хмыкнул он. – Плохая в том, что замену подобрала себе под стать. Та тоже любила распускать слухи и накалять обстановку в обществе. Не знали, как привлечь внимание к своей малозначимой персоне или решили перенять опыт у прожженной авантюристки? Или вам попросту нечем заняться, мисс?..

– Миссис! – поправила аристократа.

Неподдельное изумление отразилось в его глазах. На несколько секунд лорд Харрингтон потерял дар речи.

– Так вы еще и замужем, – ахнул он, когда молчание начало давить на уши. – Неслыханное диво! Чего же вам дома не сидится? Пекли бы пироги, ждали муженька с работы да за детьми присматривали вместо того, чтобы клеветать на людей. Не хватает острых ощущений или денег на жизнь? К вашему сведению, я не превращаюсь в зверя от выпивки. И знаю в ней меру.

«Ох, Коллин, до чего у тебя длинный язык», – мысленно посетовала я, протяжно выдохнула и поднялась со стула со словами:

– Не стану отрицать и пытаться себя обелить. Я действительно солгала, потому что оказалась перед сложным выбором. Действуя из лучших побуждений, из двух зол выбрала меньшее. Или вы предпочли бы, чтобы я рассказала о рыжеволосой девочке? Вашей дочери, которую вы, словно вещь, передали в руки незнакомым людям после смерти ее матери, – голос звенел от ярости и ненависти к человеку, напоминавшему своим поступком лицемерного дядюшку.

– Вы понятия не имеете, о чем говорите, – ледяным тоном процедил шатен сквозь зубы, бледнея на моих глазах. – Ваши карты и камни бездушны. Думаете, разложите их – и вам уже все ясно? Как бы не так! Да вы сирота, – внезапно озарило его. – Вот почему вас задела эта история. Не суньте нос не в свои дела, миссис Злоязычница! По правде говоря, мне жаль вашего супруга. Будь у меня такая жена, я бы сгорел со стыда или попытался ее приструнить. Если бы потерпел неудачу, то сбежал бы от нее на край света, спрятался в преисподней. Одна беда – туда не доставляют корреспонденцию.

Он вылетел из конторы до того, как я превратилась в статую из белого мрамора. Правда, у каменных изваяний не текут по щекам слезы в три ручья…

Без понятия, сколько прошло времени, прежде чем боль выпустила из цепких лап израненное сердце и позволила мне сделать полноценный вдох. Чувствуя себя опустошенной, кое-как составила прогноз погоды на вторник, закрыла контору, отдала печатнику сводку и на ватных ногах поплелась в новую обитель.

Прогулка на свежем воздухе прояснила голову, избавила ее от мрачных мыслей. Со временем пришло осознание, что аристократ не хотел меня унизить или оскорбить. Скорее всего, он даже не знал, что я вдова. Это вышло случайно. Харрингтон ляпнул обидные фразы сгоряча, подобно мне после видения, но как метко они попали в яблочко…

После ужина я прилегла на полчаса и лишь потом отправилась на кухню мыть посуду. Неожиданно раздался осторожный стук.

– Можно? – спросила Коллин взволнованным голосом, едва пересеклись наши взгляды.

Появление знакомой не стало для меня новостью, она ведь предупреждала, что вечером заглянет.

– Как прошел первый рабочий день? – поинтересовалась фэйвертонка, опустившись на диван в гостиной.

– Насыщенно. Твоя идея удалась. Посетителей было много. Все остались довольны. Уверена, завтра клиентов будет еще больше. Я рада и крайне признательна тебе. Как прошел твой обед в компании лорда Харрингтона и его сестры? Понравился? – спросила в ответ.

– Я бы так не сказала, – гостья нахмурилась, помолчала немного и взволнованно добавила: – Айрин, высока вероятность, что Уилбур заглянет на днях в контору.

Коллин странно себя вела: то и дело отводила взгляд, прятала глаза. Я запросто могла взять ее за руку и узнать, в чем дело, но не стала. Использовать дар в угоду себе не рекомендовалось. Да и зачем? Сейчас сама все расскажет. Знакомая относилась к людям, которые не держат в себе долго эмоции.

– Уже познакомились. Ничего хорошего я в нем не нашла. Высокомерный, за словом в карман не лезет.

– Почему ты солгала? – с нажимом спросила фэйвертонка, устав играть роль заботливой подруги, и вскочила с дивана, словно с раскаленных углей. – На обед действительно подали бифштекс с дольками картофеля и салат с крутонами. Значит, видение у тебя было, но насчет состояния, в которое впадает Уилбур после выпивки, ты солгала. Сегодня я лично убедилась, что это неправда. Он осушил четверть стакана бренди и… ничего. Его не тянуло к стульям ни в столовой, ни в гостиной, к драпировке на стенах тоже не проявлял интереса. Вел себя как обычно. Так почему? – во второй раз спросила она.

– Хотела заставить тебя взглянуть на старого знакомого иначе, без наивного оптимизма. Чтобы перестала идеализировать его. Лорд Харрингтон не достоин твоего внимания. Я по-прежнему придерживаюсь этого мнения и пока не готова изменить. Ты можешь часами доказывать, что герцог хороший человек, но видение свидетельствует об обратном.

– Расскажи, – взмолилась Коллин.

– Не могу, – категорично заявила в ответ.

– Я думала, мы подружимся, но подруги ничего не скрывают друг друга.

– Тебе понравилось бы, если бы я рассказала кому-то о твоей привычке плеваться в саду вишневыми косточками? Или о том, как ты испортила чернилами любимый шейный платок мистера Сеннета, затем, чтобы скрыть проступок, вынесла из ратуши в ридикюле? – осведомилась я строгим тоном. – У оракулов существует негласный кодекс чести. Мы оглашаем видение, только если человек задумал нечто недоброе. Посетители ценят наше молчание, и я не собираюсь предавать их доверие. Если лорд Харрингтон захочет, то сам обо всем расскажет. До тех пор я буду держать язык за зубами.

Коллин взвилась пуще прежнего. Вскинув подбородок, она холодно произнесла:

– Хорошего вечера!

Гостья сорвалась с места и на всех парах вылетела из гостиной.

– И тебе, – пожелала я в пустоту, посидела с минуту и вернулась на кухню.

Стоило помыть посуду, как в очередной раз послушался стук. Я широко улыбнулась, вытерла полотенцем руки и бросилась открывать, приговаривая:

– Остыла все же! Вернулась, поняла, что была не права!

Мои убеждения оказались ошибочными. На пороге дома стоял… лорд Харрингтон. Болезненные воспоминания тонкой иглой пронзили сердце.

– Что вы здесь забыли? Не все сказали? И как нашли мой дом?

– Я вырос в Фэйвертоне, поэтому знал миссис Чадвик. Несмотря на годы отсутствия, мне не составило труда вспомнить, где она жила, – тон аристократа разительно отличался от того, каким он разговаривал в конторе, был вежливым, вкрадчивым и даже немного виноватым. Мужчина слегка склонил голову набок и начал напрашиваться внутрь: – Впустите?

– Вы не ответили на первых два вопроса.

– Отвечу за чашечкой чая, – нагло отозвался он.

Улыбка оживила его губы, в карих с золотистым отливом глазах зажглись искорки. Лорд Харрингтон с легкостью мог соблазнить женщину одним взглядом. Не устояла и я. Распахнула перед гостем дверь, провела в гостиную и вернулась в кухню, чтобы вскипятить чайник.

– У вас здесь… мило, – неожиданно раздался за спиной грудной баритон шатена. – Я приехал извиниться за все нелестные фразы, которые бросил в ваш адрес. Мне следовало стереть из памяти реакцию Коллин на мое желание выпить виски подчас обеда, остаться в особняке либо вести себя более сдержанно во время разговора. Не вышло, – последнюю фразу я разобрала с трудом, настолько тихо она прозвучала. Поздний гость испустил протяжный выдох, словно собираясь с духом, и вновь заговорил: – Видите ли, миссис Вудсток, хотели вы того или нет, но сравнили меня с моим отцом, которым овладевал демон уже после первого стакана скотча. Он крушил мебель, сметал рукой все со стола, сдирал со стен драпировку, резал ножом картины… – мужской голос надломился и затих.

– Какой ужас! – ахнула я и приложила ладонь к губам.

– Протрезвев наутро, отец становился прежним: добрым, заботливым, просил у всех прощения, но к вечеру снова превращался в зверя, – вопреки тяжелым воспоминаниям, лорд Харрингтон продолжил рассказ, желая объяснить причину дурного поведения в конторе: – Отец понимал, что своими поступками отравляет наше с Мелани детство, рушит крепкий прежде брак, превращает нас в тени – живые тени самих себя. Только расставаться с пагубным пристрастием не спешил. Со временем оно окончательно овладело его разумом и все-таки прибрало отца к рукам. Он погиб из-за неосмотрительности. Будучи пьяным, пытался развести огонь в камине с помощью огнива и виски. И все бы ничего, если бы сестра не увидела, как пламя перебросилось на его ботинки и одежду. Не зная, что делать, она побежала за помощью. К сожалению, все закончилось печально…

– Бедная девочка, – прошептала я и устроила руку на груди.

Сердце заходилось в неистовом стуке. Детство Харрингтона и правда было не самым радостным. Чудовищную боль приносят лишь самые близкие и родные люди. При этом никакие деньги не уймут ее, не излечат душу. Неудивительно, что аристократ негативно отреагировал на якобы видение.

– Прошло тринадцать лет, но Мелани до сих не оправилась. Ей по-прежнему снятся кошмары. Она все еще боится огня и вздрагивает при виде зажженного камина. Я не такой и никогда не стану копией отца, – с нажимом подвел он черту в рассказе. – Только не подумайте, что я открыл перед вами душу. Большинство сказанного – общеизвестные факты.

– Приношу глубочайшие извинения, – сокрушенно произнесла, когда нежданный гость замолчал. – Я не хотела вас обидеть, более того, даже представить не могла, что попаду в цель.

– И меня прошу простить. Боюсь представить, что вы испытали, когда услышали язвительные слова насчет покойного мужа, – виновато вымолвил он и в каком-то порыве сделал шаг в мою сторону.

– Уже доложили? – не без злости осведомилась я.

– Поделились информацией. Новый градоначальник, когда нанес вечером визит вежливости.

– Не нашлось более интересных тем для разговора? – вопросительно изогнула я тонкую бровь.

– Меня задела ваша ложь, поэтому я предложил мистеру Сеннету за чашкой чая сменить оракула. Бургомистр сказал, что это невозможно, ведь вы приехали по распределению. Попросил проявить снисхождение к молодой вдове, под конец заявил, что он и жители Фэйвертона довольны вами.

– Хоть кто-то оценил мои способности, – с ехидством прокомментировала высказывания нежеланного гостя.

– Я не могу отрицать факт наличия дара. О существовании Трэйси знает всего четыре человека. Распространяться о ней не в их интересах. Диплом и умение держать язык за зубами лишь добавляют вам весомости. Одного не пойму: почему не рассказали Коллин правду? С ее помощью вам куда проще было бы уберечь бедняжку от связи с таким ужасным человеком, как я. Вы ведь этого добивались? – спросил он и впился в лицо пронизывающим взглядом.

У меня перехватило дыхание, в коленях появилась предательская слабость, в горле пересохло. Дважды за день оказаться застигнутой врасплох проницательным аристократом – уже чересчур. Все в моем теле выдавало оторопь и смущение. Вскоре на смену им пришла злость на себя за неумение держать эмоции под контролем.

Я нервно сглотнула, чтобы смочить гортань, и прошептала:

– Откуда?..

Поздний гость, наоборот, был доволен собой. Он прислонился плечом к стене, сложил руки на груди и выдал бодрым голосом:

– Сопоставил произошедшее. К тому же у Коллин большая часть эмоций написана на лице. Она начинает говорить, и уже ясно, что у нее на уме. Еще при первой встрече я осознал, что старая знакомая рассматривает меня в роли жениха. Дело не в деньгах. Причина явно в ее возрасте и положении, занимаемом мной в обществе. Лишний раз убедился, когда пригласил Коллин на обед. Поэтому нет ничего удивительного, что она бросилась к вам с намерением узнать, ждет ли нас совместное будущее. Вы предпочли солгать, чем сказать правду. Неужели настолько принципиальны? Дружба дружбой, а служба службой? – хмыкнул он и сощурил глаза, точно хотел прочесть мои мысли либо заглянуть в душу.

– Удивлены, что в империи есть такие люди? – с вызовом посмотрела на собеседника.

– Возможно, – уклончиво сказал темноволосый аристократ. – Смею заверить вас, миссис Вудсток, что можете быть спокойны насчет Коллин. В ближайшее время я не собираюсь связывать себя узами брака. К тому же она не в моем вкусе. Мне нравятся более разборчивые в любви женщины. Думаю, вы понимаете, о чем я… – понизил он голос до томного заговорщицкого шепота.

– Возможно, – вернула ему ответ и ощутила, как щеки опалил румянец.

Харрингтон удивленно вскинул брови, помолчал немного, оторвался от стены и двинулся ко мне.

– Раз мы все выяснили и между нами не осталось обид и взаимных претензий, предлагаю забыть об инциденте.

С каждым мужским шагом меня более ощутимо накрывала исходившая от герцога сила. Подобное качество нельзя приобрести, с ним рождаются, его впитывают с материнским молоком, с гордостью отца, вызванной появлением наследника.

– Согласна, – я с трудом устояла на месте.

– Тогда позвольте откланяться. Уверен, мы больше не увидимся, – шатен взял мою руку в свою, запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони и пожелал на прощание: – Хорошего вечера! Можете не провожать. Мне известно, где выход.

Я настолько была поражена откликом тела на обычный вежливый жест, что превратилась в глухонемую статую. Как бы не хотелось признавать, но мне понравилось прикосновение губ Харрингтона. Они были мягкими, теплыми, не сухими и в то же время не такими влажными, как у Кельвина, что оставляли на коже мокрый след, вызывали неприязнь, в какой-то мере даже отвращение. Запах парфюма так же показался притягательным, утонченным, как и его обладатель. Нотки сандалового дерева в сочетании с пряными нотками кардамона, перца, что не ощущались в конторе из-за чада свечей, окутывали молодого герцога ореолом таинственности, чувственности и соблазна.

Этот мужчина знал об обольщении все: когда и как следует улыбнуться, когда понизить голос до шепота, когда прикоснуться… К счастью, мне не грозило попасть под чары потомственного аристократа. Свою роль должны были сыграть наше знакомство, видение про девочку и убежденность Харрингтона касательно последней встречи.

Опомнившись, заметила, что одна в помещении. Чайник вскипел и выбрасывал в воздух струю пара.

– А как же чай? – растерянно спросила у тишины.

Махнув рукой, сняла с плиты медную посудины, погасила свет, поднялась на второй этаж, сняла платье и забралась в постель.

Я читала книгу, подаренную на память куратором, как вдруг из кухни донесся грохот. За ним последовал хруст вперемешку с треском. Волна озноба пронеслась по телу. Свесив ноги с кровати, около минуты вслушивалась в странные звуки, желая убедиться, что мне не почудилось. Но они не исчезли. Вскоре вовсе добавились другие, дребезжаще-визжащие. Еще звонкий стук металла. Казалось, кто-то взял ложку и колотил ею по сковороде. Наконец, мне хватило смелости подняться, накинуть на плечи шаль и, вооружившись той самой книгой, спуститься на первый этаж.

Как и думала, звуки доносились из кухни. Там явно кто-то находился. Добравшись до двери, набрала полные легкие воздуха, щелчком пальцев включила свет и оторопела. Идеально убранное прежде помещение пребывало в полном беспорядке. Казалось, сюда добрался шаловливый ребенок и перевернул все вверх дном.

Кадка с мукой лежала на полу, хотя в пятницу я собственными руками поставила ее в шкафчик. От деревянной емкости во все углы тянулись следы в виде четырехлучевых звездочек. Пакет с сахаром валялся неподалеку от кадки и походил на решето, словно кто-то взял шило и тыкал им, пока были силы. Белые кристаллы, точно снег, припорошили поверхность шкафчиков, мойку и часть посуды. Весь стол был усеян хлебными крошками. От половины буханки ничего не осталось.

Еще больше я опешила, когда увидела виновника беспорядка. Им оказалась птица с невероятно ярким оперением. Как у попугая. Тот же клюв, забавный хохолок. Только будучи птенчиком, пернатый явно искупался в зелье роста, поскольку размерами походил на взрослого филина.

Шалопай настолько был увлечен изучением внешности, отражавшейся в начищенной до зеркального блеска сковороде, по которой то и дело стучал клювом, что не замечал меня. Я воспользовалась моментом: схватила первое попавшееся под руку полотенце и набросила на пернатого. В кухне поднялся дикий крик. Он визжал, царапался когтями, все время пытался цапнуть меня за руки. И пару раз добился своего.

Дальше умывальни унести разбойника не удалось. Я поставила его на раковину, ураганом вылетела в коридор, заперла дверь и прижалась к ней спиной.

– Плохая девочка, пло-охая… – донеслось мне вдогонку.

– Ты еще и разговаривать умеешь. Какой ужас! – произнесла на выдохе и смежила веки.

– Уж-жас… Уж-жас… – вторила птица.