В плену чужой судьбы. Практика системных расстановок

Перед системными чувствами мы бессильны. После вспышки гнева или ревности мы с удивлением разводим руками, говоря: «Это на меня не похоже», «Я был не в себе», «Что на меня нашло?», «Меня понесло», «Меня как будто подменили», «Мне это не свойственно». Берт Хеллингер доказал, что часть чувств, которые мы испытываем, принадлежит не нам, а нашим предкам – родителям, нашим бабушкам и дедушкам, другим членам системы. Прежде всего это запрещенные обществом чувства, чувства, на которые наложены табу нашей культурой, социумом, убеждениями.

Чаще всего это чувства заблокированные, вытесненные, до конца не прожитые нашими прародителями. Ибо в XX веке в нашей стране проявлять чувства было некогда или небезопасно.

Перенятые чувства хранятся в памяти рода, как заряженное ружье на стене, призванное рано или поздно выстрелить, и проявляются у нас или наших детей и внуков. Эти вытесненные предками эмоции и переживания врываются неожиданно в нашу жизнь вспышками ярости, гнева, обиды или вины, сражают наповал своей необузданной силой и всегда не соответствуют причине, породившей их. Результат – проживание чужой жизни, чужих забот и обязанностей и полное забвение себя и своего предназначения.

Ребенок оказывается в позиции, в которой он становится родителем для одного из своих родителей. Если, например, мать рано потеряла свою мать или ее не приняла, то часто она ведет себя по отношению к дочери так, как будто та – ее мать и может дать ей то, чего ей не хватает. Тогда в расстановке ребенок часто стоит за этим родителем. И здесь ребенок не может быть ребенком из-за динамики парентификации (от англ. parent – «родитель»). Парентификация – нарушение базового порядка, когда ребенок чувствует себя больше, чем родитель, стремится заместить своему родителю кого-то из его родителей и как результат – проживание чужой жизни, чужих забот и обязанностей и полное забвение себя и своего предназначения.

Триангуляция (от англ. triangle – «треугольник») проявляется в том, что ребенок передвигается вверх по иерархии системы и встает рядом с родителями (или между ними), часто при этом возникает подобие любовного треугольника. В этом случае страдают и партнерские отношения родителей, и ребенок, который в такой позиции не может получать через родителей энергию рода. Вследствие использования ребенка в качестве союзника одного родителя против другого он не только вовлекается в круг полномочий, иметь которые ему не положено, но и ставится на такую позицию в системе, которую он как представитель неродительского поколения занимать не может и не имеет права. В качестве мнимо равноправного помощника одного из родителей функционально ребенок стоит на родительской ступени и таким образом лишается возможности быть ребенком. Подробнее о парентификации и триангуляции с примерами из практики вы можете прочитать в моей книге «Мамочка, пожалуйста».