Если любишь – простишь…

– Не страшно чего? – не совсем поняла я.

– Меня.

– А я Вас должна бояться? – не могла не улыбнуться я.

– Я все-таки мужчина… – многозначительно ухмыльнулся он в ответ.

– И…

Во-первых, я даже не подумала в тот момент, что я должна его бояться. Угрозы от него я не ощущала, даже малейшей. Во-вторых, я же не невинная девочка. Если что, он не будет первым, а я получу удовольствие, такое забытое и такое желанное за полгода.

– Виолетта, извини, если мама не приходила, дома может быть не очень чисто. Постарайся на мужской бардак не обращать внимание.

Он открыл дверь квартиры.

– Проходи.

Я остановилась на пороге как вкопанная, замерев от страха. На меня смотрел огромный пес, здоровый представитель породы немецкой овчарки. Только этого не хватало. Я панически боялась собак, даже маленьких, а такого…

– О, Чип, привет, дружище. Сегодня ты оставлен у меня? Прекрасно. Проходи, не бойся, – обратился он ко мне, – Чип не укусит.

– Только съест, – попыталась пошутить я, но с места не сдвинулась.

Вячеслав посмотрел на меня, на Чипа. Вернулся ко мне, приобнял за плечи и почти втолкнул в квартиру, захлопнув за мною дверь.

– Чип ко мне. Сидеть, – четко прозвучали команды.

Пес подошел, сел перед нами.

– Посмотри на эту добродушную морду. Он без моей команды и мухи не обидит. Он отлично дрессирован и хорошо воспитан, женщин не трогает.

Вячеслав Романович взял мою руку и положил на морду пса. Я попыталась его погладить.

– Понятно. Придется тебе Чип сегодня пожить в спальне. А то гостья может умереть от страха. Труп в квартире в мои планы не входит, – пошутил Вячеслав, указав Чипу на дверь в спальню и отправив пса в ссылку. – Если Чип здесь – значит была мамуля, если была мамуля – значит квартира сияет чистотой. Можно проходить смело.

Я сняла туфельки и прошла в комнату следом за хозяином. Это был рабочий кабинет. Письменный стол, стул, софа, два кресла, журнальный столик, телевизор, музыкальный центр и книжные шкафы, на полу мягкий ковер, вот и все убранство этой комнаты. Никаких лишних вещей. Сразу видно, хозяин квартиры – мужчина.

Вячеслав подошел к столу, прочитал записку.

– Мама, как ты любишь все испортить и все усложнить, – возмутился он, и сняв телефонную трубку, набрал номер.

Ответили почти сразу.

– Мамуль, привет. Спасибо за уборку. Как ты себя чувствуешь в такую погоду?.. Я завтра не смогу приехать. У меня другие планы… Ма, я не хочу знакомиться ни с какой Леной… Хорошо, с Ирой, но тоже не хочу… Я не собираюсь жениться ни сейчас, ни через год… На этот счет у меня другие планы, ты же знаешь… У меня есть невеста, ну, не совсем невеста, но девушка… Когда познакомлю? – Вячеслав обернулся, оценивающе посмотрел на меня и ответил маме. – Завтра. Во сколько нам подъехать?.. Хорошо, мамулечка, обязательно будем вдвоем в три у вас на даче… И я люблю тебя. До завтра, – и положил трубку.

Я молча смотрела на этого мужчину, слушала, как он воркует с мамой и понимала, что это был совершенно другой человек. С ней он был совершенно другим, в каждом его слове было полно нежности и трепетной заботы. Он даже преобразился во время разговора с мамой, лицо засветилось, на нем заиграла улыбка.

– Завтра поедешь со мной на дачу к моей маме. Будешь моей девушкой. Надо ее бдительность немного усыпить. Очень рьяно стала искать мне невесту. Сын-холостяк ее явно не устраивает.

Все! Нежный сын исчез, снова был надменный мужчина.

– А если я не могу?

– А ты не можешь? –от удивления у него приподнялась бровь.

– Да. Я собиралась с подружками пойти на пляж.

– Подружки могут сходить на пляж и без тебя. Пляж я тебе обеспечу шикарный, но на нашей даче. Завтра увидишь и не пожалеешь. Это я тебе обещаю. Займемся диссертацией? Или? – он как-то странно посмотрел на меня.

– Диссертацией. Но, … от чашки кофе я бы не отказалась…

– Диссертация вот, – он открыл папку с ровной стопкой бумаги, – вот карандаши для правки. Хотя, Ангелина Валиевна, печатает без ошибок, но… прочитать все же надо. А я пошел заваривать кофе.

Я села за письменный стол и начала читать этот труд… Стиль написания был изумительный. Такой четкости и лаконичности в научной литературе я еще не встречала. На чистом листе бумаги я делала пометки тех мест, что мне не очень пришлись по душе…

– А вот и кофе. Иди сюда, хватит колдовать, – Вячеслав явно был не настроен работать.

«Иногда боги тоже отдыхают», – мелькнула у меня в голове.

Я, отложив диссертацию, подошла и села в кресло, к нам пришел Чип, я машинально поджала ноги. Вячеслав улыбнулся, но пса из комнаты не выгнал.

– Телевизор или магнитофон? – спросил Вячеслав. Он очень любил задавать такие короткие вопросы.

– Магнитофон.

– Зарубежное или отечественное?

– Смотря что?

– Классика или современное?

– Классика.

– Что из классики?

– Можно орган, фортепиано. А что есть?

– Многое. Вчера слушал это…, – и он включил магнитофон, зазвучала музыка Бетховена. – Пойдет?

– Еще бы…

– Тогда пей кофе…

Я пила кофе, наслаждалась музыкой и на мгновение совсем забыла, что я в чужой квартире и не одна…

– Кофе еще заварить? – предложил Вячеслав.

– Нет, спасибо… Мы на сегодня с диссертацией, по всей видимости, закончили? – спросила я в надежде, что смогу свалить от него пораньше.

– Да.

– Тогда можно я поеду домой?

– Еще рано.

– Я вечером собиралась с подругами в кино, если помните, – напомнила я.

– А моя компания тебя не устраивает? – он внимательно смотрел на меня.

– Я не совсем поняла?

– Провести вечер со мною ты не хочешь?

Судьба послала мне чересчур много Вячеслава. Как будто я открыла солонку не с той стороны, и вместо щепотки соли высыпалась целая куча. Все было пересолено им. И я ответила:

– Мне кажется Вас за эту неделю было у меня очень много. Не находите? Как и меня у Вас. И я Вам еще не надоела?

– Отнюдь. Мне даже очень комфортно в такой компании. Так что?

Я пожала плечами. Говорить «нет» не хотелось, но и сказать «да» язык не повернулся.

– Притом, – размышлял вслух Вячеслав, – завтра нам придется предстать перед глазами моей мамули. Она женщина очень внимательная. Нужно хоть немного узнать друг друга. Да и секса у меня уже неделю, твоими молитвами, не было, – подытожил он.

– Затея с мамулей – Ваша затея. Я согласия не давала.

– А я и не спрашивал. И… спрашивать не собираюсь, – сказал он это тоном, не терпящим возражения.

– Вот именно. А надо было бы. Отсутствие у Вас секса и я – никак не связано. Я – являюсь Вашей Тенью только днем, всего неделю и всего на месяц. Ночь от Тени свободна.

– Я предпочитаю иметь дело с одной дамой и днем, и ночью…, – он пристально смотрел на меня.

– Тогда можно я не буду этой дамой? – я впервые открыто и с вызовом посмотрела на Вячеслава Романовича и получила его твердый ответ.

– Нет, – он явно был доволен собой.

Было понятно, он уже принял решение, с женщинами он не советовался и советоваться не собирался. Он влез в мое личное пространство, в мое личное время, теперь еще дал понять, что претендует на мою постель и меня это пугало. Это никак не входило в мои планы. Я опустила ноги с кресла и хотела встать, но совсем забыла о наличии пса в комнате. У своих ног услышала легкое рычание.

– Чип не начинай, я не могу весь вечер сидеть как на жердочке, я не курица, – выпалила я.

Теперь уже было не понятно, кто для меня более опасен: пес или его хозяин. Вячеслава это развеселило.

– Расслабься, сейчас отвезу домой, – он встал и сделал шаг к столу.

– А я и не напрягалась, – я тоже решила подойти и объяснить места правок, но такой мой ответ заставил Вячеслава Романовича резко обернуться, и мы очутились неприлично близко друг к другу.

Я машинально сделала шаг назад, там рыкнул сторож. Я замерла.

– А говоришь не напрягалась, – засмеялся Вячеслав, сделал шаг ко мне, взял за плечи. – Ты со всеми такая… дерзкая?

– Не знаю. Никто не жаловался.

– Виолетта, а ты мне определенно нравишься. С тобой прикольно… Ты естественная.

Какой он все-таки огромный, мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Вячеслав несколько наклонился и нежно поцеловал меня. Я не спешила отвечать на его поцелуй, еще не поняла понравилось ли мне. Он поцеловал более настойчиво, и я ответила. Я была живым человеком, с моим мужчиной (мужем) последний раз я целовалась полгода назад. Тело истосковалось по мужскому вниманию и ласкам. Что поделаешь, физиологию никто не отменял. Но я нашла в себе силы и легонько оттолкнула Вячеслава.

– Нет…

– Что “нет”?

– Нет, это значит нет, и никаких вариантов. Давайте не будем это продолжать. Мне нравится работать с Вами и очень не хочется менять куратора.

Он посмотрел пристально в мои глаза, вздохнул:

– Поехали, отвезу в общежитие.

Всю дорогу мы молчали. Он проводил меня до комнаты.

– Можно зайти? – спросил он. Это меня несколько озадачило. Не столько его желание войти, сколько разрешение на вход.

– Можно, если не будите приставать.

Вячеслав принял этот ответ за приглашение, не дав обещания.

– Завтра в час я заеду. Не забудь взять купальник. Можешь прихватить книгу, вдруг скучно станет. Пробудем на даче целый день. Вернемся часов в десять.

Вячеслав Романович не уходил. Он стоял у окна, подпирая собой подоконник. Я не знала, как его выпроводить. Вечер был испорчен. Меня это злило. В кино я не попала, женщину во мне разбудили. Ну, что это за мужчина свалился на мою голову.

– Извиниться не хотите? – резко выпалила я.

– За что? – он смотрел на меня удивленными глазами.

«Он действительно не понимает, за что он должен извиниться или прикидывается?» – подумала я и ответила:

– За испорченный вечер.

Я ждала извинения, но не такого: он резко подошел, взял меня в охапку и поцеловал. Его губы были мягкие и нежные, они обволакивали мои. Вначале осторожно, потом все смелее и настойчивее. Поцелуй был глубокий и страстный. Я не ожидала такого от Вячеслава. Мои слабые попытки освободиться он оставил без внимания. Было ощущение, что женщины у него не было давно. Слишком страстными были ласки. Я всем телом ощущала близость Вячеслава. Ласки прекратились так же неожиданно, как и начались.

– Неожиданно… – выдохнула я.

Вячеслав рассмеялся и ответил:

– А теперь пошли на прогулку. Нужно охладить пыл. Иначе я не смогу заставить себя уйти.

Гуляли мы долго, почти до полуночи. Он рассказывал о семье, о маме, которую он обожал, об отце, которым он восхищался. Он, оказывается, с совершеннолетия жил один. Родители разбежались на следующий день после его восемнадцатилетия. Развелись они, как оказалось, намного раньше, лет за шесть, наверное, но жили вместе. У папы уже была другая семья, на тот момент второму сыну было пять лет. У мамы так же был мужчина. Но они не хотели травмировать своего мальчика и оставались для всех «дружной» семьей. После развода родителей, Вячеслав решил никогда не жениться. «Никогда не знаешь, что будет между мужчиной и женщиной через несколько лет. А при разрыве их отношений всегда страдает ребенок, даже если ему восемнадцать», – сказал он. Родители и дальше продолжали быть рядом, заботились о нем, помогали советом, словом, полностью обеспечивали финансами, пока не встал на ноги. Но ничто не могло заменить обычное человеческое общение в кругу семьи.

Потом Вячеслав неожиданно спросил:

– Виолетта, а ты счастлива в браке?

– Не знаю, – честно сказала я и, неожиданно для себя, призналась. – Дружили еще со школы. Выходила замуж по любви. Во всяком случае так считала. Пока жили вместе, вроде все было хорошо. Через девять месяцев родился сын. Оформила академический отпуск. Уехала с мужем по распределению в Челябинск. Там прожила год. А дальше: я в Ленинграде, муж в Челябинске, сын у моих родителей в Коломне. Сына вижу раз в пару месяцев на выходных. Мужа два раза в год на каникулах.

– Ты считаешь это любовью, Виолетта?

– Теперь не знаю, вернее не уверена. По паспорту я замужем, есть сын. А об остальном сейчас я не думаю. Получу диплом, тогда и решать буду, что дальше.

Мы гуляли по набережной, он аккуратно обнимал меня, положив руку мне на плечо.

– То есть случайную связь ты не исключаешь?

– Случайную – исключаю.

– Тогда объясни, а связь с деканом, она, что? не случайная?

– А что Вы к нам с деканом прицепились? Вам про эту связь кто сказал?

– Не важно. Я не выдаю своих осведомителей. Ну, так я жду ответа.

– Та связь с деканом не была случайной. Я работала у него на кафедре полгода, ну и …

– Понятно. То есть чувства вспыхнули не сразу…

– Да.

– А кто был инициатором к их завершению?

– Обоюдно. Они родились и умерли, у них не было будущего…

К концу вечера мы были действительно на «ты». Переход на «ты» и дружеско-доверительные отношения получились сами собой. Славка провел меня до общаги, поцеловал на прощание.

На следующий день поехали к его маме на дачу. По дороге я получила подробную инструкцию по поведению. Создалось впечатление, что он очень хотел, чтобы я ей понравилась.

Мария Ивановна была очень приятной женщиной, в сыне души не чаяла. В гостях у нее была подруга с дочкой и племянницей. С одной из них, или сразу с двумя, она и хотела познакомить Вячеслава. Но они были не в его вкусе. Как сказал Славка: «одна толстовата, другая старовата».

Сын с порога заявил маме, что обедать мы не будем, только ужинать, мы приехали отдохнуть, позагорать и покупаться, но тем ни менее позднее сходил на кухню, принес бутерброды, фрукты и морс. Он увлек меня вглубь дачного участка, мы обогнули дом и, о чудо, бассейн. Это было сказочно!!!

Мы расположились в шезлонге и бурно обсуждали автореферат к диссертации. Наши мнения расходились. Я была в корне не согласна с его точкой зрения. После долгих споров решили подготовить два варианта. А потом рассмотреть какой из них больше подойдет.

Нормально поработать нам не давал пес, он приехал с нами, вернее Чипа привезли сюда на лето. Чип носился вокруг нас, радуясь свободе, вечно ныряя в бассейн, вылезая из него и отряхивая воду со своей шерсти на нас. В итоге пришлось убрать все бумаги, оставили только мой блокнотик и играли в крестики-нолики, греясь на солнышке, купались, пытались поиграть в бадминтон, но Чип упрямо отбирал валанчик.

За ужином Мария Ивановна очень внимательно, даже как-то пристально, меня рассматривала, но практически ничего не расспрашивала. Мне это облегчило жизнь.

На прощание Вячеслав нежно обнял маму:

– Теперь твоя душенька спокойна?

– Не знаю. Поживем – увидим. Ты знаешь, сынок, я успокоюсь только тогда, когда ты женишься.

– Мамуля, я не женюсь ни-ког-да!!! И причину этому я уже озвучил ранее, – он поцеловал маму, – не обижайся.

В Ленинград приехали около десяти. Слава проводил меня до комнаты и напросился на чашечку кофе. После чашечки кофе он, сидя рядом со мной на диване, настойчиво притянул меня к себе, заключив в объятие, и страстно поцеловал.

– Виолетта, поехали ко мне.

Он не предлагал, не просил, его голос приказывал. Но я нашла в себе силы сказать: «Нет». Это было одно из малочисленных «нет», сказанное мной Вячеславу за все время нашего общения.

– Как хочешь. У меня было бы удобнее, – и он, продолжив поцелуи и ласки, пояснил, – после твоего тела в обворожительном купальнике, я не могу уехать, не сняв его…

Его голос звучал вкрадчиво, в нем появились теплые, чувственные нотки. И он остался у меня до утра. Эта ночь была бурной… Он был прекрасным и опытным любовником. Столько ласки и поцелуев мое тело не получало еще никогда, от слова совсем.

– Привет, Виолетта.

Я проснулась в его объятиях. В окно светило солнышко. Было хорошо и спокойно. Но теперь возник вопрос: как работать дальше? Я потерлась щекой о его плечо и вдохнула запах его кожи. По телу прокатилась волна наслаждения.

– Вета? Что молчишь?

– Не знаю, что сказать. Думаю, что делать дальше.

Он с легкостью повернул меня на спину, слегка впечатав в постель. И хотя его вес был в основном перенесен на локти и предплечья, расположенные по обе стороны от моей головы, я была придавлена и беспомощна, и немного задыхалась под его весом. Но это было так приятно…

– Жить, Ветка, жить. Высоко подняв голову и никому ничего не объясняя, каждый все равно поймет так, как ему выгодно.

– Ты считаешь, что нам в работе это не помешает?

– Ни коем образом. Мне это помогает. Тебя этому научу.

Он поцеловал меня. Я обвила руками его шею. А ведь мне хорошо с ним. В его руках мое тело таяло, я даже предположить не могла что так может быть, так меня не чувствовал еще никто. Он был нежен и требователен одновременно. С легкостью будил каждую клеточку моего истосковавшегося тела, будил и заставлял летать.

– Напоминаю. Сегодня утро воскресенья. Что будем делать?

– Вначале попробуем встать и привести себя в порядок. А потом…

– Нет, Веточка, нет. Вначале секс, потом кофе, а потом ко мне, у меня – душ, можно совместный, я не против, а дальше – диссертация.

– Не люблю утренний секс. Потом разбитая целый день хожу, и голова не соображает.

– Значит, утренний секс был не правильный…

– Что значит не правильный?

Он не стал объяснять, он просто продемонстрировал правильный утренний секс…

С понедельника мы вели двойную жизнь. На работе мы были одни: деловые, внимательные, ответственные. Но выходя за порог больницы все это исчезало бесследно, и мы становились до безобразия бесшабашными и безответственными. Так и прошла моя практика.

Мы до конца моей практики были вместе и днем, и ночью. Мы наслаждались обществом друг друга, наслаждались общением, наслаждались сексом. Нам было хо-ро-шо!

К мужу я поехала другой. Теперь я знала каким может и должен быть мужчина, который мне нравится, с которым я хочу находиться рядом. Догадывалась и о другом: такого другого мужчины больше нет. Славик один единственный, но он никогда не будет моим мужчиной, вернее только моим, придется делить его с работой. Но, никогда с другими женщинами. Я почему-то была в этом уверена.

Каникулы у мужа стали для меня адом. Я старалась не сравнивать мужа с другими мужчинами в постели. А здесь… я прекрасно понимала, что муж проигрывает. В муже меня теперь бесило все, что он делал, как он делал, что говорил… Терпела изо всех сил. Старалась никак это не показывать. Раздражение нарастало. Незадолго до окончания каникул мой благоверный пришел со следами помады на пиджаке и ароматом чужих духов. Это было последней каплей. Разразился скандал.

Я собрала вещи, забрала ребенка и уехала к родителям. Дома объяснила, что я знала, что у мужа есть другие женщины, закрывала на это глаза, но прощать измену, когда я нахожусь рядом, не намерена. Родители были готовы к такому повороту и особенно не уговаривали вернуться.

В сентябре вернулась в Ленинград. Начались занятия, был последний шестой курс. Я много занималась, но внутри все ждало встречи с Вячеславом. Несколько раз порывалась позвонить, но каждый раз останавливала себя. Мы ничего не обещали друг другу, расставаясь месяц назад. Весь сентябрь у нас не было занятий в клинической больнице, в октябре начался курс кардиологии.

Занятия в нашей группе должен был вести, согласно расписанию, старший преподаватель Лавин В.Р.. Перед первым занятием мое сердце то выпрыгивало, то замирало.

Он зашел в учебную комнату, поздоровался, спокойно начал занятие. За июль мы научились владеть собой, но разлука в два месяца сделала свое дело. Мы ловили взгляды друг друга. Через полтора часа от начала занятий он разбил студентов на группы и выдал по истории болезни, отправил знакомиться с пациентами, к шестому курсу мы уже были почти доктора и знали, что нужно с этим делать. Девчонки быстро вычислили, что мою фамилию преподаватель не назвал, решили уточнить с кем иду я.

– У нее особое задание. Да, Виолетта Николаевна? – он протянул мне автореферат диссертации и пояснил для группы. – Виолетта Николаевна весь июль проходила практику в этом отделении в моем подчинении.