Расту куда хочу. Книга о транзитах, переездах и переменах в жизни
- -
- 100%
- +
Конечно, самое трудное для многих, кто привык только к активной деятельности, – быть младшим сыном – «владельцем кота», то есть зависать в неопределенности и не бояться пауз.
Если мы не научимся чередовать и использовать сильные стороны всех трех братьев, то есть опасность зависнуть в состоянии четвертого, отсутствующего героя сказки – их умершего отца, который просто не делает ничего. Это метафора пребывания в отчаянии, подобном смерти, – худшей из возможных стратегий.
А что же сам Кот в сапогах? Для некоторых моих клиентов Кот в сапогах и есть тот герой, которого они воплощают в своем транзите.
Кот в сапогах сметлив, толков, умен, расторопен, много успевает без суеты, имеет отличное чутье. Хозяин его ценит, награждает лучшего качества кожей на сапоги и шапку. Кот старается ради него, ловит и мышей, и целых людоедов, добывает ему принцесс и замки. Кот одновременно чувствует себя в безопасности и на свободе, так как хозяин дает ему карт-бланш на самые удивительные подвиги. Но без хозяина у кота не было бы сапог, и он был бы просто котом.
У Кота в сапогах есть своя устойчивая цепочка состояний:
– валяться и нежиться;
– быть без хозяина: возьми, может, чем и пригожусь;
– задумывать авантюры и пускаться в них;
– пускать в ход обаяние, вести переговоры;
– молниеносным прыжком когтить добычу;
– праздновать успех вместе с хозяином.
Сохранить азарт. Можно сменить хозяина: ловить более крупную дичь, таскать ему фантастические идеи с их невероятным воплощением. А можно захотеть стать диким котом, рискнуть остаться без сапог, уйти от хозяина.
Может ли Кот в сапогах совершить такой транзит? Безусловно, и это очень полезно. Предположим, мы снова в сказке. Какое продолжение возможно для кота? Сохранит ли он охотничий азарт, или от бездействия и гарантированного дохода его когти и зубы могут в конце концов затупиться? Такова природа хищника: ему надо постоянно охотиться. Если и не удастся начать работать на себя, важнее всего сохранить азарт охотника и начать претендовать на что-нибудь, кроме сапог (например, долю в доходах фирмы).
Кот-талисман. Помню недавний кейс Р., высокооплачиваемого Кота в сапогах, которому удалось совершить частичный транзит такого рода. Мы проводили консультации, в ходе которых вырисовалась цель – получить 15 % доходов фирмы.
«…Зачем ему давать вам долю в бизнесе, если вы и так никуда не денетесь? Ты хороший парень, молодец. Но денег не дам. Ну или дам немножко, чтобы ты знал, что потом еще немножко получишь. Вы едете по колее. И в этой колее дают мало, но впереди все время кормушка…»
Мы говорим о том, что Р. – не просто высококлассный специалист, но и талисман. В сущности, Кот в сапогах – это вообще-то и есть талисман. Возможно, соль сказки вовсе не в том, что у парня был какой-то волшебный кот, а в том, что с таким котом он более чем уверен в себе. Вот какую услугу на самом деле оказывает кот.
В итоге Р. не стал партнером своего шефа, но научился лучше рисковать и стал инвестором, то есть научился ловить мышей иначе и не только для хозяина, а и для себя тоже. Пересмотр многолетней привычной роли неизбежно так или иначе приводит к транзиту.
Кот-Гермес. Для Котов в сапогах очень важно сохранять подвижность и независимость на уровне тела и психологии. Божественный Гермес, еще одна ипостась Кота в сапогах, прекрасен именно своей легкостью и независимостью, тем, что у него есть крылышки на сандалиях.
У нас есть слой невербальной коммуникации, которая считывается, есть слой внутренних реакций, который почти не считывается, и есть некие телесные состояния, которые вообще не считываются, но влияют на наше тело. Для успешного транзита (и для того, чтобы не происходил транзит нежелательный – в сторону постаревшего хищника, у которого затупились зубы и когти…) Кот в сапогах должен быть всегда телесно живым и гибким. Кот в сапогах не находится в ожидании того, что хозяин его позовет или о чем-то попросит. Его инициатива и креативность – оборотная сторона его независимости, в первую очередь на уровне тела и психологии. Ловкий слуга Фигаро всегда готов подыграть, чтобы барин танцевал, но как-то так выходит, что именно он выбирает музыку.
Ритм Кота в сапогах. Вот Н., которая не может строить свою жизнь без учета фирмы, в которой стала кем-то вроде члена семьи. Она – личный помощник директора компании, она для хозяина делает все, а для себя – по остаточному принципу. Это противоположно тому, каким должен быть Кот в сапогах: он должен быть естественным, свободно прыгать, а не укрощать ни свою агрессию, ни лень. Я советую ей, как и другим слишком примерным котам, не быть собаками: гулять самой по себе, не спешить на зов, быть чувствительной к своим реакциям (кот дергает шкурой, когда его ласкают, если он не хочет). Хозяин должен понимать, с кем имеет дело. Кот реагирует мгновенно, может и оцарапать, но его все равно будут кормить. Кот не бывает правильным, он бывает обаятельным и незаменимым.
А еще хороший транзит Кота предполагает ритм, в котором обязательно есть паузы. У него всегда много времени для лени, он вообще не должен слишком сильно стараться. Магический талисман действует просто потому, что он есть, а кот ловит мышей «для развлеченья только». Эффективность предполагает быстрые короткие интеракции с миром и много времени для разнообразного отдыха. Хищник – это острота и контрасты, не нужно ничего притуплять и размазывать.
Зачем вам деньги? К. рассказывает: иностранцы ушли, бывший СЕО стал основным собственником, а она из финансового директора – неожиданно – вторым лицом. А сейчас СЕО собирается уйти на пенсию, и их хотят купить. К. в опасности: кажется, ее ждет нежелательный транзит. Спрашиваю, как акции делятся, и оказывается, что у нее 20 %. А что будет, спрашиваю я, если она останется хозяйкой? Выясняется, что она об этом не думала, сколько предложили, столько взяла. А сейчас – ну, не переговоры же вести.
Спрашиваю: «К., зачем вам деньги?»
Власть – самое сексуальное, что бывает. Но К. нужно поверить в то, что она настоящая и что не обязательно оставаться в позиции с приоткрытой дверью, чтобы на всякий случай можно было выскочить. Один из самых сложных транзитов.
Другие литературные источники. Советую всем, кто чувствует, что Кот в сапогах – метафора его транзита, почитать роман Томаса Манна «Признания авантюриста Феликса Круля». По всему тексту разлита эта атмосфера полной свободы, флирта с жизнью, наслаждения. Дух плутовского романа, басни, романа воспитания дает нам ощущение легкости и авантюры, которая помогает делать транзит так, как мы хотим.
Молодой, голодный, дерзкий
Активный транзит дискомфортен. На новом месте приходится делать много новых вещей. Чаще чувствовать себя неумелым. Наш опыт в какой-то мере обнуляется. Раньше мы что-то делали автоматически, а теперь для этого приходится включать голову. Это и хорошо, и плохо. Но в любом случае дискомфорт придется терпеть. А возможно, мы сумеем найти в нем и хорошие стороны. Холодная вода закаляет, холодный ветер приносит ощущение свободы. Вместо того чтобы защищаться от дискомфорта, мы идем ему навстречу. Странное дело: иногда неуют не только отнимает энергию, но и наполняет ею, заставляет шевелиться, тренирует, совершенствует нас.
Неправда, что человеку нужны страдания, чтобы расти. Нужны не страдания и травмы (которые могут и покалечить), а дозированное, умеренное воздействие среды, которое мы можем выдерживать и которое становится для нас тренажерным залом. Самое лучшее – когда мы сами выбираем, какой именно дискомфорт мы можем терпеть, и регулируем его уровень. Но жизнь есть жизнь, и так будет не всегда – к этому тоже стоит подготовиться.
Вспоминаем беспомощность и растерянность. Новое состояние, к которому мы приходим в транзите, похоже на то, которое мы испытывали, когда были неопытными, не знали, как себя вести, попадали в новый коллектив. В экзистенциализме это состояние называется вброшенностью, а я говорю еще о сиротливости, бесприютности, неуюте – дискомфорте. Ты не защищен от холода и ветра и можешь съежиться, но можешь и взбодриться. Субъективно, ты снова молодой, худой, голодный, взъерошенный и дерзкий. Вокруг опасности, в том числе социальные (тебя могут затроллить или распечь непонятно за что, а то и прихлопнуть, как воробья).
Во время транзита стоит вспомнить эти прошлые ситуации. Можно учиться у собственной беспомощности и растерянности в прошлом: садик, школа, первый год в профессии. Когда не знал, что делать и у кого спросить, вечно опаздывал и не мог согреться. Когда принимал решения и думал, что они твои. Любой транзит состоит из прошлых транзитов.
Вы всегда успеете поучиться у себя сильного. Важно найти возможность учиться у себя слабого и оглядывающегося.
Гадкий утенок. Если в разговоре о транзите всплывает тема гадкого утенка, соответствия, адаптации, страха оказаться неподходящим, скорее всего, важны образы из эпохи переходного возраста. «Кем вы были в классе? – иногда спрашиваю я клиента. – Как вы относились к себе и другим в 15 лет? В какой школе вы учились, были у вас друзья или нет, а мальчики/девочки за вами ухаживали?»
Гадкий утенок не всегда вырастает в прекрасного лебедя. Следы взъерошенности остаются, и это совсем неплохо. Транзит моей клиентки Ф. связан с тем, что она подростком, перейдя в сильную школу, приуныла и очень поправилась, но потом смогла похудеть. Теперь ситуации уныния и стагнации пугают Ф., ассоциируются у нее с мотивом «растолстею, расплывусь, не смогу себя собрать…». Не то чтобы она была настолько сильно зациклена на своем теле: это скорее эмоциональное ощущение «я не помещаюсь, не вписываюсь, не уместна». Оно закрепилось как одно из нежелательных состояний, а лишний вес тут только обстоятельство. Страх «расплыться» и «не поместиться» заставляет Ф. бежать как можно быстрее, не делая пауз, и становится определяющим для ее транзита.
Легкость не для меня. Частая история – когда трудолюбие дало плоды на фоне валявших дурака сверстников. Например, Р., небогатый паренек в школе для мажоров, студентом выиграл стипендию, получил отличную профессию. Привычка «пробиваться» совсем неплохая, но отсутствует ощущение уверенности в том, что можно собой располагать. Р. ощущает себя инвестиционным активом, который постоянно должен крутиться, работать, быть эксплуатируемым. Такая фигура на шахматной доске, вечное ощущение себя талантливым, но рабом своего таланта, подспудное убеждение в том, что ей никогда не будет легко доставаться то, что другим далось само, – и при этом уверенность в своем праве на достижения.
Р. возражает, когда я говорю с ним о легкости. «Само» для него по определению «за чужой счет». А что он сам иногда может ловить монетки, которые к нему прилетают, находится вне поля его зрения. Ему не хочется быть как те несимпатичные ребята: надежнее быть для себя трудолюбивым и прилежным – кажется, что это гарантирует успех. Ранняя беспомощность трансформируется в простые рецепты. Но начиная с какой-то точки они скорее тормозят успех, чем гарантируют его.
Я отвечаю за всех. Мой клиент Ч. считает себя ответственным и за свою семью, и за семью непутевого брата, и за бывшую жену, которая постоянно вгоняет Ч. в чувство вины. Транзитом могло бы быть освобождение от многих лишних обязательств, которые А. на себя берет, но для Ч. очень важно не чувствовать себя беспомощным, как в детстве после гибели отца. Необходимость собраться, стать защитником и отвечать за эмоциональный климат в семье сделала Ч. Самостоятельным.
Сам Ч. говорит о моральных аспектах свободы, но я с ним не согласен: для него мысль об освобождении от части ответственности связана со страхом растерянности и беспомощности, из которой теперь придется совершить другой транзит.
Он снова оказывается на том же перекрестке, но уже не маленьким, а самостоятельным. Теперь он может не становиться центром семьи. Ему нужны другие адаптивные механизмы.
Ощущение сиротства и неуюта Ч. и сейчас преодолевает повышенной заботой и ответственностью, которые мешают ему видеть новые возможности.
Не верь чужим. Вот еще одна формула ранней беспомощности. П. говорит, что у него «мафиозное сознание» – он доверяет только тем, кого принял в свою семью. Мы беседуем о том, что в девяностые, когда он был мальчиком из еврейской семьи, ему приходилось буквально пробираться домой в заводском районе, чтоб не побили и не отобрали карманные деньги. Дома, с родителями и старшим братом, он чувствовал себя в безопасности, позже защищал младшую сестру, встречая ее по вечерам у метро.
Никакой опыт не определяет человека полностью, но может сформировать одно или несколько важных состояний, самоощущений, возникающих время от времени. Приступы неуверенности в себе, выключения, минутки подозрительности могут, в числе прочего, иметь корни в опыте социализации на границе семьи и большого мира.
П. ощущает себя «членом семьи и мафии», когда проявляет излишнюю преданность к месту работы, но теряет в деньгах из-за этой преданности. Он удивляется, когда я говорю ему об этом, но реконструкцию принимает. Ему нужен новый транзит, в котором вокруг не трущобы и одна тропинка из школы домой, с которой нельзя сходить, а поле с разными развилками дорог.
Растерянность нам не нравится. Мы стремимся собраться и избежать растерянности. Еще и потому, что она не спрашивает нас, когда прийти. Она бесконтрольно охватывает нас как раз тогда, когда нам особенно важно быть собранными. Кажется, что транзит, перемены в жизни – это время, когда мы жонглируем сотней предметов. Нужно срочно что-то сделать, принять решение, а у нас нет оснований, мы словно бы в пустоте. Это пугает и дезориентирует. Порой мы зависаем в такой «ментальной барокамере» без особого повода. Порой так ощущают себя и те, кто со стороны кажется успешным и эффективным. Происходит транзит Ёжика в тумане: привлекательные и пугающие стимулы заставляют вертеть головой в разные стороны, внезапно забываешь самое главное, а иногда приходится положиться на судьбу («я в реке, пусть она сама несет меня»). Но такая дорога дает больше, чем если бы заблудиться на пути не пришлось. Ты никогда не переходишь просто из точки А в точку Б, ты сам немного становишься частью этого пути. Каждый твой выбор на этом пути значим и чувственно определен.
Парадокс потеряшки. Но не всякая растерянность помогает транзиту. Если она вводит в ступор и не дает продолжать путь, ничего хорошего в этом нет. Знаю одного аспиранта, который пытался написать диссертацию, но каждый раз, садясь за нее, впадал в полный ступор и часами сидел, вперившись в стену перед собой. А другой мой клиент, высокооплачиваемый топ-менеджер, каждый день в одном и том же кафе брал одно и то же блюдо – просто чтобы не делать выбор, иначе на него нападало оцепенение.
Такая растерянность не помогает транзиту, потому что в ее основе парадокс: на самом деле это не растерянность, а зажатость. Потерянный боится своей потерянности, он боится потеряться еще сильнее и фиксируется на внутренней невозможности сдвинуться с места – сориентироваться в пространстве, информации, принять решение. Он судорожно пытается жать на кнопки рациональности и воли («так, сейчас еще раз сравним… ну заставь же себя…») – но они залипают. По своей сути состояние прострации – это контраст неподвижности, фиксации – и одновременных метаний: «то или это?», «здесь или там?». Метания могут прекратиться, только если ослабнет фиксация.
Недостаточность драйвов. Д. много лет был владельцем успешной компании, которую в итоге успешно продал. Занялся проектами «для души», все предприятия вполне успешные, вопрос денег не волнует, есть достаточно, чтобы не работать.
Но куда жить? Не поехать ли за границу? Но просто тратить свою жизнь на то, чтобы куда-то переместиться без какой-то значимой цели, не хочется.
Есть общее состояние неудовлетворенности, нереализованности, несмотря на большое количество проектов и денег. Нет чего-то, к чему бы определенно тянуло.
Внутренние сезоны. Я предлагаю представить Д., что он настоящий медведь: «Зиму вы проспали в берлоге, просыпаетесь весной, весь в клочьях меха, слегка злой. Вы оглядываетесь, а там весна, и у вас возникает готовность к влюбленности. А потом наступает лето. Брачные игры, химия сложилась, вы удовлетворены, нет тревожного перехода от зимы к весне. Следом завод почему-то кончается, лето тоже начинает кончаться, приближается осень, и вы уже слегка угрюмый. Зимой спячка. Легкое снижение энергетики, а главное – меньше неожиданных желаний. При этом на уровне человеческих дел все идет равномерно. Эти сезоны сменяют друг друга, и у вас должно быть еще 15 лет активной медвежьей жизни». Транзиты следуют друг за другом, и, чтобы разогнать туман, важно вспомнить схожие состояния из прошлого.
Перекрестки. Я спрашиваю Д.: «Если попробовать вспомнить пять перекрестков, на которых что-то могло пойти иначе, что это были бы за перекрестки? Где у вас значимые точки решений?»
Д. отвечает: «Первый раз, когда я мог поехать учиться в Штаты и с большой вероятностью остаться, но принял решение этого не делать из-за влюбленности. Второй раз, когда я женился. Я думаю, что все могло бы сложиться не так, если бы я не женился. Третий – когда я принял решение стать учредителем своей компании. Это было сложное решение, которое много что определило. А дальше я уже не знаю. Ничего такого. Все, что было впоследствии, это уже было, ты плывешь по течению, оно идет как идет».
Примерка молодости. Выборы, которых мы не сделали, не вернуть. Но точки выбора всегда плодотворны. Примерка может включать в себя не только воспоминание, но и живое моделирование реальности.
Я спрашиваю Д.: «Если бы вам кто-то сказал, что для того, чтобы понять, куда дальше жить, нужно оказаться в Штатах, куда вы не доехали в молодости, и там погулять две недели и посмотреть вокруг? Вернуться в какую-то точку, из которой жизнь пошла по определенному руслу. Посмотреть на ту боковую дорожку, которой вы в прошлый раз решили не идти. Вы бы поехали?
Вы очень алгоритмизированы, хорошо организованы, но это прикрывает внутреннюю драйвовую карту. Вам фактически сейчас ничего не хочется, и мы хотим это изменить. Для этого я назвал некий перекресток.
Я предлагаю эксперимент: активно повспоминайте то время, когда вы собирались уезжать в Штаты, влюбленность, которая у вас была. Так собаке иногда дают понюхать вещь, чтобы она что-то нашла. Если это будет картинка из тысячи маленьких подробностей, она вас оживит, и вы получите вход в пространство, которое не лежит в рациональной плоскости.
Мы говорим о том, чтобы в какой-то ситуации почувствовать нелепость, растерянность и отсутствие внутреннего компаса, который в вас постоянно работает. И появилась бы сверка с внутренними чувствами.
Я пытаюсь найти точку, в которой вы не оказались. Эта точка, скорее всего, находится на одном из перекрестков. Ее можно подробно повспоминать, находясь в подобных обстоятельствах. Для этого нужны наводящие внешние обстоятельства и внутреннее желание, чтобы тебе это опять приснилось. Нам нужны какие-то сны».
Растерянность помогает быть живым. Суть моего предложения Д. в том, чтобы вспомнить моменты, когда выборы были живыми и ощутимыми. Д. нужна точка, в которой пробуждалась бы чувственная фантазия. Снова оказаться на перекрестке и вспомнить свои ощущения в 20 лет. Снова стать ранимым и чувствительным. На этих перекрестках можно почувствовать самую крепкую связь со своими драйвами.
Бежать, чтобы стоять на месте
Транзит тревоги. Иногда тревога заставляет находиться в постоянном транзите по внешним параметрам, для того чтобы избегать внутренних изменений. Человек бесконечно меняет одни внешние обстоятельства на другие, но не извлекает из них новых впечатлений и не делает новых выводов. Бывает и так, что избегание транзита в какой-то одной сфере заставляет проходить постоянный транзит во всем остальном. Тревога заставляет нас прикладывать значительные, но не всегда продуктивные усилия, требовать от нас как активности, так и бездействия:
– перед сном крутить в голове, что я мог сделать не так и как разобраться с ворохом проблем;
– говорить быстрее, повышать голос, не допускать пауз в разговоре;
– отвлекаться, прокрастинировать, с трудом сосредотачиваться;
– работать без перерывов, не давать себе свободной минутки (а то туда влезет тревога);
– добиваться большего, не думая о том, нужно ли это нам на самом деле;
– цепляться за то, что есть (работу, брак…), не обращая внимания на то, что мы этим не очень довольны, – ведь если что-то изменить, тревога резко вырастет.
Тревожные убеждения и мысли ловко прикидываются разумными аргументами:
«Надо непрерывно работать и все время развиваться, иначе я буду деградировать!»
«Если я сейчас попрошу об отпуске, меня могут счесть слишком требовательной и уволить».
«Нельзя инвестировать деньги, лучше прятать их под подушку».
Влияя на нас, тревожные убеждения мешают нашим внутренним изменениям, даже если и толкают на внешние. Они провоцируют бег по кругу, это стремление бежать, чтобы остаться на месте, потому что иначе кажется, что унесет в ненужную нам сторону.
Но ведь нам не надо оставаться на месте, нам надо двигаться вперед. Возможно, есть другие способы?
Тревога в моей жизни. Задайте себе несколько вопросов:
– Кто в моей семье был самым тревожным? Как проявлялась его (ее) тревога? Что хорошего и что плохого она приносила этому человеку, семье?
– Что дает мне моя тревога? (Высокую активность, карьерный рост, способность меньше терять деньги, предупреждать неприятности, держать многое под контролем…)
– Что она отнимает? (Моменты безмятежного отдыха, возможность забыть о делах, не суетиться, расслабиться, войти в состояние потока, подумать о том, чего я хочу, заняться творчеством…)
– В какие моменты мой тревожный фон был самым низким? Как и когда я мог отдохнуть от тревоги? Возможно ли повторить этот опыт, сделать себе бестревожные каникулы – на один вечер, выходные, дольше?
Что видно и чего не видно. Мы все знаем трюизм, что кто не рискует, тот не пьет шампанского. Но не все понимают, что наоборот эта фраза не работает. Если рисковать слишком много, не будет ни шампанского, ни того, кто его пьет.
Но и безрисковые стратегии – тоже видимость. Очень часто именно то, что кажется нам безрисковым, несет в себе огромные невидимые риски.
Стабильность корпораций? Но в трудные времена они сыпятся, как карточные домики, а сотрудники остаются со своим специфическим прошлым винтиков большого механизма, с малым опытом самостоятельного мышления и понимания себя как единицы, а не части целого.
Подставьте другие гарантии безопасности и мысленно переверните песочные часы.
Выбор между свободой и безопасностью во многих случаях ложный. Очень-очень часто (да почти всегда) отсутствие свободы в современном мире не противоположно риску, а означает риск. Потому что отсутствие свободы фиксирует нас на месте, привязывает к чему-то, уменьшает нашу гибкость и степень возможности двигаться, а значит, адаптироваться к изменениям.
Точно так же легко понять, что видимое отсутствие транзита означает лишь то, что мы совершаем транзит не по своей воле – пассивный транзит.
Стабильность как вид транзита. Многие люди застревают в стабильности просто потому, что не понимают, какой именно транзит им нужен. Воображение не подсказывает им ничего, что было бы лучше, чем сейчас. При этом они хорошо понимают, что ситуация, если ее не менять, тоже будет ухудшаться. Например, мы не молодеем, а бизнес, если его не развивать активно, может потерять рынок и захиреть. При этом рутина заедает, и наслаждаться жизнью в том ее варианте, который есть сейчас, тоже не получается. Кроме того, есть риск не заметить вовремя какие-то опасности, в этом случае ситуация может резко ухудшиться.
Пассивный транзит снижает энергию. Часто у людей, застрявших в стабильности, есть прошлое, в котором стабильности слишком мало. Пока человек живет «на морозе» (в условиях неопределенности), ему очень хочется «в тепло». Например, в трудной ситуации, без своего жилья и уверенности в будущем, он может в красках представлять себе, какой построит дом, с какой лестницей, с каким креслом у камина, как будет гладить котиков и пить какао. Эта картинка становится работающей иллюзией, которая помогает человеку развиваться.