Вы находитесь здесь. Психология путешествий

Почему эта книга так называется?

Здравствуй, дорогой читатель!

Перед тобой – книга о психологии путешествий. Я долго думал, как ее назвать. Мне хотелось, чтобы читатель сразу понял, что книга будет не о таких путешествиях, которые происходят строго из точки А в точку Б и непременно по заранее описанному маршруту, а о таких, которые больше напоминают сад расходящихся тропок. Путешествие чувств, путешествие внутри и снаружи – вот о чем моя книга.

Я придумал несколько десятков разных названий. Больше всего мне нравилось название «Трогай!». Оно нравилось мне своей многозначительностью. «Трогай!» – кричали в старину извозчику или ямщику, когда отправлялись в путь. «Трогай», – предлагаю я людям не только смотреть и видеть, но и осязать. «Трогай!» – говорю я себе (в смысле, «трогай сердца!») – чтобы затронуть внутреннее, а не только говорить о том, куда можно пойти или поехать.

Правда же, отличное название? Но редактор предложил свое:

– Почему бы не назвать книгу «Вы находитесь здесь»?

– «Вы находитесь здесь»? – удивился я. – А что это значит?

– Так пишут на картах, которые можно найти в городе. You are here. Картинка с гугл-точкой.

– Но почему, по-вашему, это название может подойти такой книге, как моя?

– Потому что мы всегда «находимся здесь». Куда бы ни пошли. Человек – это точка во времени и в пространстве. Любая жизненная ситуация – отправная точка для дальнейших странствий. А хорошее жизненное путешествие – то, в котором вы полностью присутствуете. Ну, а ваша книга поможет сориентироваться – или, если больше хочется, немного заблудиться.

– Хм, – сказал я и обещал подумать.

Сначала название выглядело непривычным, но со временем оно начало нравиться и мне. Человек – и точка, и карта; изменение масштаба заставляет смотреть подробнее или обозревать горизонты.

Эту книжку, как и путешествие, можно начинать откуда угодно. Вы ничего не потеряете, если пройдете маршрут «кусками»: сначала середину или конец, потом начало. Чтение, жизнь и странствия часто бывают нелинейными. Для меня важно лишь, чтобы совместное путешествие состоялось – ведь идти или ехать одному совсем не так интересно, как имея хорошего собеседника.

Мой собеседник, спутник, «сочувственник» (как выражался автор «Путешествия из Петербурга в Москву») – это ты, дорогой читатель.

И если тебе интересно читать книгу в том же порядке, в каком я ее писал, то начнем мы с того, зачем и кому вообще нужно путешествовать, почему люди куда-то едут, и как, исходя из этих «почему» и «зачем», формируются наши «куда».

«Зачем» равно «куда»?

Недавно я прочел статью – колонку в «Нью-Йорк Таймс». Колонка эта привлекла мое внимание обилием возмущенных комментариев в соцсетях издания. Общий тейк статьи был такой: индустрия туризма сделала путешествия банальным хобби, причем таким, которое «ничего не говорит о человеке: ведь все любят путешествовать». Автор убеждал нас: все куда-то едут только для того, чтобы убежать от самих себя. Люди мечутся по земному шару, меняют картинки перед глазами, чтобы забыться в пестроте поверхностных впечатлений, не углубляясь в себя и мир. Раздутая индустрия туризма – просто одна из разновидностей избыточного потребления, в данном случае потребления впечатлений. А еще – это потребление собственного образа: почти никто не ездит в путешествие без смартфона, в котором – готовые фотки для соцсетей.

Казалось бы, мысли, изложенные автором, банальные, высказаны они не в первый раз. Но возмущают так, как будто в первый. И люди не поленились написать под статьей свои возражения. Нет, – писали они снова и снова, – я путешествую не так! Мы ездим не за этим! Мы чувствуем, что путешествие меняет нас. Что перемена мест нужна нам как воздух. Что мы, путешествуя, не бежим от проблем, а по-новому их решаем, видим их со стороны. Что, возвращаясь, мы приходим к новым себе, а не просто на время отвлекаемся на внешние впечатления.

Конечно, «искать в путешествии себя» – такая же неполная правда, как и «уезжать от важных проблем, просто чтобы отвлечься». К чему ближе каждый из комментаторов – не так и важно. Важно, что нам всем хочется именно таких, трансформирующих путешествий. Нам хочется выйти за пределы себя. Хочется путешествия, которое было бы перезагрузкой.

Да и только ли путешествие? Нам хочется вообще – жить так, чтобы периодически испытывать невероятные, меняющие нас инсайты! Нам хочется, чтобы наша жизнь была сама по себе трансформирующим нас путешествием.

Поэтому, когда нас обзывают «туристами», которые не видят ничего, кроме страницы в путеводителе и разрекламированных достопримечательностей, – мы сердимся. И – возражаем.

Если говорить обо мне самом, то для меня путешествие – одно из главнейших жизненных удовольствий и ценностей. Как человека, который работает с людьми и группами, меня также интересует пространство трансформации, необходимое для хорошего путешествия. (Я даже сам создал одно такое пространство – но об этом чуть позже). Но еще больше, чем «куда» и даже «зачем», меня интересует «кто» – тот человек, который продолжает путь. «Куда» для меня неотделимо от «кто», тесно связано с ним.

Например, я прекрасно знаю, куда я хочу поехать, как, зачем и почему. Я бы поехал в Бутан. Я бы хотел на лайнере отправиться в Антарктиду. Я бы хотел еще раз попасть в Японию в очень маленькой группе и с очень умными и мало говорящими гидами. У меня много желаний, и каждое из них имеет свой предварительный образ, который родился в моей душе и в голове из фантазий, мечты, предыдущего опыта. Другой человек захочет в другие места и по другим причинам.

Необходимая банальность о путешествиях нашего времени заключается в том, что они историчны. И прежде чем начинать о психологии, надо эту условность и банальность проговорить.

Когда-то люди практически никуда не ездили – за редкими исключениями тех, кому было куда-то очень нужно. Даже родственники практически всегда жили рядом. Поездки были всегда необходимостью. Обычно ездили «по долгу службы»: посольства, торговля, война. Редко это бывала духовная необходимость, такая, как паломничество. Торговые путешествия начались тогда, когда людям захотелось стать чем-то большим. Например, интересно получить из новых земель новые пряности и изменить свои вкусы. Золото, которые принесут эти пряности и новые земли, были еще важнее.

При этом бродяга, скиталец, который «елозит» по земле просто так, без причины, вызывал только подозрения. Ну, явно же человек, которому не сидится дома, не может быть порядочным членом общества. Только преступник может болтаться там и сям, наверняка он это делает потому, что хочет обманывать людей и избегать наказания. Даже бродячие артисты считались людьми второго сорта.

Но времена менялись. Возрождение и Новое время – эра профессиональных путешественников. Начались экспедиции: увидеть новое, открыть, описать, каталогизировать. Многие, например журналисты, и сейчас ездят примерно так же, только фокус внимания сместился с «чего-то нового вообще» на личные встречи с людьми и событиями.

Первые типичные путешествия в таком роде начались в XVIII веке: «Сентиментальное путешествие» Лоренса Стерна и «Письма русского путешественника» Карамзина. Человек ездит, специально охотится за знаменитостями. Гете, Виланд, кто там еще. Целенаправленно делает визиты. Помечает карту: вот, я здесь не случайно, я – в истории, я вписан в это пространство. Это путешествия уже, можно сказать, почти как у современного блогера.

Дальше начинаются поездки ради кругозора. Образование британского благородного юноши уже немыслимо без поездки за границу, например, на год. Ведь нужно иметь кругозор, нужно знать, как живут другие. Чтобы сравнивать с собой. Чтобы владеть миром.

Что дальше? Мы знаем. «Контора Кука», множество других контор и бюро: массовый туризм, сначала для богатых (круизные лайнеры…), а затем, с развитием путей сообщения, для большинства. Поехать хоть куда-нибудь стало потребностью, иногда конкурирующей даже с созданием семьи. Никуда не ездить, если на это есть хоть немного денег, кажется уже чем-то немного асоциальным. Неудивительно, что по большей части «смена обстановки» действительно не имеет к путешествиям никакого отношения. Скорее, это желание поместить себя в определенные обстоятельства: погреться на солнышке, получить небольшую дозу культурных впечатлений (в основном для того, чтобы сказать «я видел», «я пробовал»). Даже богатый человек – просто ставит на карте галочку. «Я здесь был», – говорит он. Но где он был? И кем он был там – и чем отличался от того себя, который находится здесь?

Вместе с тем, я знаю замечательных, полноценных, духовно организованных и сложных людей, которые редко выезжают за пределы своего города, и при этом они-то и есть самые настоящие путешественники. Просто их путешествие более углубленное, подробное; не поражающее воображение внешнего наблюдателя. Их путешествия, пусть не дальние, позволяют им меняться вместе с миром, понимать, из чего он состоит, как устроен, как выглядит, и как соотносится с ними самими.

Среди людей, которые ездят чаще, такие путешественники тоже есть. Поездка для них становится рычагом, который усиливает эту способность видеть мир, поворачивает ключик «нового взгляда».

Одно из самых дорогих ощущений в поездке для меня – возможность медитации. Я вхожу в состояние легкого транса, оцепенения. Я наблюдаю, впитывая любопытные подробности ландшафта и окружающих меня людей, и одновременно я отстраненно и доброжелательно рассматриваю уголки собственного, внутреннего мира. Путешествие внутрь и вовне происходит одновременно. «Транс» порождает «трансформацию». Переход от чего-то к чему-то совершается и в пространстве, и внутри меня.

Если свести эти две точки зрения к какому-то диалектическому единству, получится, что критерием того, что путешествие состоялось, является в наши дни не столько перемещение из точки в точку, сколько некоторое изменение внутреннего состояния, которое произошло в результате этого перемещения.

Путешествие – это поездка, после которой мы не просто оказались в другом месте и что-то там делали, но эта смена пространства еще как-то так с нами взаимодействовала, что с нами самими что-то произошло.

И, значит, для этого все-таки не только нужно уехать из дома, не только приехать в Другое Место – нужно еще и самому с этим местом совпасть и для этого каким-то определенным образом себя настроить.

Трансформирующее путешествие: какое оно?

Чем трансформирующее путешествие отличается от «просто перемещения в пространстве», например, с целью осмотра достопримечательности или лежания на пляже? Прежде чем говорить о вещах более тонких, перечислим для начала ряд вполне понятных критериев трансформирующего путешествия.

Первое, что необходимо для трансформирующего путешествия, – опыт. Под опытом можно понимать воздействия среды на путешественника, его взаимодействие со средой.

А что, может и не быть такого взаимодействия? Да, запросто. В наше время можно перемещаться в пространстве, практически не соприкасаясь ни с чем неизведанным, непривычным или дискомфортным. Большая часть людей так и делает. Зачем нужны эти неудобства и дискомфорт, зачем что-то претерпевать?

Но вспомним, как профессиональные путешественники осознанно идут на максимальное сближение со средой. Тур Хейердал сделал копию древнего плота и предпринял свое невероятное путешествие не только для того, чтобы доказать, что между Южной Америкой и Полинезией могли быть контакты, но и для того, чтобы самому на своей шкуре пережить это плавание на примитивном суденышке. Побыть «там и тогда».

Обычные путешественники подвергают себя разнообразным воздействиям с той же целью: погрузиться в иное всем собой. Если ты не шел босиком под тропическим ливнем, то ты не имеешь этого опыта, ты это не проходил, этого с тобой не происходило.

Второй признак трансформирующего путешествия, – вовлеченность, приложенные усилия.

Некоторые даже формулируют это так: «Надо устать». В каком-то смысле – да. Мы дороже ценим то, что далось нам трудом. Вскарабкался на вершину – видишь окружающий ландшафт совсем иначе, чем когда ты туда приехал на подъемнике. Созерцание больше ценится, как все, что заработано, ценится выше полученного даром.

Но вообще-то лично я немножко сибарит. Я не считаю, что путешественник обязательно должен себя истязать. Скорее, я выразился бы так: для подлинного путешествия очень важен ритм усталости и отдыха, напряжения сил и моментов расслабления, пауз. В этом смысле настоящий путешественник всегда немного паломник, тот, кто проходит часть дороги ногами, но только посильную часть. Усилия лишь отчасти определяют увиденное, но совсем без них мы как будто вообще ничего не чувствуем.

Третье, что нужно для трансформирующего путешествия, – это люди.

Я много раз слышал, что путешествовать вместе всегда лучше, чем путешествовать в одиночку. Мол, гораздо эффективнее проживать разные приключения и состояния вместе, потому что совместные эмоции сильнее.

Я бы с этим поспорил. Есть немало людей, которым не хочется вовлекаться ни в массовое, ни даже просто в коллективное проживание эмоций. Конечно, такие вещи, как коррида или футбольный матч, собирают толпу народа. Если бы людям не хотелось быть захваченными общими эмоциями, и если бы таких людей было не большинство, то такой толпы на этих мероприятиях бы не было. Однако и другие, те, кому в орущей толпе становится неловко и не по себе, и которые по доброй воле такие мероприятия посещать не станут, составляют заметную часть человечества. Лично я не люблю не только массовые, но и коллективно-сентиментальные переживания.

Кроме того, на практике мы редко можем выбирать себе спутников. Чаще речь идет о путешествии с людьми, которые не могут друг с другом договориться и тянут в разные стороны.

Но, безусловно, если действительно есть возможность сплотить команду попутчиков, заранее или прямо на месте, то путешествие становится трансформирующим с большей вероятностью.

И в таком случае путешествие вместе действительно лучше, чем путешествие в одиночку. При этом болтать или делиться впечатлениями вслух вовсе необязательно, как и переживать (разделять) схожие эмоции. Общение может быть разным, в том числе и невербальным. Всему, что касается общения в путешествии, людей в путешествии, мы посвятим седьмую главу.

Четвертый признак трансформирующего путешествия – процессные занятия. Это такие занятия, на которых нельзя экономить время. Потому что суть наслаждения этим занятием не в результате, а в нем самом. Таким занятием может быть что угодно, от дегустации вина до ручного труда, от созерцания лавандовых полей до ловли рыбы.

В жизни современного человека есть жесткие дефициты процессных занятий, больше таких, где нужен максимальный результат за минимальное время.

При этом всевозможные мастерские, куда гиды ведут свою паству, мне не близки. Это скорее опыт экзотизации, чем присоединения к реальному созиданию чего бы то ни было. Процессность занятия не означает, что результат совершенно неважен. Если потратил три часа времени на изготовление совершенно ненужного тебе деревянного ножа, который потом будет пылиться на полке, это дискредитирует само время, проведенное за работой. Другое дело, если вышивка или связанный свитер становятся осязаемым продолжением процесса их изготовления.

Процессным занятием может быть и нечто столь банальное, как приготовление и поглощение пищи или даже поход по бутикам с целью примерки и вовсе необязательно покупки вещей. Главное – то, как мы себя чувствуем и как относимся к этому, что от этого получаем.

Очень освежающе бывает заняться чем-то таким, что невозможно ускорить, что должно происходить с естественной скоростью, которая от тебя не зависит.

Пятая важная черта трансформирующего путешествия – его доступность. Невозможно не дышать целый день, невозможно никуда не ездить год. Путешествие не должно быть редкой отдушиной. Кому-то хочется дальних стран, но пока не получается. Чем не ехать никуда, лучше предпринять «микро-путешествие» (Mikroabenteuer – так их называют немцы, большие любители этой идеи). Они требуют от нас минимума средств, зато позволяют максимум спонтанности и созерцания.

И такое путешествие тоже может быть трансформирующим. Во второй главе поговорим об этом на всю катушку.

Шестая черта трансформирующего путешествия – правильный для вас ритм, в котором сочетаются интенсивность и возможность поскучать.

Мои путешествия скорее лениво-созерцательные, меня раздражают туры, где все плотно и надо людям показать максимум, чтобы утолить голод разночинца. Мне в путешествии важно, чтобы у меня были между событиями паузы, время для переваривания.

А еще очень важно спокойно относиться к внешним обстоятельствам, которые могут делать путешествие менее интенсивным. Современный человек может в такие моменты включать «внутреннего редактора», который рассказывает ему, что еще он здесь не успел, не посетил, как он не успевает за другими, «которые уже», и что именно он спланировал неправильно. Да и вообще – даром потратил деньги и время.

Этого внутреннего редактора неплохо было бы отключить хотя бы на время.

В путешествии что-нибудь обязательно пойдет не так. Возможность расслабиться даже «в лимбе» (например, если рейс отложили на шесть часов или вы заболели) спасает и позволяет сохранить любопытство и бодрость.

Восьмое: меньше фотографировать и меньше пользоваться гаджетами, но больше размышлять и записывать, лучше всего от руки и хотя бы вкратце. Взгляд путешественника обращает внимание на мелочи и заносит их во внутренние списки драгоценного: котенок, граффити, улыбка. Наоборот, скучающий взгляд скользит по всему, пытаясь выделить нечто «самое главное, крутое и высокое» – и зафиксировать. Догадайтесь, кто будет счастливее в путешествии. Об этом мы еще поговорим, когда речь пойдет о скуке.

Девятое: сочетать планирование и спонтанность. Вернее, как бы правильно сказать… Мы ведь всегда планируем что-то, все равно планируем, даже если уверены, что едем наобум, идем куда глаза глядят. Спонтанность, как бы мы ею ни дорожили, можно и нужно дополнять подготовкой к путешествию. И наоборот: если вы уверены в своей рациональности, читали путеводители, обожаете все знать наперед и все предусмотреть – будьте уверены: что-нибудь обязательно пойдет не по правилам, и лучше быть к этому готовым…

Я бы мог продолжать и дальше, но остановлюсь здесь. Контуры трансформирующего путешествия примерно обрисованы. И тут самое время подкинуть следующий вопрос: а куда мы, собственно, идем? Если путешествие нас меняет – то в какую сторону? И почему мы этого хотим?

Пересчет маршрута!

Путешествуя, мы хотим попасть в «каких-то других себя». Ответ на вопрос, в какого именно меня я хочу попасть, отвечает и на вопрос, зачем я путешествую.

Когда я еду – я еду к себе какому? Радостному, молодому, всемогущему, знающему, интересному, счастливому, благополучному? Перемещаясь в пространстве, мы попадаем в другие свои времена, другие настроения и состояния. Иногда эти состояния из прошлого, иногда – еще небывалые.

1. От печали к радости

Грустно и уныло, а хочется, чтобы стало весело. Все надоело, а хочется развлечься и отвлечься от печалей. Подавленность – а хочется вырваться из-под спуда. Недаром есть слово «отпуск», еще со времен крепостных, дворовых и барщины: тебя отпускают, и ты бежишь туда, где настоящая жизнь. Выбрасываешь все из головы и танцуешь, набираясь сил для того, чтобы снова пахать целую неделю или целый год.

Проблема в том, что у современного человека часто – не получается такого четкого разделения. Локус отправления, печаль, всегда с тобой. Взгляд на окружающий мир по-прежнему со стороны, из-под вуали, из-под плотной оболочки, которую везешь с собой. На самом деле хочется только спать, но сколько можно спать-то, надо ведь как-то…

Перемещение в пространстве может действительно встряхнуть и сменить настрой. Но чаще сохраняется этот взгляд внутрь, это ускользающее внимание, расслоение, двойственность взгляда: зачем мне эти чужие обстоятельства и предметы, когда так сложно собрать себя, почти потерянного. Внутреннее переживание времени тянется замедленно, в внешнее – воспринимается не совсем своим, слишком быстрым: ничего не успеть.

Наверное, путешествие от печали к радости не бывает мгновенным. Скорее, это постепенный переход, через градации, через слои: неспешное разглядывание, наблюдение, небольшое убыстрение темпа. Мимолетные улыбки. И вдруг – ощущаешь, что все в порядке: мир вокруг кажется освоенным, моим, больше не тоскливым. Облака разошлись. Но на такое путешествие нужно время.

2. От искусственного к подлинному, от замусоренного взгляда к чистому, от блеклого к яркому

Очень частый резон для путешествий: хочется выйти из беличьего колеса, отвлечься от рутины, сложившейся монотонности, чувства «неужели это все». В наше время часто хотят выдернуть себя интенсивно, резко. Чтобы разом как стекло протерли, чтобы перестать барахтаться в мутном коктейле из забот и тревог и начать Жить Настоящей Жизнью.

Это действительно вполне возможно, но одного лишь перемещения в пространстве не хватит: нужно встречное внутреннее движение настройки. Иначе ничего не получается. Человек везет себя с собой, смотрит на все внешнее теми же глазами. Или наоборот: пытается искусственно накачать себя восторгом, не признаваясь даже самому себе, что ему скучно. А может быть, на время у него и получается оторваться от привычного, вот только результат улетучивается вместе с воздействием. Вернулся обратно на работу и снова плюхнулся в то же болото.

Чтобы вернуться не в ту же точку, стоит попробовать смотреть иначе. Как? Поговорим об этом подробнее чуть позже, в третьей, четвертой и шестой главах.

3. От обычного к волшебному

Есть волшебные места, – убежден человек, который пускается в путь за волшебством, – где все по-другому, не как дома. У Лукоморья дуб зеленый, в определенном храме мощи творят чудеса, если пройти путь паломника, претворишься внутри, потому что иначе и быть не может.

Да, можно. Особенно хорошо действует религиозно-экстатическое, когда инобытие, частичное слияние с ощущаемо-подлинным, захватывает и уносит куда-то далеко. Необычность обстановки, коллективные практики, интенсивные воздействия (физическая усталость, определенные вещества, музыка, ритмы, ночь, природные стихии) могут создать переживание необычайной силы с фокусировкой на чем-то отчетливо важном и нездешнем. Даже время течет по-другому – не как обыденное, суетное, иллюзорное, а как сакральное. Под звездным небом, в полосе прибоя…

Тут же неизбежны и проводники, шаманы, которые помогают выходить из тела (или из ума).

Впрочем, запланировать и подстроить такое выходит не всегда. «Сессии», на которых мистическое озарение пытаются воссоздать целенаправленно, чреваты, как правило, просто увеличением иллюзий.

Для любого волшебства, для повышения роли интуиции в жизни, необходимо, чтобы граница между волшебством и обыденностью была проницаемой. Чтобы находки, которые вы обнаружили за этой границей, можно было бы перенести в обыденность, а не противопоставлять ей истинное знание. Тогда путешествие не будет хождением по кругу, пусть даже и трижды заколдованному.

Тут меня так и тянет поговорить о своем Инкантико, и я это сделаю, но – чуть позже.

4. От небытия к полноте бытия

Путешествие Потеряши: ни здесь, ни там. Живет человек, и чувствует, что как будто не свою жизнью живет. Желаний мало, энергии тоже не очень много, да и вообще непонятно – кто я и зачем существую.

Вот и едет человек куда-нибудь далеко, в поход, чтобы напитаться энергией других городов, людей, мощными природными ландшафтами. А может там, за горами, есть что-то такое, к чему я прикоснусь – и сразу пойму: мое. Ведь где-то она есть – настоящая жизнь! Может быть, там удастся понять – что на самом деле мое, а что нет?

Слышал такую историю: девушка, выросшая в детском доме, несколько раз подряд сбегала… в Якутию. Там у нее ни жилья, ни родных не было, ничего общего с этой Якутией она не имела. При этом, сами понимаете, Якутия – суровый край, живется там нелегко. Почему именно туда? Что-то краем уха услышала, где-то что-то увидела, и родилась мечта. Ведь это очень хорошо, когда появляется такая жизненная доминанта. Неважно какая: она может и вывезти.