Мужчине 40. Коучинг иллюзий

Рефлексии. Фантазии

Я знал, что мы общаемся правильно, – по его собранности, ясности ответов, одобрительному сжиманию губ в ответ на те вопросы, которые ему нравились, по ровным выдохам обычно задерживаемого дыхания.

Видимо, дело было в том, что я называю выбором модальности. С ним это было испытание возможностей – «может быть» – с исследовательским подталкиванием – «думаю, вы это можете».

То, что он прибавил в весе около двадцати килограммов, для меня требовало проверки: нет ли за этим связываемой агрессии, активности, не находящей выхода.

Свой корабль, на глазах обраставший ракушками, он хотел поставить в док, законсервировать, отложить дальние плавания – а ведь могло найтись и лучшее решение.

Он не выглядел нерешительным человеком. Мечты о тихой заводи явно были лишь этапом. При всей скромности той лупы, через которую я подробно, пристрастно вглядываюсь в детали личного почерка, в «выпавшие когти и волоски», она дает обширное знание.

Мне хотелось проверить его не только в «крайних положениях» тех или иных проявлений, сна или прыжка, решительности или вялости, но и в промежуточных положениях «рычага».

Ну и отдельно шел вопрос, что подрезает ему когти. Сам ли он, обстоятельства ли, этап жизни, прошлые сценарии?

В свои сорок с небольшим он явно мог начать новый отсчет времени. Мы были на развилке. Впрочем, надо признаться: всегда, когда я работаю с кем-то, я считаю, что он находится на развилке, и делаю все возможное, чтобы оглядеться и сделать несколько шагов в стороны. Не забыть про то, что слева, справа, впереди, сзади, сверху, снизу и в самой середине – есть жизнь, и часто – новая.

Метафоры понимания. Фантазии

Я вспоминаю его как кинжал, давно не достававшийся из ножен, а ведь у меня не было ощущения скрытой воинственности. Пытаюсь достать из себя и передать ощущение пут на ногах коня, который никак не может определиться с тем, арабский он скакун или владимирский тяжеловоз.

Для него важно как от чего-то отталкиваться (пружинить), так и к чему-то тянуться. Ему немного даже вредит удачный роман – все и так хорошо.

Может, он «запланирован» так, чтобы среди неуютностей (общежития юности) были острова завоеванные (заработал разгрузкой вагонов, повел девушку в ресторан)? Вряд ли он внутренне перепрограммирован на ровную жизнь.

Вот моя кошка не любит пить из мирной миски, а предпочитает из крана, или, еще лучше, воровать из случайной чужой чашки. Так и Павел – большая кошка, частично одомашненная, но вопрос – насколько?

Я бы вводил (для своего понимания, в разговоре с ним) ассоциацию с Маугли, который размахивает горящей веткой (этого не хватает). Ходит вокруг да около на пружинистых ногах и примеривается к броску, а не скулит в сомнениях. (Уж лучше спать, когда прыгать не хочется.) Иногда стоило бы принять себя как хаотичного бандерлога и прыгать с ветки на ветку, кидаясь бананами и чем похуже.

Вопрос, как всегда, обзора и проверки состояний, подсказок для перехода от одного к другому (не застреванию), поиску житейских аналогий и тем самым – к тому, чтобы мыслить с неслучайной фантазией.

Беседа двух неглупых людей

Автор. Задаю простой вопрос: почему бы вам не поехать на три-четыре месяца в Европу и не пожить там с девушкой в свое удовольствие?

Павел. Мне ничего не мешает, просто мы решили пока на месяц поехать, а не на три.

Автор. Видите, мы движемся. Почему на месяц, а не на три?

Павел. Потому что я пока боюсь оставить все производство.

Автор. Это еще одна из наших тем. Эта тема про тревогу, которая, безусловно, в значительной мере оправданна. Но может присутствовать еще и компонент личной тревоги и непривычки отпускать от себя на длинний поводок то, с кем и с чем находишься.

Павел. Конечно.

Автор. И это вопрос соотношения личного и объективно оправданного. Я думаю, что у вас немалую роль играет личная тревога. При том, что существует возможность прилететь на день-два, быть на связи по скайпу, по электронной почте.

(К аудитории.) Думаю, у Павла достаточно отлаженный бизнес, к тому же он имеет свои «глазки», о которых никто не знает, – через доверенных людей, через маленькие проверки. То есть свои секреты в компании. Контроль у него повышен. И теоретически, если бы не тревога, можно было бы уехать на три месяца. Если уехать на три месяца, «четвертый стул» созреет.

Тут у меня добавление, допущение, интервенция в его способ контроля, в его подозрительность. Я перехожу к теме про возможности снижения контроля и тревоги и про то, сколько ему этот контроль стоит. Исхожу из того, что часть тревоги – постоянная, а другая часть – вполне регулируемая. Тема планирования тревоги – очень перспективная. Время созревания, покоя, вынашивания требует сознательно выстроенной дистанции по отношению к тревоге, текучке.

Павел. Скорее всего, да.

Автор. А если поехать на месяц, не успеет созреть. Это как тыква: дал ей расти месяц – она вырастет крохотная и игрушечная.

Павел. Да, действительно, новое нужно растить. Во многих бизнес-процессах у меня сейчас новые люди, и есть внутреннее чувство, что к какому-то времени все будет ясно.

Автор. Нет ли опасности, что это будет оправданием, чтобы откладывать и еще откладывать? И новый бизнес не прорастет?

Павел. Откладываешь или не откладываешь, а если уже сформулирована цель, новый бизнес все равно появится.

Автор. В данном случае у вас нет юношеского азарта сделать новый бизнес. А раньше он бывал. Павел. Раньше – да.

Автор. В этом отличие. Если бы вы в этом три месяца прожили, вы бы затосковали. Состояние «как же я тут заскучал» было бы драйвом. А если уезжаете на месяц, какой в этом особенный драйв? Вернешься, и все впечатление зарастет. Это принципиальная разница.

Павел. Да. Три месяца и месяц – большая разница.

Автор. У меня впечатление, что, если бы вы поехали на три месяца, вы бы там выросли.

Павел. У меня тоже такое ощущение.

Автор. Если мы, два неглупых человека, в этом согласны, то почему не можем это реализовать?

(Смех в аудитории.)

Павел. Наверное, нужно еще некоторое время, чтобы пожить с этим решением.

Автор. А почему? У вас до сих пор все успешные начинания довольно быстро происходили.

Павел. Да, это ваша догадка. Действительно, очень быстро.

Автор. И сейчас мы хотим вернуться к юношеской свежести – мы хотим воскресить чувство свежести и того, что все возможно. Чтобы у вас опять включилась пружина азарта и такого легкого бесенка. А если мы начинаем тормозить – еще этого человека проверю, пусть еще это устоится», – то мы на самом деле тормозим бесенка.

Павел. Тогда логично было бы просто продавать существующий бизнес.

Автор. Вы побаиваетесь, потому что это такая долго выращиваемая любимая ворона в руке. Это другой поворот – продать все и окунуться в новое.

Павел. Чем он хуже? Как говорил Маркс, капитал отупляет.

Автор. Смотрите, какие у нас мотивы: нити как у Гулливера, 20 килограммов за год, жирок, мешающий принятию решений. Либо мы говорим про месяц – это, фактически, просто отпуск, – либо мы говорим про три месяца, и это серьезная попытка. Хорошо бы принять решение по поводу бизнеса легко, пребывая как бы в длинном отпуске. Можно за эти три месяца и прилететь сюда три раза на два дня.

Павел. Ну да.

Автор. Тогда и контроль сохраняется, и тыква лежит на нужном месте.

Павел. Здорово, что доформулировали. Есть тогда смысл ехать и на год.

Автор. Да, но чтобы уехать на год, нужно раскачаться на три месяца.

Павел. Тогда в чем вопрос сейчас? О чем я должен подумать?

Автор. Мы забрасываем с вами картинку и на нее смотрим.

Павел. Эта картина не вызывает несбыточных мечтаний или новых сильных опасений, просто я об этом так не думал. Подумаю сейчас.

Социальный портрет

Он высокий и скорее красивый и всегда был неуверенным в себе, стоящим на одном месте, но любил себя бегущим и хватающим. Хорошо считал.

Когда мы встретились, тема возраста им не поднималась, но для меня тихо звучала. Это был незаданный вопрос: могу ли я еще быть героем, или надо на пенсию? Дальше начинался его разговор про себя (не вербальный, у меня лишь реконструкция) на тему «уже не мальчик, а на достойную пенсию не хватает».

Было видно, что не бывать ему управдомом у какого-то дяди, но и сказать себе «Бери шинель, пошли домой» он тоже не мог. Что-то не срабатывало – и не в социальном механизме путинского постсовка, а в его внутреннем табеле, где молодые, нахальные и красивые брали власть, а уж он был из тех, кто шел немного позади, за ними.

Ему мешало слишком материалистическое воспитание – мол, первично бытие, объективный мир. На самом деле для него рулило вовсе не это, а его так называемая харизма – умного, топорщащегося энергией откуда-то изнутри сибирского мужика – только бы дать себе волю.

А он и из центра выпал (какой уж центр себе ни нарисуй), и с периферии ушел. И этого «начать сначала» боялся не на шутку.

Зарезать теленка

Автор. На какие еще вопросы вам хотелось бы ответить, кроме вопроса о реструктуризации и продаже бизнеса? (Пауза.) На самом деле вы хотите бизнес продать.

Павел. Да, мне надоело уже.

Автор. У вас сейчас охота на нужный момент или торможение?

Это развилка и интервенция. Охотник он или будет просто мерзнуть в ожидании? В засаде он и ждет «особой активности» или давно спит у погасшего костра? Эти экзистенциальные вопросы ждут его ответа, планирование частностей выстроится уже из них. Пока он не готов выбрать.

Павел. Знаете, в холодную воду можно по-разному входить. Некоторые закрывают глаза, забегают и плывут. Я очень люблю купаться в холодной воде. Я просто медленно вхожу и получаю от этого громадное удовольствие.

Хороший ответ. Однако он не входит, а стоит и смотрит на холодную воду. Может, ему кажется, что он собирается войти? Для меня очевидно, что он давно не купается в холодной воде (в смысле бизнеса). Коучинг вообще про то, что кажется. Сказка про голого короля – распространенный случай, ворота, где все только начинается.

Автор. Прекрасно. Тем не менее можно не совсем продать бизнес, а остаться в совете директоров, например.

Павел. То, что его нужно продать, – у меня принято решение Я думаю, что сейчас оптимальный момент для этого.

Автор. Это прекрасно, так почему бы и не продать?

Павел. Его не купили, вот я и не продал.

Автор. Вопрос: хотите ли вы его продать на самом деле?

Павел. Это хороший вопрос. Я не знаю на него ответа.

«Техника третьего вопроса»: как видно, я задал один и тот же вопрос три раза и только на третий получил настоящий ответ – судя, в том числе, по его краткости, легкому интонационному акценту, уверенности. При этом первые два раза Павел тоже отвечал искренне. Не исключено, что, отвечая в третий раз на один и тот же вопрос, он сам удивился.

Автор. Я понимаю, что не знаете. Вот мы и исследуем. Знаете, в деревнях, перед тем как зарезать теленка, его гладят.

Павел (смеется). С точки зрения теленка, логики вообще нет.

Автор. Конечно, нет.

Павел. А с точки зрения хозяев, она есть. А для теленка это полная неожиданность.

Автор. И к ласке не привык, и к тому, что его зарежут. Но тем не менее вы же бизнес не убиваете, вы его конвертируете во что-то.

Павел. Да. Но у меня был случай, когда я не смог продать бизнес. Он был любимый. Я не вышел на цену, за которую я собирался его продавать, а за меньшую – гордость не позволила. И он аккуратненько умер.

Автор. Скажите, не сильно думая, когда вы его продадите?

Павел. Я думаю, до конца года.

Автор. Назовите месяц.

Павел. Декабрь.

Автор. Вы уже знаете, куда деньги пойдут, как они уйдут?

Павел. Нет, еще этого не знаю.

Автор. Не лучше, чтобы вы примерно представляли ходы?

Павел. Не то что лучше, это обязательно. Если окончательно будет принято решение уехать в Европу и там жить, то точно нужно будет знать, куда и как применить эти деньги. В первые три месяца нужно придумать новый бизнес взамен существующего здесь, я думаю.

Автор. Мне тоже так кажется. Хорошо. Мы немножко продвинулись.

Павел. Ну конечно.

Тень. Фантазии

Может быть, когда-то, в восемнадцать лет, в «комиссарском» возрасте, когда жизнь вдруг открылась вширь и вдаль, он решил, что надо прожить сколько можно, чтобы уж до старости, лет до сорока пяти, а там дальше… За такие горизонты и заглядывать не надо.

Эта давняя иллюзия еще чем-то подкреплялась. Меня в ней цепляло противоречие между тем, что энергия все еще клокочет, но есть запрет себе, загон, изгородь, явственно им же воздвигаемая.

Осколком из прошлого в его смутной памяти может быть юношеский выбор между отцом и матерью в период их развода. Герой явно видел мать более активной и последовал за ней – сделал выбор в пользу нее как образца.

В таких случаях нет речи об объективности, реальном взвешивании, работе сознания, – скорее, выбранная фигура наделяется перераспределенным в ее пользу позитивом, а другая – бледнеет и теряет энергию.

Речь о той части планирования, которая проходит в фоне, в сумраке, не выходя на освещенную сторону сознания. Это важная и специфическая разновидность закладываемых сценарных элементов. Фигура отца казалась отражением вялости, нерешительности и никчемности. Мальчик вырос и сам стал «отцом»: сейчас, судя по наплывающим ограничениям, он ведет себя так, каким мог осознавать отца в момент развода. И вот – нерешительность настигла активного человека.

Прыжок в Европу

Автор. Скажите, нет ли какой-то техники и упражнений, чтобы вы приобрели гибкость телесную, плавность, чтобы ваши суставы заиграли? У меня такое чувство, что вам это нужно для того, чтобы легче принимать решения. Это не вопрос похудения, это вопрос пластичности. Чтобы у вас «тигриность» проявилась.

Павел. Что нужно для этого делать, я знаю, конечно. У меня с армии это осталось – ушу, я это очень люблю.

Автор. Сейчас вы готовы этим позаниматься?

Павел. Готов-то я всегда, просто, когда надо начать, желание неожиданно пропадает. Что-то происходит с силой воли.

Автор. Может быть, выход в том, чтобы взять себе личного хорошего инструктора?

Павел. Может быть.

Автор. Не поскупиться в этом случае, а начать реально с личным инструктором несколько раз в неделю в это входить. Чтобы кто-то следил за вашей формой.

Говоря «не поскупиться», я имею в виду некие инвестиционные шаги, знаки себе, что это всерьез, последовательность в выполнении.

Павел. Внешний контроль, да?

Автор. Да, нанятый вами человек, помощник, фея, который квалифицированно решает вопрос.

Павел. Я с вами согласен, совершенно точно.

Автор. Это простое решение, оно не столь рискованно, как прыжок из бизнеса в бизнес. Тем более у вас получается, что предстоит прыжок из бизнеса в пустоту, а потом еще куда-то. Есть страх этой пустоты. Это проблема эмиграции: нужно спуститься с 17-го этажа вниз, потом пройти по земле, потом подняться на лифте – выше, чем был, или на тот же этаж. Но какое-то время придется идти по земле. Эмигрировать прямо с 17-го этажа на 18-й не получится. И вопрос – как приручить эту пустоту. И будет ли у вас в этой пустоте прыгучесть и подвижность.

Она у вас будет, если вы начнете ее здесь отрабатывать, а там продолжите. Вплоть до анекдота: начали здесь с этим инструктором заниматься, потом вы его в Европу вызываете и там с ним занимаетесь. Хорошо, если вы станете опять гибкой кошкой, а не ленивым залежавшимся котом.

Элементарная метафора – гибкая кошка, а не залежавшийся кот – работает как вполне четкая интервенция. За короткое время, почти вспышкой, мы друг друга понимаем, и он принимает различение этих состояний.

Предлагаемый ход с занятием ушу, различение того, хочет ли он действовать, – прямая аналогия с гибкостью, он согласен. И если отъезд за границу, новый бизнес – это шаги из многих составляющих, то в обсуждаемых мелких планах (например, в ушу) стольких препятствий нет. Мы элиминировали субъективное и возможное желание перемен и отделили его от горизонта реальных бизнес-действий. Павел приходит к ощущению, что если он сделает шаги в сторону гибкости и прыгучести, то их будет легко приложить и к житейской сфере. Я называю это техникой «влияния малого мира на большой». В малом мире мы начинаем заниматься ушу, в большом – осуществляется переезд и заводится новый бизнес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.