Дом Иова. Пьесы для чтения

Смех повторяется. Теперь он звучит где-то совсем рядом. Уза прячет тетрадь и озирается по сторонам, готовый к отпору.

В озарившем правый угол сцены красном сиянии, появляется фигура Архистратига Михаила. Рядом с ним – Ангел – секретарь. Небольшая пауза.

(Несколько обескуражен, хмуро). А, это ты… Подслушивать нехорошо, начальник воинств.

Михаил (проходя и осматриваясь): В этом нет надобности. Потому что всё, что ты можешь сказать, давно и хорошо известно. (Останавливаясь возле камня, на котором сидел Иов). К тому же ты так громко кричал, что тебя, наверное, было слышно даже в преисподней. (Любезно). Я бы настоятельно рекомендовал тебе все же быть в следующий раз намного сдержаннее.

Ищущий (криво улыбаясь): От полноты сердца глаголят уста, начальник. (Остановившись по другую сторону камня). Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы обучать меня хорошим манерам?

Михаил: Это было бы пустой тратой времени. (Кивая на дом Иова). Его дом?

Ищущий: Он самый…

Михаил бесстрастно разглядывает дом. Пауза.

А ведь я как чувствовал, что ты примчишься сразу, как только узнаешь о моей победе! (Вкрадчиво). Сделай такое одолжение, архистратиг. Соблаговоли поскорее доложить обо мне Всевышнему… Сам видишь – пьеса сыграна!

Михаил (продолжая смотреть на дом, негромко): Если хочешь знать мое мнение, то мне почему-то кажется, что она еще только начинается.

Ищущий: Да, что ты, архистратиг!.. Похоже, у тебя сегодня хорошее настроение? (Смеется). Позвать Всемогущего на суд, потребовать у Него отчёта, – какое там начинается! Говорю тебе – сыграна! (Потирая руки). Иов повержен, и занавес вот-вот должен опуститься. (Посмеиваясь). Мне даже кажется, что я уже слышу его шелест… (Задрав голову, смотрит вверх, словно, в самом деле, ожидая, что оттуда вот-вот появится падающий занавес). Ничего не слышишь?

Михаил: Не хотелось бы тебя огорчать, господин реформатор, но что касается меня, то я слышу шум занавеса, который только что подняли. (Доставая карточную колоду). Впрочем, думай, как хочешь… Не желаешь?

Ищущий: Карты? (Укоризненно). Помилуй, архистратиг….

Михаил: Как знаешь. (Тасует колоду, затем убирает её). Так ты говоришь: позвал на суд? Потребовал отчёта?

Ищущий: В точности всё так, как я предвидел. Стоило беде постучаться в его дверь, как он и думать забыл о своём Благодетеле. (Снисходительно). Впрочем, так поступил бы на его месте любой из этих двуногих. Что еще можно ждать от служащих за награду?

Михаил: Будь справедлив хотя бы немного. Ты преследовал его целый год.

Ищущий: Да хоть бы и всю жизнь, архистратиг!.. Неужели же ты думаешь, что твёрдость праведника измеряется неделями? А стойкость добродетели – днями? Что ты, начальник!.. Не поколеблется праведник в праведности своей и добродетельный не уступит своей добродетели, пусть даже сам Всевышний потребует, чтобы они отступились! (Желчно). Жаль, очень жаль, не часто доводилось мне встретить такую твёрдость среди людей.

Во время этой реплики Михаил делает знак Ангелу и тот сразу же подвигает к нему возникшее из мрака кресло. То же самое немедленно делает и Ищущий. Уза ставит позади него кресло, и он садится почти одновременно с Михаилом. Короткая пауза.

Михаил (задумчиво): Так ты полагаешь, что Всевышний над добродетелью не властен?.. Любопытно.

Ищущий (уклончиво): А как же ты прикажешь властвовать над добродетелью Тому, Кто Сам – добродетель, начальник? Тут надо быть очень осторожным, чтобы не попасть впросак.

Михаил (вновь доставая карточную колоду): А тот, кто служит за награду, по-твоему, далёк от праведности? Я ведь правильно тебя понял?

Ищущий: Невозможно одновременно поклоняться и тому, и другому, архистратиг. Спроси, кого хочешь… (Не оборачиваясь, щелкает в воздухе пальцами). Эй, ты где?..

Уза немедленно появляется за его спиной.

(Не оборачиваясь, Узе, мягко). Не напомнишь ли нам, дружок, – какая награда полагается добродетельному за его добродетель?.. Помнишь?

Уза (заметно волнуясь): Как сказано в одной располагающей к доверию книге, повелитель, наградой за добродетель, стало быть, всегда была, есть и будет сама она.

Ищущий (разведя руками): Что и требовалось доказать! (С торжеством смотрит на Михаила).

Михаил (тасуя колоду, негромко): Однако и любопытные книги вы читаете, господа… А может, всё-таки сыграем?

Ищущий: Ах, архистратиг!.. Ну, разве что для интереса. (Поспешно). Но только каждый своими… Было бы крайне неосмотрительно брать в руки чужие карты. (Делает знак и немедленно Уза вкладывает в его поднятую руку колоду карт).

Михаил: Согласен. Пусть каждый играет своими.

Пауза. Игроки заняты своими картами.

(Раскладывая карты, задумчиво, почти про себя). Интересно все-таки было бы узнать, не говорится ли что-нибудь в вашей книге о том, что и порок, по примеру добродетели, не должен требовать для себя наказания, будучи, так сказать, сам себе наказанием? (Посмеиваясь, тасует карты).

Ищущий (тасуя карты, вполголоса передразнивая Михаила): Хо-хо-хо…

Михаил: Ведь тогда отпала бы и нужда в Творце, и всё на свете просто шло бы и шло своим естественным чередом, ни о чем особенно не заботясь. Добродетель бы себя награждала, порок бы наказывал, – да, ведь, пожалуй, тогда и в голову бы никому не пришло отличать одно от другого!.. (Бросая первую карту на камень). Боюсь, эта карта тебе не понравится. Она называется «Человек».

Ищущий (посмеиваясь): Какая же у тебя слабая карта, архистратиг! Она так же слаба, как и твоя скучная ирония… Смотри, я бью её первой попавшейся под руку. (Швыряет на камень карту). Этот порок носит имя «Жадность». Он сожрёт твоего «Человека» изнутри и не оставит от него ничего… Впрочем, нет! Погоди! Пожалуй, я побью его так, что тебе не захочется даже вспоминать о нём! (Швыряет одну за другой карты). Вот «Лень». Вот «Гнев». Вот «Ложь». Вот «Лицемерие». «Кровожадность». «Предательство». «Жестокость». «Похоть»… Что скажешь? Твоя карта бита, архистратиг.

Михаил: Не торопись. (Одну за другой кладёт на камень четыре карты). «Мужество». «Смирение». «Надежда». «Вера».

Ищущий: Джентльменский набор святого!.. В таком случае, позволю себе подбросить тебе вот это. (Швыряет карты). «Глупость»! «Гордость»! «Себялюбие»! «Тщеславие»!.. Он мёртв, архистратиг!

Михаил: Вернее, мог бы быть мертвым, если бы не это. (Не спеша кладёт на камень карту). «Милосердие Божие». Сожалею, но против этой карты тебе не устоять.

Ищущий (ворчливо, роясь в колоде): С какой это стати Крепкому быть милосердным к какому-то прямоходящему млекопитающему?.. Впрочем, изволь. Вот «Сомнение». А вот «Вина». А вот и «Отчаянье»… Это те самые камни, из-под которых ему не выбраться.

Михаил не спеша кладёт на камень карту.

(Изумлен). Как! Ещё одно «Милосердие»? Да ты просто жулик, архистратиг! Откуда взяться ещё одному?

Михаил: Оно безгранично, Правдолюбец. Я же сказал, против этой карты тебе не устоять.

Ищущий: Правильнее было бы сказать: «против этих карт». Я подозреваю, что у тебя набиты ими все карманы! (Швыряет на камень карту). А что ты скажешь об этом?.. «Смерть»! За эту границу не шагнёт даже Его милосердие!

Михаил молча кладёт на камень карту.

(Искренне изумлён). Ещё одно?.. Как прикажешь это понимать?

Михаил: Тут нет никаких загадок. Пока Всемогущий в своём милосердии помнит о человеке – тот жив и смерть не имеет над ним ни власти, ни прав.

Ищущий (бросая карты на камень): Ну, знаешь!.. Извини, но я так не играю! (Некоторое время сидит, отвернувшись, затем вновь поворачивается к Михаилу). В конце концов, надо же соблюдать хоть какую-то дистанцию, архистратиг! Кто настолько глуп, чтобы спутать ту вечную пьесу, которую играют на небесных подмостках, с тем безвкусным водевилем, который разыгрывает на земле человек?.. Ну, подумай сам, архистратиг!

Михаил: Боюсь, что разница между Небом и Землей все же не так велика, как это тебе кажется. (Поднимается с кресла).

Ангел-секретарь немедленно подхватывает кресло и убирает его.

Разве тебе самому это не приходило в голову, когда ты гнал и преследовал Иова?

Ищущий (удивлен): Мне? (Продолжая сидеть): Побойся Бога, архистратиг!.. Да, что же еще здесь можно было найти, кроме уязвлённой гордости и застарелой обиды?.. Слава Всевышнему, что всё это уже в прошлом.

Михаил (любезно): Я бы на твоем месте не торопился. Вечность любит сюрпризы.

Ищущий: Но ведь не до такой же степени, архистратиг!.. (Поднимаясь с кресла, дружелюбно). Знаешь, все эти пьесы так похожи друг на друга, как будто их писал один провинциальный автор! Надо обладать большой фантазией, чтобы думать, что они могут заинтересовать Вечность.

Уза торопливо подхватывает и убирает кресло.

Доложишь обо мне?

Михаил (с вежливым полупоклоном): Конечно. И притом немедленно. Как только для этого представится подходящий повод.

Небольшая пауза Ангел-секретарь чуть слышно хихикает. Кажется, до Ищущего начинает доходить смысл сказанного.

Ищущий (медленно подходя к архистратигу, тихо): Как это прикажешь понимать, начальник воинств?

Михаил: Мне кажется, что ты бы и сам мог легко догадаться… (Удивлен). Как? Или я ослышался? Разве добродетель не всегда должна оставаться наградой для самой себя?.. Надеюсь, что я правильно цитирую эту вашу книгу? Или там говорится не об этом?

Ищущий подавлен. Короткая пауза. Ангел-секретарь хихикает уже открыто. Короткая пауза.

(Удивлён). Да, что с тобой, реформатор?.. Твой противник повержен, справедливость торжествует – какую ещё ты ждёшь награду?.. Согласись, что это было бы, во всяком случае, не совсем последовательно.

Ангел-секретарь громко хихикает.

Ищущий (Ангелу): Сгинь!.. (Кричит). Сгинь! (Михаилу, хрипло). А как же наш договор, архистратиг?

Михаил: Ты можешь быть совершенно уверен, что его никто не нарушал. В сердце Всемогущего нет раздражения против Иова. Он по-прежнему угоден Ему, а мне так почему то даже кажется, что еще больше, чем прежде. (Усмехаясь). Я ведь сказал тебе: пьеса продолжается! (Обернувшись, смотрит в сторону дома Иова).

Ищущий (раздавлен): Неужели?.. (Какое-то время смотрит вместе с Михаилом на дом Иова, хрипло). С каких это, интересно, пор Всемогущий перестал карать за преступления?

Михаил молчит.

Или ты еще обрадуешь меня тем, что Он собирается посетить это ничтожество, чтобы выслушать его упрёки и причитанья?.. Вот уж был бы прекрасный подарок для всех этих болтунов и лентяев, которые только и умеют, что надоедать Небесам своими жалобами и стонами!

Михаил (не оборачиваясь): А разве сам ты не извёл Крепкого придирками и своим вечным недовольством? Не завалил Его проектами и планами?.. Но, как видишь, Всемогущий терпелив. На мой взгляд, так даже слишком… (Повернувшись к Ищущему). Только, пожалуйста, не говори мне, что ты служишь Истине, потому что я слышал это уже много раз. Было бы лучше, если бы ты служил нашему Творцу. (Усмехаясь). Рассказывали мне, что у тебя дома стоит статуя молодой женщины, да к тому же в весьма вольном наряде, и что статуя эта изображает Истину. (Язвительно). Боюсь, не идолопоклонством ли тут пахнет? Или, может, ещё кое-чем?

Ангел-секретарь смеется. Ищущий с ненавистью смотрит на него, затем вновь на Михаила. Короткая пауза.

Ищущий: А ведь это называется воровством, архистратиг… (Бессильно смеется). Нет, это даже хуже воровства. Это грабёж… Открытый, посреди дня, на глазах у всех!.. (С ненавистью). Только не делай вид, что ты не знаешь, что у меня украли, начальник парадов!.. Он украл у меня мою победу… Словно мальчишка горсть орехов у зазевавшейся торговки!

Михаил (холодно): Боюсь, ты, как всегда, заблуждаешься, реформатор… Зачем красть Тому, Кому и так принадлежит всё? В том числе и твоя сомнительная победа. Я думаю, даже ты не станешь возражать, если я скажу, что Он волен распорядиться ею так, как это Ему заблагорассудится. (Сделав знак Ангелу, отходит от камня).

Ангел-секретарь следует за ним.

(Полуобернувшись к Ищущему). Надеюсь, у тебя найдется время, чтобы подумаешь над моими словами… (Исчезает вместе с Ангелом).

Пауза. Там, где только что стояли Архистратиг и Ангел меркнет красное сияние. Уза с сочувствием смотрит на оцепеневшего Ищущего, опасаясь подойти ближе.

Ищущий (глухо, вслед исчезнувшему архистратигу): Хам. Лизоблюд. Шулер. (Кричит). Шулер! (Повернувшись к Узе, почти спокойно). Видел? (Смеется). Меня обокрали. Увели из-под самого носа. Да ещё посоветовали принять это как должное… (Медленно идёт по сцене, без выражения). Какой сегодня выдался неаппетитный денёк…

Пауза.

(Неожиданно обернувшись к Узе, резко). Что?

Уза: Я молчу, хозяин.

Ищущий: И правильно делаешь, если не хочешь, чтобы я испортил тебе настроение на ближайшую тысячу лет… (Идет по сцене, с тоской). Ах, какой же неаппетитный, неаппетитный, неаппетитный, нелепый и отвратительный выдался сегодня день!..

Пауза.

(Негромко). Ну, ничего. Ничего… Никуда он не денется… Пока идёт пьеса, пока актёры стараются заслужить благосклонность зрителей, всегда есть надежда повернуть спектакль туда, где само действие потребует, чтобы занавес, наконец, опустился. (Громким и страшным шепотом). И он опустится! Уж будьте уверены! Рано или поздно! Когда этого уже никто не ждёт! И уже навсегда! (Узе). Ты слышал? (Кричит). На-все-гда!

Тьма заливает сцену.