Местоположение, или Новый разговор Разочарованного со своим Ба

Фортинбрас: Что ты плетешь?

Трувориус: Простое рассуждение. Согласитесь, что все, о чем я говорил, вполне могло бы случиться на самом деле. Узнай вы вовремя о заговоре, так неужели вы не поспешили тогда же в Эльсинор, чтобы опередить смутьянов? А значит, при некоторых обстоятельствах, это могло бы оказаться правдой… Не ваша вина, что все случилось чуть-чуть иначе.

Фортинбрас: Да, но ведь случилось?

Трувориус: Тем хуже для него.

Фортинбрас: Но, все-таки, случилось?

Трувориус (упрямо): Случайно и некстати.

Фортинбрас: А, так оно еще и виновато?.. Послушай-ка, Трувориус, мне кажется, что ты превзошел самого себя. То, чего не было, вдруг оказалось правдой, а то, что было – ложью?.. И ты собираешься объявить об этом во всеуслышание? Расклеить по городу бумаги? Или послать глашатаев, чтобы они бубнили о моих подвигах на площадях и рынках?.. Вот уж будет над чем посмеяться толпе.

Трувориус: Поверьте мне, ей будет не до смеха… Расчет простой. Народ не верит официальным сообщениям, тем самым, обличая свой непокорный нрав и скудость мысли. (Хитро). Но зато…

Фортинбрас: Зато…

Трувориус: Зато он охотно верит таким же пройдохам и плутам, каков он сам, – например актерам. И это очень кстати… Как вы думаете, мой дорогой принц, кто с нетерпеньем дожидается вас за этой дверью?

Фортинбрас: Надеюсь, не послы.

Трувориус: Берите выше, мой принц.

Фортинбрас (после короткой паузы, неуверенно): Ну?..

Трувориус: Еще повыше.

Фортинбрас: Не знаю.

Трувориус: Поэт.

Фортинбрас: Поэт?

Трувориус: К тому же известнейший. Автор «Осады Трои». Вы ее, верно, читали в вашем Виттенберге, будь он неладен.

Фортинбрас: Как его имя?

Трувориус: Он подписывает свои произведенья просто «Поэт», – но при этом, с большой буквы, потому что чистосердечно полагает, что все остальные в этом деле только жалкие подмастерья.

Фортинбрас: Постой… (Вспоминая). Постой… Ах, мошенник! Не он ли написал оду на восшествие на престол моего отца, старого Норвежца?.. Даю руку, это он.

Трувориус: У вас прекрасная память, принц. Он самый.

Фортинбрас: А после смерти отца, он посвятил ту же оду старому Гамлету, переменив в ней только имя… Он?

Трувориус: Я вижу, принц, что ваши литературные познания выше всех похвал.

Фортинбрас: Они покажутся тебе еще большими, если я скажу, что после смерти Гамлета, и тем же манером, он посвятил эту оду Клавдию…

Трувориус: Ну, кто не без греха?

Фортинбрас: И ты осмелился притащить этого мошенника сюда?

Трувориус: И не без умысла, мой принц. В силу того, что материал, из которого сделано его перо, мягок и податлив, он принесет нам пользу.

Фортинбрас: Хочешь заставить его зарифмовать Уголовное Уложение?

Трувориус: Вы почти угадали. Он нам напишет пьесу, где растолкует всем, как надо понимать сегодняшние события.

Фортинбрас: Этот мошенник?

Трувориус: Не сам, конечно, но под вашим милостивым руководством…

Фортинбрас: Ты, верно, бредишь.

Трувориус: Но в правильном направлении, мой принц… Актеры уже прибыли и только того и ждут, чтобы приступить к репетициям… А теперь представьте, – стоит им сыграть эту пьесу раз тридцать, как не останется никого, кто стал бы сомневаться в том, как обстояло дело со смертью короля Клавдия и его племянника. (Вкрадчиво). Как, впрочем, и в том, что, отдав датский престол в руки вашего высочества, небо проявило к Дании исключительную благосклонность.

Фортинбрас: Нет, ей-Богу, иногда мне кажется, что это именно ты сидел на яблоне и заговаривал зубы нашей прабабке Еве… Нельзя ли как-нибудь обойтись без хитростей?

Трувориус: Ах, ваше высочество, научите, как. И клянусь, на свете не будет человека более прямого, чем я… Прикажете позвать?

Фортинбрас (махнув рукой): Зови.

Взяв со стола колокольчик, Трувориус звонит

Но только, ради Бога, ненадолго.

Трувориус (вошедшему слуге): Зови.

Слуга исчезает и немедленно на пороге возникает фигура Поэта.

Входи, любезный.

Поэт (склонившись в глубоком поклоне и не трогаясь с места): Ах, мои ноги!.. Они отказываются ходить перед лицом вашего высочества!

Трувориус: Смелее, друг мой, смелее.

Поэт (немного разогнувшись и сделав несколько шагов): О, мои глаза!.. (Закрывая лицо руками). Я ослеплен сияньем славы, которое исходит от вашего высочества. (Вновь сгибается в поклоне).

Фортинбрас (Трувориусу): Мне будет совестно, если он ослепнет и охромеет по моей вине.

Трувориус: Ободрите его, мой принц.

Фортинбрас (Поэту): Как вы поживаете, любезный?.. Все пишите?

Поэт (не разгибаясь): Без сна и отдыха, для вашего удовольствия.

Фортинбрас: Тогда перестаньте мучить свою поясницу и почитайте нам что-нибудь.

Поэт (наконец разогнувшись): Язык не повинуется перед таким знатоком, как вы, принц.

Фортинбрас (Трувориусу): Боюсь, он выйдет отсюда совсем калекой. (Поэту). Я постараюсь быть снисходительным, сударь.

Трувориус (Поэту): Принц слушает.

Поэт: Ваше высочество предпочитает любовное или героическое?

Фортинбрас: Что-нибудь этакое, но только покороче.

Поэт: Тогда пусть ваше высочество послушает вот это. (Читает).

Едва открыв глаза, в ночном наряде милом,

Беседу умную веду я со светилом,

Которое, поднявшись в небеса,

Нам освещает мира чудеса.

И глядя сквозь стеклянное оконце,

«Что хмуришься? – я спрашиваю солнце. –

Зачем твой лик, прекрасно-неземной,

Туманною подернут пеленой?»

«Ах, я не хмурюсь, – солнце отвечает, –

Но свет другой мне очи застилает.

Он ярче моего, он нестерпим для глаз…»

«Но как зовут его?» –

«Принц славный, Фортинбрас»!

(Склоняется в глубоком поклоне).

Фортинбрас (подавлен): Бог мой. (Трувориусу, негромко). Если я не покраснею сейчас, то, наверное, не покраснею уже никогда. Скажи ему что-нибудь.

Трувориус (Поэту): Их высочество довольны.

Поэт: Другой награды мне не надо.

Трувориус: Другой, милый, тебе никто пока и не предлагает. Но если ты хочешь, чтобы удовольствие их высочества было еще большим, то тебе стоит поторопиться, чтобы выполнить свое обещание… Знаешь, о чем я говорю?

Поэт: О, милорд…

Трувориус: Помнишь ход событий?

Поэт: Они у меня в сердце, милорд. Как и у каждого добропорядочного подданного его высочества.

Трувориус (Фортинбрасу): Вот видите. (Поэту). Ну, в двух словах.

Поэт: Сюжет пьесы, ваше высочество, прост, но поражает своим величием, ибо он заимствован у самой правды… Узнав о готовящемся покушении на короля, принц спешит с войском, чтобы предотвратить несчастье, но в силу злых козней предателей, не успевает осуществить свое благородное намеренье, совершая, однако, по ходу действия пьесы несколько подвигов, каждый из которых мог бы покрыть его неувядаемой славой. Заговорщики уже было празднуют победу, однако преждевременно, – их ждет заслуженная кара, ибо венценосная рука не знает пощады.

Фортинбрас (перебивая, с изумлением): Как, как?.. Какая?

Поэт (с поклоном): Венценосная, ваше высочество.

Фортинбрас: Продолжай.

Поэт: Далее следует апофеоз, ваше высочество… Дания спасена, преступление наказано, народ ликует. (Кланяется).

Фортинбрас (Трувориусу, негромко): Если ты никогда не видел венценосную руку, не знающую пощады, то вот она. (Показывает правую руку). А вот еще одна. (Показывает левую руку).

Трувориус (негромко): Все это от чистого сердца, мой принц. (Поэту). Так когда же, друг мой, мы сможем насладиться этим апофеозом?

Поэт: Достаточно и пяти дней, милорд. Но если вы пожелаете, то я удвою рвенье.

Трувориус: Лучше, если ты его утроишь. У актеров уже чешутся языки.

Поэт (восторженно): Я приступаю немедленно, милорд. Сейчас же.

Фортинбрас (негромко): Но только не здесь, ради Бога.

Трувориус: Его высочество на тебя надеется. Прощай и помни об этом.

Поэт (кланяясь): Прощайте, ваше высочество. (Отступая к двери, с чувством). Мой принц!.. Мой дорогой принц!.. Ах, мое бедное сердце! Оно разрывается на части от того, что увидав, по милости небес, солнце, я вновь должен оказаться во мраке!

Фортинбрас (Трувориусу): Гляди-ка, а я уже не краснею. (Поэту). Прощай, любезный.

Поэт (согнувшись в поклоне и пятясь к двери): Уношу ваш образ. (Исчезает).

Фортинбрас (вдогонку, негромко): Нет, лучше свой. (Трувориусу). Мне кажется, что ты мог бы потратить мое время с большей пользой.

Трувориус: Набравшись дерзости, готов поспорить и убедить вас в обратном.

Фортинбрас: Убеди кого-нибудь другого. Мое светило утомилось светить и хочет спать.

Трувориус: Могу ли я тогда попросить напоследок ваше высочество о небольшом одолжении?

Фортинбрас: Если под словом «небольшой» мы понимаем одно и то же, то сделай милость.

Трувориус: Сущий пустяк… Сейчас я позову сюда одну строптивую особу. Мелкая сошка, но может оказаться, что ей известно кое-что важное, потому что ей приходилось бывать в обществе заговорщиков. Так вот не могли бы вы, когда она войдет, сделать вид, что вы сердитесь, и, изобразив на лице гнев, строго посмотреть на нее, и со словами: «Я так и думал», или: «Ну, так и есть», или: «Так вот мы какие», выйти, громко хлопнув дверью?

Фортинбрас: Но для чего?

Трувориус: Для пользы дела, мой принц. Стоит ей увидеть себя в такой близости от будущего короля, да еще разгневанного, как ее решимость будет сломлена, упорство преодолено, и язык сам расскажет, все, что нас интересует.

Фортинбрас: Опять обман?

Трувориус: Скорее, маневр.

Фортинбрас: Но с примесью обмана.

Трувориус: Во всяком случае, ничуть не более того, который требуется от нас, когда мы устраиваем противнику засаду или случайной обмолвкой заставляем его поверить в наше могущество… Это называется военная хитрость, мой принц.

Фортинбрас: Военная?.. Ну, что ж, тогда зови.

Трувориус: Благодарю. (Звонит в колокольчик).

Появляется Слуга.

(Слуге). Веди-ка сюда нашу красавицу.

Слуга исчезает.

(Принцу). Держитесь строже.

Фортинбрас: Кто-кто, а актер из меня неважный.

Трувориус: Пустые страхи. За вас сыграет ваше имя.

Входит Маргрет. При виде принца она склоняется в поклоне и так замирает.

Фортинбрас (неуверенно): Ага… (Подходя и стараясь сделать строгое лицо). Так-так… Я так и думал… Ну и ну… (Трувориусу). Черт знает что! (Быстро уходит, хлопнув дверью).

Трувориус (не без печали): Что, видели?.. Я вас предупреждал. Принц разгневан.

Маргрет: Но я не знаю за собой никакой вины, ваша светлость.

Трувориус: Как?.. Даже той, которая проникла к нам в кровь и плоть, благодаря падению наших прародителей?.. Ай-яй-яй. Это опрометчивое заявление, сударыня. Оно в вас обличает гордость и упрямство. (Неторопливо обходя вокруг стоящей Маргрет и разглядывая ее). Достаточно взглянуть на человека, хоть на кого – что он такое?.. Грех, до поры до времени живущий по милости неба. А значит, наказание всегда справедливо, ибо все виновны. А вы говорите, «не знаю за собой никакой вины». Смешно, ей-Богу. Разве вызвать гнев принца – это не вина?

Маргрет: Если бы я только знала его причину.

Трувориус: Вы прекрасно ее знаете, сударыня, зачем же лгать?

Маргрет: Горацио?.. Но что он сделал?

Трувориус: Достаточно, чтобы заставить содрогнуться от ужаса, даже такое мужественное сердце, как мое. (Закрыв лицо руками). О, ужас! Ужас!.. (Не без кокетства). Вы ведь знаете, что у меня мужественное сердце?

Маргрет: Надеюсь, да, милорд.

Трувориус: К тому же – доброе. Когда я вижу какое-нибудь заблудшее создание, вроде вас, мне сразу хочется открыть ему глаза на истину.

Маргрет: Значит, вы ему поможете, милорд?

Трувориус: Что? Вашему дружку? (Укоризненно). Ах, сударыня… Знаете, в чем состоит главная ошибка, которую постоянно делает неопытный человек? Она заключается в том, что время от времени он забывает о себе и начинает думать о посторонних. И пока он думает, душа его витает невесть где, вдали от самой себя, делаясь при этом легкой добычей дьявола… А уж он-то своего не упустит. (Мрачно, поднимая руки). Огромный, страшный, с черными крыльями и высунутым языком, который изрыгает проклятья и богохульства. А уж запах-то, запах… Не пожелаю никому.

Маргрет: Вы меня пугаете.

Трувориус: Неужели?.. Тогда представьте себе, каков будет ваш страх, когда отец лжи предстанет перед вами во всем своем безобразии? Когда он выпустит когти, чтобы вонзить их в вашу нежную плоть, а его смрадное дыхание смешается с вашим? Когда он поволочет вас во мрак и холод своего жилища?.. Не хотелось бы мне послушать песню, которую вы тогда запоете.

Маргрет застыла в молчании.

(Подходя к Маргрет почти вплотную, буднично). Поэтому поступим к обоюдной пользе. Вы сделаете то, что я вам скажу, а я, в свою очередь, не стану ни предавать вас в руки правосудия, ни отправлять в тюрьму, как соучастницу, каковой вас, без сомнения, признают… Согласны?

Маргрет молчит. Короткая пауза.

Ну, соглашайтесь, соглашайтесь…

Маргрет (с отчаяньем): Но в чем моя вина?

Трувориус (разочаровано): Нет, я вижу, вы определенно хотите в тюрьму. В подвал, на сырой тюфяк, к крысам и прокаженным… Желание странное. Но, если вы настаиваете, пусть будет по-вашему. (Взяв со стола колокольчик, собирается звонить).

Маргрет: Подождите!

Трувориус возвращает колокольчик на стол. Короткая пауза.

(Глухо). Что я должна делать, милорд?

Трувориус: Во-первых, быть со мной немного поласковее, это в ваших же интересах. А во-вторых, вы принесете мне его бумаги. Все, что сумеете. Письма, черновики, записки. Словом, все, что найдете и, пожалуйста, как можно скорее … Вы поняли?

Маргрет (тихо): Да, милорд.

Трувориус: Но только так, чтобы об этом не знала ни одна живая душа. Лишь вы и я.

Маргрет: Да, милорд.

Трувориус: И имейте в виду, – я вам ничего не обещаю.

Маргрет: Да, милорд.

Трувориус: Ни золотых безделушек, ни места при дворе, ни дорогих платьев, – ничего из того, на что так падки молодые девицы.

Маргрет: Да, милорд.

Трувориус: Мы, слава Богу, служим не мамоне, а Богу и нашему принцу, и это вам надо хорошенько запомнить.

Маргрет: Да, милорд.

Трувориус: Какое у вас унылое «да». Нельзя ли чуть повеселее?

Маргрет: Да, милорд.

Трувориус: Уже немного лучше… А чтобы вы как следует усвоили мои наставления, я жду вас сегодня у себя, часиков этак в девять, я думаю или даже пораньше. Придете с черного хода, вас там встретят.

Маргрет молчит.

Ну?.. Что вы молчите, как будто проглотили язык? Где ваше «да»?

Маргрет: Я приду, милорд.

Трувориус: Ну, то-то же. Слушайтесь меня во всем, и я расскажу принцу, что вы исправились.

Маргрет: Я исправилась, милорд.

Трувориус: Так скоро?.. Какая приятная новость. (Подходя к Маргрет). Но мы еще посмотрим, насколько этому можно верить. (Обходя вокруг Маргрет). Бывает, что человек легко раскаивается на словах, тогда как на деле он все такой же грешник, каким и был… Посмотрим, посмотрим… (Неожиданно, обняв Маргрет, целует ее).

Пауза.

(Оторвавшись от Маргрет). Действительно, здесь пахнет исправленьем. Хоть и не полным… Теперь идите, сударыня.

Маргрет идет к двери.

(Вслед уходящей) И не забудьте – в девять!

Маргрет исчезает.

В девять!.. В девять!.. (Кричит). В девять! (Быстро уходит через другую дверь).