Монастырек и его окрестности… Пушкиногорский патерик

И было в этот час видение – проиграла в последний раз серебряная труба, и птицы, словно ждали, поднялись в воздух и сделав вокруг монастыря круг, начали набирать высоту, трепеща в лучах наконец взошедшего солнца и изо всех сил крича и курлыкая напоследок.

Впереди – наверное, как самый маленький, – летел отец Маркелл, а вокруг него летели игрушечные самолетики и вертолетики, которых он был большой любитель.

За Маркеллом же летел отец Ферапонт, и в лапах его был набитый сластями маленький чемоданчик, и такой же чемоданчик был у всех летящих, за исключением только большой птицы Алипия, держащей в когтях большой мешок, из которого он время от времени доставал рахат-лукум и карамель.

И так они летели, и шум от их крыльев становился все тише и тише, пока он, наконец, ни умолк совсем. Но и потом какое-то время еще звенел где-то совсем близко серебряный звук волшебной трубы, который, похоже, слышали сегодня и в Преисподней, и в Райских кущах, и только один отец игумен не слышал ничего, занятый своими сновидениями, главным из которых был, конечно же, все тот самый серебряный звук серебряной трубы, который все никак не мог пробиться к спящему отцу Нектарию и оттого немного тревожился и боялся опоздать.

А потом наступила Великая тишина, от которой отец Нектарий повернулся на спину и проснулся.

И подступившее к нему молчание, похоже, не обещало ничего хорошего.