Какие наши годы

Где нет ни горя, ни пороков.

Я жду, любимая моя!

***

Мысли гроздьями виноградными

Спеют где-то в прекрасном саду.

Время наступит когда-нибудь страдное.

Я этот сад непременно найду.

Я подберу к нему ключ-вдохновение

Дверь отворю, если мне суждено.

Надо лишь только набраться терпения

Не растерять, что мне Богом дано

Тихо войду, если буду достоин,

Молча колени свои преклоню.

Косточку в тёплую землю зарою,

И покаяньм сердечным полью.

Может тогда мне откроются тайны?

С глаз, наконец-то, спадёт пелена?

Смыслы найду всех явлений сакральных,

И для чего эта жизнь нам дана.

Может пойму, почему изначально

Реки текут словно слёзы земли,

Небо дождливое плачет печально,

Зори стыдливо краснеют вдали.

А убежав от страстей и пороков,

Точно уверен, что в этой тиши

Голос Апостолов, голос Пророков

В сердце моём прогремит: «Не греши!»

***

«И это пройдёт!» – говорил Соломон.

И брызгами смеха расплещется радость.

И горе уйдёт, и закончится старость -

Исчезнет навечно в разломе времён.

И мудрость при встрече мне руку протянет,

Коснётся моих непослушных волос,

И в душу мою, улыбаясь, заглянет,

И скажет: «Прости! Ты ещё не дорос!»

Ну, что ж здесь поделать? – ей горько отвечу.

Я очень старался, попыток не счесть!

Спасибо за эту короткую встречу!

Спасибо за то, что ты всё-таки есть!

***

Не устаю повторять это снова и снова

Слово – всему голова и основа.

Слово завистника или невежды –

Слово-убийца любви и надежды!

Слово преступное или лукавое

Часто приводит к поступкам кровавым.

Слово неверное или пустое

Может хорошее дело расстроить.

Слово бывает стрелою разящей

Или защитой, беду отводящей.

Слово врачует болящие души.

Может создать, но и может разрушить.

Ядом кому-то послужит коварным,

Ну, а кому-то лучом светозарным.

Слово – извечный духовной строитель,

Утяжелитель и облегчитель.

Мудрый учитель и хитрый растлитель

Планов родитель и дел повелитель.

Не устаю повторять это снова и снова

Слово всему голова и основа.

Помните Бога библейский завет:

«За каждое слово дадите ответ!»

За каждое слово, за ложь и за мат,

Ждёт приговор и мучительный ад.

Если не знаешь, что надо сказать,

Лучше молчать, чем бездумно болтать.

***

Грязными серо-тяжёлыми тучами

До горизонта забит небосвод.

Снег зарядил над лесами дремучими

И до сих пор всё идёт и идёт.

Валит на горы, поля и на веси,

И нескончаемо падает вниз.

Жаль повелитель его неизвестен.

Чей исполняется сверху каприз?

Кто-то, наверно, разлёгся на тучах,

Лузгает льдинки на самом верху.

Кто-то огромный и очень могучий

Сыплет на землю от них шелуху.

Дворник усталый, простудно осипши,

Бросил беззлобно с лопатой в руках:

– Что ж ты всё сыпешь и сыпешь, и сыпешь?

Хоть бы чуть-чуть пожалел старика!

Жалобу скорбную кто-то услышал.

В миг с небосвода убрал облака.

Солнышко красное на небо вышло,

И зажурчала под снегом река.

Ты не серчай на меня за докуку –

Молвил старик, – но, спасибо за честь!

Стыдно! Прости! Не поверил я внуку,

Что дворники добрые на небе есть.

***

Я сражался всю жизнь сам с собою,

Не жалея здоровья и сил.

Бился я и со злом, и с любовью,

И не знаю, кого победил.

***

Я на кладбище бываю редко.

Некого из близких посещать,

А своих давно усопших предков

Лучше при молитве поминать.

Там надгробья будто бы страницы.

Записи, которых не стереть.

И кресты, как неземные птицы,

Что никак не могут улететь.

На граните сверху фотографии

Почему-то чаще молодых.

А внизу бывают эпитафии -

Изреченье иль прощальный стих.

Но у большинства всё очень кратко -

Пробыл здесь от сих до сих.

Прибыл с криком, а ушёл украдкой,

Не сказал, зачем здесь был, и стих.

Что б там мудрецы ни говорили,

Мол, идём мы всяк своим путём,

Сколько б по дороге не юлили,

Все когда-нибудь сюда придём!

***

Какие наши годы

В небытие ушедшие,

Сквозь беды и невзгоды

До седины дошедшие?

Какие наши ноги?

Кривые и дрожащие!

А впереди дороги

Всё так же предстоящие.

Какие наши руки

И ложку не держащие?

Такие руки-крюки

Не нам принадлежащие.

Какие наши уши?

Глухие и шумящие,

Забывшие, как слышать,

В мозгах сверчком свербящие.

Какие наши очи,

Сквозь пелену смотрящие

Порой что днём, что ночью

С бессонницею бдящие?

Какие наши будни?

Опять возьмём свой крест

Вздохнём и, будь что будет,

Попрём на «эверест».

Такие уж мы люди!

Нам годы нипочём!

О старости забудем,

И мы туда дойдём!

***

По планете бродят слухи

Ловят слухи лопоухих.

Не зайчишек и крольчат,

А мальчишек и девчат.

Не обходят и родителей

В общем, всех распространителей.

Среди это кутерьмы

Попадаемся и мы,

И своим всеядным ухом

Не нарадуемся слухам.

А потом мы их мусолим:

Жарим, парим, варим, солим,

И для сочности отравы

Добавляем, как приправы,

Интересные моменты,

Всяк свои ингредиенты,

Распалившимся умом.

Особливо перед сном.

Ну, а дальше, по секрету,

Мы расскажем новость эту,

Чтобы поддержать беседу,

Наилучшему соседу.

Иль соседке. Всё едино.

Вот примерная картина.

А потом на этот слух

Налетают сотни мух,

Разлетаются по свету,

Разнося заразу эту,

И волнуется народ!

Кто ему закроет рот?

«Как же так? А где мы были?

Как мы это пропустили?

А куда смотрели власти?

Кто спасёт нас от напасти?»

И, как водится, враньё

Поддержало «вороньё»:

«Всё у нас вокруг плохое,

И такое, и сякое!

Все у нас вокруг плохие,

И такие, и сякие!»

И покуда разбирались,

Все вокруг переругались!

Но причин не доискались,

От чего пошёл сыр-бор,

И возникнул жаркий спор.

Человечество смутилось,

Когда правда вдруг открылась.

Оказалось, что девчонка,

Ну, а может быть мальчонка

Где-то пукнул невзначай.

Рядом дамочка сидела.

Ясно дело, не стерпела,

Подняла вселенский хай,

И посыпались примеры:

«Воспитанье! Атмосфера!

Всё враньё, и всё химера!»

Толком, в общем, не понять,

Кого надо обвинять,

Но о том, что очень надо,

Стали вдруг писать доклады,

И дошёл всеобщий звон,

Наконец-то, до ООН.

Заседание собрали!

Делегаты выступали!

Резолюцию приняли!

В общем, кое-как замяли.

Можно было б посмеяться,

Особливо перед сном,

Но не надо притворяться.

И не стоит удивляться!

Это будет повторяться

Час за часом, день за днём.

Если будем также глухи

И беспечно лопоухи,

То тогда все эти слухи

Переселятся в наш дом.

А тогда уж непременно,

Ну, а может несомненно,

Мы прекрасно заживём!

Эпилог

Товарищи родители!

Давайте будем бдительны!

И помните, что слухам

Не стоит доверять.

Иначе эти слухи

Подобно вредным мухам

Всегда и беспричинно

Вам будут докучать!

***

Я слышал будто против правил

Тебя в беде твой друг оставил,

А недруг против тех же правил

Тогда плечо своё подставил.

Я слышал, что твоя жена,

Тебе частенько неверна.

А ты, поскольку это знаешь,

Ей тем же самым отвечаешь.

Я слышал будто твои дети

Попали к наркоманам в сети,

И, чтоб их вызволить оттуда,

Ты ждёшь, когда случится чудо.

Как миг года твои проходят,

Но чудеса не происходят,

А жизнь становится всё хуже,

И вот ты никому не нужен.

Для всех становишься обузой,

Балластом, просто лишним грузом

Для государства, для родных,

И разных прочих и иных.

Понятно! Кто такому рад?

Ты ищешь, кто же виноват,

Виновны все – и стар, и млад,

Но жизнь-то не вернуть назад.

Ты всех вокруг винишь в несчастьях:

Друзей, жену, детей и власти

Во всех невзгодах и напастях.

Себя? Ну, если лишь отчасти.

Могу понять твою печаль.

Поверь! Но будет очень жаль,

Коли доживши до седин,

Сам не поймёшь, что виноват один.

***

Кому-то в этом мире тесно.

Кому-то просто интересно,

А тем, кто ничего не знает,

О тех, кто жизнью управляет,

Хочу немного рассказать.

Ведь каждый это должен знать:

Вот солнцеликий Си Цзиньпин

На весь Китай такой один.

В бараний рог народ скрутил,

Коронавирус победил.

Вот всем известный Дональд Трамп

Самовлюблённый старый франт.

Но нам не стоит забывать,

Ему на всех, на всё плевать.

На всяк вопрос найдёт ответы

Он думает, что президент планеты.

Вот жёсткий президент Дутерте

Верх доброты, уж вы поверьте,

В его стране наркодельцы

По сути дела – мертвецы.

Вот душка молодой Макрон

Уселся на французский трон.

Пришлось! Хоть ноша нелегка,

Послушный Ротшильдов слуга.

А вот старушка фрау Меркель,

Царица по немецким меркам,

В страну пустила эмигрантов,

Раздала каждому по гранту,

И стал трудящийся народ

Кормить весь этот наглый сброд.

Вот англичанин Борис Джонсон

Врагов России вечных спонсор.

И сам не прочь порой соврать,

Лишь бы Россию оболгать.

Борьбою с нами озабочен

Потомок русских, между прочим.

Но впереди, конечно, Дуда –

Король вралей и лизоблюдов,

Чтоб Штатам только угодить,

Готов и сам начать блудить.

Премьер-министр Нетаньяху

По палестинцам бьёт с размаху,

А так…, о чём здесь разговор?

Не пойман, значит и не вор.

Вот Александр Лукашенко.

Если размыслить хорошенько,

На всё он кажется мастак-

Не друг, не враг, а просто так!

Неправ, кто верит, что хитрец –

Одно и то же, что мудрец!

А вот и президент Зеленский.

Увы, но он – позор вселенский.

Пустопорожний говорильщик,

И ридной краины могильщик.

А вот и наш Владимир Путин.

Всегда хотел дойти до сути.

И если всё-таки дошёл,

Молчит о том, что там нашёл.

Людей таких на свете много.

Судить их вряд ли стоит строго.

Зачем кого-то обвинять?

Ведь мы не можем точно знать

Всех обстоятельств их решений.

Сколько людей, столько и мнений.

Давайте, по Заветам жить!

Без нас их есть Кому судить!

Вопрос, который не даёт покоя:

Что наша жизнь на деле стоит?

И кто мне скажет, не тая,

На ком же держится Земля?

На них, или таких, как я?

***

Не думал я, что всё так скоро.

Что всё так быстро, я не верил.

Как в темноте по коридору,

Прошёл, и вот стою у двери.

Стою без страха. Ожидаю,

Когда наступит час открыть,

И в ожиданьи вспоминаю,

О чём хотелось бы забыть.

Нет никакого принужденья,

Стремленья тоже, в общем, нет,

Но память, словно наважденье,

Включает-выключает свет.

Порою яркие картины.

Порой один лишь силуэт.

Не знаю, по каким причинам

Какой рождается сюжет,

Но помню хорошо начало:

Всё было очень чисто, ярко.

Любовь меня в руках качала,

И жизнь была сплошным подарком.

Я рос, учился и мужал,

Вдруг возомнил, что всё узнал.

И, ослеплённый самомненьем,

Терзал родителей терпенье.

Но всё закончилось потом,

Когда покинул отчий дом,

Когда сказал отцу: «Я сам

На всё себе ответы дам!».

Всё в миг куда-то испарилось –

Беспечность, радость бытия.

Как будто в пропасть провалились,

И вот один остался я.

Я будто погрузился в лужу,

И понял – никому не нужен.

Никто мне локоть не подставил,

Подсказкой верной не наставил.

А в дом родимый возвратиться,

И слёзно в ноги поклониться

Никак гордыня не давала,

Всех наших бед земных начало.

Так начались мои скитанья

Пороков жизненных познанье.

Признаюсь – это обученье

Убило напрочь самомненье,

А Богом данные таланты,

Поскольку не был я педантом,

В земле немедленно зарыл,

А где зарыл, совсем забыл.

И стал я перекатной голью

Сам для себя душевной болью.

Без целей, радужных надежд,

Без дома, пищи и одежд.

Ну, что ж… По-разному бывало.

Мне многого недоставало,

А жизнь безжалостно терзала

Мои духовные начала.

Её лукавые уроки

Рождали множество пороков.

Причина в чём? Тогда не знал.

Унынье водкой заливал,

И в алкогольном опьяненьи

Опять рождалось самомненье:

«О, я! О, я!! О, я!!! О, я!!!!»,

Хотя на деле был свинья.

Я вспоминаю, как страдал –

От глада даже умирал.

Пытались дважды погубить!

Нет! Не нагадить, а убить!

Никто тогда мне не помог!

Один лишь Бог! И только Бог!

Блудил, грешил напропалую,

Вёл жизнь разгульную такую,

Что на три жизни нагрешил,

Пока Господь не вразумил.

Пока я вдруг осознал,

Что всё! Тупик! Пришёл финал!

Что, если не остановлюсь,

То окончательно свалюсь,

И силы уж не будет встать,

Я начал чётко понимать.

Внутри будто забрезжил свет.

Так, как рождается рассвет

После глубокой тёмной ночи.

Прозрели вдруг слепые очи,

И обрела душа покой

За монастырскою стеной.

О, Боже мой! Какое счастье!

Как ветром унесло ненастье,

Когда я начал понимать,

Что, если хочешь получать,

То прежде надо отдавать,

И тем, что есть, пребудь доволен,

Здоров ты или очень болен,

Бедняк последний иль богат,

Ты должен оставаться рад.

И не страшись ужасной доли.

Ничто противно Божьей воли

С тобой не может приключиться.

Ты с этим должен примириться!

Сломав гордыню, наконец

Молить в слезах: «Прости ОТЕЦ!»,

И сколько дальше будешь жить,

За всё ЕГО благодарить!

***

Добродушная улыбка

Ты меня не покидай!

И как ласковая скрипка.

Всех девчонок зазывай.

Мне мамаша говорила

Закрой дырку идиёт,

А не то любая муха

Там оставит свой помёт.

Ох, права была мамаша

Ох, как ты была права

Почему ж я не послушал

Твои мудрые слова?

Говорила мене Мила

Улыбайся до конца.

Подмигнула мне игриво.

Подарила первенца.

Я мамашу не послухал,

Улыбаться я люблю,

И теперь плачу послушно

Алименты по рублю.

Денег нет, но не жалею

Столько деток у меня

За меня всегда болеет

Очень дружная семья.

***

Мне очень жаль, но так бывает,

И до сих пор в душе саднит.

А память, мыслями играя,

В былое прошлое манит.

Мне жаль безоблачного детства.

Туда я больше не вернусь.

Твоё девчоночье кокетство.

Твою заплаканную грусть.

Не знаю, чтоб со мною сталось,

Гадаю я зачем-то вновь,

Что было б, если не рассталась

Со мною первая любовь.

Но что случилось, то случилось

Жизнь утекает, как вода.

Лишь на секунду отлучился,

Она пропала навсегда.

И память вечною докукой

Терзают прошлого грехи,

А детства сладостные муки

Рождают новые стихи.

***

Задай вопрос, «Жеминь Жибао»!

Спроси их, по какому праву

Заокеанская держава

Бесстыдно нагло и лукаво

Твою страну в беде винит,

И наказанием грозит!

На что рассчитывают янки?

На ЦРУ, на ФРС, на танки?

На то, что ты совсем ребёнок,

Не выбравшийся из пелёнок,

А провинившийся народ,

Будто набравши воду в рот,

Будет безропотно молчать

И наказанья ожидать?

Или на внутренних агентов,

За 33 несчастных цента

Готовых свой народ предать,

Свою семью, отца и мать?

На все их наглые наветы?

Спроси: «В чём виноват Китай?»,

И дай сама на всё ответы!

Сама на всё ответы дай!

Ведь в США давно забыли,

Что значит правду говорить.

Всегда во всём других винили,

И вновь желают обвинить.

И, если молча наблюдать,

Как они дальше будут лгать,

То скажут: «Вот! Они молчат!

А кто молчит, тот виноват!».

Не жди, когда исчадье зла

Свершит бесчестные дела.

***

Не дрогнет пламенное сердце

От мук грозящих иноверцев!

Не задрожит от страха взгляд!

Не повернёт стопы назад!

И как они б не изощрялись,

Над тленным телом издеваясь,

Даже пред смертью чуть дыша,

Не дрогнет верная душа!

И не предаст на поруганье,

Не содрогнётся пред страданьем,

Что враг пошлёт без всякой меры,

И не откажется от веры.

И даже если тело ног лишит,

Ничто её не устрашит!

И без остатка выпьет кровь

Всё нипочём! Ведь с ней Любовь!

На волю Божью уповая,

Христа в себе оберегая,

Не пряча от угроз лица,

Она пойдёт с Ним до конца!

***

Исчезают поколенья

За горами, за долами,

И вперёд несётся время

Семимильными шагами.

А за ним плетётся память:

«Эй! Потомки! Не забудьте!».

Машет старыми делами:

«Поучитесь! Лучше будьте!»

Да, куда там! «Сами знаем,

Что, зачем и почему!

Всё прекрасно понимаем!

Нам уроки ни к чему!

Ну, а что когда-то было…

Всё ковылью поросло.

Всё давным-давно уплыло,

Всё давным-давно прошло.»

И средь этих поколений,

Как мыслишка между строк,

Обязательно есть «гений»,

Прорицатель и пророк.

Он порой такое скажет,

Что навряд ли сам поймёт,

За собой идти обяжет

Одурманенный народ.

И найдутся глашатаи:

«Мы идём «туда-сюда!»,

И порядок расшатают,

И опять придёт беда.

Возведут себе кумира:

«Всё с кумиром нипочём!

Пусть разрушим мы полмира,

Но построим новый дом!»

И вопит змей-искуситель,

Недовольных повелитель:

«Чтобы в битве победить

Надо память истребить!

Надо, чтобы все забыли,

Кем отцы и деды были,

Что от предков переняли,

И нам помнить завещали.

И чем более нелепа

Будет новая мораль,

Тем быстрей разрушит скрепы!

Жертв здесь никаких не жаль!

Задаюсь всегда вопросом:

Чем же старый дом не гож?

Почему так много спроса

На бесхитростную ложь?

Почему любой обман,

Ум туманит, как дурман?

Где наши глаза и уши?

Где наш разум, наконец?

Как найти дорогу лучше,

Разве может знать слепец?

Ну, а мы ли не слепцы,

Коль, не выучив уроки,

Что задали нам отцы,

Вечно лезем в эти склоки?

Что всегда нам не хватало?

Что сейчас не достаёт?

Иль уроков было мало,

Не понять, что дальше ждёт?

Не понять, что эта клика

Нас, как жертвенных ягнят,

Соберёт толпой безликой

И гуртом погонит в ад?

А когда было иначе?

Вспоминайте! Ну! Когда?

Только после драки плачем,

А до драки – никогда.

А до драки мы – герои,

Все кричим: «Да, мы! Да, я!»

И безумно ямы роем.

Ямы для самих себя.

А когда придёт затишье,

И спокойно можно жить,

Только станем лучше, чище,

Как опять давай дурить!

Почему так происходит?

Кто так нами верховодит,

Что не видно перемен?

Что за странный вечный плен?

Потому что в каждом «изме»

(Пусть за правду не простят):

Рабо-фео-коммунизме,

Больше всех в либерализме

Уши дьявола торчат!

Ну, а мы не замечаем,

Вечно на отцов пеняем,

И бахвалимся, мол, мы-то,

Не заплатим это мыто!

Что за глупости, ребята?

Мы – такие же ягнята!

И, как повелось когда-то,

Наши души – наша плата!

Слышите? Печальным звоном

Вновь звонят колокола

По крушителям законов,

Средь которых вы и я!

***

В шелка одетая старуха.

Все пальцы в кольцах и перстнях.

Почти без зрения и слуха,

Тоскует о прошедших днях.

И хоть давно не видит света,

Она уж много лет подряд,

Следит за собственной диетой,

Надеясь всё вернуть назад.

Довольно странные надежды

Какого-то дурного сна.

Кому нужны её одежды?

Кому она сама нужна?

Сухое согбенное тело,

Лицо в морщинах, впалый рот

Воображение умело

Рисует всё наоборот.

Живёт в своих воспоминаньях.

Как будто кто-то где-то ждёт,

А там и пылкие признанья,

Восторг, поклонники, почёт.

И мимолётная улыбка

Откроет вдруг беззубый рот.

Восторгов сладкие ошибки

Превыше жизненных невзгод.

Увы, но нет детей и внуков.

И не беда, что дом пустой

Голодной и облезшей сукой

Скулит звенящей пустотой.

Привыкла! Что уж тут лукавить?

Теперь всегда она одна,

И одиночество разбавить

Способен лишь бокал вина.

А что грустить? Ведь каждый знает,

Когда надежда умирает.

Не может быть не прав народ!

Последней! А, когда растает,

«Надежда!» – кто-то позовёт.

За час до смерти где-то рядом

Совсем один старик лежал,

И в потолок упёршись взглядом,

О чём-то тяжко горевал.

Слеза непрошено скатилась,

А он слезе как будто рад,

Лицо вдруг счастьем осветилось,

Но тут же начал гаснуть взгляд.

И, чтобы выразить словами

О ком всю жизнь свою мечтал,

Впервые, еле шевеля губами,

«Надежда!» – тихо прошептал.

***

Горе горькое бредёт незабытое,

Непричёсанное и неумытое.

На беде людской как свин разжиревшее,

От того уже совсем обнаглевшее.

Никого и никогда не стесняется,

Не стыдится ничего и не кается.

А уходит, никогда не прощается,

Потому что никуда не девается.

От улыбок никогда не смущается,

И над радостью сердец насмехается.

Корчит рожи и всегда ухмыляется,

Как ударить побольней примеряется.

Никогда тебя не гложут сомнения,

И неведомо тебе нетерпение

За спиной людской стоишь и не прячешься,

И с косою как с игрушкой дурачишься.

Так и ходим мы с тобой неразлучные

Ну, за что же ты людей вечно мучаешь?

Хочешь выпить кровь, а кровь не кончается.

Почему же в жизни так получается?

Почему же нам не кажется странным,

Что ты сыпешь соль на гнойные раны,

И над душами, как злые каратели,

Измываются друзья злопыхатели?

Почему же счастья только мгновение,

А потом одно сплошное терпение?

Почему же в жизни так получается?

Горе горькое никак не кончается.

***

А известно ли вам, что когда-то

Наши предки не ведали мата,

А затем по известной причине

Появилась в миру матерщина?

Появилась она и осталась,

Как пиявка к душе присосалась.

Знали будто бы наши враги,

Как Святые для нас дороги,

И нетрудно им было понять,

Что особенно Божия Мать.

Понимали, чтоб нас победить,

Надо прежде Святыни убить.

И родили слова эти гнусные,

Неприкрытые, безыскусные.

Поначалу словам оскорблялись,

Их отторгнуть от сердца пытались,

Но со временем смыслы стирались,

И они прижились и остались.

А теперь этим даже бахвалятся,

Изощрённей ругаться стараются.

Вы подумайте! Всякий готов

Для какой-то там связности слов,

Из привычки, бездумно, как водится,

Оскорблять просто так Богородицу!

А как только приходит ненастье,

Отовсюду нагрянут несчастья,

«Сохрани нас под покровом Твоим!» -

В храме Божием слёзно блажим.

А едва лишь выходим из храма,

Превращаемся в Ноева Хама,

И давай материться опять,

Богородицу вновь оскорблять.

Плакать хочется! Что ж мы за люди?