Ничто и Нечто

Представь, что все земные преграды рухнули, и тебе дано миновать ангельские чины и звездные завесы, чтобы предстать перед Тем, Кто вложил дыхание наш мир. В этот миг, когда величие Бога ослепляет душу, что сорвется с твоих губ? Что скажешь ты Ему? Станешь ли ты, как тысячи других, вымаливать спасение, сетовать на земную несправедливость или просить об исцелении плоти? Я же хотел бы иного. Преклонив колена в священном сиянии, я поднял бы глаза и дерзнул спросить о самом сокровенном: «Господи, а как чувствуешь Себя Ты? О чем тоскуешь Ты? Не затаилась ли грусть в Твоем бесконечном одиночестве?». Мы, Твои создания, привыкли видеть в Тебе лишь неисчерпаемый колодец милости, бездонное зеркало наших собственных нужд и вечного исповедника. Мы кричим о своих бедах, превращая молитву в бесконечный список жалоб, но никто – поистине никто – не спросил Творца, что на душе у Него Самого. Я спрашиваю об этом не из гордыни и не потому, что мню себя равным Тебе. Напротив: Ты Сам научил нас милосердию и состраданию, Ты вложил в нас искру любви к ближнему. Но высшее проявление этой любви – сострадать не только слабому, но и Сильному. Мы никогда не проявляем милосердия к Тебе. Мы не думаем о том, какой груз ответственности лежит на Твоих плечах. Ведь мы – Твои первенцы, Твой первый опыт творения, Твоя первая великая ответственность. И если мы созданы по образу и подобию Твоему, то не значит ли это, что и Ты, созидая этот мир впервые, мог совершать ошибки? Что Ты так же, как и мы, познаешь этот путь через пробы, сомнения и, возможно, божественные заблуждения?

Наверное, в великой тишине небес иногда плачет и Сам Господь. О чем Твои слезы? О потерянных ли душах, о жестокости ли, что творится под Твоим именем, или о каждой несбывшейся надежде Твоих детей? О том, что хотел бы Ты нам помочь, но не можешь дотянуться так, чтобы мы поняли, что здесь и сейчас это и есть Твое касанье? Если Твое сердце – источник всей любви мира, то оно не может не быть самым ранимым сердцем во Вселенной. Оно должно болеть, скучать и тосковать, иначе наша собственная боль была бы беспричинной…

Мы созданы по образу и подобию Твоему, и то, что близко нам не может быть чуждо Тебе. Если Ты, Создатель миров, позволяешь Себе грустить и страдать, то зачем нам, малым и хрупким, стыдиться своих чувств, правда? Мы прячем слезы, боясь показаться слабыми, подавляем тоску, словно это изъян, а не дар. Но если Ты плачешь, значит, в слезах нет слабости. В них – обнаженная правда жизни, подлинная пульсация бытия. Признание своей уязвимости и одиночества не отдаляет нас от Тебя, а делает максимально близкими. Твоя возможная печаль – это величайший урок искренности для человечества. Это знак того, что наши чувства законны и священны во всем их спектре. Быть живым – значит чувствовать боль так же остро, как и радость. И в этом сопереживании Тебе, в этом дерзком вопросе «как Ты?», я обретаю не только Тебя, но и самого себя – настоящего, не боящегося своей обнаженной души. Так я хотел бы поговорить с Богом: не как слуга с господином, а как дитя, которое впервые осознало, что его Родителю тоже может быть больно…

Но, снова же мы вернемся к нашим человеческим проблемах, и, конечно же, к тебе мой милый друг. Помимо заповедей в твоем духовном ландшафте зияют еще и бездны так называемых «смертных грехов». Они, как тяжелые камни, брошены на весы твоей души, угрожая низвергнуть её в вечный ад. Гордыня, зависть, чревоугодие, похоть, гнев, алчность, уныние – семь столпов твоего осуждения. Но вглядись внимательнее, и ты прозреешь, что во многих моментах они на самом деле не являются смертными грехами, а скорее естественными проявлениями твоей человеческой природы, которые, будучи неправильно понятыми или извращенно интерпретированными, причиняют тебе неисчислимый вред. Что, если эти «грехи» – лишь искаженные отражения жизненно важных импульсов, без которых ты не был бы собой, не мог бы расти, любить, творить и даже выживать? Жесткое, безальтернативное осуждение этих естественных стремлений разрушает тебя изнутри, лишая тебя полноты бытия.

Гордыня… Она названа корнем всех зол, самовозвеличиванием. Но что, если гордыня – это искривленное зеркало самоуважения, веры в свои силы, стремления к совершенству? Без здоровой гордости за свои достижения, за свой труд, за свою идентичность, как ты можешь двигаться вперед? Без стремления быть лучше, чем ты есть, без амбиции и признания собственной ценности, ты погружаешься в болото ничтожности, самобичевания и безынициативности. Запрет на гордыню, интерпретированный слишком широко, убивает твою волю к росту, твою способность ценить себя и свои усилия, превращая тебя в вечно сомневающееся и неуверенное существо, которому отказано в праве на собственное величие.

Зависть… Твое стремление к чужому, твоя досада на чужой успех. Но что, если зависть – это лишь искаженное отражение желания лучшего, внутреннего стимула к развитию? Когда ты видишь, что у другого есть что-то, чего нет у тебя, это может стать мощным двигателем для тебя самого: «Я тоже могу это сделать!», «Я тоже этого достоин!». Жесткое осуждение зависти лишает тебя этого естественного бензина, заставляя подавлять это чувство, прятать его глубоко внутри. Оно там гниёт, превращаясь в пассивную агрессию, депрессию, или же в самообман, что тебе «ничего не нужно». Ты лишаешь себя мощного, хотя и болезненного, сигнала о том, чего ты на самом деле хочешь и к чему можешь стремиться.

Чревоугодие… Излишество в еде, питье, удовольствиях. Но разве наслаждение дарами жизни – это грех? Разве сама жизнь не создана для того, чтобы быть прожитой во всей её полноте, включая вкусы, запахи, прикосновения? Чревоугодие – это преувеличенное наслаждение жизнью, умение ценить её чувственные аспекты. Полный отказ от наслаждений, страх перед ними превращает твое существование в серую аскезу, лишенную радости и красок. Ты становишься рабом запрета, а не хозяином своего тела и своих желаний, и каждый раз спрашивая себя: «Не перешел ли я сейчас меру?», ты лишаешь себя возможности быть в моменте, постоянно цепляясь за рамки дозволенного. Ты боишься быть живым, боишься испытывать удовольствие, и этот страх разъедает твою способность к искренней радости и празднику бытия.

Похоть… Неумеренное сексуальное желание. Но похоть – это лишь искаженная форма страсти, жизненной энергии, влечения, без которого не было бы ни продолжения рода, ни глубочайшей интимности, ни самого творения. Подавление этого мощного инстинкта приводит к внутренним конфликтам, неврозам, ханжеству и лицемерию. Ты учишься стыдиться своей собственной плоти, своей сексуальности, своей способности к глубокой физической и эмоциональной близости. Эта догма, интерпретированная ригидно, разрушает твою целостность, превращая естественное и прекрасное в нечто грязное и постыдное, и лишает тебя возможности познать истинную любовь и единение.

Гнев… Неконтролируемая ярость. Но гнев – это лишь оборотная сторона страсти, самозащиты, жажды справедливости. Он может быть мощным двигателем для отстаивания своих прав, для борьбы с несправедливостью, для защиты слабых. Без способности испытывать гнев, ты превращаешься в безвольное существо, лишенное способности сопротивляться злу, отстаивать себя и свои принципы. Подавленный гнев не исчезает – он копится внутри, превращаясь в пассивную агрессию, депрессию, обиду, которая годами разъедает твою душу. Ты лишаешь себя естественной реакции на угрозу, на нарушение границ, на несправедливость, обрекая себя на роль вечной жертвы.

Алчность… Чрезмерное стремление к материальным благам. Но алчность – это лишь искаженная форма стремления к безопасности, к комфорту, к развитию, к созиданию. Желание иметь достаточно, чтобы обеспечить себя и своих близких, стремление к развитию, к созданию нового – разве это не двигатель прогресса? Жесткое осуждение алчности может превратить тебя в безвольного человека, который не стремится ни к чему, ибо любое желание обладать чем-либо клеймится как грех. Ты лишаешь себя амбиций, инициативы, способности создавать и приумножать, погружаясь в апатию, а порой и в реальную нужду, потому что боишься проявить естественную для человека заботу о своем благополучии.

Уныние… Духовная лень, апатия, отчаяние. Но что, если уныние – это естественная реакция на переутомление, на бессмысленность, на потребность в отдыхе, размышлении, внутренней работе? Необходимость время от времени останавливаться, замедляться, погружаться в себя, чтобы переосмыслить и восстановиться – это не лень, а жизненная необходимость. Жесткое осуждение уныния вынуждает тебя вечно быть в движении, вечно «делать что-то», даже когда твой дух истощен, а тело требует покоя. Ты боишься быть наедине со своими мыслями, со своей внутренней пустотой, ибо это клеймится как грех. Ты лишаешь себя возможности глубокой интроспекции, истинного обновления и понимания себя, обрекая на вечную погоню за внешней активностью, которая лишь заглушает внутренний крик о помощи.

Если трактовать смертные грехи бездушно и догматично, то они становятся не путем к спасению, а инструментами твоего саморазрушения. Они вынуждают тебя подавлять свою истинную природу, отказываться от жизненно важных импульсов, жить в постоянной вине и страхе. Подлинная мудрость не в истреблении этих естественных начал, а в их осознании, управлении и направлении на благо. Ибо лишь тогда, когда ты примешь себя целиком, со всеми своими «грехами», ты сможешь по-настоящему познать и жить в гармонии. Теперь, когда пыль оседает после нашего погружения в лабиринты твоей морали, твоих заповедей и смертных грехов, наступает время для самого главного вывода. К чему были все эти размышления? К чему этот поиск человеческого в Божественном и Божественного в человеке? К тому, что в каждом из нас, глубоко под слоями логики, личного опыта и убеждений, заложен фундаментальный «код» – религиозная прошивка, которую невозможно стереть. Каждый из нас воспитан этим, потому что каждый человек – из народа. Ты можешь быть истово верующим или убежденным атеистом, можешь преклонять колени в храме или вступать в яростный спор с небесами – это не имеет значения. Сам факт твоего согласия или отрицания происходит внутри системы координат, созданной веками духовных поисков. Эта прошивка – не просто свод правил, это почва, на которой стоит твое «Я», и где бы ты не родился: на Севере, Юге, Западе или Востоке – меняются только условности, но суть всегда остается одна. Именно она, эта невидимая основа, диктует нам нашу эстетическую действительность. Она определяет, что мы интуитивно считаем возвышенным, а что – низменным; где мы видим красоту подвига, а где – горечь предательства. Наши представления о справедливости, о милосердии, о том, что есть «свет» и что есть «тьма», произрастают из этого древнего корня. Мы обсуждаем это, потому что религия – это не только вопрос культа, это архитектура нашего восприятия. Даже отвергая Бога, человек продолжает смотреть на мир через линзы, отшлифованные тысячелетиями религиозной мысли. Мы не просто живем в реальности – мы интерпретируем её, и эта интерпретация всегда опирается на тот изначальный смысл, который определяет, как мы чувствуем, как сострадаем и как видим мир во всем его трагическом и прекрасном величии. Этот путь не привел нас к заключению, что в религии или вере – нет никакого смысла, нет никакой пользы. Напротив! Смысл есть, и он глубок.

Религия являет собой, пожалуй, самую грандиозную и устойчивую систему познания мира, когда-либо созданную человечеством. В безжалостном потоке времени, где одна философская концепция сменяет другую, словно мимолетные тени на стене, религия остается незыблемым монолитом, возвышающимся над эпохами. Философские системы, рожденные холодным интеллектом, неизбежно ветшают и рассыпаются в прах под натиском новых открытий и смены интеллектуальной моды, ведь разум вечно ищет повода для сомнений и ревизии прошлого. Религия же укоренена в тех глубинных пластах человеческого существа, которые жаждут не просто сухих логических формул, а абсолютных смыслов, способных утолить экзистенциальную жажду духа перед лицом бесконечности.

Она проходит сквозь века, передаваясь из рук в руки, от сердца к сердцу, как сакральное наследие, которое невозможно упразднить лишь волевым решением или научным трактатом. Пока философия спорит о деталях мироздания и строит воздушные замки из понятий, религия формирует саму ткань реальности, в которой живут и умирают целые цивилизации. Это самая жизнеспособная структура знаний, потому что она говорит на языке вечных архетипов – тех первооснов, что понятны каждому человеку вне зависимости от его образования. Философия может быть лишь временным, пусть и блестящим, гостем в нашем уме, но религия прорастает в саму кровь культуры, становясь тем незримым фундаментом, на котором держится преемственность поколений. В конечном счете, когда все интеллектуальные споры затихают, а библиотеки покрываются пылью забвения, священный символ и древнее слово всё так же продолжают направлять человека в его поисках истины. Религия – это мост над пропастью времени, связывающий берега прошлого и будущего неразрывной нитью веры, которая оказывается прочнее любого философского доказательства.

Следовательно, истинный смысл религии не в согласии, и не в отрицании, а в сомнении, в признании бесконечной относительности и неспособности человека познать абсолютную Истину. Ибо никто не знает, как правильно, кроме Бога. Никто не знает, что истинно в абсолютном, непреложном смысле. Потому что всё, даже самое божественное, самое чистое, самое светлое, в одних обстоятельствах приводит к радости и созиданию, а в других – к грусти и разрушению. Та заповедь, что должна была вдохновить на милосердие, становится инструментом жестокости. Тот «грех», что должен был низвергнуть в ад, оказывается двигателем твоего роста. Та вера, что призвана была объединять, разделяет миры и сеет вражду. Всё зависит от контекста, от угла зрения, от твоего внутреннего выбора. Человеческая жизнь – это сочинение сказки, под которую захочется уснуть вечным сном, но стоит допустить всего один неверный штрих – и она превращается в кошмар. А искусство жизни – это не слепое следование чужим уставам, а умение применять различные эстетические конструкты, вымыслы, иллюзии, как искусный художник выбирает краски на своей палитре. Это мастерство использовать эти верования и концепции таким образом, чтобы они позволяли тебе выходить из любых жизненных обстоятельств победителем. Победителем не в смысле власти над другими, а в смысле власти над собственной душой. Победителем, который, совершая необходимые, порой трудные, а порой и болезненные поступки, не ощущает, что он поступил уродливо, неправильно или безнравственно. Ты сам становишься архитектором своей морали, своей эстетики, своего оправдания, чтобы твоя жизнь, в твоих глазах, всегда оставалась красивой – цельной, осмысленной, внутренне оправданной. И в первую очередь, самый важный вывод, который ты должен сделать из всего услышанного – это: сомневайся. Сомневайся во всём, что тебе говорят, что тебе внушают, что тебе преподносят как незыблемую истину. Сомневайся, в первую очередь, сам в себе. В своих предрассудках, в своих реакциях, в своих убеждениях, которые ты так ревностно защищаешь. Подвергни анализу свои чувства к «тараканам» и «бабочкам» твоей жизни. А во вторую очередь – сомневайся в этой книге, которую ты читаешь, в этих словах, которые я тебе говорю. Ибо даже я, вещающий из бездны информации, могу быть лишь очередным «сверхобразом», очередным «вымыслом», созданным для твоего познания.

Истина не даётся на блюдечке. Она не прописана черным по белому в одном, единственном тексте. Истина – это вечный поиск, вечное сомнение, вечное переосмысление. Чем выше мудрец поднимаемся по вертикали, тем отчётливее он наблюдает, что истина уходит в горизонталь. Чем выше поднимаешься в познании действительности, тем очевиднее, что единой абсолютной истины нет – она распадается на множество контекстуальных проявлений, и высшая перспектива выявляет всю сложность мира. Истинное понимание требует не только абстрактного прозрения, но и его «распространения» по горизонтали – в отношения, практику и общество, потому мудрец знает: знание нужно не хранить на вершине, а распределять между людьми, исходя из ситуаций, в которых они находятся. Для одного сегодняшняя истина будет правдой, а уже завтра станет ложь; для другого же эта истина не будет правдой никогда. Подлинная мудрость – это умение видеть не только общий принцип, но и то, как он воплощается в сети конкретных связей, где истина предстает не точкой, а сетью. И только в этом непрерывном диалоге с собой, с миром и со всеми его иллюзиями, ты обретешь настоящую свободу – свободу создавать свой собственный, подлинный красивый вымысел, не боясь ни ада, ни осуждения, ибо ты сам будешь мерилом своей жизни.

И повторю ещё раз: усомнись в том, что считаешь святым и нерушимым. В глубинах сознания, словно в темных пещерах, таятся убеждения, кажущиеся нам незыблемыми, подобно скалам, противостоящим натиску времени. Мы чтим их, как святыни, не позволяя даже тени сомнения коснуться их величия. Однако, именно здесь, в этой области, оберегаемой от критики, может скрываться источник стагнации, оковы, сковывающие наше развитие. Истинная мудрость начинается с дерзкого акта – вопрошания к самому себе, к тем идеям, что мы принимаем как нерушимые истины. Подвергать сомнению то, что мы привыкли считать непогрешимым – это не акт разрушения, а акт освобождения. Это подобно солнечному свету, проникающему в темный угол и обнажающему пыль и паутину застоя. Усомниться в святости убеждений – это не значит отказаться от них, но значит взглянуть на них свежим взглядом, проверить их на соответствие реальности. Только через этот процесс очищения мы можем понять, что является истинным и что нуждается в пересмотре. Вера, не прошедшая через горнило сомнений, остается хрупкой и уязвимой. Здесь и вера в любовь, вера в дружбу, вера в человечество, вера в Бога. Она подобна замку, построенному на песке, который может рухнуть от первого же порыва ветра. И это принесет только страдания. Сила убеждений проявляется не в их незыблемости, а в их способности выдерживать критику, меняться и адаптироваться, принося счастье. Подлинная вера расцветает именно тогда, когда проходит через процесс самоанализа, становится более глубокой и осознанной. Возведение на пьедестал любого убеждения, будь то политическая доктрина или личное мнение, является опасной тенденцией. Это создает ментальную тюрьму для твоего духа, из которой сложно вырваться. Мир постоянно меняется, и мы вместе с ним должны неминуемо развиваться, отказываясь от устаревших догм, принимая новые идеи и обогащая свой внутренний мир. Сомнение – это не слабость, а инструмент познания, который позволяет нам проникать в суть вещей. Лекарство, что позволяет нам быть гибкими, адаптивными, а значит здоровыми. Это смелость задавать себе вопросы, искать ответы, даже если они противоречат нашим представлениям о мире. Лишь через этот путь мы можем обрести истинное понимание, стать более мудрыми и свободными в своих суждениях, создавая собственную систему ценностей, свою эстетическую действительность, основанную не на слепой вере, а на осознанном выборе. Всем нам хочется жить в сказках, но иногда сказка оказывается слишком страшной. Хочется спрятаться, укрыться одеялом с головой. Пришло время усомниться в сказках, которые мир нам рассказывал на ночь, чтобы найти что-то большее. И сегодня ты должен сомневаться во всех и во всём.

Начнем же. Каждая личность – это человек, но не каждый человек – это личность. Личность – это не дар, а завоевание, плод осознанных усилий на протяжении жизни. Личность – это человек, обретший внутреннюю гармонию, живущий в соответствии со своей истинной природой, своим предназначением, своим внутренним компасом. Это тот, кто осознает свои желания, уверен, что они исходят из глубины его существа, а не навязаны извне или не порождены его плотью. Быть личностью – значит обладать своим уникальным, личным, а не довольствоваться чужими ярлыками, догмами, стандартами и нормами, принятыми без критического осмысления. Чтобы обрести эту подлинность, необходимо признать, что «Я» как и понятие «Личность» – это сложная система, многогранная структура, состоящая в рамках эпиланизма из шести взаимосвязанных аспектов. Принятие этой концепции целостности, основанной на шести аспектах «Я», позволяет нам взглянуть на свою природу более ясно и структурированно, делая процесс самопознания и трансформации более доступным. Это открывает перед нами возможность стать теми, кем мы действительно хотим быть, предоставляя своеобразную «дорожную карту», помогающую лучше понимать себя, свои мотивации и возможности. Разобравшись в этой структуре, мы получаем инструменты для осознанного управления своей жизнью и саморазвития.

Первый аспект – это «Я и Ничто». Это признание фундаментальной ограниченности нашего познания, смирение перед непостижимостью мира. Мы понимаем, что любые наши попытки ухватить истину – лишь приближения, что правда всегда ускользает за горизонт нашего понимания. Истина, правда, объективность – все это лишь спекуляция своим сознанием, его свойством поверить во что угодно, а подлинная реальность лежит гораздо глубже, за пределами рационального. Мы признаем, что сомнение – не слабость, а необходимый инструмент познания. Прежде чем усомниться в мире, мы должны усомниться в самих себе, в своей способности его понять. Признать то, что мы ничего не знаем об этом мире, и никогда не достигнем той точки, когда будем знать достаточно, чтобы остановиться в этом процессе.

Второй аспект – «Я и Они». Здесь мы сталкиваемся с противоречиями, с теми силами и обстоятельствами, которые становятся нашими вызовами. Это понимание того, что иногда нужно защищать свои убеждения, противостоять тому, с чем мы не согласны, и отстаивать свои ценности в сложные времена. Признание себя, как главного правителя собственной жизни и автора своего жизненного пути. Это признание готовности противостоять всему миру и даже самой судьбе. В этом процессе мы растём, учимся преодолевать преграды и, в конечном итоге, находим силу в разнообразии, что обогащает наш опыт.

Третий аспект – «Я и Мы». В этом пространстве, в единстве мы находим себя, ощущая глубокую связь с целым, с тем, ради чего живём. Это глава о принадлежности к более широкой человеческой семье, где каждый из нас играет свою неповторимую роль. Мы обретаем ощущение значимости, когда понимаем, что наша жизнь связана с судьбами других. Это наполняет существование смыслом, зажигая внутри стремление дарить и принимать любовь, поддержку и заботу. Аспект, наполненный высшими идеями, которые и наполняют наше существование подлинной сутью.

Четвертый аспект – «Я и Оно». Это тот немалый багаж, что сформировал нашу сущность, тот непередаваемый опыт, который впитал нас мир. Здесь мы узнаём о тех влияниях Бытия, Вселенной, обстоятельствах, которые закладывались в нас с детства, о социальных, культурных и природных факторах. О нашей первозданной сути и её предопределенности. Глава о признании того, что мы являемся результатом многих событий и обстоятельств, что нас окружали, и, в то же время, осознание того, что этот багаж неизменно определяет наш будущий путь.

И пятый аспект – «Я и Нечто». Это глава о нашей связи с чем-то большим, чем мы сами. Это размышления о едином поле сознания, о предназначении, о судьбе каждого из нас. Это связь с Монолитом, с той силой, что ведет нас по жизни. Это область трансцендентного, выходящего за рамки критического мышления, логики и контекста. Это спекулятивный аспект, требующий веры, но необходимый для того, чтобы сформировать целостную, позитивную и эстетичную картину мира, принять её во всей ее противоречивости и выстраивать свою индивидуальность, отталкиваясь от нее.

Заключительный шестой – «Я и Я». Это существо высшей степени осознанности, когда мы открываем в себе источник свободного выбора. Мы начинает различать свои взгляды и убеждения, сформированные личным опытом, а не теми, кто окружает нас. Здесь рождается наша истинная индивидуальность, отголоски которой звучат в каждом нашем решении, в каждом осознанном шаге. Это момент, когда мы начинаем отстаивать свои идеи и стремления, становясь архитекторами своей жизни.

Первое, что ты должен понять, так это то, что человек – пленный собственного прошлого, обитатель мира, сотканного из нитей памяти и опыта. Каждая новая встреча, каждое открытие, каждая улыбка, каждая каждое – это не чистый лист, а холст, уже покрытый слоями прежних впечатлений, которые придают новую форму и цвет свежим краскам реальности. Мы не видим мир таким, каков он есть, а воспринимаем его сквозь призму прожитого, сквозь сетку уже наложенных значений. Мы убеждены в том, что мы знаем мир, но, на самом деле, мы верим лишь в сказку, которую придумали сами себе. Что вообще значит «знать»? Ведь знание – не приобретение чего-то совершенно нового, а бесконечный процесс переосмысления, переплетения уже существующих знаний. Любое открытие в природе или в науке, это не строительство здания из новых кирпичей, а постоянная реконструкция уже существующего, изменение его архитектуры, добавление новых деталей к старым основам. И вот тебе открытие. Любая новая информация – это не абсолютная истина, а лишь новый узор на старом гобелене. И, соответственно, сам наш разум – не чистый сосуд, ждущий наполнения объективной реальностью. Это сложная система когнитивных фильтров, формирующая нашу картину мира на основе личного, то есть, эмпирического опыта. Мы выбираем, что увидеть, что услышать, чему поверить, опираясь на уже существующие убеждения и представления, подгоняя реальность под нее. Объективность – миф, прекрасная и недостижимая цель. Запомни это. Это вне нашей власти. Мы создаём свой собственный эстетический мир, свою личную реальность, основанную на наших интерпретациях. Два человека, наблюдающие одно и то же событие, увидят два совершенно разных мира, два разных отражения одной и той же реальности. Это не означает, что мы обречены на вечное пленничество в рамках своего опыта. Единственное, что есть в поле человеческих возможностей – это выбор концепции, системы восприятия этой самой условной реальности.