Ничто и Нечто

В преклонном возрасте, когда жизненный путь почти завершен, многие люди утверждают о прожитом счастливом времени, о полном отсутствии сожалений. Но так ли искренни эти слова? Быть может, это лишь защитная маска, воздвигнутая для сокрытия глубокой правды, которую страшно выпустить на свет. Ведь признаться в том, что жизнь прошла мимо, не оставив после себя ничего, кроме пустоты и разочарования – это столкнуться с невыносимой болью, превосходящей даже страх смерти. Путешественник, подошедший к концу своего пути, осознает, что второго шанса исправить ошибки прошлого не будет. Возможность прожить жизнь иначе, более осмысленно и полноценно, упущена навсегда. Это осознание порождает невыносимую тоску по несбывшимся мечтам, по возможностям, которые так и остались нереализованными. И чтобы не погрузиться в пучину отчаяния, остается лишь принять то, что есть, довольствоваться тем, что было, и убеждать себя в том, что все сложилось наилучшим образом. Начать утешать себя судьбой и предопределенностью. Однако, в глубине души продолжает тлеть огонек сожаления. Он шепчет о том, что могло бы быть, если бы когда-то были приняты другие решения, если бы хватило смелости пойти против течения, если бы не было страха перед неизвестностью.

Этот тихий голос становится невыносимым, ведь он несет в себе не только печаль о прошлом, но и предчувствие бесцельно прожитой жизни, которая скоро исчезнет, не оставив следа. Страх признаться в несчастье кроется в столкновении с абсолютной пустотой, с осознанием бессмысленности прожитых лет. Страх сказать себе, что боялся сомневаться в том, что считал незыблемым. Десятки лет существовал, как трус, но уже поздно сомневаться, ведь все возможности былой юности были бесповоротно упущены. Это как смотреть в бездонную пропасть, где нет ни надежды, ни утешения. Лучше ухватиться за иллюзию счастья «всё сложилось так, как должно было», чем погрузиться в этот экзистенциальный ужас. Самообман становится спасением, позволяющим сохранить хоть какое-то подобие душевного равновесия. Таким образом, слова стариков о счастливой жизни и отсутствии сожалений – это часто не истинное отражение их внутреннего мира, а лишь способ избежать невыносимой боли, связанной с осознанием упущенных возможностей и бесцельно прожитых лет. Смирение. Подобно тому, как раб смиряется с тем, что и умрёт он рабом. Это печальное признание того, как легко можно обмануть себя, чтобы не столкнуться с экзистенциальным ужасом, который страшнее самой смерти.

Как же нам найти понимание того, где истина, а где паутина самообмана? Неужели вся жизнь – это вереница сомнений и переживаний на тему того, что я могу оказаться неправ в том, что считаю безупречным? Понимание рождается из ошибок, а не из безупречности. Ошибка – это не просто досадный промах, а необходимый шаг к осознанию границ своего знания. Без столкновения с реальностью, без осознания собственной неполноты, мы рискуем остаться в плену иллюзий. Настоящий путь к знанию – это не гладкая дорога, а скорее, блуждание, где каждая неудача становится ценным уроком. Тот, кто избегает ошибок, избегает и самой жизни, лишая себя возможности учиться и расти. Сила не дается даром; она требует жертв. Разочарование, сомнение, внутренняя борьба – вот цена, которую мы платим за каждое новое открытие. Кто просит мудрости, должен быть готов к страданиям, ведь именно боль питает ее корни. Мир, где существует только истина, был бы невыносим. В нем не было бы места для прогресса, для развития, для той силы, что рождается из преодоления препятствий. Мудрость – это не слепое следование правилам, а умение ориентироваться в непредсказуемом мире. Важнее не знать, что делать, когда все ясно, а знать, как поступать, когда нет никаких ориентиров. Как действовать, когда правильного решения просто нет. Когда выбор состоит из плохого и ужасного. Как канатоходец, балансирующий над пропастью, мы должны постоянно искать равновесие, осознавая хрупкость каждого момента. Он знает, что падение – это часть пути, и что каждый шаг требует предельной концентрации.

Каждый из нас может самонадеянно подумать, что впереди ещё целая жизнь! Но, окажется неправ. Вереница дней, привычные заботы, а потом – внезапный обрыв. Миг – и тебя нет. Нелепая случайность, скользкий кафель, удар. Был – и вот уже лишь эхо. Остались вещи: простынь, помнящая тепло твоего тела, кружка на столе, хранящая отпечаток твоих пальцев, одежда с твоим запахом. Еще недавно ты был здесь, дышал, смеялся, строил планы, а теперь – тишина. Компьютер горит, мигает экран. Кто-то пишет, ждет ответа, набирает номер. Он хочет сказать что-то важное, но уже поздно. Они тебя больше не услышат. Кафель под тобой еще хранит тепло, но тело неумолимо остывает. А где-то вдали живет человек, который собирается с духом, чтобы поделиться с тобой своими чувствами, не зная, что время ушло… Ирония судьбы: мир продолжает жить, пока ты уходишь в небытие. Ты исчез, но жизнь не делает пауз, не ждет, пока ты будешь готов. Она стремительно несется вперед, оставляя позади тех, кто не успел сказать, не успел признаться, не успел полюбить. В любой момент нашей жизни завтра может и не наступить. И тогда все несказанное останется невысказанным, все чувства – невыраженными, а все мечты – несбывшимися. Не жди, пока станет слишком поздно. Жизнь не ждет.

Страх смерти… он владеет умами, отравляет существование. Но разве не парадоксально, что именно этот, самый естественный из всех финалов, вызывает такой животный ужас? Бояться сломанного каблука, просроченного йогурта – в этом больше логики, чем в трепете перед неизбежным. Ведь что такое смерть? Прекращение телесных функций, угасание искры сознания. И все же, эта тень преследует нас, заставляя тратить бесценные мгновения на борьбу с ветряными мельницами. Глупый страх, потому что неумолимый. Разрушительный, потому что толкает на отчаянные, бессмысленные поступки. Извечный образ, глубоко запечатленный в коллективном сознании человечества, рисует смерть как мрачного жнеца в черной мантии, с неизменной косой, несущего с собой леденящий ужас и абсолютное прекращение всего сущего. Мы приучены воспринимать её как величайшую из трагедий, как окончательный и неотвратимый приговор, ставящий точку на всех наших стремлениях и радостях. Эта фигура, окутанная тайной и страхом неизвестности, становится воплощением всего самого страшного, что может случиться с человеком, символом потери, боли и забвения. Однако, что, если этот образ – лишь тень, отбрасываемая нашим собственным страхом и неготовностью принять неизбежное? Что, если истинное лицо смерти совсем иное – не карающее, а милосердное, не пугающее, а утешающее?

Представим её не как разрушительницу, но как добрую женщину, чьи руки несут не косу, а нежные цветы, символ нового расцвета, хлеб как пищу души и символ жизненной силы, и соль как очищение и сохранение вечности. Она приходит не для того, чтобы забрать, но, чтобы проводить и не для того, чтобы напугать, а чтобы убаюкать. Она улыбается нам, обнимает нас, согревая своим теплом. Смерть – это не просто прекращение, а великий покой, долгожданный и всеобъемлющий сон. Представь, что она – это любящая мать, склонившаяся над колыбелью усталого ребенка, который бесконечно долго бодрствовал, боролся, стремился. Она нежно поет нам колыбельную, сотканную из тишины и умиротворения, чтобы мы могли, наконец, уснуть и выспаться вечным сном – сном без тревог, без боли, без земных забот. Это не конец пути, но завершение одного великого путешествия и начало другого, непостижимого измерения бытия. Она дарует нам шанс на абсолютный отдых, на возвращение к первозданной гармонии, к Источнику, из которого мы когда-то пришли. Это высвобождение от земных оков, от груза ответственности и вечной суеты. Смерть не есть пустота, но лишь величественный переход, смена агрегатного состояния сознания, отпускание всего, что было, ради того, что есть и будет вечно.

Мы готовы продать душу, отдать все, лишь бы отсрочить час расплаты. Но ведь жизнь – это поцелуй со смертью, игра в прятки за сеткой рабицей, где, как не сложно додуматься, победитель известен заранее. И чем сильнее мы сопротивляемся, тем болезненнее падение. А чем сильнее напрягается тело в падении, тем больше костей будет сломлено в момент экстренной остановки об асфальт. Страх смерти разъедает разум, словно ржавчина. Страх смерти порождает комплексы, неврозы, заставляет нас лепить ярлыки на себя и окружающих. Мы воздвигаем стены догм, создаем религии, ищем абсолютную истину – все для того, чтобы приручить то, что приручению не поддается. Жизнь – это не драма, не комедия, не трагедия, а скорее триллер, где развязка остается тайной до последних титров. Будет ли хеппи-энд или трагическое поражение? Человек, пленник собственных страхов, обречен на вечное клеймение окружающих. Его разум, словно древний бестиарий, населен чудовищами предубеждений, готовых вырваться на свободу при малейшем намеке на неизвестность. Он никогда не сможет избавиться от этих навешанных ярлыков, ибо они – не просто ошибка мышления, а неотъемлемая часть его природы, примитивная, но действенная защита от ужаса перед непознанным.

В каждом взгляде, в каждом слове, в каждом жесте проскальзывает тень предубеждения. Мы оцениваем других, не зная их, не пытаясь понять их мотивы и поступки. Нам проще навесить ярлык, чем попытаться разглядеть за ним живого человека, со своими слабостями и достоинствами. Ибо признать собственное невежество – значит, обнажить свою уязвимость, открыть дверь для сомнений и тревог. Эстетическая неопределенность – это бездна, пугающая своей глубиной и непредсказуемостью. Она порождает боязнь, парализующую волю и разум. И чтобы защититься от этого страха, человек создает иллюзию порядка и контроля, классифицируя и категорируя все вокруг. Ярлыки – это своеобразные эстетические щиты, ограждающие его от встречи с неизведанным.

Фраза «Я не знаю» звучит как приговор, как признание собственной некомпетентности. И чтобы избежать этого унижения, человек прибегает к предубеждениям, подменяя знание верой, а понимание – осуждением. Он предпочитает жить в мире, где все понятно и предсказуемо, даже если этот мир – ложь, выдуманная им самим. Запомни: человек любит иллюзии, как дитя сладости. И потому, человек обречен на вечное блуждание в лабиринте предубеждений, не способный вырваться из замкнутого круга страха и невежества. Его разум – это тюрьма, стены которой выстроены из стереотипов и предрассудков. И даже если он осознает свою неправоту, даже если попытается освободиться от этих оков, они всегда будут возвращаться, словно навязчивые кошмары, напоминая о его слабости и уязвимости. Поэтому, если тебе кажется, что ты хоть что-то знаешь о себе, об этом мире или о людях, то в большинстве случаев, это не более, чем ржавчина ума. И мир, который мы видим, лишь зыбкое отражение в кривом зеркале. Мы стремимся к реальности, жаждем правды, словно путники в пустыне глотка воды. Но что есть правда? Неуловимый призрак, ускользающий от наших попыток поймать его в сети логики и разума. Она не существует вне нашего восприятия, не имеет никакого веса, лишь субъективное значение, которое мы сами ей придаем и создает первозданную эстетическую реальность для каждого из нас.

И даже сама истина – это не абсолютное отражение действительности. Мы уже говорили, что истина – это то, во что хочет верить человек. Поэтому, не стоит верить в истину, ведь это не то, что есть и сохраняется неизменным, а то, во что хотят здесь и сейчас люди. В очередной раз скажу, что человек – существо, плененное собственными иллюзиями. Он не верит в то, во что следовало бы верить, в ту неприкрытую правду, что открывается нам в законах природы, в бесстрастном движении вселенной. Вместо этого он избирает путь наименьшего сопротивления, веря в то, что удобно, что утешает его в данный момент, не требуя жертв и усилий. Он любит спать, избегая пробуждения. Реальность, эта зыбкая субстанция, словно песок сквозь пальцы, утекает, не оставляя следа. Она меняется неуловимо, подобно теням в сумерках, но никто не замечает этой незаметной трансформации. Глаза, ослепленные привычкой, видят лишь отражение вчерашнего дня, не подозревая о том, как мир вокруг них перестраивается, как фундамент их убеждений трескается под натиском перемен, стены рушатся. Человек никогда не поспевает за будущим. Мы живем в иллюзии стабильности, не замечая, как ложь становится правдой, а правда исчезает в тумане забвения.

Сама реальность – не более чем отражение нашей веры, хрупкий карточный домик, построенный на зыбком песке субъективных ощущений. Всё остальное – лишь призрачные тени, отблески несуществующего, миражи в пустыне отчаяния. Запомни: объективность – миф, иллюзия, созданная для успокоения ума, неспособного выдержать тяжесть неопределенности. Она лишь правда объекта, его узкий, ограниченный взгляд, лишенный глубины. Объективность – не существует сама по себе, она рождается в момент, когда кто-то провозглашает её таковой. Но кто этот избранный, наделенный правом определять границы реальности? Не тот ли, кто обладает властью и влиянием, чьи слова звучат громче остальных? Сегодня ты искал правду, а завтра тебя сожгли на костре. Искать объективность – значит пытаться увидеть мир глазами природы, бесстрастной и равнодушной, отбросив пелену собственных чувств и предубеждений. Но разве возможно человеку, существу, сотканному из эмоций и страстей, постичь эту холодную, безжалостную истину? Не обречены ли мы вечно блуждать в лабиринте субъективных восприятий, так и не найдя выход к подлинной реальности?

Даже беспристрастность науки, эталон объективности, на поверку оказывается тоже пристрастием – пристрастием к природе и вселенной, к их безмолвным законам, равнодушным к судьбам людей. В этом поклонении космосу нет места сочувствию или жалости, лишь холодный расчет и неумолимая логика, отчуждающая человека от самого себя. Человек – существо, чьё бытие разворачивается в двух измерениях, сплетенных воедино. Первое – это пространство, время, материя, где мы и занимаем своё место, второе, присущее лишь нам – измерение смысла. Именно в нем таится глубинная суть человеческого пребывании в мире. Ни одно другое живое существо не наделяет мир вокруг себя смыслом, не ищет ответов на вечные вопросы: «Зачем?», «Почему?», «Для чего?». Человеческий разум, подобно пытливому садовнику, стремится наделить смыслом, красотой или уродством каждое явление, каждое переживание, каждый объект исследования. Анализируя мир, мы не просто фиксируем его формы и свойства, но и пытаемся постичь его суть, его предназначение. И всё, что создано руками человека, будь то произведение искусства, научное открытие или обыденная вещь, пропитано этим стремлением к смыслу.

Но мир, окружающий нас, мир природы, вселенная во всём её величии и многообразии – существуют вне этой плоскости смысла. Они есть сами по себе, не нуждаясь в человеческой интерпретации. Поэтому вопросы: «Почему судьба жестока?» или «Почему жизнь несправедлива?» – лишены истинного основания. Они рождены в нашем измерении смысла, но не имеют отклика в мире, лишенном этого измерения. Человек заключен внутри собственного эстетического бытия – сферы смыслов, идей, значений и интерпретаций своего восприятия. Через это внутреннее бытие мы соприкасаемся и понимаем Вселенную. Общение с Вселенной происходит посредством своеобразного посредника, связывающего нас с ней всего через одно рукопожатие. Мы пожимаем руку Бытию, а Бытие пожимает руку Вселенной.

В этом и кроется дар и проклятие человеческой природы: наша способность наделять мир смыслом, наше неутолимое стремление к познанию, порой толкает нас в пучину бессмысленных терзаний, пытаясь найти ответ там, где его нет. Но именно это стремление к пониманию, эта жажда смысла, делает нас людьми. Она и есть топливо нашей цивилизации, нашего духовного роста, нашего бесконечного путешествия в глубины собственного бытия и вселенной. Наша истина – это одинокий крик в бездне, эхо, которое природа никогда не слышит. История – не летопись свершившихся событий, а поле битвы за души, арена, где победители переписывают прошлое в угоду своим амбициям. Она не изучается, а творится, создается заново, подобно глине в руках искусного гончара. Нити, связывающие прошлое, настоящее и будущее, невидимы для простых смертных, они плетутся втайне, сплетая паутину лжи и обмана. И мы, словно марионетки, движемся по предопределенному сценарию, не подозревая о том, кто дергает за ниточки.

Сегодня, в этот серый, ничем не примечательный день, ты изменил реальность… Не грандиозным деянием, не взмахом волшебной палочки, а тихим, незаметным движением, актом. Мир уже никогда не будет прежним… Он треснул, раскололся на миллионы осколков, каждый из которых отражает новую, искаженную версию правды. Но кому есть до этого дело? Кому интересно, что происходит за кулисами, когда на сцене разыгрывается привычный, успокаивающий спектакль? Никому нет дела до реальности, до ее хрупкости и уязвимости. Люди предпочитают жить в своих уютных коконах, убаюкивая себя иллюзиями и надеждами. Они боятся заглянуть в бездну, боятся увидеть правду, которая может разрушить их мир. И потому, реальность продолжает меняться, ускользать, исчезать, оставляя после себя лишь пустоту и горькое осознание того, что мы живем в мире, где никому нет дела до реальности.

Мир – это бесконечная динамика, как река, что постоянно меняет своё течение. Он никогда не остаётся в статичном состоянии, не позволяет себе застыть в моменте. Таков закон Времени. Всё, что произошло в прошлом, растворено в тумане иллюзий; это образы, недоступные настоящему, воспоминания, лишённые веса и смысла. Их тени, медленно струящиеся по стенам сознания, кажутся непостоянными и недосягаемыми, ведь их реальность не существует здесь и сейчас. Мы обманываем себя, полагая, что прошлое оставило следы, когда на самом деле это всего лишь слабые отблески, которые никогда не вернутся. Будущее, в свою очередь, является подобной утопией, полным огней и надежд, которые способны обмануть спящего человека. Оно – еще более зыбкое, чем прошлое, когда каждая грёза лишь случайный рисунок на холсте времени. Ничто из того, что могло бы произойти завтра, не имеет под собой опоры в настоящем, и потому оно не более чем мираж, который порой следует за нами, всё время ускользая и разбиваясь о скалы действительности. В этом контексте любое ожидание утрачивает свою значимость, превращаясь в легковесную пыль, уносимую ветром неопределённости.

Единственная реальность, которая действительно актуальна – это мгновение настоящего, быстро ускользающее, как капля дождя, падающая на землю. Того настоящего, которое ты разрешил себе увидеть. Утро наступит не тогда, когда взойдет солнце и не тогда, когда распустятся цветы, а только в тот момент, когда нам по-настоящему захочется жить. Именно в этой искре времени сосредоточены все ценности, принципы и установки, которые должны быть подвижными и адаптивными к изменениям. Это осознание требует от нас неустанного внимания к текущему моменту, к краскам, звукам и эмоциям, которые окружают. Но, как же легко потерять себя в потоке времени, впадая в заблуждение о стойкости установок, которые сами по себе преходящи… Реальность жестока и безжалостна, она не считается с нашими чувствами и не подстраивается под наши ожидания. И именно поэтому мы так упорно отворачиваемся от нее. Мы создаем себе кумиров, поклоняемся ложным богам, придумываем утешительные истории, лишь бы не видеть правды в лицо.

Человек не может существовать без религии, без веры в нечто большее, чем он сам. Разум отказывается принимать мысль о полном исчезновении сознания, жизни, чувств. Осознание того, что еще мгновение назад ты чувствовал, а теперь – даже не тьма, а абсолютное ничто, подобно попытке увидеть локтем – попросту невозможно. Когда уходит из мира Бог, когда его имя стирается с людских уст, а алтари покрываются пылью забвения, в душе человеческой образуется пустота, зияющая рана. Эта пустота, как ненасытный голод, требует заполнения, требует света, которому можно поклониться. Ибо человек, по своей сути, всегда ищет высший смысл, силу, способную направить его путь и утешить в трудные времена. Вера, подобно семени, прорастает даже в самой бесплодной почве. Цветок, проросший в непогоду – это один из величайших даров Вселенной. Нельзя лишить человека надежды на чудо, на благосклонность судьбы. Когда старое божество теряет свою актуальность, когда его догмы кажутся устаревшими и не отвечают на насущные вопросы, в тени рождается новое. Оно может быть лишь отблеском ушедшего величия, переосмысленным отголоском старых мифов, но чаще – свежим взглядом, отражением новых ценностей и стремлений, потребностей. Этот круговорот божеств – не признак слабости человеческого духа, а скорее, свидетельство его неутолимой жажды поиска во что-то верить. Это стремление к совершенству, к пониманию мира и своего места в нем. Каждое новое божество несет в себе отпечаток своей эпохи, отражает тревоги и надежды людей, живущих в определенное время. Оно становится символом их веры, их моральных принципов, их представления о добре и зле.

Смерть одного Бога и рождение другого – это не трагедия и не кощунство. Это естественный процесс эволюции духовной жизни человечества. Это постоянное движение вперед, поиск более глубокого понимания себя и вселенной. Ибо истина, возможно, заключается не в одном-единственном Боге, а в бесконечном множестве путей, ведущих к нему. И каждый раз, когда на смену одному божеству приходит другое, мир преображается. Меняется не только внешняя реальность, но и внутренний мир человека. И в этом постоянном обновлении, в этой нескончаемой череде божеств, и заключается, возможно, сама суть жизни, ее непостижимая красота и вечное стремление к неизведанному. В конечном счете, человеку необходимо во что-то верить, в какую-то высшую силу или идею, способную придать смысл его существованию. Эта вера становится компасом, указывающим направление в бушующем океане жизни. Но, увы, часто оказывается, что объект поклонения вторичен. Важнее сам акт веры, сама потребность в надежде и убежище. Сменяются имена Богов, трансформируются ритуалы и догмы, но неугасимое пламя веры продолжает гореть в человеческой душе, готовое вспыхнуть с новой силой, независимо от того, какому кумиру будет вознесена молитва. Важно не имя божества, а сама готовность к вере. Мы боимся признать, что мир хаотичен и непредсказуем, что наша жизнь лишена смысла и цели, что мы всего лишь песчинки в огромной вселенной. И в этом бегстве от реальности мы теряем связь с самим собой, с природой, с истинным предназначением. Мы становимся марионетками, пляшущими под дудку собственных страхов и желаний. Мы забываем о том, что только познав правду, пусть даже самую горькую, мы сможем обрести свободу и независимость.

Истинный выбор появляется при осознании того, что выбор – это иллюзия. Но, увы, большинство людей так и не находят в себе сил отказаться от сладкой лжи. Они предпочитают жить в иллюзорном мире, до конца своих дней веря в то, во что им хочется верить. И в этом кроется главная трагедия человеческого существования – в неспособности принять реальность такой, какая она есть. Реальность существует вне сознания, но мы не способны его воспринять. Не физически, но морально. Эта горькая пилюля трудно глотается, она обжигает горло своей циничностью. Люди жаждут объяснений, жаждут порядка в хаосе, жаждут веры во что-то большее! И тогда рождается соблазн – создать эту веру, сформировать эту правду, направить течение общественного мнения в нужное русло. Что правит миром? Идеи? Природа? Логос? Мораль? Ум? Без влияния они остаются абстрактными концепциями, не преобразующими мир. Именно через влияние они распространяются, принимаются и становятся движущей силой. Экономика? Воля? Сила? Классы? Это инструменты, используемые для оказания влияния. Они важны, но их ценность определяется тем, как они используются для воздействия на других. Случай? Даже случайность обретает значение через влияние. Случайное событие может стать катализатором изменений, если окажет влияние на умы и действия людей. Власть? Влияние – вот валюта этого мира. Влияние долговечнее власти. Власть, особенно формальная, часто бывает временной и зависимой от обстоятельств. Президенты уходят, режимы меняются, корпорации банкротятся. Но влияние, основанное на идеях, знаниях, ценностях и отношениях, может сохраняться на протяжении многих поколений. Власть часто ограничена рамками закона, институтов и территорий. Влияние же может распространяться через границы, культуры и поколения, используя различные каналы коммуникации и формы выражения. Власть можно захватить, узурпировать или делегировать. Влияние же – это органический процесс, который формируется снизу вверх, через взаимодействие людей, идей и обстоятельств. Его труднее навязать или подавить. Влияние может порождать власть. Но власть без влияния – это хрупкая и неэффективная конструкция.

Кто влияет, тот и Бог, ибо он даёт надежду. И вера, как и истина, лишь податливая глина, может быть использована для строительства любых башен, любой империи. Создайте привлекательный образ, расскажите убедительную историю, и толпы пойдут за вами, веря в то, что вы предлагаете им, в то, что вы нарекли «правдой». Эта власть опьяняет, она дает возможность менять мир по своему усмотрению. Но какова цена такого всемогущества? Цена этой «правды», которую вы создали, которую вы навязали, в которую заставили поверить? Она гроша ломаного не стоит. Потому что это ложь, пусть и искусно замаскированная под правду. Это фальшивый бриллиант, сверкающий на солнце, но лишенный истинной ценности. Все эти стремления к правде, к силе, к влиянию – лишь суета сует. В финале, когда гаснут последние огни, не ищи ни истины, ни правды, ни даже всемогущества. Там властвует лишь Время. Неумолимое течение, беспощадный поток, что поглощает все сущее. Оно стирает грани дозволенного, размывает четкие очертания былого, обращает гордые империи в пыль забвения, а имена великих героев – в шепот забытых легенд. Только оно, Время, имеет значение в этот последний миг, когда, оглядываясь назад, ты шепчешь себе подчас в исступлении: «А я, сделал ли свой выбор?».