Кто скрывается в тени?
- -
- 100%
- +
Я застыла, словно он вогнал мне между ребер ледяной клинок. Все мысли, все оправдания разлетелись в прах. Он не спрашивал о магии. Он спрашивал о ней. О самой страшной моей тайне, которую я даже себе боялась раскрыть.
Губы онемели. Горло сжалось. Я не нашлась, что ответить. Не могла. Правда была слишком чудовищной, чтобы выговорить ее вслух. Я увидела мужа. Я нашла его.
И мы стояли так в звенящей тишине холла, пока снаружи не послышались шаги и скрип тормозящего экипажа. Суон и Лира вернулись. Но самый страшный вопрос уже прозвучал, и он повис между нами.
Суон громко хлопнул дверью и четкими, отточенными шагами направился к нам. Лира ступала бесшумно как тень.
Старым привычным жестом, как тогда два года назад, Суон скинул плащ, развернул ко мне стул и молча сел. Его взгляд, тяжелый и беспощадный, уставился прямо на меня. Дежавю.
– Кэт, это не допрос. Ты наш человек, – его голос был тихим, но каждое слово падало, как свинцовая гиря. – И меня мучает один вопрос… Почему ты скрывала свою магию?
– Я не скрывала… – мой собственный голос прозвучал хрипло и неестественно. – Я сама не знала о ней. Я даже сейчас не уверена, что она есть. Я никогда ее не чувствовала. Были мелкие странности…
Я замолчала, понимая, что сейчас скажу нечто, что изменит всё. Но отступать было некуда.
– …вроде того, что Элиан меня не чувствует.
– Элиан тебя не чувствует? – Голос Суона остался ровным, но в нем появилась опасная, лезвийная острота. Его взгляд молниеносно скользнул к Ашфорду.
Элиан поморщился, будто от внезапной боли. Он откинулся на спинку стула, изображая небрежность, которой не было и в помине.
– Ну, наконец-то кошка выпрыгнула из мешка, – он язвительно улыбнулся, но в его глазах бушевала настоящая буря. – Да, капитан. Наша дорогая Кэт для меня – тишина. Женщина-загадка.
Суон медленно перевел взгляд на Лиру. Та пожала плечами.
– Не скажу, что не чувствую ее запах. Хорошо чувствую. Могу предположить, что причина этому то, что запах не является ее частью. И сейчас от нее разит… о боже, одеколоном Суона… Ты зачем им так сильно надушился?
Лира закатила глаза. Судя по ее виду, она не понимала, в чем серьезность ситуации.
В глазах Суона шестеренки складывались в единый, пугающий механизм.
– Иммунитет к магии эмпата. Сопротивление теневой магии, способной растворить плоть… Спонтанная вспышка энергии, которая отбросила опытного мага, – он перечислял это с леденящим спокойствием. – «Мелкие странности», сержант? Ты понимаешь, что это значит? Тот боец был не простым мятежником. Он был оружием. А ты – единственный человек в Империи, кто, судя по всему, может ему противостоять.
– Так что я спрашиваю тебя не как капитан подчиненного. Я спрашиваю, как защитник Короны. Кто ты, Кэтрин Эрншоу? Потому что случайностей такого уровня не бывает.
Сердце упало куда-то в пятки. Он был чертовски прав. Случайностей не бывает. Но правда, которую я хранила, могла уничтожить всё – мою жизнь, моё место здесь, их доверие. И я не была готова ее произнести. Ещё нет.
– Я не знаю, капитан…, – покачала головой, – Таких явных выражений никогда не было. У меня даже мысли не возникло… И когда Элиан меня не почувствовал… мои эмоции… я подумала, что это нормально…
– А ты, Элиан? Ты тоже, блин, думал, что это все в пределах нормы??? – спокойствие Суона дало трещину, – Как я могу управлять командой, которая скрывает от меня такие важные… моменты.
Элиан тяжко вздохнул, потер виски, будто отгоняя головную боль.
– А что я должен был сказать, Джей? – его голос прозвучал устало и сипло. – «Внимание, аномалия: новенькая не вызывает у меня морального отвращения, как все остальные»? Ты бы что, выписал мне премию? Или отправил на обследование к столичным алистрисам? – Он горько усмехнулся. – Я просто решил, что наконец-то дошел до ручки и начал терять силы. Считай это актом эгоизма с моей стороны.
Суон скрипнул своими длинными пальцами. Я не отрывала на них взгляда – какой мог бы получиться пианист. Господи, я нашла, о чем думать сейчас. Я нервно хихикнула своим мыслям. Я тут же прикусила губу, но было поздно – все и так видели, что я на грани.
– Хорошо, – Суон откинулся на спинку стула, и в его позе появилась усталая решимость. Следы гнева испарились, уступив место холодному расчету. – Надо думать, как с этим работать. Надо понять природу твоих сил.
Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я прочитала новый, безжалостный интерес. Я перестала быть подчиненной с секретом. Я стала тайной, которую предстояло разгадать.
– Ладно, Кэт. Я не привык действовать необдуманно. Но мы находимся в трудной ситуации. Сейчас поднимется вопрос, откуда в моем отряде неучтенный маг. И я обязан проверить, на что ты способна. Мы попробуем вызвать твою магию.
Суон взял мои ладони в свои. Остальные вокруг замерли как мыши. Он твердо посмотрел в мои глаза.
– Энергия берется изнутри, она не в голове, головой ты можешь ее только направить. Почему так часты вспышки неконтролируемой магии, когда маги находятся в измененном состоянии? Потому что мозг отпускает управление, и магия становится, как взбешенная лошадь. Сейчас я хочу, чтобы ты попыталась успокоиться и абстрагироваться от всех нас. Попробуй найти внутри себя … дрожь, комок возбуждения… Чувствуешь?
Я закрыла глаза. Вдох, выдох. Успокоение давалось мне с огромным трудом. Волнение шевелилось внутри маленькой ящеркой. Именно так я себе его представила. Ящерка светилась и переливалась цветами, становясь то красной, то оранжевой, то раскаляясь до бела. Но под моим внутренним взглядом она свернулась клубком и притихла до нежного голубого свечения.
И я кивнула Суону. Он отпустил одну мою руку, а вторую вытянул вперед и развернул ладонью вверх.
– Тогда представь, как это комок передвигается от сюда, – он ткнул мне пальцем в грудь и медленно, не отнимая руки, повел через обнаженно плечо по рассыпающемуся платью вдоль руки и наконец уперся этим пальцем в ладонь, – Сюда. Возбуждение сейчас живет в твоей ладони, и ты чувствуешь…
– Щекотку? – да, это была именно щекотка, теперь она свербела в центре ладони под кожей.
– Верно, Кэтрин. Ты молодец. А теперь, – он сделал паузу, убрал от меня руку и отодвинулся на приличное расстояние. Деревянный стул скрипнул по полу, – Отпусти контроль!
Тишина. Сначала я подумала, что не произошло ровным счетом ничего. И открыла глаза. И в этот момент замерцали и погасли магические светильники, капитан Суон вздрогнул, а Элиан схватился за голову, Лира изумленно поводила носом. Но я не видела и не чувствовала ничего необычного, кроме их поведения. Суон протянул руку в мою сторону и попытался что-то сделать. Но ничего не произошло. Я это поняла по его недоумевающему взгляду. Мы два года жили бок о бок, и я даже не знаю, какая у него магия…Эта мысль поразила меня как лезвие ножа.
– Кэт, а теперь верни контроль. Загони силу назад и сомкни ладонь.
С первого раза не получилось. Щекотка росла на моей руке. Но я подышала, как перед соревнованием, и это меня успокоило.
Магические светильники вспыхнули и опалили потолок. Элиан вскрикнул от боли, а ноги Суона подогнулись, и он рухнул на колени.
Лира же просто почесала нос:
– Занятно… Наша кухарка готовит курочку? Я отсюда чувствую.
Я в недоумении уставилась на наших мужчин.
– Вы в порядке? – Суон отказался от протянутой руки и самостоятельно поднялся на ноги, и я отняла руки Элиана от его ушей.
Наши взгляды пересеклись. Он смотрел на меня как на нечто невероятное.
– Я перестал слышать всех в комнате. Я впервые услышал тиканье часов с тех пор, как мне исполнилось двенадцать! – его руки дрожали, – Благословенная тишина…
Мы оба повернулись к Суону, так и не выпустив рук.
– Что вы почувствовали, Капитан? – я должна была узнать. Потому что в нашем отряде было много секретов друг от друга. И мне хотелось разрушить хоть одну стену.
Суон не стал отпираться.
– Я почувствовал легкость… Моя сила… это тяжелая ноша, – он ухмыльнулся и на миг в него словно вселился демон. – Если бы я встретил тебя лет пять назад, я бы присвоил тебя себе.
Это было реально жуткое признание. Потому что его произнес человек, который не привык бросаться словами.
Но мгновение, и наш благородный Суон вернулся. Он встряхнул головой, словно отгоняя прочь лишние мысли.
Элиан крепче сжал мою ладонь, и я только сейчас сообразила, что мы так и стоим рука в руке. Я поспешно высвободилась и обняла себя.
Взгляд Суона на меня теперь изменился.
– Получается, что я как поглотитель чужой магии? – подала я голос.
Все переглянулись. И Лира нарушила молчание:
– Детка, если честно, я впервые вообще слышу о таком. Магия всегда проявляет себя… ммм… выходит изнутри или сидит внутри. А твоя…
– А твоя втягивает чужую, – перебил Лиру Суон, – Я тоже с таким не сталкивался. Но я знаю человека, который обладает достаточными связями и знаниями, чтобы помочь нам. И она как раз пригласила меня и Кэтрин погостить.
– Леди Грейв?
Элиан резко выпрямился.
– Джей, ты не можешь быть серьёзен, – его голос потерял всю усталость, в нём зазвенела сталь. – Да даже составить ей пару на балу было в десять раз лучшей идеей! Эстер Грейв, твоя крестная. И спустя пять лет затворничества Джей Суон приезжает к ней с девушкой!
В его протесте было что-то личное, слишком острое. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он ревновал. Или… было в этом что-то ещё, то, о чём я боялась думать.
Суон на секунду замер, его взгляд скользнул с моего испуганного лица на напряженную фигуру Элиана. И я увидела, как в его глазах что-то щёлкнуло – холодное, осознающее. Он не сразу понял, что за этим протестом, но теперь осознание пришло.
– Твоя забота трогательна, Эл, – произнес Суон, и его голос вновь обрёл бархатную, опасную гладкость. – Но помощь Эстер Кэт сейчас необходима. Если ты помнишь, Кэт проявилась на балу, почти на глазах у Императора. Как только раскроется ее природа, ей нужна будет защита. И герб Ашфордов ее защитить точно не сможет.
Слова прозвучали как пощечина. Элиан замолчал. Мне показалось, что ему впервые не нашлось что сказать. И это меня напугало больше, чем признание Суона.
Капитан снова посмотрел на меня, и в его взгляде было обещание и предупреждение одновременно.
– Кэтрин, – его взгляд был пристальным, – На самом деле, у тебя нет особого выбора. Сейчас ты под прямым присмотром короны. И мы не в праве совершить ошибку. Леди Грейв – очень могущественная женщина, у нее большие связи. И ты ей явно понравилась. Сейчас никто не сможет тебе помочь лучше нее. Ты веришь мне?
Ты мне веришь? Я где-то слышала эти слова. Как эхо прошлого.
Ты мне веришь? Его синие глаза смотрят в мои. Он сжимает мою руку. Сильно. Я немного боюсь. Над нами бескрайнее небо. А на то, что под нами, я боюсь смотреть. Надо только сделать прыжок в неизвестность – всего-то! Но он рядом и держит меня, чтобы ни случилось. И я верю. И мы летим. Мгновение полета, ветер треплет волосы и вот мы входим в воду. Она темная и глубокая, и дна не видно. Но сквозь толщу я вижу свет. И также вместе мы поднимаемся к нему.
Сейчас, стоя посреди тишины холла, я снова почувствовала ту же хватку на запястье. Тот же страх. Тот же обрыв. Только на дне его теперь была не вода, а бездонная тьма, и в ней горели его синие глаза.
– Я попробую, капитан, – сказала я, и мой голос прозвучал так тихо, что его почти не было слышно.
Я верила ему тогда. И мы выплыли.
Теперь я верила Суону. И боялась, что на этот раз мы можем утонуть.
Глава 7
Отвратительное утро отвратительного дня. Сейчас бы чашку черного кофе без сахара, чтоб взбодриться и принять новую реальность. Реальность, где Крис пытался меня убить.
Ночь прошла без сновидений. Болело все, но более – душа. Я лежала, раскинувшись звездой на большой кровати. В старом особняке были замечательные условия для жизни. Но я никогда не интересовалась, чей это был особняк. Не сказать, что обстановка была шикарной, но вся мебель была добротно сделана, кровати исключительно королевского размера и огромные окна, которые я всегда зашторивала по вечерам. В жилых комнатах была ванная и даже водопровод. Вода по трубам шла холодная, но из крана, над которым была впаяна в металл лаконичная руна «Зарь», созданная артефактором Зарьевым, текла обжигающе горячая.
На этом, пожалуй, шикарность обстановки лично у меня заканчивалась. Шкаф мой был лаконично полупустой. На свое жалование в первую очередь я тратила на самое необходимое – верхнюю одежду и обувь, и – тайком – на информаторов.
Я по-прежнему оставляла деньги в кабаках у границы, надеясь, что кто-то что-то слышал о незнакомце, появившемся из ниоткуда два года назад. Все это были пустые траты, но я не могла остановиться. До платьев дело так и не дошло. Во-первых, как я уже говорила, все упиралось в жалование, во-вторых, я не видела в них особого смысла.
Почти все время я находилась при службе. Работа порой была пыльная. И если уже честно, бал в честь годовщины правления Александра был моим вторым посещением какого-либо официального мероприятия. И то платье теперь безнадежно потеряно.
Его сожрала тьма Криса.
Глухая боль понялась из меня как ядерный гриб и разверзлась яростью.
Это не был незнакомец, или кто-то очень похожий. Это… был… мой… Крис…. Сука, это был он! Я бы узнала его из тысячи! Я знаю его с девяти лет – каждую черту, каждую ухмылку.
Эта мысль, острая и ядовитая, впилась мне в мозг. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Да, он. Он стоял напротив меня. Он смотрел на меня чужими безразличными глазами. Он направил на меня эту тень. Он сделал это.
Как он мог? – забилось в такт сердцу, гневным, неровным стуком. Как он СМОГ?
Я вскочила с кровати и заходила по комнате. Мне нужно было движение, нужно было куда-то деть эту ярость, что разрывала меня изнутри.
Два года. Я носила его куртку. Я искала его. Я молилась, чтобы он был жив, чтобы ему было хорошо, даже если без меня! А он… он…
Он был здесь. Жив. Здоров. Одетый в дорогую черную ткань, с рапирой в руке. Мятежник. Убийца.
Значит, все это время, пока я выживала здесь одна, он уже был одним из них? Он строил планы, как свергнуть Императора, а я в это время перевязывала раны его жертвам? Он тренировался в своих проклятых тенях, а я училась не падать в обморок при виде магического шлака?
Во рту стоял вкус желчи и предательства. Это была не просто боль. Это была ярость, унизительная и всепоглощающая. Я была для него никем. Просто препятствием на пути. Целью.
И самое мерзкое – где-то в глубине, под всем этим гневом, шевелилось что-то маленькое и жалкое, что хотело найти оправдание. «Может, его заставили? Может, он не узнал?»
Я с силой тряхнула головой, словно могла отогнать эти мысли. Нет. Чёрт возьми, нет. Он смотрел прямо на меня. Он видел мое лицо. И в его глазах не было ни капли сомнения. Только холодная решимость и та самая, знакомая до боли упрямая ярость, с которой он всегда шел до конца.
Он выбрал свою сторону. И на этой стороне мне не было места. Он сам стал той тьмой, что разлучила нас. И теперь я должна была решить – позволить ей поглотить и меня, или найти в себе силы ненавидеть его так же сильно, как я когда-то любила.
Я распахнула ящик с одеждой и принялась вырывать из него вещи, одну за другой. Пока не нащупала грубую кожу. Куртка. Я схватила ее трясущимися руками и сжала изо всех сил. Если бы гнев можно было влить в руки, я бы не сомневаясь, порвала бы ее на мелкие клочки.
Но я не могла.
Тихо скрипнула дверь.
– Только не говори, что тебе нечего надеть к леди Грейв, – раздался непривычно издевающийся голос Лиры. Она стояла на пороге, внимательно окидывая взглядом мой погром. Её взгляд задержался на куртке, сжатой в моих руках, и на мне – дикой, растрёпанной, с глазами, полными бессильной ярости.
– Выглядишь так, будто проиграла бой, а не выжила в нём, – констатировала она, переступив порог. В её голосе не было сочувствия.
– Он… – я задыхалась, пытаясь выжать из себя хоть что-то, кроме этого кома ярости и горя.
– Он что? Оказался сильнее? – Лира фыркнула и, подойдя, подняла с пола одну из моих немногих блузок. – Так это повод рвать свой скудный гардероб в клочья? Или грызть себя из-за того, что твоя собственная магия плюнула на тебя и сработала как придётся?
Она смотрела на меня с тем особым, солдатским пониманием, которое всегда сводилось к одному: либо соберись, либо сдохни.
– Первый бой с магом такого уровня – всегда лотерея. Ты жива. Это главное. И если раньше у тебя не было магии, то теперь она есть. И еще какая!
– Никакая, – улыбнулась я вымучено.
Она швырнула блузку на кровать, и этот жест был полон такого презрения к моей «слабости», что я чуть не закричала. Она не понимала! Она не понимала, что дело не в платье, не в страхе, не в силе!
Дело было в том, что этот бой я проиграла два года назад, сама того не зная. Проиграла, когда он исчез. А вчера просто получила приз.
– Ты права, – выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и непривычно тихо. Я разжала пальцы, и куртка безжизненно упала в груду тряпья. – Истерика – это роскошь. У меня, как видишь, не самый подходящий гардероб для неё.
Я посмотрела на Лиру, и мне вдруг стало до тошноты завидно. Завидно, что она никогда не поймёт, каково это – сражаться не с врагом, а с призраком собственного прошлого, который оказался живее всех живых.
– Так что там насчёт платья? – спросила я, заставляя себя выпрямиться. – Ты ведь не просто так пришла полюбоваться на руины моего душевного спокойствия?
Лира улыбнулась.
– Конечно нет. Я решила опередить Элиана и выгулять эту страстную барышню по магазинам. И, заметь, взамен не попрошу даже поцелуя.
Я замерла. А потом из меня вырвался звук – хриплый, неверящий, рвущий всё напряжение, что сковывало горло. Смех. Вслед за мной, негромко и коротко, рассмеялась и Лира.
Господи. Я ещё в состоянии смеяться. Значит, не всё потеряно.
**
Хотя мы жили в центре столицы, чтобы добраться до магазинов, нам пришлось потратить время и поймать экипаж. Утром я не стала завтракать, занимаясь своим самокопанием. И поэтому сейчас на меня напал такой неистовый голод, что я обещала накинуться на Лиру, если мы не зайдем куда-нибудь перекусить. Лира, помня погром в моей комнате, даже не стала сомневаться в этом. Подхватила меня под руку и завела меня в нашу любимую травную.
Здание помнило нескольких предыдущих императоров, было полностью деревянным и даже пережило три пожара, в которых погибло половина деревянного города. На месте тех зданий отстроили новые – из кирпича, мрамора и других огнеупорных материалов. А здание травной «Приворот Анны Штиль» осталось напоминанием долгой истории города – почерневшим от времени, но тёплым и живым, будто сама земля берегла его под пеплом.
Кстати, прекрасную хозяйку так и звали Анна Штиль, как и ее мать, и ее бабку, и ее прабабку. Это по легенде конечно. На вывеске над входом гласило «Травная, в которой заварено все, кроме бед».
Дверь с витражом из слюды и стёклышек мягко поддалась, пропустив нас внутрь вместе с потоком янтарного света и густым, как сироп, воздухом. Здесь пахло временем – не пыльным, а сладким, настоянным на сушёных яблоках, тмине, ладане и чём-то неуловимо цветущем, будто даже зимой где-то тут цвели липы.
Я с наслаждением погрузилась в знакомую атмосферу. Травные были обычным делом в этом мире. Тут не было ни чая, ни кофе, ни какао. Зато травные радовали разнообразием и.. капелькой магии. Здесь даже воздух был другим – густым, сладким и по-настоящему тёплым, он обволакивал, как плед, и заставлял забыть, что на улице может быть холодно и одиноко.
– Как обычно, крошки? – раздался мягкий, как шелест засушенной мяты, голос. Хозяйка, Анна, уже стояла у стойки, и в её руках две глиняные кружки сами собой наполнялись паром. Она знала наш с Лирой заказ наизусть. Для меня – «Первый вздох», чтобы прогнать остатки тревоги. Для Лиры – «Ничего не болит», чтобы усмирить боль в натруженных мышцах. И две пышные булки, от которых пахло мёдом и корицей.
Но сегодня я изменила своей традиции и заказала травник "Забыла, что хотела". «Идеально, чтобы отпустить всё, кроме уюта» – как гласила надпись в меню, и сегодня это было то, что надо.
Одно из кресел с высокой спинкой встрепенулось и подвинулось поближе, приглашая присесть. Здесь, среди этого тихого волшебства, среди запахов, ставших мне роднее, чем аромат утреннего кофе, я на несколько драгоценных минут могла перестать быть солдатом, чужаком, женщиной, потерявшей всё. Я была просто Кэт. Девушкой, которая пришла выпить травник с подругой. И в этом была своя, крошечная и оттого бесценная, магия.
Мы вытянули ноги и просто болтали обо всем и ни о чем. Вспоминали Рорика, Лира жаловалась на мать, которая упрямо пыталась выдать ее замуж. Заметили, что наш скромный особняк – пристанище холостяков разных ипостасей. Вспомнили, каким франтом выглядел Суон. Слово «франт» так рассмешило Лиру, что она подавилась и травень пошел у нее носом.
– Элиан был утром сам не свой. Ситуация с тобой изводит его.
Я замерла, поднося кружку к губам. Пар обжёг губы, но внутри всё похолодело. Магия «Забыла, что хотела» треснула, как тонкое стекло. Уют рассеялся, и всё, от чего я пыталась сбежать, вернулось с удвоенной силой.
– Элиан всегда немного сам не свой.
– Нет. – Лира покачала головой, её взгляд стал пристальным, аналитическим. – Обычно он сам не свой в стиле «весь мир – шутка, а я в ней лучший анекдот». А сегодня был как заточка. Маленькая, острая, и непонятно, в кого её воткнут. Разница чувствуется? Он привязался к тебе, и вся эта ситуация…. Магия… Суон…
Она отломила кусок булки, но не стала его есть, просто вертела в пальцах.
– Он молчал. Молчал, Кэт. Элиан Ашфорд. Он завтракал и не сказал ни одной язвительной реплики в адрес Суона, каши или погоды. Он просто… сидел. И смотрел в стену. Как будто внутри него выключили свет.
Я потянулась за своей кружкой, чтобы сделать глоток, но рука дрогнула, и тёплая жидкость обожгла пальцы. Боль была кстати – хоть какое-то ощущение, кроме леденящей пустоты.
Она отпила свой травник, изучая меня.
– Случилось кое-что еще…, – неуверенно начала я.
Глаза Лиры округлились, и она уставилась на меня.
– О, боги! – Лира вскрикнула и разлила свой травник на брюки, – Элиан… что… он… Только не говори, что он решился?
Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Она била в самую суть
– Никаких ухаживаний не было, – я уставилась на свою кружку. – Просто… Он попытался, а я…
Я сжала кружку, чувствуя, как от этого вопроса по коже бегут мурашки. Сказать правду?
– После вчерашнего… мне нужно было пространство. Воздух. А он… он слишком близко.
Лира присвистнула, откинувшись на спинку стула.
– Ты попросила Ашфорда «не лезть»? И он… согласился? Добровольно? – Она покачала головой со смесью уважения и ужаса. – Ну, детка, ты подожгла фитиль бомбы. Еще не было женщины, которая отказала бы Элу.
– А как же ты?
– А мне он никогда ничего не предлагал, – Лира ухмыльнулась. – Кэтрин Ашшшшфорд
Я кинула в нее салфеткой, и она рассмеялась.
Так мы и вышли из «Приворота», и янтарное тепло ещё долго жило где-то внутри, под грудой обломков.
Мы отправились бродить по лавкам в поисках платья, и его покупка в итоге заняла не больше двадцати минут. Лира настояла на неброском, тёмно-синем наряде, державшем форму. Оно было бы достаточно строгим, если бы не декольте, которое открывало чуть больше, чем я привыкла. Зато оно прекрасно село, достойно выглядело и… не стоило огромных денег.
– Джею придётся пожертвовать чем-то из семейных сокровищ, чтобы прикрыть эту красоту, – хмыкнула Лира, глядя на открывшиеся формы, пока я вертелась перед зеркалом. – А если не пожертвует, Элиан пойдёт с тобой сторожевым псом.
– Я могу пойти без украшений, – пожала я плечами, возвращаясь в примерочную. – Скажу, что привыкла к аскетизму.
– У меня есть подозрение, что ты решила проверить кого-то на прочность, – Лира прищурилась, и в её глазах заплясали озорные искорки. – И ставлю бутылку вина, что это не Суон.
В ее словах была доля правды. Мне снова захотелось почувствовать себя кем-то, женщиной. Доказать, что меня все еще желают. Что предательство, которое я получила – незаслуженно.
Я снова переоделась в свой повседневный наряд, а продавец бережно упаковал покупку. Держа в руках аккуратную коробку, я ощущала не просто свёрток с тканью, а возможность другой, более прочной – и пугающе откровенной – жизни.
Мы вышли на залитую солнцем улицу, и я невольно потянула носом воздух, уже привычно выискивая знакомые запахи – дым, лошади, местная еда. И вдруг поймала себя на том, что некоторые из них теперь перестали быть «чужими». Возможно, здесь можно было жить, и впоследствии назвать это место… «домом»?