Кто скрывается в тени?

Глава 8

Я вышла из своей комнаты, поправляя прядь на плече. Потратив это утро на сборы, я успела обмозговать некоторые вопросы. И пришла к выводу, что решение многих из них стоит отложить до конца поездки, которая по моим надеждам должна была завершиться к вечеру.

Сначала – я и мои силы, и только потом решение, что и кому стоит рассказать о Крисе. Стоит признаться, чем больше времени проходило со времени нашей внезапной встречи, тем больше произошедшее походило на сон.

Спускаясь, я надеялась никого внизу не застать. И, одновременно, желала попасться на глаза Элиану. Неосознанно, смущаясь самой этой мысли.

И внизу меня конечно же ждали. Развалившись в креслах друг напротив друга сидели Лира и Элиан. У Лиры было довольное и хитрое выражение лица. И я поняла, что притащить в гостиную Элиана была ее идея.

Элиан сидел ко мне спиной, и у меня возникла позорная мысль проскочить тихо-молча мимо. Пока никто меня не заметил. Но Лира-то заметила.

– Прекрасно выглядишь, Эрншоу! На свидание собралась? – Давинци умудрилась сохранить на лице нейтральное выражение, но в глазах будто сверкали искорки подступающего веселья.

Элиан обернулся медленно, будто преодолевая сопротивление невидимой силы. Его взгляд упал на меня, и в его глазах цвета грозового неба, на секунду вспыхнуло что-то первобытное и неуправляемое.

– Доброе утро, – прошептала я, и моё приветствие прозвучало как признание в чём-то постыдном.

– Утро, – согласился он, и его голос был низким и будто простуженным от бессонной ночи. – А вот насчёт «доброго»… Вид тебя в этом платье заставляет меня пересмотреть определение этого слова. Оно куда ближе к «смертоносному». Ты просто рушишь мое такое хрупкое самообладание.

– О, боги, Элиан, – наконец-то дала волю смеху Лира, – У тебя когда-то было самообладание?

– Я просто иду на встречу, – попыталась я парировать высказывание Элиана.

– Встречу, – ухмыльнулся он, и это было похоже на оскал. – С Суоном.

Лира прикрыла рот ладонью.

– Платье село превосходно, Кэтти, – сказала она и повернулась она к Элиану, – Я помогала выбирать. Не хватает украшений.

– Суон наверняка подсуетится, – начал было Элиан, но его прервали.

– Доброе утро, моя команда. Все в сборе? У вас много свободного времени?

Голос Суона заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела его в дверном проёме.

Безупречный, как всегда, в строгом костюме, с ещё влажными волосами цвета спелой пшеницы, зачёсанными назад. Несмотря на всю его сдержанную властность, ему было не больше тридцати пяти – столько же, сколько Элиану, – и в профиле, в манере держать голову, угадывалось то же аристократическое происхождение. Но если Элиан носил своё положение как небрежно наброшенный плащ, то Суон – как выверенный до миллиметра мундир.

– Прекрасно выглядишь, – он оглядел меня не менее внимательно чем Ашфорд. Взгляд его всего на секунду спустился ниже лица и, словно испугавшись, вернулся обратно.

– Лейтенант Ашфорд, я ни на что не намекаю, но вы уже должны быть на дежурстве.

Он посмотрел на Элиана столько пристально, что тому ничего не оставалось как встать и покинуть наше общество.

Он прошел мимо меня, еще раз неодобрительно оглядев мой наряд.

– Ощущение, что тебя надо спасть, Синеглазка. Но я не могу это доказать.

Он накинул плащ и покинул особняк.

– Теперь Лира…

Давинци взмахнула рукой.

– Я сегодня остаюсь в особняке. Можешь не пилить меня взглядом. Буду ждать вашего возвращения. Сегодня.

– Все будет хорошо. Я верну сержанта в целости и сохранности, – он протянул руку мне в белой перчатке и я приняла ее. – Я взял на себя смелость захватить кое-что из фамильной сокровищницы. Пустяк, честное слово.

– Я так и знала! – Лира закатила глаза.

Капитан с видимой неловкостью запустил руку во внутренний карман своего безупречного сюртука и извлек небольшой футляр. В его бархатной глубине лежала подвеска – изящная серебряная ветвь, удерживающая единственный камень цвета лунного света.

– Капитан, а это не слишком? – жест, откровенно говоря, для Суона был неожиданный. – Это… великолепно. И уж точно не «пустяк».

У меня закрались сомнения в причинах такого «подарка». То ли мне предстояло отыграть какую-то выгодную ему Суону роль перед герцогиней Грейв, либо это связано с тем капиталом, который принесла мне моя магия.

– Но это действительно так, – он отрезал резко, будто спеша заглушить собственное смущение. – И если вам… неловко, считайте, что я вам его одолжил…

Его взгляд стал жестким, деловым.

– И… – он запнулся, и его глаза на мгновение снова бегло скользнули по вырезу моего платья, – …и она соответствует уровню события. Будет лучше, если вы наденете ее. Она будет прекрасно смотреться на вашем…

– Декольте? – не удержалась Лира от ехидства.

Суон в роли щедрого и смущенного кавалера был одновременно трогательным и невероятно забавным. И я рассмеялась.

На его строгих губах тоже дрогнула тень улыбки.

– Платье. Я имел в виду платье, – поправил он, но в его тоне не было прежней ледяной твердости.

– Хорошо, капитан, – сдалась я, протягивая руку за футляром. – Но только на время визита! С обязательным возвратом.

**

Когда повозка миновала последние холмы, я впервые увидела поместье герцогини Грейв. Оно не выглядело как место, где вершатся судьбы – скорее, как музей, выстроенный в честь самой себя. Серый камень фасада, гладкий, будто выточенный водой, отражал вечерний свет с холодной, жемчужной матовостью. Дом был огромен, но не громоздок: его симметрия была безупречна, а башни – стройны, словно у собора, где молятся не богу, а родословной.

Вокруг раскинулись сады – аккуратные и слишком идеальные, чтобы быть живыми. Каждый куст подстрижен, каждая дорожка чиста. Даже птицы здесь пели как-то чинно, будто знали, кому принадлежат. Воздух пах лавандой.

Всё в этом месте дышало выученной грацией и… вниманием. Тонким, цепким вниманием, от которого становилось не по себе.

Суон вышел первым и подал мне руку. Не успели мы только встряхнуться с дороги, нам навстречу выплыла хозяйка. За ее спиной стоял вышколенный дворецкий, высокий и узкоплечий, почти ровесник хозяйке. Грейв обняла капитана, как любимого родственника.

– Мой мальчик, слава богу ты приехал! Ты не был здесь пять лет, с тех пор как не стало твоего несчастно отца. Ах, как бежит время! Порой я оглядываюсь назад и понимаю, как ценен был каждый миг с моим дорогим другом, – она расцеловала Суона в обе щеки и повернулась ко мне.

– Кэтрин, я так благодарна, что вы привезли мне Джея! Этот несносный мальчишка игнорировал все мои приглашения! Вы сможете себе представить?

Да, я прекрасно могу это представить. Суон всегда сама учтивость.

– Миледи, мне очень лестно, что вы пригласили нас, – сказала я вслух, чувствуя, как надежда согревает меня изнутри. Возможно, здесь, в этом безопасном месте, мы найдем ответы. – У вас замечательное поместье! Оно такое… умиротворяющее.

– Зови меня просто Эстер, дорогая. Когда мы не на приеме, мы можем себе такое позволить, – она подмигнула мне, подхватила под руку и повела к особняку, ее щебетанье было приятным и успокаивающим. – Кэтрин, не сочтите за обиду, но вам нужно беречь свои руки! – ее тонкие, мягкие пальцы легли поверх моих с заботливым, материнским прикосновением. – Такие красивые тонкие пальцы, а ладонь вся в мозолях! Я видела, как мастерски вы владеете оружием. Но могу утверждать, что рядом с Джеем вам не грозит ничего! И вы можете оставить рапиру со шпагой как хобби! Во времена моей молодости это было очень модно.

Эстер Грейв не давала вставить нам ни слова, но это было приятное, заботливое поглощение. Суон посмотрел на меня, и в его взгляде читалось спокойное понимание. «Она всегда была такой», – словно говорил он. – «Полна жизни и заботы».

И глядя на эту милую, болтливую старушку, я позволила себе расслабиться. Мы были в безопасности. Мы приехали к другу.

Мы вошли в гостиную, и меня охватило ощущение, будто я попала в прошлый век. Не потому что обстановка была старомодной – напротив, каждый предмет был образцом изящества и вкуса. Но здесь время, казалось, текло медленнее. Мягкий свет из высоких окон падал на портреты предков, а в камине с тихим потрескиванием плясали язычки пламени.

– Садитесь, мои дорогие, – Эстер усадила нас в глубокие кресла, обитые шелком. – Джей, я приказала подать то вино, что так любил твой отец. В его память.

Она щелкнула пальцами, и слуга бесшумно появился с подносом. Суон взял бокал, и его пальцы сжали ножку чуть крепче, чем нужно.

– Спасибо, Эстер, – произнес он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Он верил ей. Доверял, как ребенку доверяет единственному взрослому в мире.

Мы пили травник из больших плоских чашек и слушали рассказы Эстер. Иногда она возвращалась во времена, когда Суон был ребенком. Журила капитана за его женитьбу на работе. Вспоминала его отца.

– Твой отец был упрям. И невероятно предан… – Эстер сделала небольшую паузу, будто для вдоха, – Короне…

Она улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то такое, что я не смогла распознать. Суон опустил взгляд.

Сначала свет ложился на пол широкими золотыми полосами. Потом он пополз выше, стал гуще, янтарнее. Тени от рам медленно переползли с паркета на лица предков. Когда слуга в третий раз бесшумно сменил поднос, за окнами уже стемнело настолько, что стекла начали отражать нас самих – будто в комнате стало больше людей.

Капитан сменил позу – впервые за вечер. Его плечи расслабились. А вот пальцы – нет.

– На самом деле, приехали к вам с просьбой, – Суон отставил бокал, его лицо стало собранным и серьезным. – Речь идет о Кэтрин. С ней… произошло нечто, требующее понимания. Ей нужен наставник, который разбирается в редких формах магии. Мы надеялись, что вы сможете посоветовать кого-то, кому можно доверять.

Эстер внимательно посмотрела на меня, потом на Суона. Ее взгляд был теплым и участливым.

– Редкие формы магии… – задумчиво протянула она, и в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое – не просто интерес, а глубокая, личная вовлеченность. – А что за магия, если не секрет?

– Я бы поостерегся ее демонстрировать, – нехотя продолжил Суон, – Влияние магии Кэтрин несколько… может иметь последствия для всех… и даже для всего, что есть в этой комнате. Кэт поглощает магию. Не хотелось бы, чтобы все ваши светильники погасли… и мало ли что еще…

Герцогиня Грейв замерла. Она не ахнула и не отпрянула. Она просто… остолбенела. Её широко распахнутые глаза были прикованы ко мне, а в их темной глубине отражались языки пламени из камина, словно в них самих вспыхнул тот самый огонь – огонь потрясенного узнавания.

Воздух в комнате застыл. Когда она наконец заговорила, её голос был беззвучным шёпотом, полным благоговейного ужаса.

– Милая Кэтрин… – прошептала она, и её взгляд внезапно стал остекленевшим, уносясь вглубь собственных воспоминаний. – Возможно… такая магия когда-то существовала. И даже в летописях нашего рода… семейства Грейв… сохранились о ней смутные упоминания. Знаете, я действительно готова заняться вашим вопросом. На днях должен приехать Коул.

Эстер перевела взгляд на меня.

– Это мой сын, милая. Суон его знает. Но они никогда не общались особо. Коул несколько старше Джея, – она похлопала Суона по руке и продолжила, – Так вот, Коул как раз сейчас занимается изучением наших дальних родословных ветвей. Там встречались какие-то упоминания про нестандартные виды проявлений… я сегодня даже посмотрю в библиотеке. Старая магия, она, знаете ли, никуда не уходит… Она имеет свойства на время прятаться и пробуждаться в другом роду, спустя столетия…

– Если вы сможете мне помочь, я буду бесконечно благодарна, – сказала я, чувствуя, как камень спадает с души. Возможно, наконец-то появятся ответы.

– Пустяки, мои дорогие! – Эстер махнула рукой, как будто речь шла о передаче рецепта варенья, а не о спасении моей магической идентичности. – Ваше благополучие – моя главная забота. А пока… – ее взгляд стал мягким, но в нем появилась стальная решимость, – …вы останетесь здесь. Уж не обессудьте, но старомодные правила гостеприимства для меня – закон. Я не могу отпустить вас, зная, что вам предстоит опасная дорога обратно. Ввечеру обещали дождь, а дороги у нас… в общем по темноте я не могу вас отпустить

Суон открыл рот, чтобы возразить, но Эстер подняла руку:

– Нет, Джей, не спорь. Мой дом – мои правила. Здесь вы в безопасности. Здесь о вас позаботятся, – ее взгляд стал пронзительным, – И вы сможете спокойно, вне службы, провести время вместе.

Она произнесла это с такой материнской заботой и такой непоколебимой уверенностью, что любые возражения казались бы неблагодарностью. Мы попали в ловушку самого изощренного рода – ловушку радушия и нашей легенды.

На улице грянул раскат грома.

– Ну, а теперь, молодой капитан, расскажите какие у вас намерения относительно Кэтрин.

Уголок губ Суона дрогнул. Он сделал глоток вина, явно покупая время.

– Мои намерения, – произнес он наконец с поддельной суровостью, – состоят в том, чтобы не дать ей снести очередной бальный зал и не позволить лорду Ашфорду свести ее с ума. Пока что мои успехи довольно скромны.

Герцогиня фыркнула, поднося платок к губам.

– Прекрасные намерения, мой дорогой! Особенно держать Ашфорда подальше от Кэтрин. Этот прохвост… не буду сплетничать… Но я спрашивала совсем не об этом. – Она повернулась ко мне, ее глаза лукаво блестели. – Ну, Кэтрин? Должна ли я беспокоиться о добродетели моего крестника, пока вы будете гостить в моих стенах?

Я почувствовала, как горит все лицо. От одной мысли о «добродетели» в контексте Суона мне захотелось провалиться сквозь паркет.

– Эстер, я уверена, капитан Суон безупречно соблюдает субординацию, – выдавила я, глядя куда-то в район своего бокала.

– Абсолютно, – парировал Суон, и его голос прозвучал на пол-тона выше обычного. – Сержант Эрншоу – моя подчиненная. И ценный оперативный сотрудник.

Эстер наблюдала за нашей дуэлью взглядов с видом садовника, любующегося редкими бабочками в своей коллекции.

– Какая жалость, – протянула Эстер с лёгким вздохом. – Я была бы рада любому скандалу, способному довести моего крестника до алтаря. В его возрасте это почти акт милосердия.

И она окинула меня внимательным взглядом.

**

Первый раскат грома действительно стал предвестником настоящей катастрофы. И не только за окном. Мне было неспокойно.

«Молодость так прекрасна в своей невинности». Слова герцогини жужжали в ушах назойливой мушкой. Какая уж там невинность. Моя невинность осталась в другом мире, разбитая вдребезги вместе с лобовым стеклом нашей машины.

Суон воспринял спокойно смену наших планов, его бархатный голос, произносящий «ценный оперативный сотрудник», резанул слух острее, чем сталь. Он строил из себя неприступную крепость, за стенами которой не было места ничему, кроме устава и долга. А я? Я сидела в позолоченной клетке, играя роль, которую сама не понимала.

И мои мысли то и дело возвращались к Ашфорду. К его последней фразе, брошенной мне на прощание с подтекстом, который я боялась расшифровать.

Мы не вернулись ночевать. Что он подумает обо мне?

Эта мысль вонзилась в сознание острее укора совести. Он подумает, что я… что мы… Черт. А вообще, какое его дело!

Но самое ужасное – часть меня бешено, по-детски хотела, чтобы он ревновал. Чтобы этот циник, этот насмешник вдруг оказался способен на что-то человеческое.

А другая часть – та, что выживала два года в одиночку, – презирала себя за эту слабость.

За окном небо почернело, и ветер завыл в унисон моим мыслям. Еще один удар грома, ближе и громче. Словно предвестник того хаоса, что назревал не только в природе, но и в нашем хрупком, странном трио. Хаоса, в котором я боялась потонуть. Тени сгустились и словно шептались за спиной.

Комнаты, выделенные мне, оказались просторнее любой квартиры, где я когда-либо жила. Плотные бордовые шторы приглушали свет магических канделябров.

Я слышала шаги за дверью. Но меня предупредили, что это всего лишь Эдвард, дворецкий – он обходит галерею с часами.

Я подошла к окну. Снаружи действительно шёл дождь. Луна отражалась в мокрых дорожках, и казалось, будто по ним кто-то прошёлся недавно – следы поблёскивали чуть ярче.

“Наверное, садовник”, – подумала я.

Потом услышала – не шаги, а мягкое движение, как если бы длинное платье коснулось паркета.

Я обернулась.

Комната была пуста.

Только шторы чуть колыхнулись, хотя окна были закрыты.

Я подошла к зеркалу, стоявшему напротив кровати. Оно отражало камин, но в отражении пламя казалось чуть иным: медленнее, вязче.

И я почти уверена – в глубине зеркала, позади моего отражения, кто-то прошёл.

Я оглянулась, и никого не нашла. Видимо, переживания последних дней дали о себе знать.

Я взяла с полки одну из книг, на синей кожаной обложке которого тиснение был выдавлен дом, в который била золотая молния. «Грозовая теснина» прочитала я на корешке. Я взяла книгу и, сев в кресло, погрузилась в чтение.

Говорят, в каждом замке есть привидения. Надеюсь, одно из них не поселилось в моей комнате. С другой стороны, может, привидение – не самое страшное, что может обитать в старом поместье некромантов.

Мой недолгий покой был прерван шумом за окном. Сквозь шепот дождя я расслышала в этой оглушительно тишине приближение хаоса. Сначала это был стук копыт. Тихий разговор. И потом громкий стук в ворота.

Я была уже в ночной рубашке и поэтому накинула на плечи халат и спустилась вниз, остановившись на верху лестницы. Кто мог приехать в такое время?

Дворецкий Эдвард, бледный и заспанный, уже отпирал массивную дверь. В проеме, заливаемые дождем, стояли двое. Один – промокший до нитки курьер в плаще с гербовой нашивкой канцелярии. Второй…

Сердце упало и тут же подпрыгнуло где-то в горле. Вторым был Элиан.

Вода стекала с его плаща, светлые волосы прилипли ко лбу, но на его лице сияла та самая улыбка, которая открывала ему все двери. Когда он поднял голову, сверкнула молния и это осветило его лицо – четкие скулы, спокойный взгляд серых глаз. Черт возьми. Он здесь. Каким образом, черт возьми, он здесь?!

– Прошу прощения за столь поздний визит, – его голос, громкий и ясный, резал ночную тишину, и мне захотелось провалиться сквозь пол. – Но я полагаю, капитан Суон будет не против, если я лично доставлю это донесение. От императора. – Он многозначительно кивнул на кожаный сверток в руках гонца.

– Хм, прошу вас обождать здесь, я позову капитана Суона, – пробормотал сбитый с толку дворецкий и отступил вглубь дома.

Дверь осталась приоткрытой, и на мгновение мы остались втроем в прихожей: я на лестнице, Элиан и гонец в дверном проеме. Взгляд Элиана мгновенно нашел меня. Его ухмылка стала шире.

Мои ноги переступили на одну ступеньку ниже в нерешительности. Я не могла оторвать от него взгляд.

Я не знала, чего в этот момент я хотела больше: треснуть его или обнять его.

И в этот миг, будто сама тень на лестнице сгустилась и обрела голос. Позади меня прозвучало:

– Ашфорд. Объяснись. Немедленно.

– Капитан Суон, – голос Элиана был ровным и подчеркнуто официальным, но в уголках его глаз плясали чертики. – Вас разыскивают. Срочный пакет из столицы, касающийся расследования инцидента на балу. Требует вашей немедленной визы.

Курьер, дрожа от холода, протянул Суону кожаную трубку с восковой печатью. Суон молча вскрыл ее, пробежал глазами по тексту. Лицо его стало абсолютно каменным, но я увидела, как напряглись мышцы на его скулах.

– В приказе говорится, – Суон поднял взгляд, сначала на курьера, потом на Элиана, и его голос был тихим и опасным, – о необходимости нашего с сержантом Эрншоу возвращения в город к утру для дачи показаний. Ни слова о «немедленном» отбытии посреди ночи в такой шторм.

– Протоколы, капитан, – парировал Элиан с притворной усталостью. – Курьер нашел меня в казармах – я был на дежурстве. Зная вашу… щепетильность в вопросах субординации, я счел долгом сопроводить его и лично удостовериться, что приказ дойдет до адресата. – Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по мне, стоявшей на лестнице в халате, а затем вернулся к Суону. – Я уже предложил гонцу переночевать здесь и выдвинуться на рассвете вместе. Полагаю, герцогиня не откажет в гостеприимстве слугам Короны. Или… – он едва заметно наклонил голову, – …вы считаете, что нам стоит исполнить приказ буквально и рискнуть жизнями в эту бурю? Готов принять ваше решение, капитан.

Это была идеальная ловушка. Приказ был настоящим. Курьер был настоящим. Но Элиан, как опытный мошенник, намеренно истолковал его в самом неудобном для Суона свете, чтобы получить предлог для вторжения. Он поставил Суона перед выбором: выглядеть безрассудным тираном, гонящим людей в ливень, или… смириться с его присутствием.

Суон медленно свернул пергамент. Он видел каждую ниточку этой паутины. Его взгляд, полный ледяной ярости, говорил Элиану: «Я тебя раскусил. Мы оба это знаем».

– Разумеется, мы выдвинемся на рассвете, – произнес он, и каждое слово было отлито из свинца. – Герцогиня, уверен, предоставит вам кров. Я попрошу ее выделить комнату рядом с моей. Так что как приведешь себя в приличный вид, зайди на пару слов.

– Благодарю, капитан, – Элиан кивнул с поддельной почтительностью. Его взгляд снова встретился с моим, и в нем вспыхнуло быстрое, ликующее пламя, прежде чем он снова надел маску уставшего офицера.

Он проводил удалившегося Суона взглядом и переступил порог, сбрасывая мокрый плащ в руки слуге.

Его взгляд вновь нашел меня.

– Ты так и будешь стоять внизу или обнимешь старого друга? – раскрыл объятия Элиан.

– Ты весь мокрый, – фыркнула я и поплотнее запахнулась в халат.

Несостоявшиеся объятия растаяли.

– Насколько ты безрассуден, если в такую погоду примчался сюда…

– Ты ничего не знаешь о моем безрассудстве, синеглазка, – он покачал головой.

– А главное – зачем? Ехать в такую непогоду… могло случиться все, что угодно.

Элиан не сводил с меня взгляда.

– Вот именно. «Все, что угодно». Знаешь, тогда в гостиной, когда ты показывала нам свои новые фокусы, я это понял. Может случиться все, что угодно. С кем угодно. И я бы не хотел, чтобы, когда что-то случится с тобой, я был далеко.