Все средства хороши

Глава 1

5 июня, 1:15

Округ Фэрфакс, Виргиния – пригород Вашингтона

Раздался звонок.

Люк Стоун находился в состоянии полудремы. В голове промелькнули картинки. Ночь, пустое шоссе, сильный дождь. Кто-то ранен. Автокатастрофа. Где-то вдалеке несется карета скорой помощи. Завыла сирена.

Он открыл глаза. В темноте их спальни, где-то на тумбочке, разрывался телефон. Прямо за ним стояли цифровые часы. Люк посмотрел на красные подсвечивающиеся цифры.

– О, Боже, – прошептал он. Он спал всего каких-то полчаса.

– Не отвечай, – раздался голос его жены Ребекки, слегка хриплый от сна.

Пучок ее светлых волос выбился из-под одеяла. Мягкий голубоватый свет от ночника в ванной просачивался в их комнату.

Он снял трубку.

– Люк, – произнесли в ответ. Голос был глубоким и грубым, с легким южным акцентом. Люк знал его слишком хорошо. Это был Дон Моррис, его бывший начальник из группы особого реагирования.

Люк провел рукой по волосам:

– Да?

– Я тебя разбудил? – спросил Дон.

– А ты как думаешь?

– Я бы не стал звонить тебе на домашний, но твой мобильный выключен.

– Потому, что я отключил его, – буркнул Люк.

– У нас проблема, парень. И ты мне нужен.

– Рассказывай, – ответил Стоун.

Он слушал звучание голоса. Вскоре появилось ощущение, к которому он давно уже привык – будто его желудок находится в лифте, который на безумной скорости проносится мимо пятидесяти этажей. Возможно это именно та причина, по которой он ушел с работы. Не из-за огромного количества звонков, не из-за того, что сын рос без его участия, а именно потому, что он не переносил это ощущение.

На самом деле, он чувствовал себя подобным образом из-за огромного количества информации. Ее было слишком много. Он размышлял о судьбах миллионов людей, живущих счастливо и в блаженном неведении о том, что происходит вокруг. Люк завидовал их незнанию.

– Когда это произошло? – спросил он.

– Мы пока толком ничего не знаем. Час, может два назад. Больница обратила внимание на брешь в системе безопасности всего минут пятнадцать назад. Несколько их сотрудников считаются пропавшими без вести, так что это больше похоже на преступление внутри компании. Ситуация изменилась бы, приди туда профессионал. Управление по понятным причинам сходит с ума. Они дополнительно вызвали две тысячи копов, включая наш район, а это совсем не близко. Большинство из них даже не успеет добраться туда к окончанию смены.

– Кто позвонил в Управление? – спросил Люк.

– Больница.

– А кто позвонил нам?

– Шеф полиции.

– Он звонил еще кому-нибудь?

– Нет, только нам.

Люк кивнул:

– Хорошо, давайте продолжать в том же духе. Копам необходимо зафиксировать место преступления и огородить его. В то же время нужно, чтобы они оставались за периметром. Не стоит запускать их туда. Также стоит держаться подальше от СМИ. Если журналисты доберутся до этого, начнется настоящий цирк.

– Все уже сделано.

Люк вздохнул:

– Предположим, у них есть два часа форы. Это плохо. Они опережают нас и могут находиться где угодно.

– Я знаю. Управление проверяет все мосты, туннели, метро, пригородные станции. Они также проверяют данные с платных участков дорог, но это все равно, что искать иголку в стоге сена. Никто не может справиться с подобным.

– Когда ты собираешься поехать туда? – спросил Люк.

– Сейчас, и ты едешь со мной, – без колебаний ответил Дон.

Люк снова взглянул на часы. 1:23.

– Я буду на вертолетной площадке через полчаса.

– Я направил за тобой машину, – ответил Дон. – Водитель только что звонил, он будет у тебя через десять минут.

Люк повесил трубку на место.

Ребекка уже наполовину проснулась, она глядела на него, оперевшись головой на локоть. Ее длинные волосы струились по плечам. Голубые глаза были красиво обрамлены густыми ресницами. Милое лицо стало более худым по сравнению с тем, когда они впервые встретились в колледже. Прошедшие годы добавили ко взгляду осторожность и беспокойство.

Люк жалел об этом. Ему было невыносимо думать о том, что его работа причиняла ей хоть какую-то боль. Это было еще одной причиной, почему он ушел с работы.

Он вспомнил какой она была, когда они были молоды – всегда смеялась, постоянно улыбалась. Тогда она была беззаботной. Много воды утекло с тех пор, как он видел ее такой. Он надеялся, что его уход с работы вернет все на свои места, но изменения были слишком незначительны. Иногда, конечно, бывали моменты, когда он видел настоящую Бекку, но они были мимолетными.

Он мог сказать, что она не верила в его выбор. Она не верила ему. Она постоянно ждала этого ночного звонка, того, на который он должен будет ответить. Того, после которого он положит трубку, встанет с кровати и уйдет.

Сегодня была прекрасная ночь. На несколько часов вдруг показалось, что все вернулось на круги своя. И теперь это.

– Люк… – начала она. Ее взгляд был хмурым, что говорило о предстоящем тяжелом разговоре.

Люк быстро вскочил с постели, отчасти потому, что этого требовали обстоятельства, отчасти, чтобы покинуть дом раньше, чем Бекка соберется с мыслями. Он проскользнул в ванную, плеснул водой в лицо и посмотрел на свое отражение в зеркале. Он чувствовал себя довольно бодро, но глаза были уставшими. Его тело выглядело жилистым, но сильным – результат постоянного посещения тренажерного зала четыре раза в неделю. «Тридцать девять лет, – подумал он. – Неплохо».

Он вытащил небольшой, но достаточно длинный стальной сейф из-под верхней полки шкафа, по памяти набрал десятизначный код и крышка распахнулась. Достав девятимиллимитровый Глок, Люк засунул его в кожаную кобуру. Затем он присел и привязал небольшой пистолет 25 калибра к правой ноге, а 5-дюймовый раскладной нож – к левой, захватив также кастет.

– Я думала, ты не будешь больше держать оружие в доме.

Он оглянулся и конечно же увидел Бекку, наблюдавшую за ним. Она стояла в халате, плотно облегающем ее тело. Волосы были откинуты назад, а руки скрещены на груди. Ее лицо немного осунулось, взгляд был насторожен. Та чувственная женщина, которой она была сегодня вечером, исчезла. Испарилась.

Люк покачал головой:

– Я никогда не говорил подобного.

Он встал и начал собираться. Надел черные брюки, положив в карманы пару дополнительных магазинов для Глока, натянул рубашку и заткнул пистолет за пояс. Затем он обул сапоги со стальными носками, закрыл сейф и убрал его обратно под верхнюю полку шкафа.

– Что, если бы Ганнер нашел эту коробку? – внезапно раздался голос Ребекки.

– Она расположена достаточно высоко, он попросту не видит ее, а если и найдет, то не сможет достать. Даже если он каким-то образом снимет ее, она заблокирована кодовым замком и только я знаю правильную комбинацию.

На вешалке висела сумка с комплектом вещей на два дня. Он схватил ее, а также небольшой пакет с самым необходимым, куда входили туалетные принадлежности для путешествия, очки для чтения, энергетические батончики и пол упаковки “Декседрина”.

– Люк всегда готов, да? Схватил оружие, вещи, лекарства и уже готов бежать по первому зову, когда страна нуждается в тебе, я права?

Он глубоко вздохнул:

– Я не знаю, что ты хочешь услышать от меня.

– А почему бы тебе не сказать: Я решил никуда не идти. Я решил, что жена и сын более важны для меня, чем эта работа. У моего сына должен быть отец. Я не хочу, чтобы моя жена ночи напролет сидела и гадала жив ли я, вернусь ли я. Это ты можешь сделать?

В подобные моменты Люк чувствовал, что расстояние между ними только увеличивается. Он почти физически мог его видеть. Бекка становилась крошечной фигуркой на горизонте огромной пустыни. И он хотел вернуть ее, отчаянно хотел, но не знал как. Работа звала.

– Папа снова уходит? – неожиданно раздался голос.

Они оба покраснели. Ганнер стоял на верхней ступеньке лестницы, ведущей в его комнату. На секунду у Люка перехватило дыхание при виде сына. Он выглядел словно Кристофер Робин из сказок про Винни-Пуха. Малыш был одет в синюю пижаму с нарисованными звездами и месяцами и футболку Ходячие Мертвецы. Светлые волосы торчали в разные стороны.

– Иди сюда, монстр.

Люк бросил сумки, подошел к сыну и взял его на руки. Ребенок вцепился в его шею.

– Это ты монстр, папа. Не я.

– Ок, я – монстр.

– Куда ты идешь?

– Мне нужно уехать на работу. Это займет день, может два. Но я вернусь сразу же, как только смогу.

– Мама уйдет от тебя, как и сказала?

Люк держал Ганнера на вытянутых руках. Было видно, что мальчик вырастет большим и Люк вдруг понял, что скоро наступит тот «прекрасный» день, когда он больше не сможет взять его вот так. Но время еще не пришло.

– Послушай меня. Мама не собирается уходить от меня, и мы все будем жить вместе еще очень-очень долго, ясно?

– Понятно, пап.

Он поднялся по ступенькам в свою комнату.

Когда малыш ушел, Люк и Бекка уставились друг на друга. Расстояние между ними, казалось, теперь уменьшилось. Ганнер был своеобразным мостиком между родителями.

– Люк…

Он поднял руки:

– Перед тем, как ты начнешь мне все высказывать, пойми, что я люблю тебя и Ганнера больше всего на свете. Я хочу быть с вами каждый день, сейчас и всегда. Я ухожу не потому, что чувствую, что мне это нужно. Мне это не нужно, я скорее даже ненавижу эти моменты. Но этот звонок…жизни людей находятся под угрозой. Все эти годы я собирался и ехал посреди ночи, ради чего? Только дважды уровень угрозы был вторым. В остальных случаях это был третий уровень.

Лицо Бекки немного смягчилось.

– И какой уровень на этот раз? – спросила она.

– Первый.

Глава 2

1:57

Маклин, Виргиния – Штаб-квартира группы особого реагирования

– Сэр, – прозвучал чей-то голос. – Сэр, мы приехали.

Люк очнулся и резко сел. Они стояли у ворот вертолетной площадки. Шел дождь. Он взглянул на водителя. Это был молодой парень с короткой стрижкой, вероятнее всего, военный. Парнишка улыбался.

– Вы отключились, сэр.

– Да, – ответил Люк, снова ощутив, как работа навалилась на него. Он хотел бы быть дома в постели с Беккой, но вместо этого был здесь. Он хотел жить в мире, где убийцы не крадут радиоактивные элементы. Он хотел спать и мечтать о прекрасном будущем. Но сейчас он даже не мог представить себе, что такое бывает. Его сон был отравлен знанием.

Он взял сумки, вылез из машины, показал охраннику свое удостоверение и шагнул через сканер.

Большой блестящий черный вертолет Bell 430 приземлился на площадку. Пригинаясь ниже, Люк пересек мокрую территорию. Когда он приблизился, двигатель вертолета начал набирать обороты. Все были готовы к отправлению. Дверь в пассажирский салон открылась и Люк забрался внутрь.

На борту уже было шесть человек: четверо в салоне и двое в кабине пилотов. Дон Моррис сидел возле ближайшего окна, место перед ним было свободно. Дон указал на него:

– Рад, что ты смог приехать, Люк. Садись. Присоединяйся к нашей вечеринке.

Люк пристегнулся, как только вертолет рванул вверх, и взглянул на Дона. Он постарел, голову покрыла седина, борода и брови также приобрели серебристый оттенок. Но он по-прежнему выглядел, словно командир спецподразделения «Дельта», кем он когда-то и был. Его тело было привлекательным, а черты лица четко очерчены, с острыми скулами. Взгляд был пронизывающим. В крепкой руке он вертел незаженную сигарету. Он не курил уже десять лет.

Когда вертолет набрал высоту, Дон указал на остальных присутствующих в салоне. Он быстро представил их:

– Люк, ты в невыгодном положении, т.к. все находящиеся здесь знают тебя, а ты их нет. Ты знаком только с Труди Веллингтон, специалистом по науке и разведывательным технологиям.

Люк кивнул молодой темноволосой девушке в больших круглых очках. Он работал с ней уже много раз.

– Привет, Труди.

– Привет, Люк.

– Что ж, птенчики, достаточно. Люк, это Марк Свон, технический специалист, и Эд Ньюсэм, эксперт по тактике и вооружению, – указал Дон.

Люк кивнул в знак приветствия. Свон был белым парнем с рыжими волосами и в очках. На вид ему было лет тридцать пять – сорок. Они уже виделись раз или два. Ньюсэма Люк никогда не встречал. Это был молодой афроамериканец тридцати с небольшим лет, лысый, со стильной бородкой и выпирающей из-под белой футболки татуировкой в виде полуметровых питонов. Он выглядел так, словно только что выбрался из чертовой перестрелки или даже уличной драки. Назвав его экспертом по тактике и вооружению, Дон имел в виду именно внешний вид Эда.

Вертолет набрал высоту, выровнялся и начал движение. «Где-то десять тысяч футов, – подумал Люк. – Эти штуки в среднем перемещаются на скорости 240 км/ч, в таком случае часа через полтора мы достигнем Нью-Йорка».

– Ок, Труди, – начал Дон, – что у тебя есть для нас?

В ее руках засветился планшет. В темноте салона он давал жуткий отблеск на ее лицо, перед ними словно сидел демон.

– В основном предположения, никаких точных сведений, – ответила она.

– Мы слушаем.

Она начала:

– Менее часа назад мы связались с антитеррористическим департаментом полиции Нью-Йорка. В восточной части Манхэттена есть довольно большой Медицинский Центр. У них есть огромное хранилище радиоактивных материалов, расположенное на шесть уровней ниже первого этажа. В основном, речь идет об отходах, получаемых после проведения лучевой терапии для онкобольных, а также после иных процедур, включая рентгенографию. Несколько часов назад неизвестные лица проникли в хранилище, отключив систему безопасности, и похитили радиоактивные материалы.

– Мы владеем информацией о количестве? – поинтересовался Люк.

Труди взглянула на планшет:

– Каждые четыре недели отходы увозят грузовиком в специализированное хранилище в Западной Пенсильвании, совместно контролируемое Департаментом внутренней безопасности и Департаментом охраны окружающей среды штата. Следующая отгрузка должна была произойти через 2 дня.

– Получается, там скопилось радиоактивных отходов за двадцать шесть дней, – прокомментировал Дон, – насколько это много?

– Сотрудники госпиталя затрудняются ответить, – сказала Труди.

– Они не знают?

– Они фиксируют количество отходов в базе данных. Но она была взломана и уничтожена теми, кто похитил материалы. Количество каждый раз отличается из-за графиков процедур. В принципе, они могут воссоздать отчет на основе записей, но это займет несколько часов.

– Они не имеют резервной копии? – удивился Свон.

– Она была, но ее также начисто стерли. Фактически, утеряна информация за последний год.

– Кто-то серьезно подошел к этому вопросу, – добавил Свон.

– Как мы можем говорить о чрезвычайности ситуации, если даже не знаем, что было украдено? – подключился к разговору Люк.

– По нескольким причинам, – ответила Труди. – Для начала, это нечто большее, чем просто кража. Это была хорошо спланированная и скоординированная атака. Камеры видеонаблюдения были отключены во всех стратегических точках больницы. Речь идет о нескольких входах и выходах, лестничных проемах и грузовых лифтах, самом хранилище и гараже.

– Кто-нибудь говорил с охраной? – поинтересовался Люк.

– Двое охранников, работавших в эту смену, были найдены мертвыми внутри запертого шкафа с оборудованием. Один из них Натан Голд, пятидесятисемилетний белый мужчина, разведен, трое детей, замечен в связях с организованной преступностью или экстремистскими организациями не был. Второй – Китти Фолкнер, тридцатитрехлетняя афроамериканка, не замужем, один ребенок, замечена в связях с организованной преступностью или экстремистскими организациями также не была. Голд работал в госпитале уже двадцать три года, Фолкнер около восьми. Трупы были раздеты, форма отсутствовала. Оба были задушены, на лицах присутствовали характерные отеки, также замечены травмы шеи и иные признаки смерти от удушения. Если вы хотите взглянуть, у меня есть фотографии.

Люк поднял руку:

– Хорошо, но давайте предположим, что нападавшими были мужчины. Мог ли мужчина убить женщину-охранника, а затем надеть ее форму?

– Фолкнер была довольно высока для женщины, – сообщила Труди. – Ее рост составил около 180 см, к тому же она была довольно крупной комплекции. Мужчина запросто мог влезть в ее форму.

– Это все, что у нас есть?

Труди продолжила:

– Нет. Также есть сотрудник больницы, который был на смене и сейчас числится пропавшим без вести. Его зовут Кен Брайант, ранее судимый. Ему двадцать девять лет, афроамериканец, провел год в предварительном заключении на острове Рикерс, а затем тридцать месяцев в исправительном учреждении Клинтона в Даннимора, Нью-Йорк. Он был признан виновным в грабежах и нападениях. После освобождения прошел шестимесячную адаптацию и специальные курсы. Он проработал в больнице почти четыре года и имеет довольно хорошую репутацию. Никаких вопросов с посещаемостью или дисциплиной.

Работая сторожем, он имеет доступ к хранилищу опасных отходов и может владеть информацией о системе и уровне безопасности больницы и ее штата. Он когда-то был связан с наркоторговцами и с афроамериканской тюремной бандой под названием “Черная семейка гангстеров”. Наркодилерами, по сути, были обычные уличные торговцы из района, где он вырос, а с бандой он связался, скорее, для собственной безопасности в тюрьме.

– Ты считаешь, что за всем этим может стоять тюремная или уличная банда?

Она замотала головой:

– Точно нет. Я выделила Брайанта лишь потому, что он все еще не найден. Чтобы получить доступ к базе данных и уничтожить ее так же, как и взломать систему видеонаблюдения, необходимы технические навыки, которыми вряд ли владеют обычные члены группировок. Нам кажется, что уровень сложности и выбор материалов скорее подходит для террористической ячейки.

– Что они могут сделать с химикатами? – поинтересовался Дон.

– Они начинены рассеивающимися радиологическими элементами, – ответила Труди.

– Например, “грязные” бомбы, – добавил Люк.

– Бинго! Других причин для кражи радиоактивных отходов я не вижу. Больница понятия не имеет об объемах, которые были вынесены из хранилища, но они знают что именно там хранилось. Среди химикатов находятся иридиум-192, цезий-137, тритий и фтор. Иридиум сильно радиоактивен, контакт с ним даже в небольших дозах может вызвать серьезные ожоги и лучевую болезнь в считанные минуты, если повезет, часы. Эксперименты показывают, что крошечная доза цезия-137 с легкостью убивает собаку средних размеров в течение трех недель. Фтор является каустическим газом, который довольно опасен для мягких тканей, особенно для глаз, кожи и легких. При маленьких концентрациях у вас просто будут слезиться глаза, но при больших, он наносит огромный ущерб легким, что провоцирует остановку дыхания и смерть в течение нескольких минут.

– Отлично, – сказал Дон.

– Основным здесь является именно концентрация веществ, – сказала Труди. – Если вы преследуете террористическую цель, то вам необходимо применить их в довольно ограниченном пространстве. Это усилит воздействие. Вы создаете бомбу из радиоактивных элементов и взрывчатого вещества, например, динамита, и устанавливаете ее в закрытом помещении, желательно с большим количеством людей вокруг. Идеально подойдет переполненный вагон или станция метро в час пик, пригородные вокзалы наподобие Гранд-Сентрал-Терминал или Пенсильванского вокзала, любой большой автовокзал или аэропорт, посещаемая достопримечательность, например, статуя Свободы. В общем, любое ограниченное пространство, где можно добиться максимальной концентрации излучения.

Люк представил узкую лестницу, ведущую на вершину статуи Свободы. Каждый день она переполнена людьми, в основном школьниками, пришедшими на экскурсию. Мысленно он увидел и остров Свободы, наполненный десятком тысяч туристов, паромы с еще большим количеством людей на борту, словно лодки беженцев из Гаити.

Затем взору предстали настолько переполненные платформы станции метро Центрального вокзала в 7:30 утра, что негде было плюнуть. Сотни людей стояли бы на ступеньках в ожидании прихода поездов, а затем следующая группа людей спустилась бы на платформы. Он представил бомбу, брошенную в эту толпу.

Гаснет свет.

Люк ощутил волну отвращения. Большинство умрет в давке из-за паники, нежели от самого взрыва.

Труди продолжала:

– Основная проблема, с которой мы столкнулись, заключается в том, что подобных мест слишком много и невозможно уследить за всеми, к тому же, это не обязательно произойдет в Нью-Йорке. С учетом того, что кража произошла три часа назад, мы уже можем оценивать возможный радиус применения элементов минимум в ста пятидесяти милях отсюда. Точнее, это может быть сам Нью-Йорк, его пригород, Филадельфия и такие крупные города Нью-Джерси, как Ньюарк, Джерси-Сити и Трентон. Если преступники пробудут на свободе еще час, вы с легкостью можете расширить границы до Бостона и Балтимора. Весь регион густо населен. С такими расстояниями мы можем насчитать десяток тысяч возможных целей. Даже если террористы выбирают среди самых известных и популярных мест, то мы все еще говорим о сотнях подобных.

– Спасибо, Труди, – сказал Люк. – Ты, конечно, представила нам некоторые факты, но что тебе подсказывает собственное чутье?

Труди пожала плечами:

– Я считаю, нам все же стоит рассмотреть ситуацию с точки зрения “грязных” бомб, причем спонсируемых другой страной или независимой террористической группировкой, как, например, ИГИЛ или Аль-Каида. В нее могут входить американцы или канадцы, но основной контроль производится откуда-то из другого места. Это точно не местная доморощенная групка по типу экологов или расистов.

– С чего ты взяла? Почему не местная? – уточнил Люк. Он уже знал ответ, но было важно произнести это вслух, чтобы начать продвигаться вперед и ничего не упустить.

– ”Левые” сжигают Хаммеры наркодилеров по ночам. Они дырявят шипами лесозаготовки, затем раскрашивают их, но никто от этого не страдает. Они никогда не нападали на населенные пункты и никого не убивали, а еще они ненавидят радиацию. “Правые” более жестоки в этом плане и случаи в Оклахома-Сити наглядно продемонстрировали, что они могут напасть на обычных людей, а также осквернить государственную символику. Но вряд ли хоть одна из этих группировок имеет подготовку для того, с чем мы сейчас имеем дело. И есть еще одна веская причина, почему это явно не они.

– Какая же? – заинтересовался Люк.

– У иридиума довольно короткий период полураспада, – ответила Труди. – Буквально через пару дней он будет практически бесполезен. Кроме того, тот, кто украл эти химикаты, должен действовать быстро, иначе, он сам рискует облучиться. Сегодня на закате начинается священный для мусульман месяц Рамадан. Я думаю, это как-то приурочено к его началу.

Люк вздохнул с облегчением. Он работал и знал Труди уже несколько лет. Ее умение анализировать ситуацию всегда было на высоте, а способность раскручивать сценарий – просто исключительной. Практически всегда она была права.