Дорога из белых лепестков

Альфия

Понедельник.

Я сидела в комнате студенческого общежития за письменным столом в одной ночной рубашке и тапочках на босу ногу при свете керосиновой лампы. Передо мной лежала тетрадь, откуда я выдирала черновые записи завтрашней речи. Исписанные тетрадные листы в клеточку были небрежно скомканы и валялись по всему столу и даже на полу. Я сидела уже больше трёх часов, то рисуя незамысловатые узоры, то в тысячный раз перечитывая написанное. Слова упорно отказывались ложиться красивым текстом. Я не могла сосредоточиться. Тяжело вздохнув, я посмотрела в темноту за окном…

На улице стояла глубокая тёплая июльская ночь. Время давно перевалило за полночь. Редкие фонари тускло и грустно освещали улицы Казани, на улице не было ни одного прохожего, только лишь слабый ветерок играл, шевеля листву на деревьях. В домах напротив уже несколько часов не было света. Даже звёзд не было видно, хотя небо было ясным. Высокие берёзы закрывали обзор, не позволяя разглядеть ни луну, ни звезды, был виден только кусочек чистой небесной темноты. Создавалось ощущение, что во всём мире лишь я одна не сплю в этот час. Все обычные люди отдыхали, а я всё никак не могла собрать мысли в кучу и дописать речь. Мариам давно спала сладким сном, укутавшись в лёгкое одеяло, мягкий свет от лампы частично освещал её умиротворённое лицо, которое иногда улыбалось (что-то сказочное, похоже, она видела во сне). Длинные волосы цвета тёмного шоколада волнами лежали на всей подушке. Я посмотрела на одногруппницу – свою подругу{{ }}и тоже улыбнулась, только с грустью…. Не верится, что завтра всё закончится…

Отчасти, я тянула время, чтобы как можно позже лечь в постель, ведь завтра было вручение дипломов – финишная прямая нашей кропотливой учёбы. Да, я радовалась, что все сложные и буквально изматывающие экзамены, защита дипломной работы перед аудиторией почти всего института, остались позади, но в то же время меня одолевали невесёлые мысли… Я понимала, что после получения диплома всё в нашей жизни изменится. Всё, к чему мы так привыкли: наша студенческая группа, вечерние посиделки с девчонками под окнами общежития, весёлые дискотеки в старом клубе через улицу, чёрно-белые фильмы раз в неделю… Всё это скоро исчезнет, оставив в памяти приятные воспоминания, которые со временем поблекнут и, наверняка, забудутся. И закроется страница нашей беззаботной студенческой жизни. Начнётся новая глава, которая откроет новые возможности и дорогу во взрослую жизнь. Эта неизвестность меня чем-то пугала, хотя в этом я не признавалась никому.

Я поёжилась от пробежавшей по телу дрожи и вновь перевела взгляд на свою завтрашнюю речь: надо всё-таки её дописать…

Мариам

Альфия сидела на кровати в ночной рубашке с полузакрытыми глазами и пыталась проснуться. Взлохмаченные кудрявые волосы торчали во все стороны, словно никак не могли определиться, в каком направлении им сегодня завиваться. Одной ногой она нащупала тапочку, и нырнула в неё пальчиками, вторая нога продолжала искать свою пару.

Ночью краем глаза я увидела, как она сидит за столом. Очередной раз с протяжным вздохом Альфия сминала исписанный лист бумаги с неудавшейся речью. Огонёк в керосиновой лампе слегка покачивался, отчего высокая тень на стене сдвигалась то вправо, то влево.

– Во сколько нам надо быть в университете? – спросила хриплым голосом Альфия, прищурившись одним глазом в мою сторону. Второй глаз в это время продолжал досыпать.

– Начало мероприятия в 9:00, – надевая белую блузку с множеством мелких пуговиц и классическую чёрную юбку, произнесла я.

{{– }}Сначала будет концерт или вручение? – продолжала интересоваться Альфия, уже встав с кровати. Потянувшись, сделав, как бы между прочим, пару наклонов поочередно то вправо, то влево, она начала заправлять постель.

– Алина, наша староста, сказала, что в 9:00 торжественное вручение дипломов нашей и параллельной группе, а в 9:30 будет праздничный концерт в актовом зале.

Альфия округлила глаза и начала оглядываться вокруг, пытаясь что-то отыскать.

– Значит, опаздывать никак нельзя, – набирая скорость, пробежала мимо меня проспавшая соседка по комнате.

– Нельзя, – утвердительно сказала я, поправила блузку и подошла к зеркалу.

– Который сейчас час? – спросила она, ненадолго затормозив возле шкафа.

Я посмотрела на наручные часы.

– На моих 8:10, – я перевела взгляд на неё, – через десять минут уже надо выходить, если мы не хотим опоздать.

Алька тяжело вздохнула.

– И ведь только на секундочку закрыла глаза… Чёрт, как же я могла уснуть!?

Я стояла у зеркала и, напевая мелодию, укладывала волосы, периодически смачивая пряди сахарной водой для лучшей фиксации, пока Алька нервно бегала по комнате и одевалась.

Четыре года назад мы с Алькой поступили в институт, мечтая стать учителями. Мы приехали из разных районов, поэтому нам выделили комнату в общежитии и поселили вместе. С тех пор мы учились и жили с ней как две сестры. Альфия приехала учиться из деревни Каенсар Арского района, я – из деревни Старый Пинигерь Кировской области.

Мы сразу же подружились. Альфия была общительной, весёлой девочкой с веснушками на маленьком аккуратном носике. Ярко-рыжие волосы ниже плеч завивались в кудри и постоянно торчали во все стороны из резинки, которой она усердно собирала их в хвост. Алька с первых минут общения располагала к себе людей, покоряя своим звонким смехом и искренностью. Я же была по характеру более спокойной. Иногда мне не доставало уверенности в общении с людьми в больших компаниях, поэтому в основном разговоры всегда начинала Алька, а я уже включалась потом в общую беседу. Мы с Алькой всегда везде ходили вместе: в институт, в кино, на танцы, и друзья у нас были общие из нашей же студенческой группы.

После четырех лет усердной учёбы сегодня нам должны были вручать дипломы об окончании Казанского государственного педагогического института. Каждому из нас дали задание подготовить короткую речь, которую мы должны были сказать перед ректором института, своими преподавателями и одногруппниками после вручения диплома. Мы с Алькой два дня готовились и всё-таки написали текст речи, но вчера вечером подруга решила, что речь недостаточно хороша и полночи вновь её переписывала. Ну, и как итог, сегодня она не смогла вовремя встать.

После звонка будильника мы вместе открыли глаза. Я сразу же встала с кровати, надела халат, тапочки и пошла в душ. Душевая была одна на весь этаж общежития, и туда всегда была очередь, но не сегодня, ведь студенты других курсов на днях уехали домой, и оставались только выпускники. Пока меня не было, Алька опять уснула. Вернувшись в комнату, я увидела, что она снова спала сладким сном, вместо того, чтобы собираться на самое важное мероприятие в нашей жизни! Мне пришлось расталкивать рыжеволосую лежебоку.

– Я уже готова! – докрасив губы помадой, я поправила волосы, зафиксированные сладкой водой. Покрутившись перед зеркалом и оценив внешний вид, я удовлетворенно кивнула себе, – а ты? – обернулась я на подругу.

Она что-то искала в своей сумочке, периодически вытаскивая оттуда то тетрадь, то ручки, зеркальце, кошелёк…

– Да, почти готова! Сейчас только помаду найду, – из самых глубин большой зелёной сумки она вытащила помаду и подбежала к зеркалу.

На Альке тоже была классическая белая блузка и чёрная юбка ниже колен. Это было требование института для всех официальных мероприятий: белый верх, чёрный низ. Кудрявые волосы она собрала черной резинкой в пучок, а выбившуюся прядку зафиксировала невидимками.

Я взяла свою розовую сумочку на цепочке, подошла к двери и, надев чёрные туфли, выжидающе посмотрела на Альфию. На коврике возле двери её ждали белые сандалии.

Спрятав все содержимое обратно в свою безразмерную сумку, Алька надела сандалии, и мы вышли, наконец-то, из комнаты, закрыв дверь.

Через двадцать минут мы вошли в здание института. Студенты младших курсов несколько дней уже были на каникулах, поэтому в холле мы встретили только своих одногруппников и студентов из параллельной группы, которым сегодня тоже вручали дипломы. Мы подошли к одногруппникам и со всеми поздоровались. Через пару минут высокие двери актового зала открылись, и нас пригласили внутрь. Вместе со всеми мы прошли в большой актовый зал института и заняли места в передних рядах. Наша группа расположилась слева от прохода, параллельная – справа, в первом ряду. Выпускников было немного. В нашей группе семнадцать человек: девять девушек, восемь парней, в другой четырнадцать: одиннадцать представительниц прекрасного пола и трое юношей, чудом «доживших» в суровых реалиях студенческой жизни до выпускного (а отчисленных за годы учёбы было немало).

– Приветствую вас, наши дорогие выпускники! – обратился к нам ректор, – в этот важный день я смотрю на всех вас и меня переполняет гордость. Вы – первый выпуск, окончивший институт по новой, расширенной программе обучения. И, несмотря на трудности, результаты каждого из вас говорят о том, что передо мной сейчас сидят лучшие студенты нашего учебного заведения! И я верю в профессиональный успех каждого из вас! Знания, приобретённые в стенах нашей альма-матер, помогут вам в профессиональной деятельности. Учение – это свет, дарите его всем вашим будущим ученикам на протяжении всей вашей педагогической карьеры. Несите свои знания в мир с гордо поднятой головой, вы – будущее образования в нашей стране…

Я оглядывалась на своих одногруппников и думала, что сегодня мы в последний раз сидим вот так, все вместе. За годы обучения чего только не было, через какие только трудности и курьёзы студенческой жизни мы не прошли, и, благодаря всему этому, мы стали по-настоящему близкими друзьями! Буквально через час, когда мы покинем актовый зал, наша студенческая жизнь закончится. Больше мы не соберёмся в одной аудитории за партами, больше не напишем ни одной контрольной работы и не будем стоять в коридоре, ожидая начала экзаменов. Больше не будет группы №21…

– Эй, вручение началось! – подтолкнула меня локтем Альфия, – твоя фамилия следующая.

Я передала ей свою сумочку и передвинулась на край стула, готовясь выйти на сцену.

– На вручение приглашается Гумерова Мариам Мансуровна! – произнесла секретарь нашего деканата Маргарита Степановна.

Тучная женщина маленького роста с узкими очками на носу, добрыми глазами и бархатным голосом сопровождала наш факультет все годы обучения. Всю важную информацию мы узнавали от неё, перед каждым зачётом и экзаменом она приходила поддержать нас, поднимала наш студенческий боевой дух. Вот и сегодня, в важный для всех нас день, она была здесь, вместе с нами. И мне было очень приятно видеть эту милую, добрую женщину на сцене.

Я поднялась с места и, поправив юбку, поспешила на сцену, где уже с широкой улыбкой встречал меня ректор – Лерон Эдуардович.

– Я с гордостью вручаю диплом с отличием Гумеровой Мариам Мансуровне за высокие достижения в учебе! – ректор решительно пожал мне руку и вручил диплом.

Лерон Эдуардович отступил на шаг влево, а я сделала шаг вперед.

– Дорогие наши уважаемые преподаватели, Лерон Эдуардович, – начала я речь.

Сделав паузу, я посмотрела на ректора, он кивнул мне в ответ.

– Наставники! В этот торжественный день я хочу вас поблагодарить за ваш профессионализм, ваши старания, терпение и силы, вложенные в наше обучение. Благодаря вам я сейчас стою здесь с дипломом и уверенно вступаю во взрослую жизнь. Ваш вклад в наше профессиональное становление неоценим. От себя и всех моих одногруппников желаю долгих лет успешной деятельности, почёта и крепкого здоровья.

Из зала раздались аплодисменты.

– Благодарю вас, Мариам, проходите на ваше место, – произнёс ректор, приблизившись ко мне на шаг, и ещё раз пожал руку.

Я поблагодарила ректора и прошла на свое место в зале. Прозвучала фамилия следующего студента.

Через три человека на вручение пригласили Альфию.

– На вручение пригашается Хафизова Альфия Робертовна! – объявила Маргарита Степановна.

Я забрала у Альки наши сумочки, и она поднялась на сцену. Ей тоже вручили диплом и пожали руку. Алька подошла к центру сцены и с трясущимися руками начала разворачивать бумажку.

– В этот торжественный и важный для нас всех день я хочу поблагодарить весь преподавательский состав Казанского государственного педагогического института во главе с ректором – Лероном Эдуардовичем. На протяжении четырёх лет обучения все вы стали для нас семьёй. Вы учили нас не только профессии педагога. Благодаря вашим стараниям и терпению, в этом зале сидят достойные люди, которые уверенно вступают во взрослую жизнь. Вместе со знаниями вы вложили в нас частички себя, внесли огромный вклад в наше становление и восприятие мира. Я с благодарностью преклоняюсь перед вашим трудом и профессией педагога.

Зрительный зал разразился аплодисментами. Некоторые выпускники платочками вытирали навернувшиеся слёзы, поднимая взгляд к потолку.

– Благодарю вас, Альфия. Проходите на ваше место, – произнес ректор дрогнувшим от переполнявших эмоций голосом.

После окончания торжественной части для нас организовали концертную программу с песнями и танцами от первокурсников нашего факультета. Концертная программа закончилась ближе к одиннадцати часам.

Сделав общую фотографию с нашей дружной группой, ректором и преподавателями, мы начали медленно покидать актовый зал. Большие двери до самого потолка закрылись за нами, как бы ставя точку в главе нашей книги жизни под названием: «Студенческая пора». Собравшись на улице, мы отправились в парк, чтобы провести этот день вместе, прежде чем все разъедутся по домам на летний период и больше не вернутся…

Рамис

Небо было ясным, июльское солнце с раннего утра прогревало воздух, обещая жаркий день. Я только вернулся в деревню из командировки в город Ижевск, где работал уже год. Мне не терпелось приступить к установке столбов для будущих ворот. Радиоприёмник соседа играл песню «Эти глаза напротив» Валерия Ободзинского. Заслушавшись, я мечтательно закрыл веки и представил глаза моей любимой. Скорее бы вечер!..

Меня зовут Рамис, её – Мариам. Мы родились и выросли в деревне Старый Пинигерь Кировской области. В детстве мы жили на параллельных улицах – она на Центральной, я на Подгорной. Мы часто пересекались, когда я ещё мальчишкой бегал с деревянным автоматом и играл в футбол во дворе за школой, а она в это время играла с подружками в куклы. И потом, уже в школьные годы, мы участвовали в соревнованиях по лыжным гонкам, в которых она меня легко обгоняла.

С давних времен наша деревня была большая, но всё равно все друг друга знали. Так и мы с ней часто виделись по пути в школу и домой. Иногда, смущённый её улыбкой, я проходил мимо, не решаясь даже поздороваться. Порой провожал Мариам до дома, гордо неся её портфель, и стараясь не запнуться на неровной деревенской дороге.

После окончания школы она уехала учиться в город Казань, а я поступил в Вятско-полянский механический техникум в ближайшем городе – Вятские Поляны. В ту пору мы редко пересекались. Все встречи были случайными, мимолётными, в основном, в выходные, когда она приезжала к родителям и вечерами приходила со школьными подругами в наш местный клуб.

Я всегда смущался приглашать её на танец, а друзья поддразнивали меня, зная, что я со школы в нее влюблён. И всё же я не мог вот так просто подойти и признаться ей. Время шло…Мариам училась на педагога в Казани, я – на электромонтёра в Вятских Полянах.

И всё же это случилось! В один прекрасный зимний вечер, накануне Нового года, я встретил её, выходящую из клуба. Она стояла у дверей и провожала взглядом свою подругу Алсу, которая ушла прогуляться с Ильдаром – парнем, старающимся привлечь её внимание. Я бросил недокуренную сигарету в сугроб и быстрым шагом подошёл к Мариам.

– Привет, – робко поздоровался я, пряча замёрзшие руки в карманах, и переминаясь с ноги на ногу.

– Привет, – смущаясь, ответила она.

В чёрном зимнем пальто с меховым воротником и белой вязаной шапке в свете уличного фонаря она была прекрасна! Преодолев желание стоять как памятник и беспардонно любоваться ею, я спросил:

– Ты домой?

– Да, – подтвердила она.

– Разреши тебя проводить. Я тоже иду в ту сторону, – улыбнулся я.

Она кивнула в знак согласия, и мы медленно пошли по широкой Школьной улице.

Я не знал, как начать беседу, хотя вот так молчать тоже было не очень удобно. Видимо, она ощутила моё смятение и заговорила первой.

– Как продвигается твоя учёба? – начала Мариам.

– Всё хорошо, ещё полгода, и я получу диплом. Осталось только сдать все выпускные экзамены и пройти практику. Параллельно учусь на водителя, – ответил подробно я.

– Здорово, как ты всё успеваешь? – восхитилась она и добавила, – а нам столько задают, что о второй учёбе даже думать времени не остаётся.

– Не знаю, как-то само получается! – пожал я плечами и задал встречный вопрос, – а как твоя учеба?

– Мне всё нравится, учеба интересная, хоть порой и сложная, много практики, все практики проходят в школах. Работать с детьми – это так здорово! Уже и на работу приглашали в одну из школ.

– Да, главное, чтобы тебе это было по душе. И работу можно найти в любом городе… или в деревне… гм… У тебя сколько дней каникулы? – поинтересовался я.

Я ощущал радость, что иду рядом с ней, и в то же время я ощущал себя «не в своей тарелке», внутри бушевал пожар, но у меня не получалось подобрать слова, чтобы сказать о своих чувствах. А сказать очень хотелось! Чувствовал, что надо признаться и всё! Язык так и зудел.

– Неделю еще буду здесь, – уточнила она, бросила на меня мимолетный взгляд и вновь посмотрела под ноги.

– Что ж… Это хорошо! Может мы… гм… вот так, еще как-нибудь прогуляемся? – несмело попросил я.

– Да, можно было бы, – откликнулась она, застенчиво улыбаясь. Моё сердце запрыгало в груди, как попрыгунчик.

В этих неловких разговорах я и не заметил, что мы уже подошли к воротам её дома. Она замедлила шаг и повернулась ко мне.

– Спасибо, что проводил, мне не хотелось идти одной. Этот холод, пустая темная улица… гм, – Мариам как будто прочистила горло, и уверенно проговорила, – хорошо, что я тебя встретила!

– Это тебе спасибо! Я тоже не хотел идти один, – тут же подхватил я.

Я смотрел на неё и про себя повторял: «Ну подними глаза, позволь взглянуть в твои карие очи».

– Доброй ночи! – негромко сказала, потом подняла веки и посмотрела на меня.

Улыбнувшись, она развернулась и уже сделала шаг, когда я схватил её за руку.

– Постой! – остановил я Мариам, не замечая, как её рука дрожала в моей руке.

Она повернулась ко мне в лёгком недоумении.

– Мариам, я должен тебе признаться! – решился я.

Она вопросительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

– Мариам, – выдохнув, я сделал шаг, и быстро пробормотал, – ты мне нравишься! Очень – очень нравишься!

Сердце бешено колотилось, будто вот-вот выпрыгнет.

– Со школьной парты я влюблён в тебя, и всё не решался подойти и сказать о своих чувствах. Знаю, сейчас это звучит странно, и я ни на чём не настаиваю. Понимаешь, я должен был тебе это сказать, я и так долго скрывал, но больше не могу.

Опустив глаза, я не в силах был посмотреть на неё. Мне было очень страшно увидеть её реакцию, услышать ответ. А вдруг у неё уже кто-то есть? «Ты просто жалок», – подумал я, как бы смотря на себя со стороны. В этот момент будто решалась моя судьба. И, когда казалось уже прошла вечность, я, наконец, услышал ее голос:

– Рамис, ты тоже мне нравишься ещё со школьной поры!

Я поднял глаза и увидел её сияющий взгляд и улыбку. Я любовался ею, погружаясь в темноту ее карих глаз, таких бездонных, словно целая вселенная!..

– Это прозвучит банально, и всё же: ты будешь моей девушкой? – нерешительно спросил я.

Она быстро утвердительно закивала головой, а потом произнесла:

– Да, я буду твоей девушкой!

Я радостно обнял её и облегченно вздохнул. Она едва слышно хихикнула.

Вот так мы и начали тайно встречаться. О том, что мы пара знали лишь несколько моих близких друзей и её подруги. У нас в деревне не приняты были долгие ухаживания, встречи, свидания. Ни её, ни мои родные не одобрили бы такие отношения. Поэтому, в те моменты, когда мы приезжали одновременно домой, мы выходили гулять с друзьями, а потом я провожал её до дома. В эти минуты мы старались лучше узнать друг друга, много общались, вместе мечтали об окончании учёбы и об открытии всех дверей во взрослую жизнь…

Прошёл уже год, как я работаю в Ижевске, и раз в несколько месяцев приезжаю в деревню к родителям. Мариам всё это время была занята педагогической практикой и написанием диплома, поэтому уже почти полгода не приезжала домой. Но, я верю – скоро всё изменится!

На днях она закончила институт, и теперь ей не надо будет надолго уезжать в Казань, и мы можем подумать о новом этапе наших «тайных» отношений.

Мариам сегодня приедет домой, и мы обязательно увидимся!..

Мариам

Вторник.

Несмотря на то, что вчера мы вернулись поздно, я проснулась рано утром, чтобы успеть на поезд. На днях мы защитили дипломные работы, сдали последние экзамены. Вчера состоялось торжественное вручение дипломов об окончании Казанского государственного педагогического института.

Я собирала чемоданы, готовясь уехать к родителям домой, в родную деревню Старый Пинигерь. В последний мой приезд деревня была покрыта большими пушистыми сугробами, а сейчас – самый разгар жаркого лета. Интересно, как там всё преобразилось?

Воображение рисовало знакомые поля, родник, широкие улицы деревни, лица родителей, подруг… По телу пробежала приятная дрожь, а на глаза чуть подступили слёзы.

– Ты уверена в своем решении? – подруга – соседка по комнате пристально следила за моими сборами на поезд.

– Да, Алька. Я уверена, – который раз я повторила подруге.

– Но ты ведь с первого курса говорила, что хочешь жить и работать в Казани! Тебя уже и на работу пригласили после окончания института в школу. Они ждут тебя, помнишь?

– Да помню я, помню, – запыхавшись, устало присела я на кровати в нашей комнате общежития, где мы прожили вместе четыре года. Из настежь открытого окна не ощущалось ни малейшего намёка даже на самый лёгкий ветерок. Алька не прекращала попыток отговорить меня от принятого решения, но я была непреклонна.

– Понимаешь, сёстры уже вышли замуж и покинули родной дом. Ильмира уехала три года назад, родителей часто навещать не может. Скоро будет год, как Алия вышла замуж и живёт в другой деревне. Родители моложе не становятся: маме пятьдесят шесть, отцу шестьдесят один. Я самая младшая в семье и должна вернуться и заботиться о них, помогать в хозяйстве.

– А мечты о карьере? – сверкнула глазами Алька.

Когда она пыталась настаивать на своем, она всегда поворачивала голову чуть влево, прищуривая глаза. Пружинки кучерявых волос, похожие на антенны, игриво выскакивая из тонкой резинки и из-под невидимок, плясали при каждом движении её рыжей головы.

– Карьеру можно построить и там. Такие же школы, такие же требования к работе. Не вижу для этого никаких препятствий, – приводила я очередной аргумент в пользу отъезда.

– А как же твоя личная жизнь? Тебе тоже рано или поздно надо будет построить семью, подумать о себе, – продолжала подруга.