Мой новый сосед. Испытание деревней

В груди разливается тепло, щиплет под веками, щекочет в груди. Хорошо! Как хорошо все-таки, что я разошлась с мужем и теперь вот таким образом познаю себя, возвращаюсь к себе прежней. Той, которой я была до замужества.

А то так и существовала бы в золотой клетке, ее украшением. Там все решали за меня, считая внутренние порывы и желания чем-то лишним. Ведь у красивой молодой жены главное качество – это удобство. А женщина с целью в жизни такому, как мой почти бывший муж, не нужна.

В какой-то момент Тедди начинает лаять, а я слышу хлопок двери. Кто-то вошел? Ведь я по старой привычке не запираюсь днем. В первые секунды становится страшно. А вдруг это маньяки или разбойники? Кто еще может зайти в чужой дом без приглашения? Интересно, если я буду достаточно сильно орать, противный сосед бросится на помощь? Вряд ли, конечно…

– Алиса? – слышу звонкий детский голосок, и страх отлегает.

Фух, ко мне пожаловала всего лишь моя маленькая подружка. Она, хоть и страшна в азарте, но все же не смертоносна. Я в этой деревне поседею скоро.

– Я тут, поднимайся наверх, – кричу ей.

Скоро в прямоугольном лазе появляется привычно встрепанная рыжеволосая головка и озирается с любопытством. Осматриваю вместе с ней проделанную работу.

Огромное помещение, не разделенное ни одной перегородкой. Две кровати по бокам, стеллажи с книгами, шкаф, тумбочка с телевизором. На стенах старенькие бумажные обои, чуть отдающие в желтизну из-за времени. На гвоздиках висят сухие березовые веники для бани, связанные еще бабушкиной рукой. Но главная моя гордость – это плакаты, которые я нашла в стопке глянцевых журналов и, не удержавшись, тут же повесила на стену.

Скутер, Аква, Демо, Руки Вверх и даже Рамштайн – под их хиты мы отжигали возле костра летними вечерами. И даже медляки танцевали, впервые ощущая себя взрослыми. Конечно, мне жуть как хотелось станцевать хоть с одним из компании старших, но нас они не замечали. Так что приходилось довольствоваться ровесниками.

– Это кто? – кивает Вероничка на кумиров моего детства. Хмурится.

У меня даже челюсть падает. Как можно их всех не знать?

– Ты что! – беру девочку за руку и веду к глянцевой галерее. – Эти пели «Хау мач из зе фиш» и «Фае», – тыкаю в Скутер. – Эти – «Солнышко в руках», – палец упирается в стройную брюнетку. – Эти – вообще легенды! – прикладываюсь к плакату с Жуковым и Потехиным. – Ты не могла их не слышать. Подожди! – осеняет меня вдруг. – Сейчас включу!

В стопке затертых кассет выбираю нужную, вставляю в магнитофон, жму на перемотку – потому что нужная песня в самом начале – и включаю кнопку. По чердаку тут же разливается бодрая мелодия и чуть писклявый, словно детский, голос поет на английском про девочку Барби. Конечно, проще было включить с телефона, но это ведь не то!

Ника расплывается в улыбке и говорит:

– Эту знаю. Ее сейчас на русском поют всякие детские коллективы.

Наши взгляды встречаются, мы счастливо смеемся, найдя точки, в которых удалось соприкоснуться, а потом начинаем танцевать. Тедди радостно скачет рядом и потявкивает. Хохочем, пол трясется, но мы раз за разом перематываем песню на начало и веселимся, пока дыхание не перехватывает.

– Фу-у-х, не могу больше, – смеюсь я, падая без сил на кровать.

То же самое делает и Вероничка.

– Мне понравились твои песни, – признается она. – И вообще у тебя хорошо. Не то, что у нас, – сникает.

И у меня сердце сжимается от сочувствия к этой маленькой девчонке. Дети заслуживают счастливого детства, это безусловно. А я бессильна хоть что-нибудь поменять в жизни Ники, мне бы со своей разобраться.

– Уверена, у вас тоже хорошо, – говорю, пытаясь найти слова, чтобы как-то приободрить девочку. – Папа тебя сильно любит – это невооруженным глазом видно, и бабушка к тебе приезжает. Они для тебя самого лучшего хотят.

– Ага. И потому наказывают постоянно, и в школу эту дебильную запихнули, – фыркает ребенок. Конечно, девочка еще не в состоянии понять мотивов, которые движут взрослыми.

– Мне кажется, они не на пустом месте тебя наказывают, – произношу осторожно, вспоминая, как эпично Ника помяла папин Мерс. На месте викинга наверняка бы любой наложил санкции.

– Но я не могу себя поменять! – вскрикивает Вероничка и сжимает кулачки. Ореховые глаза наполняются влагой. Не выдерживаю и прижимаю девочку к себе. Понимаю, что родственникам тяжело с ней, но ведь и ей самой непросто! – Если они так и будут наказывать меня, я к тебе жить сбегу! – выпаливает она. И вот тут я пугаюсь по-настоящему.