Дуэльный кодекс. Том 2: Черная книга

Глава 1

Ударил гром, блеснуло. Вот, был ворон, а в следующее мгновение на его месте оказался мужчина. Трансформировавшись над землей, он пару мгновений пролетел ласточкой по воздуху, потом легко сгруппировался и сделав перекат, приземлился. Стал на одно колено.

А когда встал, решительно пошел навстречу несущейся машине. Извлек из ножен за поясом сначала один проводник, а затем вытащил второй из-за спины.

– Дядя?! – побледнела Вика, – дядя Виктор?!

– Что? – Стас округлил глаза, уставившись вперед.

– Ходу-ходу! Оторвемся! – крикнул я.

– Я не могу! – кричала Вика, – я не могу, его сбить!

– Я не говорю сбить! Просто оторвись!

Она не послушала. Находясь в шоке, девушка крутанула руль в сторону. Резко затормозила. Тогда я пожалел, что не сел за руль сам.

Всех, кто был в салоне, дернуло. Ремни больно впились мне в грудь. Завизжали шины, и мускулкар ушел с дороги. Вылетел в кювет. Машина перелетела узкую канавку, проскользила по зеленой траве, и ушла в занос, мордой повернулась к трассе.

В последний момент я схватился за руль и с силой рванул его обратно так, чтобы выкрутить колеса и не перевернуться. Тачка выровнялась, застыла на месте и заглохла. Под капотом что-то зашипело. Потом оттуда пошел пар.

В машине было тихо. Все отходили от шока.

– Будьте здесь. – Строго проговорил я, отстегивая ремень.

– А ты? – Вика мокрыми глазами взглянула на меня, – ты куда? Не ходи! Он убьет тебя!

Я не ответил, только посмотрел в глаза сестре. Несколько мгновений зрительный контакт не разрывался. Потом она отвела взгляд. Поджав побелевшие губы, кивнула.

Выбравшись из машины, я зашагал к Виктору. Он же, шел мне на встречу.

Облаченный в армейские штаны цвета хаки, такую же футболку, и черный легкий антимагический жилет с капюшоном, Виктор выглядел как убийца. В обеих руках он сжимал волнистые кинжалы-проводники.

Я извлек свой.

– Сегодня ты умрешь, Замятин! И перестанешь мучить мой дом!

Я не ответил, только выбросил в его сторону вооруженную руку. Выкрикнул заклинание Глубокие Раны.

Невидимые лезвия зазвенели по воздуху.

– Всевидящее око! – крикнул он в ответ, и глаза Виктора загорелись красным. А потом он начал быстро, как молния уворачиваться от магических лезвий. Я понял, что он мог видеть их. Все они просвистели мимо и изрезали трассу за его спиной.

– Мульти Кодисис! – заорал Виктор.

Его проводник, зажатый в правой, блеснул красным. С поверхности клинка сорвалось с десяток алых пучков магии, которые зависли над головой Виктора. Вытянувшись в длинные острые магические копья, они, один за другим, стали свистеть в воздухе, наводясь на меня.

Я пошел заклинанием Звездного Пути. Метался туда-сюда, уворачиваясь от методично вонзающихся в землю копий. Когда последнее со свистом глухо впилось в почву, я принял человеческий вид. По инерции заскользил на подошвах.

– Руптис! – крикнул я заклинание магической пули.

Сгусток красной энергии помчался к Виктору. Он, сгорбившийся, принявший боевую стойку, вытянул проводник в левой. Сгусток заклинание попало в острее проводника и развеялось.

Понятно. Значит, это защитное оружие. Такие использовали давным-давно, еще в войне магов. Ими нельзя было творить боевые заклинания, потому что они не проводили по себе ману, а развеивали ее. Выполняли эти кинжалы из свинца со стальной сердцевиной внутри.

Когда был принят Дуэльный Кодекс, защитные проводники перестали использовать. Хрупкие, тяжелые и не долговечные, их хватало на несколько битв. Маги предпочли им защитные чары. То, что Виктор пользовался этим проводником, означала, что он в большей степени атакующий маг, и в его арсенале не много защитных чар.

– Игнис Перпетуал! – Крикнул я, и пламя тут же вырвалось из моего оружия. Огромным потоком помчалось к Виктору, выжигая под собой зелень.

Маг напрягся и вскинул руки перед собой. Большой пласт земли тут же поднялся стеной, закрыл Виктора, и пламя ударило в эту защиту. Стена, мгновение назад черная и сырая, тут же затвердела от высокой температуры. Маг с трудом оторвал ее от земли при помощи телекинеза. Пошел ко мне, прикрываясь Стеной из почерневшей почвы, как щитом.

Тогда у меня возник план. Я развеял свое пламя, и Виктор поступил так, как я и предполагал: он выкрикнул заклинание, размахнулся и запульнул стену в меня.

Я успел поймать преграду мешком мести. Магия блеснула синим, когда огромный твердый пласт ударил в щит мешка. Тут же, я велел заклинанию выплюнуть ее обратно. Стена полетела вперед, глухо ударилась о поле.

Виктора там уже не было. Он, в форме огромного серогрудого ворона, скользнул под пролетающей в него стеной. Помчался ко мне, выпустив когти.

Я думал недолго, запустил в него толчком. Птица, словно бы споткнулась в воздухе, а потом грохнуло, блеснуло, как молнией. Виктор, уже человек, покатился по зеленой траве, но быстро вскочил на ноги. Все же, его личная трансгуманизация не помогла. А то, что способность превращаться в птицу это именно она, я не сомневался.

– Корпус Пер Арэм! – крикнул Виктор телекенетическое заклинание. По всей видимости, – это была его основная боевая техника. Причем он попытался использовать его на мне… И изменился в лице, когда я захватил его магию черным ореолом.

Мои догадки подтвердились, когда серый ореол показал мне, что Виктор состоит в ранге Магистра. А сильнейшее его заклинание: Корпус Атомика Ворт – расщепление человека на атомы. Почему он его не использовал? Видимо, боялся черного ореола.

Я же не мешкал, обратил магию против него. Поднял тело мага в воздух. Он тут же стал читать контрзаклинание, но не успел. Я с силой грохнул его в землю. Потом, уже обмякшего, отбросил в сторону.

Виктор отлетел. Ударился о мягкий грунт, покатился по траве и замер лицом вниз. Потом медленно поднялся на локтях, принялся отплевываться травой.

– Я убью тебя, Замятин, – зло проговорил он, вставая на колено

Я тут же, без разговоров, атаковал его Руптисом. Использовать сильные заклинания я не мог. Прямо позади Виктора, в зоне поражения, стояла машина с моей семьей. До нее было метров пятьдесят. Но я не мог себе позволить, чтобы что-то прилетело в авто.

Маг легко отразил Руптис, а потом вновь задействовал телекинез, но другое, более сложное заклинание.

Он резко вздернул руку с проводником вверх, а вместе с ней… взлетела машина. Она перевернулась ребром, и двери тут же открылись. Вика, видимо, отстегнувшаяся, выпала со своего места, зацепилась за дверную ручку и закричала. Мускулкар, вместе с девушкой, повис на высоте метров восьми.

– Что? Какого? – обернулся Виктор, – Они здесь?! – ошарашенно крикнул он.

– Точек! – оттолкнул я его простым заклинанием, и маг отлетел, потеряв контроль над машиной. Тачка понеслась вниз, Вика закричала, но не отцепилась.

Я же использовал магию, что отобрал у Виктора. На миг притормозил машину над землей.

Стиснув зубы, я отпустил заклинание, и машина с девушкой безопасно грохнулась на траву.

– Перестану мучить твой род, говоришь? – Я решительно зашагал к Виктору, – ты только что чуть не убил всех детей своего брата.

– Что? – Виктор, привстал, обернулся. Увидел, как из машины выбираются остальные пассажиры. Увидел Стаса.

– Хватит лгать. Ты хочешь убить меня, потому что так приказали тебе твои хозяева Роялисты, – проговорил я.

– Умрешь, – с трудом начал Виктор, вставая, – либо ты, либо все дети моего брата! Я поклялся защищать их, когда он погибал! Он взял с меня клятву! А ты, Замятин, уже отобрал у Орловских Игната!

Я бросил взгляд на Вику и Стаса. Они смотрели на нас испуганно и непонимающе.

– Ты сам убил его, – холодно произнес я, – когда пытался лишить меня возможности переродиться, не так ли? И сделал это удачно. Мальчик умер.

Лицо Виктора, сначала искаженное злобой, приобрело внезапно изумленное выражение.

– Да. Если бы не ты и твоя шаровая молния, он был бы жив. А я – нет.

– Что? Это… это не так…

– Так. Я застыл перед ним, посмотрел свысока, – Мне сказала об этом Екатерина Лазарева. Или как вы там ее называете? “Геката”?

– Если… – он совсем растерялся, – если я не убью тебя сам, – Виктор показал мне беспалую руку, – они вырежут всех. Убьют всех детей Сергея Орловского. Всех детей моего брата.

– Если бы ты не пытался убить меня минуту назад, – я посмотрел на него исподлобья, активировал феррум, и проводник объяло призрачное лезвие, – я бы спросил у тебя о том, кто твои настоящие враги. Но теперь слишком поздно. А что касается дома Орловских, я защищу его сам.

– Нет… нет… – он принялся отползать от меня, я же зашагал к Виктору, – это… это все неправильно!

Я нагнулся, чтобы схватить его за грудки. В следующее мгновение грохнуло. Передо мной вспыхнул яркий свет так, что в глазах отпечатались зайчики. Я завалился назад.

Девушки запищали. Почти тут же я открыл глаза.

Виктор обратился в ворона. Громко каркая, он, ослабший полз на пузе к машине, словно огромная летучая мышь. Я метнулся к нему, он же, хлопнул крыльями и полетел. Сначала низко, потом все выше и выше. Я бросился в погоню.

***

Виктор чувствовал настоящее смятение. Даже нет, не смятение. То, что он ощущал сейчас, можно было бы назвать словом паника. В форме ворона он с трудом хлопнул крыльями и поднялся на несколько метров. Взглянул вниз.

Чувства взыграли еще сильнее, когда Виктор заметил, с каким ужасом смотрят на него Стас и Вика. На лице еще одной девушки, имя которой он не знал, даже взыграло отвращение.

Когда сзади раздался раскат грома и блеснула молния, ко всей буре эмоций прибавилось еще и изумление. Виктор с трудом обратил птичью голову назад.

Это был Замятин, использовавший личную трансгуманизацию. Обратившийся в форму зверя – огромного человекоподобного волка, он как ветер мчался за Виктором. Мчался и догонял.

Виктор, как бешеный принялся работать крыльями, взлетая все выше и выше. Он уже видел, как собственная тень промелькнула над машиной Замятина. Волк же, прыгнул на капот, потом на крышу, смяв ее, и метнулся за Виктором.

Зверь прыгнул так высоко, что у Виктора захватило дух. Птичьи лапы прострелила боль, когда волк полоснул их когтями, но не зацепился. Он приземлился на лапы, ловко кувыркнулся, гася удар. Потом выпрямился на двух ногах.

Виктор же, едва успевший подняться, летел куда-то, сам не зная куда. Последнее, что он видел, это как вся группа Орловских, стоявшая рядом с машиной. Она все уменьшалась, по мере того как ворон набирал высоту.

Виктор летел долго. Куда? Он не знал. Зачем? Только чтобы оказать подальше от Замятина. Он знал, что не сможет победить его. Знал и боялся. В голове крутилась куча мыслей, о том, что Замятин прав.

Ведь это он, Виктор, своими руками напал на Игната. Он пытался убить его, чтобы Замятин не возродился. Он, Виктор, только что чуть не убил детей своего покойного брата.

А кто его союзники? Сумасшедший маг-демоник Синицын? К тому же погибший. Роялисты и Сновидец, которых он и в лицо почти не знает, за исключением единиц? Чувство глубочайшей вины съедало Виктора.

Отлетев на добрый десяток километров, он приземлился где-то в лесополосе. Израненный, с ощутимыми переломали, с трудом добрался до тени, под большой акацией. Лег на люценру.

– О, предки, – схватился он за голову, понимая, что сегодняшний неудачей навлек беду и на свою собственную семью, – о предки, простите меня! – крикнул он, – Сережа, – тяжело дыша, потянулся к своему проводнику на поясе, – ты во всем был прав. Во всем! И… и Павел, – понизил он голос, – Павел Замятин тоже прав…

Виктор посмотрел на свою левую руку, сжал ее в кулаке.

– Империя Стоит, – указав проводником на участок кожи на внутренней стороне предплечья, Виктор проговорил заклинание.

Там тут же проявилось магическое тату короны – символ братства Роялистов.

– К черту все! – сжал он зубы и принялся выжигать татуировку раскаленным проводником.

***

– Все целы? – приняв свой прежний вид, я приблизился к машине.

Вика, белая как мел смотрела на меня. Стас таращился изумленным взглядом. Я же, приблизился к обоим, внимательно осмотрел их лица и бегло тела, чтобы проверить, не ранены ли. Оба были целы.

– Я в порядке, спасибо, – проговорила Тома, когда я приблизился и стал рассматривать ее, – только… только немного напугана. Что это было? Кто это был?

– Н-наш дядя, – с трудом проговорила Вика, – который хотел убить нас.

Стас, ничего не говоря сел в машину.

– Е-если бы не ты, – сглотнула Вика, – страшно было бы подумать, что могло произойти с нами.

– Спасибо, Игнат, – проговорила Тома, – ты защитил нас. Как ты, – приблизилась девушка, – не ранен? – Тронула мое лицо.

– Все хорошо. Цел. Садитесь в машину, – я бросил взгляд на бледную Вику и ее трясущиеся руки, – садись назад. Я поведу. До Большой Арены полчаса пути. Там нам окажут помощь, и мы отдохнем. Надеюсь, машина заведется, – я осмотрел мятую крышу и лопнутые стекла, – подшаманим ее. И в путь.

Машина была на ходу. Я как мог, выправил вмятины и вычистил салон от стекла. Конечно, при помощи магии. Тачке нужен был основательный ремонт.

Спустя каких-то двадцать минут мы снова ехали по трассе. Все молчали. Хотя на лицах девушек и Стаса уже читалось облегчение. Стасик даже начал шутить. Потом я услышал, как они с Томой зашушукались на заднем сидении. Говорили они что-то о битве и том, как я принял звериную форму. Казалось, никто не хотел обсуждать случившееся и наш с Виктором разговор. Так им было легче.

– Игнат? – внезапно спросила Вика.

– Да, – проговорил я, не отрываясь от дороги.

– А почему дядя назвал тебя Павлом Замятиным?

Глава 2

В салоне повисла тишина.

– И кто? Кто хочет убить всех нас? – дрожащим голосом проговорила Вика.

Я с каменным лицом смотрел за дорогой. Потом перевел взгляд на сестру, которая сидела на пассажирском.

– Ты знаешь, кто такой Павел Замятин?

– Известный бретер из дома Замятиных, – тихо проговорил Стас, – он представлял страну на недавней геополитической дуэли, – мальчик на мгновение замолчал, – и почти вернул империи Аляску.

– Я слышала, что он убил американского принца, – вмешалась Тома.

– Он не убивал, – сказал я холодно.

Я взглянул на Вику. Сестра молчала. Будто бы не решалась сказать, потом, наконец заговорила:

– Да, я знаю, кто это такой. Его все знают.

– Я – это он. Я Павел Замятин, Вика, – сказал я, смотря на дорогу, – когда сердце вашего брата Игната перестало биться, моя душа заняла его место.

– Что ж, – грустно проговорила Тома, – это объясняет очень многое.

Решив, что неправильно больше скрывать от них правду, я рассказал Вике и Стасу все. И про свою смерть, и про Катю. Про то, что я сам решил возродиться в новом теле, но не выбирал их брата. Это было случайное стечение обстоятельств.

Ответом мне была тишина. Стас молчал. Вика начала плакать.

– Я чувствую свою ответственность перед вами, – проговорил я серьезно, – и сожалею, что так вышло. Именно поэтому я остался в доме Орловских. Поэтому решил помочь вам. Поэтому взялся вытягивать род из ямы, в которой он оказался. Потому что чувствовал себя ответственным за Игната.

Рассказал я также и про Роялистов, и про Орден Новой Маны. Сказал, что пока, нам нужно быть начеку. И держаться вместе. Грядут трудные времена.

– Но как? – сквозь слезы проговорила Вика, – как нам теперь… верить тебе? Как общаться? Ты не наш брат. Не часть семьи!

– Если вы решите отречься от меня, – продолжал я холодно, – что ж. Это ваше право. Я пойму и приму ваш выбор. Но знайте, что даже в этом случае я не перестану вас поддерживать и защищать. Потому что должен. Потому что, хотите вы того или нет, сейчас я фактически глава дома Орловских. А глава дома должен защищать домочадцев.

Большая Арена и правда была большой. Огромное строение, изготовленное из дерева и обшитое цветастой тканью, развернулось в пустом поле. Арена была правильной формы: сужалась к двум конца и расширялась к центру. А белый полог с красными шашечками, которым был обтянут ее каркас, придавал арене праздничный вид.

С четырех концов к небу тянулись шесты, на которых развевались знамена знатных домов, спонсировавших мероприятие. Между ними колыхался на летнем ветру пестрый тент от солнца. Насколько я знал, Большая Арена действовала только летом. Зимой же ей не пользовались.

А дуэльный фестиваль – мероприятие, проводившееся каждый июль уже пять лет, было настоящим событием в мире ставок на дуэли. Хотя для всех непосвященных фестиваль представлял из себя что-то вроде ярмарки, на которой развлекались знатные. Для людей, кто был не в теме, он был чем-то непонятным на юге империи. Сборищем аристократов, резвящихся под летним солнышком и реконструирующих знаменитые дуэли прошлых лет. Для всей империи это мероприятие было “понарошку”.

Реальность была совершенно иной. Цветастая оболочка – это лишь фантик. Внутри, мякотью, выступало важнейшее событие, на которое стремится попасть почти любой дом юга, который что-то из себя представлял.

На дуэльном фестивале, под тенью Большой Арены, заключались союзы и договоры, намечались помолвки и выгодные сделки. Тут сводились счеты и исполнялась месть, разрешались и завязывались новые клубки аристократических противоречий. Ну и конечно, все, кто мог, рубили бабки – дуэлянты на дуэлях, а их покровители – на ставках.

Арена была видна уже на подъезде. Мы свернули с дороги, и гравийка захрустела под колесами. Под бело-красным полем брани развернулись сотни больших и маленьких шатров. Разноцветные, они и правда создавали атмосферу праздника или ярмарки.

Над каждым шатром развевался флаг с гербом его дома или девизом. Люди – слуги и знатные, наполнили поле, занимаясь каждый своим делом. Не поодаль виднелась большая концертная сцена, на которой, видимо, выступали артисты.

Весь широкий периметр мероприятия был огражден красно-белой лентой. За ним стояли десятки машин, разгуливала частная и имперская охрана, и весь остальной персонал, призванный обеспечить благородным полезное и приятное времяпрепровождение.

До Арены мы добрались в гробовой тишине. Однако, Стас оживился, когда увидел всю эту красоту.

– Ух ты! – он выглянул из окошка, – я в жизни не знал, что у нас такое есть! – правда, его восклицание осталось без ответа.

– Ну, – растерянно проговорила Вика, когда я искал место для парковки, – у нас нет ни шатра, ни даже палатки… где нам…

– Мой друг нам поможет, – я внимательно следил за слугой-парковщиком, который показывал на свободное место, – будет нам и шатер, и спальные места. И еда. Тут полно всего.

– Ух ты! Вот это да!

Когда мы вошли, на территорию нас тут же встретил шум, гам, аттракционы, атмосфера походного фестиваля и хороший цивилизованный сервис.

Пахло свежим попкорном, сахарной ватой и жареным мясом. Всюду звучал детский смех и галдеж. Знатные детишки и их мамаши развлекались как могли. Молодежь же строила свои молодежные отношения. Знатные господа – истинные хозяева праздника обсуждали “дела” заседая в своих шатрах или жаря мясо на дорогих жаровнях в личных шашлычных зонах.

– И куда нам теперь? – растерянно посмотрела Тома по сторонам.

– Стас! Ну куда ты! – бухтела Вика, не успевая за братом, – будь рядом!

Я же созвонился с Хлодвигом Пушкиным.

– А! Вы прибыли! Как дорога? – ответил старик.

– Да не очень, – кисло сказал я, – нам нужно поговорить, Хлодвиг.

– Верно, – раздался в трубке озабоченный голос, – нужно. У нас тут тоже проблемы. И серьезные. Нам бы встретиться, когда стемнеет. Дуэли начнутся только завтра вечером. Днем будет жеребьевка. А сегодня прошу тебя на разговор, Игнат. У меня две новости.

– Хорошая и плохая?

– Обе плохие.

– Отлично, – пожал я плечами.

– Я приготовил вам шатер. Номер тридцать семь. Какие цвета у вашего дома?

– Какие цвета у нашего дома? – спросил я Вику.

– Какие еще цвета? – округлила она покрасневшие глаза.

– Кажется, – сказал я в трубку, – любые.

– Отлично! Будут красно-желто-черные! Шатер номер тридцать семь, – весело проговорил Хлодвиг.

Шатер и правда был красно-желто-черный. Над ним развевался длинный флаг с изображением, то ли бобра, то ли выдры. Почему – непонятно. Где-то метров шесть в диаметре, внутри шатер был больше. Ясно, что работала бытовая магия перспективы.

Тут тебе и небольшая печь и несколько отделов-комнат с каркасно-тканевыми перегородками, и даже личный санузел с портальным толчком и таким же портальным душем. Табличка над пластиковым унитазом загадочно гласила: перед смывом отойти!

Мы стали располагаться в нашем временном жилье. Вика почти не разговаривала со мной, видимо, решала, как относиться ко всему, что узнала. Стас же стал смотреть иначе, как-то настороженно. Однако мы перебросились парой слов.

Тома же болтала, как ни в чем не бывало.

– Я знала тебя только таким, каков ты сейчас, Игнат или… Паша?

– Да как-то, – пожал я плечами, засунув свою сумку под кровать-раскладушку моего спального отсека, – я привык к обоим именам.

– Хорошо, – она улыбнулась и застелила мою постель свежим бельем, – я привыкла к Игнату, – она заглянула мне в глаза, – и признаться, после того, как ты защитил нас и рассказал все, зауважала еще сильнее. Это смелый поступок.

– И вынужденный, – я кивнул, поправляя ножны с проводником, – я хотел рассказать, но позже. Когда моя новая семья привыкнет ко мне.

Тома взмахнула пледом, и отойдя уперлась попой мне в бедро, испуганно обернулась и выпрямилась.

– Ого, – оказавшись совсем близко, она как-то покраснела, – Ты стал выше, что ли? И шире в плечах? Я что-то не замечала, – девушка посмотрела на меня из-под ресниц, – не было времени тебя рассмотреть. Теперь вот жалею.

Действительно, под влиянием красного ореола мое тело изменилось. Я стал выше и крепче. И выглядел скорее на девятнадцать, чем на семнадцать лет. Синий ореол ловкости тоже давал свои результаты. Гибкое молодое тело Игната, вкупе с моим опытом работало довольно быстро. Реакция была на удовлетворительном уравне. Она проявилась даже в битве с Виктором. Я реагировал быстро и своевременно. Почти так же, как в моем прежнем теле.

– Да, – я кивнул, – силы, которые дает мне Катя, укрепляют тело. Это нужно, чтобы быть боеспособнее.

– Ммм, – Тома поджала губы, – Катя… да, это очень здорово, что она из… своего заточения продолжает помогать тебе. Но… но что если у тебя не получится ее вернуть?

– Разбери, пожалуйста, мою сумку, – строго сказал я, – а я схожу куплю поесть. Все устали и голодны.

– Ой да, – Тома смутилась, поняла, что задала неуместный вопрос, – конечно, Игнат. С радостью.

– Кто что будет? – громко сказал я, выйдя в центр шатра, – я за едой.

– Ой, – улыбнулась Тома, разбирая мою сумку, – мне бы фруктов. Я слежу за фигурой.

– А я хочу пиццу, – пискнул Стасик, выглянув из своего отсека, купи мне, пожалуйста, пиццу, Игнат… ой, – он осекся, тронул губы, будто сказал что-то не то.

– Все в порядке, Стас. Ты можешь называть меня этим именем, если хочешь.

– Угу, – мальчик опустил глаза, но потом посмотрел на Вику, которая рылась в своей сумке, – Вик, а ты что будешь ты?

Девушка выпрямилась, не ответила. Посмотрела на меня безэмоциональным взглядом.

– Вика? – спросил я.

– Я… я буду тоже что Стасик.

Я кивнул и вышел наружу. Ясное небо без единого облачка светилось синевой. Солнце стояло высоко. Полдень был жарким, и кипящая еще час назад жизнь потекла медленнее. Все принялись прятаться от зноя.

Я же пошел к ближайшему мобильному фут корту, которых на территории было множество на любой вкус.

– Здравствуйте, что вы желаете, господин? – вышла официантка, когда я занял один из столиков на свежем воздухе. Фут корт – шатер с переносной кухней представлял из себя летний ресторанчик, повара в котором готовили все прямо на глазах посетителей. Некоторые блюда же приготавливались непосредственно у столика, и выглядело это, как шоу.

– Доставка у вас есть? – спросил я.

– Конечно, господин, – молодая девушка вежливо кивнула.

Внезапно, справа, из-под одного из столиков прозвучал жалобный мявк.

– Ой, – официантка удивленно посмотрела на меня, – прошу прощения! Это чистая случайность! Уверяю вас! Кошачьей шерсти нет в наших блюдах, господин.

– Секунду, – я нагнулся, посмотрел под соседний столик.

Там сидел котенок-подросток. Худенький, белоснежная шерсть, красивые голубые глазки. Котенок испуганно посмотрел в ответ.

Опустившись, я вытащил его из-под стола и сразу понял, что это кошечка. На ней даже был ошейник. Однако, судя по бирке звали кошку, почему-то Император.