Дуэльный Кодекс. Том 3: Шепчущий Во Снах

Вскрикнув, она отбросила кристалл куда-то в сторону.

– Горячий! – Закричала она.

Когда все это произошло, купол немедленно распался. Он просто исчез, будто его и не было. Мы так и сидели на оставшемся куске кровати, посреди почерневшей трухи.

– Предки, – заплакала Тома, прижавшись ко мне, – я думала, мы умрем!

– Тихо, – прижал я ее, – не умерли. Куб получилось отключить.

– И это странно, – всхлипывая проговорила девушка.

– Почему?

– Потому что открыть куб-убийцу может только тот, кто его настроил, но никак не жертва.

– Это черный тессаракт, – задумчиво проговорил Виктор, рассматривая открытый куб.

– Это куб-убийца, – ответила Тома.

– Не так важно, что это. Главное, что мы разобрались, – поджал я губы. Ни в комнате Стаса, ни в Викиной, такой херни нет. Нужно перестраховаться и проверить остальные.

Мы собрались в небольшой гостиной комнате, где привыкли бывать. Стас и Вика, после того как мы проверили их комнаты, были немножко напуганы, но вскоре отправились спать. Они валились с ног.

– Самое странное, – задумалась Тома, – что Игнат смог открыть куб. В таких артефактах сам куб – лишь защитная оболочка. Открыть или закрыть его может только тот, кто запрограммировал кристалл.

Черный куб, раскрытый, лежал на столешнице. Рядом, на платочке, разместился и черный кристалл.

– Нет, – Виктор, до этого опиравшийся на стол, выпрямился и скрестил руки на груди.

Он выглядел помятым, уставшим, а теперь еще и не выспавшимся. Но, хотя бы чистым. Видимо, Матрена отвела его в гостевую ванную. А судя по тому, что физиономия у Виктора была не такая хмурая, как обычно, молодая служанка составила ему компанию во время водных процедур.

– Да, – нахмурилась Тома.

– Это черный тессаракт, девочка из ордена, он реагирует на каждого, в чьем ореоле есть хотя бы одно заклинание черной споры.

Я переглянулся сначала с ним, потом с Томой.

– Это что-то вроде магической мины.

– Ну вопервых, роялист, я не состою в ордене Новой Маны. Мой дедушка состоял, и то вышел оттуда. А вовторых, тут стоит два зачарования, – Тома указала на камень, – я попробовала просканировать его на столе для артефакторики. Природу магии он не показал, но условные зачарования выявил.

Тома посмотрела на меня и продолжила:

– Перове – сон. Второе – человек, расположенный внутри магического круга, который мы видели.

– Значит, он сработал бы, если бы я лег на кровать и заснул.

– Черная спора превратила бы твою голову в гнилую труху, а ты даже не успел бы понять, что происходит, – Виктор пожал плечами, – может быть только бы успел проснуться.

– Так вот как ты лечил меня, и Миру, – задумалась Тома, – у тебя есть магия черной споры? Поэтому ты смог открыть куб.

– Есть, – кивнул я, – Получил от Малиновского. Случайно.

– Случайно быть не может, – отрицательно помотал головой Виктор, – Черная спора – это боевой набор заклинаний, разработанный самим Сновидцем. Только по его воле маг может получить спору.

– Сновидец, – я задумался, – Малиновский упоминал о нем. Но мы враги. Он не мог разрешить мне черную спору.

– Та еще мразь. И верно, не мог. – скривился Виктор, – никто из роялистов не знает ни имени, ни личности этого человека. Но все прекрасно осведомлены, что неподчинение – это смерть от его руки. Напялит свою золотую маску, и ходит… – он зло прыснул, – воплощение ужаса, мля…

Золотая маска? Сновидец… Что-то здесь слишком много параллелей с Шепчущим Во снах… Проклятье… Неужели это он? Глава роялистов общался с Катей… И… и даже помогал ей усиливать меня при помощи ореолов. Но зачем это ему? Зачем это Сновидцу? А может тут лишь совпадение? Нужно скорее наведаться к Кашмарнице, поговорить с ней на эту тему.

– Это была чистая случайность, Виктор, – посмотрел я на него, – потому что Малиновский попытался убить меня спорой, но совершенно случайно усилил. И, кажется, сам не понимал, как спора работает у меня. Ты видел сам.

– Видел, – кивнул он, – и правда, спора, обычно так не работает. Не преобразовывает заклинания других направлений магии, как это делаешь ты. Спора сама является чем-то вроде отдельного направления. Как сангвинарика или милитарика. Но самое странное даже не это.