Пока-пока, шеф!

5 глава

Я инстинктивно сделала шаг назад. Такой босс меня немного пугал. Меня вообще всегда пугали пьяные люди, казалось, что они не могли себя контролировать, а тут ещё и такой бугай, ростом выше меня на полторы головы, а насколько шире и говорить было глупо.

Не знаю, когда он успевал бывать в спортзале с таким рабочим графиком, но все годы, что я работала на Михаила Алексеевича, у него была очень спортивная, крупная фигура, как если бы он занимался с большими весами.

- Тебе лучше уйти, пока я не сделал что-нибудь глупого, о чём ты могла бы в последствии пожалеть, Тася. – Прохрипел, но продолжал наступать, идя в разрез со своими словами.

У меня же ноги словно приросли к земле, я не могла оторвать взгляд от его лица. Он смотрел на меня, и в нём было столько эмоций, что я не могла их разобрать. Ни разу не видела босса таким.

- Вы что, меня ударить хотите? – Выдавила я из себя. Клянусь, это было первым, что приходило мне в голову, когда на меня надвигалась мощная фигура начальника. Хотя я в жизни не видела, чтобы он поднимал на кого-то руку. Кричал – да, но чтобы ударить… такого не было.

- Ударить? – Сморщился, словно ударила его сейчас я, словесно. – Вот, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я мог бы ударить женщину? Тем более, ударить тебя?

- Нет, но… - Слова застряли в горле, я не понимала, что происходило, и как было действовать дальше.

А начальник тем временем подошёл ко мне почти вплотную. Смотрел сверху-вниз, обжигая своим взглядом, и алкогольным дыханием, но мне почему-то было не противно. От него приятно пахло, даже несмотря на всё выпитое.

- Ты так ничего и не поняла. Как давно ты решила уйти? – Его голос звучал так близко, пробираясь мурашками под кожу. Он меня не трогал и пальцем, но я ощущала себя зажатой в тиски.

- Какая разница? Факт есть факт. И я не понимаю, почему такая реакция. – Стараясь звучать честно ответила я. – У вас постоянно увольняются сотрудники. Я найду себе замену, достойную.

Уголок губ Михаила Алексеевича дрогнул. Но он не выглядел так, словно хотел улыбнуться, или рассмеяться, больше походило на нервный тик. Если всё принимать так близко к сердцу…

А после тик начался уже у меня. Потому что лицо босса стало приближаться, словно он собирался меня поцеловать. Я вся превратилась в один сплошной нерв.

Зачем он это делал?

Но, я ошиблась. Он замер в сантиметрах десяти от меня. Губы же пощипывало. То ли от предвкушения, то ли от страха, то ли ещё от чего-то.

- Значит, просто работа, просто босс, просто рабочие отношения. Как у вас женщин всё просто. Захотела и ушла.

- Отойдите, пожалуйста. – Пропищала я, чувствуя, как краска заливала меня полностью. У меня, кажется, даже волосы покраснели в тон красному пиджаку, что был на мне.

Михаил Алексеевич прикрыл глаза, и мне почудилось, что втянул воздух глубоко в себя, словно вдыхая мой запах.

А я воспользовалась разорвавшимся зрительным контактом, и, наконец, пришла в себя, сама отступив в сторону двери.

- Простите, Михаил Алексеевич. Я благодарна вам за все годы работы, но мне пора двигаться дальше. – Сказала, и вышла в приёмную, сразу схватив сумку, и почти побежав к лифтам, хотя за мной никто и не гнался.

Просто было ощущение, что ещё секунда, и босс сказал бы что-то, что могло изменить моё решение об уходе навсегда. А я была не готова. Я уже всё продумала, решила, уже представляла, какого будет жить без всего этого, бесконечной работы и часов, проведенных бок о бок с боссом.

Может, я смогла бы построить, наконец, личную жизнь, в тридцать было уже ой, как пора. Вернула бы свои личные связи, друзей в свою жизнь. С братом бы проводила больше времени… Я не могла всё испортить снова по прихоти этого человека, хоть он и действовал на меня таким образом. Словно последнее слово внутри меня всегда оставалось за ним. Я впервые за долго время сделала выбор сама.

В метро было непривычно много народа. Я давно не ездила в обычное для людей пиковое время, возвращаясь с работы, как правило, ближе к ночи.

Внутри меня был настоящий ураган, а все люди, уставшие после трудового дня, ехали с постными минами, наверное, со стороны и у меня было похожее лицо.

Плохо помнила, как добралась до дома. И только там, закрывшись зачем-то на все замки, села на пуфик у входа, и отчего-то расплакалась.

Что это были за слёзы? Эмоциональное напряжение, понимание законченности этапа жизни, или мысли о том, что через две недели босса я больше не увижу, скорее всего…

Рядом с ногами мельтешил кот, ему было всё равно на мои переживания, всё, о чём он думал, что его сегодня покормят пораньше, а я всхлипывала, закрыв лицо руками, почти как в детстве.

Хорошо, что я жила одна, и мою истерику никто не мог лицезреть, потому что как объяснить её я толком не понимала.

В сумочке гудел телефон, но я, впервые за годы работы, не обращала на него внимания. Кто бы там ни был, подождут.

Только через полчаса, придя в себя, умывшись, я взяла в руки мобильный, и сердце дрогнуло, увидев четыре пропущенных от Михаила Алексеевича. Перезванивать было страшно.

Смалодушничала, и позвонила охраннику, работающему сегодня в офисе.

- Роман, добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, а Михаил Алексеевич ещё в офисе? Он мне просто звонил, а теперь трубку не берет. – Я соврала, мне надо было знать просто, что он был в порядке. Закусила губу, ожидая ответа.

- Вот минуту назад буквально вышел, сел в такси, кажется. Я ещё удивился, что не на своей.

Поблагодарив охранника, завершила разговор. Значит, он был в норме. Разговаривать с ним пьяным не было смысла. Тем более, что завтра было на работу, лучше ещё раз поговорить, когда мы оба будем в адеквате.

Но, у большого босса, видимо, мнение было другое. Потому что через сорок минут в мою дверь постучали. Даже не постучали, натурально долбились. Увидев начальника в глазок, моё сердце совершило кульбит уже который раз за день.

6 глава

Я прижималась к глазку, боясь отойти, или пошевелиться, чтобы Михаил Алексеевич меня не услышал. Не была готова к разговору. Совсем.

- Тася! – Долбанул он ещё раз в дверь. – Открой, я должен тебе сказать…

- Мужик, ты чего долбишься? Не открывают, значит, не хотят видеть. Иди давай отсюда, пока я полицию не вызвал. – Это был голос соседа, живущего в квартире слева от меня.

Милая, молодая семья. У них недавно ребёнок родился, не давал им сейчас спать, и, периодически даже мне. Так что понятно, что ему лишний шум в позднее время был вообще ни к чему.

- А ты кто такой? – Пробасил нестройно босс.

- Кто надо. Как минимум собственник жилья, и ты перед моей дверью громыхаешь тут и орешь. Ещё раз говорю, вали по-хорошему.

Сосед захлопнул дверь. Наверное, испугался вида моего начальника. Его многие боялись. Выглядел грозно и внушительно.

А сосед был чуть щупловат, хоть и тоже довольно спортивно сложен. Но он явно взвесил все шансы, и понял, что Михаил Алексеевич мог сложить его пополам одной левой.

Босс ещё раз тоскливо посмотрел на мою дверь, потом вниз на что-то, и вздохнул, убрав руки в карманы.

У меня даже сердце дрогнуло внутри. Что-то жалко его стало, хотя непонятно, чего жалеть. Он меня не щадил, когда оставлял без праздников и выходных. В отпуск я уходила только тогда же, когда уходил босс, то есть никогда…

Всё это я повторяла себе мысленно, словно мантру. Чтобы не дать слабины, не открыть дверь, и не пригласить босса всё же поговорить, или вообще, чего хуже, остаться и отказаться от нового предложения.

Михаил Алексеевич, к слову, в моей квартире не был ни разу. Пришёл впервые. Я даже была не в курсе, что он знал адрес. Хотя, если подумать, достать его было не сложно. Вся информация была в отделе кадров.

Постояв несколько секунд, Михаил Алексеевич, понурив голову, начал спускаться по лестнице вниз. Я ждала, пока хлопнет входная дверь в подъезд, и, услышав заветный звук, побежала к окну на кухне, чтобы посмотреть за начальником уже оттуда.

Зачем приезжал? Что хотел сказать? Уговаривать, чтобы не уходила? Предлагать повышение зарплаты, или ещё что-то?

Козырёк подъезда мешал разглядеть что-то, но по небольшому дымку можно было предположить, что мой начальник стоял и курил. Стоп. Он же не курил вообще, кажется? Сколького я о нём не знала?

В конце концов, к дому подъехало такси. Михаил Алексеевич загрузился в него, и был таков. А я осталась стоять, с гулко бьющимся сердцем, на котором было неспокойно.

Я ожидала многого, понимала, что мой уход будет восприниматься им как удар, потому что я была его верным помощников несколько лет, а к стабильности легко привыкалось. Но, чтобы вот так…

Не знаю даже, зачем, но вернулась ко входу и открыла дверь в подъезд.

Так вот, на что он смотрел. Внизу, у двери, стояла корзина с красными розами. Большая. Такую даже не одной любовнице босса ни разу не посылали. А мне с чего вдруг такая честь? Решил задобрить цветами? Так это надо было раньше…

Еле затащился корзину домой. Красивые и тяжелые, заразы, и пахли слишком сильно, навязчиво, будто бы как и всё, что было связано с ним.

После визита начальника долго не могла заснуть. Гоняла мысли по кругу, додумывала, что он мог мне сказать, если бы я открыла, и даже в какой-то момент пожалела, что этого не сделала.

Хорошо, что сон забрал меня в своё царство чуть раньше, и я отключилась до того, как написала какое-нибудь сообщение Михаилу Алексеевичу.

На следующее утро я пришла в офис раньше обычного. Первым делом занесла новое заявление на увольнение в отдел кадров. На меня там посмотрели странно.

- А почему уходишь? Поругались, что ли, с Медведем нашим?

- Почему поругались? Нет. Просто решила сменить работу. – Хмурилась я, не понимая, куда клонила сотрудница отдела кадров.

- Так вы же с ним встречаетесь, вроде бы как… неужели он не против?

- Чего?

Дальше меня ждал пятнадцатиминутный экскурс в то, что все в офисе и на производстве считали, что Михаил Алексеевич развёлся с женой из-за меня, и последние два года у нас с ним были отношения.

- Ты просто подумай сама: приезжали иногда вместе, уезжали… Задерживались так поздно на работе, вдвоём в кабинете его. Чем ещё было тут заниматься?

- Может, работать?

Из отдела кадров вышла уже заведённая. Но, по мере того, как подходила к приёмной, настрой был всё менее и менее боевой. Не представляла, как мы должны были общаться с начальником после моих новостей, и всего, что произошло вчера.

А мне бы очень нужно было много сделать, прежде чем я собиралась уйти. Помимо исполнения прямых обязанностей, закрыть все свои хвосты, рассортировать всю документацию и прочее, подобрать и обучить кандидата на моё место…

Очень бы хотелось, чтобы Михаил Алексеевич этому не препятствовал. Не могла же я уйти, не сделав всего этого.

Включила компьютер, пытаясь мысленно составить список дел на сегодня. Получалось плохо. Глаза то и дело липли к кабинету начальства.

Дверь в кабинет босса была закрыта. Непривычная тишина давила на виски. Обычно к этому времени он уже вовсю громыхал на кого-то по телефону.

Ровно в девять дверь распахнулась.

Михаил Алексеевич стоял на пороге. Безупречный костюм, идеально повязанный галстук, властная осанка. Но под глазами тёмные, почти фиолетовые тени, а во взгляде та самая опасная, сконцентрированная тишина, которая бывала куда страшнее любого крика.

Он медленно прошелся взглядом по моему столу, по сумке, которую я зачем-то всё ещё держала в руках, и наконец остановился на мне.

- Кофе, - произнёс он тихо, без предисловий. Его голос был низким, безжизненным. - Без сахара. И зайдите ко мне через пятнадцать минут. С отчётом по немецкой фурнитуре.

Он развернулся и скрылся в кабинете, оставив после себя ледяную пустоту.

На «вы». Прямо как пять лет назад.

Словно и не было вчера ни пьяных разговоров, ни разорванного заявления, ни роз у моей двери. Ни пяти лет работы, за которые мы, безусловно, стали относиться друг к другу несколько иначе.

Будто он стёр всё это и откатился на самые первые дни наших рабочих отношений. К тому времени, когда я для него была просто функцией. Приложением к рабочему месту секретаря.

И я не знала, что было хуже и больнее: вчера или сегодня.

7 глава

Чашка с кофе звянькала о блюдце, потому что руки немного подрагивали.

Я зашла в кабинет босса, он даже не поднял головы на меня. Сидел, сосредоточенно вглядываясь в чертежи новой коллекции кухонь, которая должна была выйти через месяц.

- Ваш кофе. – Я поставила чашку на край стола, и замялась, не зная, стоило мне просто выйти, и ничего не говорить, или всё же завести разговор. – Михаил Алексеевич… - второе победило.

Начальник медленно поднёс руку к чашке кофе, сделал небольшой глоток, и только потом поднял взгляд на меня. Словно абсолютно пустой.

- Насчёт вчера. Я сегодня утром была в отделе кадров, оставила там заявление. Вчерашним числом. – Внутренне вся сжалась, готовая к повторению вчерашнего, но…

- Я в курсе, мне позвонили. Начинайте подбирать кандидата на своё место, рабочие процессы при этом не должны простаивать. Мне надо работать. Через пятнадцать минут жду с отчётом, как говорил.

Я кивнула, закусив губу, и поспешила на выход, чтобы приступить к своим прямым обязанностям. Что, вот и всё? Получалось, один день срыва надо было потерпеть, а теперь я была свободна? Могла готовиться к своему уходу?

Эти мысли кошками скребли на душе, но анализировать свои чувства мне вовсе не хотелось.

Михаил

Как только дверь за Тасей закрылась, я тут же бросил ручку на стол, и откинулся на спинку рабочего кресла, задрав голову к верху.

Голова болела жутко. Но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разрывала грудь.

Давненько я так не напивался. Поводы представлялись почти каждый день с умением сотрудников косячить, но такого как вчера – не было давно.

Уходит.

Словно дежавю. Острая, знакомая колющая боль предательства. Сначала жена два года назад. Теперь Тася.

Ни первая, ни вторая не говорили со мной о том, что их что-то не устраивало, а просто поставили перед фактом, что им подобное больше не подходило. Разве это было честно?

Нет, я понимал, что сравнивать было странно. И всё-таки ощущалось именно так.

Я ещё помнил, как было больно в прошлый раз, а тут уже подоспел новый удар.

Тогда, два года назад, было тяжелое время. Из страны ушла добрая половина иностранных поставщиков фурнитуры и материалов, которые мы закупали обычно, и я дневал и ночевал на работе, пытаясь выгрести как-то из этой ямы. Ища новые контракты, в бесконечных переговорах, заваленный сметами, обязательствами и прочими бумагами.

Из-за всего этого хотел я, или нет, приходилось проводить много времени со своей помощницей. Наверное, тогда я впервые и понял, что она мне нравилась. Как женщина.

Но я никогда не был подлецом. И уж тем более не был тем начальником, кто спал со своими подчинёнными.

У меня были жена, ребёнок, который с моим диагнозом был настоящим чудом, а эти чувства… я же осознавал, что это было не более, чем временное помутнение.

Просто из-за того, что постоянно рядом. И потому что с женой в плане интима давно всё как-то практически сошло на нет, причем больше по её инициативе.

То у неё болела голова, то был тяжелый день, то она просто была не в настроении. А я, в конце концов, был человеком со своими потребностями. Но я не жаловался. Миллионы семей в стране жили без секса, и я мог сбросить напряжение самостоятельно.

Всё, что чувствовал - кратковременное явление.

Только Тася легче всё это не делала. Вот и поплыл.

Была такая… вся идеальная. Красивая, исполнительная, чёткая, яркая, и пахло от неё, словно райским садом. Рядом чуть ли не двадцать четыре на семь, готовая сделать всё, что бы я не попросил. Даже не знал, за что мне была послана такая сотрудница.

Из-за всего этого я неизменно ощущал чувство вины перед своей семьей. Что пускал слюни на секретаршу, вместо того, чтобы быть с ними. Так что решил что-то делать. Начать с себя, так сказать.

Кое-как выскреб себе несколько часов, и ушёл с работы раньше, сюрпризом. Решив провести день с женой.

А дома, как в банальном анекдоте меня ждал сюрприз. Оказалось, что, что жена не хотела секса только мной, зато спокойно спала при этом со своим фитнес-тренером.

Когда выбрасывал за шкирку этого тренера из дома, узнал ещё много нового.

- Руки убрал! Она с тобой только из-за бабок твоих и имени. Думаешь, кому-то нужен мужик, стреляющий бесконечно холостыми патронами?

- Я тебе сейчас стручок твой в узел свяжу. – Пробасил, толкнув это посмешище в чём мать родила на подъездную дорожку дома. Тот не удержался на ногах, и некрасиво плюхнулся голой задницей на брусчатку. Я очень надеялся, что его фаберже тоже прочувствовали скольжение по поверхности, для этого не предназначенной. – У тебя зато, похоже, ни денег, ни имени, ни чести не спать с чужими женщинами.

- Если у женщины от меня ребёнок, то как будто не такая она уже и чужая, не думаешь? – Оскалился тренер, а я перевёл обезумевший взгляд назад, где мельтешила жена, пытающаяся что-то кричать, и просить меня не причинять вред её тренеру.

Вот так, у меня была жена, сын, а в один день оказалось, что не было ни того, ни другого.

Сына я так и не смог отпустить. Всё равно считал своим, несмотря ни на что, и не собирался меня своё мнение.

А жена уплыла в свободное плавание. Теперь мы с ней связывались только чтобы обсудить что-то, касаемо Максима, так звали сына.

Единственным оплотом стабильности в моей жизни оставалась Тася. Женщина, которая пробуждала разные желания, но я успешно научился их игнорировать.

Потому что она, сама того не подозревая, держала на плаву не только мой бизнес, но и меня самого. После жены, после того, как рухнуло всё, во что я верил, Тася стала тем единственным человеком, чьё присутствие не вызывало тошнотворного чувства собственной неполноценности, а дарило чувство постоянства.

Я не мог подпустить её ближе, не хотел портить ей жизнь, зная о своей «бракованности». Она была словно создана для семьи и детей, а этого я дать ей не мог.

Понимал, конечно, что когда-то всё могло закончиться, но просто не думал, что так скоро.

Для неё я был просто тираном-начальником. И её уход был логичным финалом. Для всех, кроме меня. Почему от этого было так больно?

Я встал, и подошёл к окну, где внизу мельтешили люди, все бежали по своим делам.

Я всё правильно делал. Хорошо, что вчера ничего ей не сказал.

Мне надо было её отпустить, и не мешать быть счастливой там, где она этого хотела и заслуживала.

8 глава

В такой холодной, отчужденной атмосфере прошло три дня. Все эти дни босс старательно избегал меня. Минимизировал наши пересечения, всё общение свёл к переписке в электронной почте, или разговоры через селектор.

Я понимала, что таким образом он показывал своё отношение к моему поступку, но что я могла сделать? Пытаться что-то ещё раз ему объяснить, как будто бы не было смысла.

Я поступила так, как всегда поступала в последнее время в стрессовых ситуациях: погрузилась в работу с маниакальным упорством.

Составляла подробнейшие инструкции для того, кто придёт на моё место вместо меня, описывала все свои процессы, проводила собеседования с кандидатами.

Их, кстати, было до сегодняшнего дня уже трое. И ни один из них не подошёл «его величеству».

Михаил Алексеевич каждого удостоил пятиминутной аудиенции, после которой выносил вердикт: «Не тянет», «Слишком медлительная» или просто безличное «Следующую», которой не было.

Я знала, конечно, что найти кого-то будет тяжело, но уже сейчас начинала сомневаться, что вообще могла успеть найти кого-то, кто удовлетворил бы запросам начальства.

Сегодня должен был прийти четвёртый претендент. И на неё я возлагала большие надежды, судя по резюме и предварительной беседе. Но, разумеется, на всякий случай уже морально готовилась к очередному отказу.

Однако, когда дверь в приемную распахнулась, и я ожидала увидеть претендентку, внутрь вплыла вовсе не она.

А Вероника. Бывшая жена Михаила Алексеевича.

Я узнала её сразу, хотя видела лишь пару раз два года назад, во время тех самых скандальных визитов, когда она ругалась и кричала при всех какие-то страшные, неприятные вещи.

С тех пор она почти не изменилась: идеальная стрижка каре, дорогой деловой костюм, высокие шпильки, холодная, надменная красота.

- У себя? - бросила она мне, даже не поздоровавшись. Никогда не здоровалась. Все люди, которые не входили в её круг, были для неё словно людьми второго сорта.

- У Михаила Алексеевича сейчас совещание. Вы договаривались о встрече? Он знал, что вы должны прийти?

- Для меня время найдёт. Тем более, что вопрос касается нашего сына. Иди. Передай ему, что я пришла. Скажи, что важно. Максим в больнице.

Я, зная, как трепетно Михаил Алексеевич относился к сыну, сразу же подскочила, и побежала к нему в кабинет, где проходило совещание с начальниками отдела.

Извинившись, подошла к боссу, и, склонившись над ним, прошептала на ухо, что его ожидала бывшая жена, вопрос по сыну, который, похоже, в больнице.

Как я и думала, Михаил Алексеевич моментально подскочил и направился в приёмную.

Когда мы вместе вышли из кабинета Вероника скривилась.

- Как Лёлик и Болик, до сих пор. Как в старые добрые, да? Небось твоя прислужница, уже и постель заправляет тебе по утрам?

- Ещё одно слово, и тебя выведет отсюда охрана. Что с Максом? Почему пришла, а не позвонила сразу, как что-то случилось.

- Представь себе, звонила. Но кто бы мне отвечал ещё. А потом сел просто телефон. У Макса высокая температура, врачи говорят, подозрение на двустороннюю пневмонию. – Удивительно, но я впервые в жизни видела Веронику хоть немного взволнованной.

Всё-таки материнский инстинкт в ней какой-никакой был.

Про меня Михаил Алексеевич с бывшей женой, кажется, забыли, не обращая внимание. Я села за стол, делая вид, что не слушала их разговор, но, разумеется, когда они находились в том же помещении, это было просто нереально.

- Почему ты здесь, а не с ним? Бросила его просто дома? Кто за ним присматривает?

- Он не дома, в больнице, центральной детской. Поэтому я и здесь. У меня закончились деньги, а эта городская больница – клоповник. Нужно перевести Макса в какое-то нормальное место. Можешь устроить?