Секретарь по наследству

- Ваш кофе, Сергей Аркадьевич… - вошла я в кабинет, и чашка выпала у меня из рук. – Сергей Аркадьевич!!! – В панике закричала я.

Я бросилась к бледному, почти белому мужчине, который лежал на полу, рядом с рабочим столом. Меня всю начало трясти от осознания, что он мне не отвечал, и выглядел вообще каким-то… Поза была неестественной, тело слишком расслабленным. Глаза чуть приоткрытые, но зрачков я не видела.

Нет, это не могло быть правдой.

Выбежав из приёмной, я просто закричала: «Помогите!» и ринулась обратно.

Кое-как догадалась прижать трясущиеся пальцы к месту, где по идее должен был прослушиваться пульс, но из-за волнения и дрожи никак не могла понять, чувствовала я что-то или нет.

В кабинет вбежала бухгалтерша Татьяна, чей отдел был рядом с кабинетом генерального, а следом за ней и ещё несколько сотрудников.

- Что случилось? Мира, ты кричала? – Глаза бухгалтерши скользнули от валяющейся разбитой чашки у входа, и пятну кофе на ковролине ко мне, стоящей на коленях у тела начальника. – Что такое? – Тут же всплеснула она руками.

- Звоните в скорую. Я не знаю, я не понимаю… Мне кажется, у него нет пульса…

Из моих глаз уже вовсю катились слёзы. От шока, испуга и страха за своего руководителя.

Скорая приехала быстро. Не знаю, каким чудом. И почти сразу выпроводили всех за дверь, и начали реанимационные мероприятия.

Через несколько часов стало известно, что наш генеральный директор пережил инфаркт. Если бы я не зашла занести ему кофе, который он этим утром не попросил, но я решила проявить инициативу, и, если бы не обнаружила его, лежащим на полу, если бы скорая не примчалась так быстро, его могло бы не быть…

Столько факторов. Наверное, сама вселенная решила спасти ему жизнь.

У меня даже в голове не укладывалось произошедшее. Но я просто была счастлива, что он остался жив.

Наверное, это было странно, но у меня с моим начальником были очень тёплые отношения. Не такие, как многие могли бы подумать, исходя из нашего статуса начальник и секретарь. Я относилась к нему, словно к отцу, без которого мне пришлось расти.

Собственно, именно благодаря отцу, которого я не знала, я и устроилась работать вот уже около четырёх лет назад в эту компанию.

Я сама была родом из регионального города. Мой город, в котором я выросла, насчитывал по разным подсчётам триста-четыреста тысяч людей.

Растила меня мама, отец погиб на заводе, получив производственную травму, когда мне не было и года. Мама никогда больше не вышла замуж, и, мне казалось, до самых своих последних дней любила только своего мужа, которого потеряла так рано.

Её самой не стало, когда я училась на последнем курсе университета. Началась всемирная пандемия, и страшная болезнь, к сожалению, не обошла и мою семью, забрав самого дорогого мне человека.

В родном городе меня больше ничего не держало, и я решила продать квартиру, которая досталась мне по наследству, и перебраться в столицу окончательно.

Я там училась, уже как-то обжилась, и надеялась, что денег от продажи квартиры мне хватит хотя бы на первоначальный взнос по ипотеке, чтобы купить, пусть маленький, но свой уголок.

Перебирая вещи перед переездом и продажей квартиры, я нашла письма отца, которые он посылал маме, когда был в армии. Читая их, много плакала, рассматривала фотографии, которые он посылал. Такая у них была любовь… как в сказке.

Среди писем, неожиданно, обнаружила одно, которое отличалось от остальных. Письмо было не слишком старым. Судя по датам на конверте, нам пришло оно где-то через десять лет после смерти отца.

Как оказалось, письмо было от армейского сослуживца папы. Они сдружились в армии, и тот интересовался, как у него дела, и не нужна ли ему была какая-то помощь. Сам он, если было верить его словам, жил и работал в Москве. Телефона отца не знал, нашёл только адрес, и отправил письмо в надежде на ответ.

Не сложно догадаться, что другом отца был мой нынешний начальник Соболев Сергей Аркадьевич.

Я нашла его в Москве совсем не из корыстных побуждений. Просто, хотелось рассказать про судьбу папы, подумала, что ему будет интересно. Ну и так получилось, что мы очень душевно пообщались.

Я была тогда на стадии переезда в Москву, после университета искала работу, а он предложил мне место своего секретаря в своей фирме. От подарков судьбы отказываться не хотелось. Условия были замечательными, так что таким образом я и оказалась на любимой работе.

На следующий день после того, как я нашла своего начальника без сознания, как только я узнала, что к нему были разрешены визиты, я, конечно же, сразу поспешила в больницу, чтобы навестить руководителя.

Больница напоминали мне только о плохих днях, когда я теряла маму, но я старалась не подавать виду, широко улыбаясь, когда заходила в палату к Сергею Аркадьевичу.

- Мирослава… - Искренне улыбнулся он мне. – Пришла всё-таки. Я же говорил, что не нужно. У меня тут, видишь, просто палата люкс. И чувствую я себя уже намного лучше.

Это вряд ли было правдой. Начальник всё ещё был бледный, и я видела, что храбрился из-за моего прихода.

- Ну, как я вас тут оставлю. – Вздохнула я, и села на стул, который стоял рядом с кроватью Сергея Аркадьевича. Странно, но мне показалось, что стул был теплый, когда я села, словно кто-то буквально только что на нём сидел. – Напугали вы нас… Меня напугали.

Я обещала себе не плакать, но непрошенные слёзы всё равно выступили на глаза.

- Так… Реветь тут из-за меня даже не вздумай! Я благодаря тебе вообще, теперь, ещё может лет пятьдесят проживу. Ведь, если бы не зашла ко мне, никто бы и не нашёл, и поздно было бы уже.

- Пятьдесят – это хорошо. Такой настрой мне нравится. – Всхлипнув уже с улыбкой, и стерев слёзы сказала я.

- Давай лучше о хорошем. Вот правильно говорят, что нет худа без добра. Видимо, мне надо было чуть не помереть, чтобы мой сын наконец-то примчался из этого своего зарубежья…

- Сын? – Удивилась я. Я знала, что у Сергея Аркадьевича был ребёнок, но ни разу за все года его не видела.

- Ага. – Довольно кивнул он. И явно хотел сказать что-то ещё, когда раздался голос прямо за моей спиной.

- Ну даёшь, отец. Может, поэтому сердце и не выдерживает, потому что в своём возрасте спишь с девками, годящимися тебе в дочери?

35 глава

Как будто отказываться причин не было. Ну, петь я не умею, но пошататься под медленную композицию из стороны в сторону вполне была способна.

Я быстро метнула взгляд на Сергея Аркадьевича, словно в немом вопросе: как он отреагирует, если я потанцую с его несвободным сыном. Но он лишь чуть улыбнулся уголками рта, продолжая петь что-то очень красивое на иностранном языке. Наверняка про любовь.

Вложив руку в ладонь Александра Сергеевича, я встала на ноги, и мы отошли к свободной зоне справа от дивана. Одну руку босс положил мне на талию, тут же послав табун мурашек по моей коже, а во второй продолжал держать мою ладонь.

У меня не было выбора, кроме как разместить свою руку на плече мужчины. На ощупь он был очень крепким. Словно железным. Так и хотелось пощупать его более основательно, проверить, он вообще живой?

Всё это время босс смотрел на меня неотрывно, смущая ещё больше.

Мы начали медленно покачиваться, постепенно совершая круг вокруг своей оси. При этом оба молчали. Он смотрел на меня, а я смотрела куда угодно, только не на своего начальника. Почему-то казалось, что, стоило мне встретиться с ним взглядами, как он тут же бы понял, что начал вызывать во мне какие-то чувства. И это мне совсем не нравилось.

Я всегда была правильной. Хорошо училась, много не шкодила, жила по принципам, которые закладывала во мне с детства мама. А тут…

Я же всё понимала. Я была простой секретаршей, удачно устроившейся на своё место благодаря протекции отца босса, он был начальником, выходцем из богатой семьи. К тому же, всё ещё сильнее осложнялось тем, что он был не свободен.

И служебный роман как в дешевых мелодрамах совсем не входил в мои жизненные планы.

Только вот моим чувствам было на всё это совершенно наплевать. Потому что у меня захватывало дыхание каждые пару секунд от того, что большим пальцем руки Александр Сергеевич неспешно поглаживал меня по ладони. В животе, кажется, уже устали порхать бабочки из-за аромата, исходившего от босса, который так и хотелось вдохнуть полной грудью. А ещё лучше, прижаться бы к нему всем телом. Чтобы каждая моя клеточка могла к нему прикоснуться.

Как хорошо, что люди не умели читать мысли, иначе сейчас я бы однозначно сгорела от стыда.

К моему счастью, или наоборот, тут уж как посмотреть, песня закончилась, и Александр Сергеевич сделал шаг назад, успев при этом мне шепнуть:

- В моих руках вы ощущаетесь так, словно просто созданы там находиться. – Что заставило меня снова раскраснеться.

А когда я смущалась или терялась, я начинала делать две вещи: суетиться или болтать, а иногда и всё сразу.

- Браво! Я и не думала, что вы оба такие талантливые. К сожалению, не могу похвастаться тем же. И, наверное, для всех нас будет лучше, если мы побережём ваши уши, и закончим на этом вечер караоке. Разумеется, только если вы не хотите ещё что-нибудь спеть.

- Нет, давайте закончим. – Улыбнулся отец босса. – Тряхнул стариной. Я не пел уже… Ой, даже не помню, когда делал это в последний раз. Но дыхалка уже не та, конечно. В конце чуть не задохнулся, пока ноты вытягивал. Кто хочет чай? – Предложил хозяин дома, и я тут же вызвалась не только стать участницей чаепития, но и организовать всё.

- Мне вообще не сложно. Вы сидите, общайтесь, отдыхайте, а я всё сделаю.

Я буквально спаслась бегством на кухню, продолжив суетиться, из-за чего чуть не разбила чашку из дорогущего сервиза Сергея Аркадьевича. Нужно было остановиться, и выдохнуть. Всё же было нормально. Чего разволновалась?

Поставив посуду на стол рядом, я приложила ладони к горящим щекам, и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, заставляя себя успокоиться. Иначе такими темпами точно кто-то или что-то могло пострадать.

Александр

Мира практически бегом умчалась на кухню, оставив нас в гостиной вдвоём с отцом. Тут же возникла пауза, неприятная такая затяжная тишина.

Вот, казалось бы, только что тут царила семейная идиллия. Я тысячу лет не проводил время с отцом, чтобы при этом нам вдвоём было настолько комфортно общаться. А, как оказалось, нам не хватало человека, который мог бы нас объединить. Мира пришла, и просто позволила мне ненадолго почувствовать вновь какого это, когда у тебя есть семья.

Руки всё ещё сохраняли тепло её тела, которое я держал в танце, и я боялся пошевелиться, и смахнуть с себя это наваждение. Но просто так стоять было глупо. Так что я подошёл к дивану и сел на своё прежнее место.

- Я надеюсь, ты не собираешься делать никаких глупостей? – Вдруг спросил отец, и я, приподняв бровь, повернулся к нему. Он внимательно на меня смотрел. Так, словно изучал заново.

- Не понимаю, о каких именно глупостях речь? Не могу ничего обещать, ведь по твоему мнению, насколько я помню, всю жизнь я только и делал, что глупости.

- Не надо, Саша. Ты всё прекрасно понял. И я никогда не считал, что ты делал одни глупости. Мы уже это с тобой обсуждали. Да, где-то я был излишне строг с тобой, сейчас я это признаю. Но, к сожалению, прошлое не изменить. Всё, что я могу, это больше не совершать прежних ошибок. А что касается глупостей… не обидь её, пожалуйста. Она и правда очень хорошая девушка. Думаю, ты уже и сам это понял.

- Кто кого собирается обижать?

- Я видел, как ты смотрел на неё во время танца. И как она на тебя.

- Правда? Поделишься? Потому что я, кажется, не настолько прозорливый.

- Я просто хочу сказать, чтобы ты был с ней осторожен. Мира дорога мне. Это сложно объяснить, но, когда она пришла ко мне, и рассказала, что её отца больше нет, я дал себе слово взять её себе как бы под опеку. Она чистая, светлая, не испорченная.

- Не то что я, да? Это ведь ты хотел сказать? Что я недостаточно хорош даже для твоей секретарши? А что мне надо сделать, чтобы когда-нибудь стать достойным в твоих глазах? Или это недостижимый уровень? Ты скажи, а то я уже устал пытаться. Хотя нет, не говори. Я совсем забыл, что твоё одобрение мне уже не нужно.

Я не понял, как это произошло. Вот мы сидели, всё было очень мило и спокойно. И вот, я уже злой, как чёрт, выбегаю из гостиной, чтобы «остыть». И, разумеется, на всех порах врезаюсь в Миру, которая несла поднос с дымящимися чашками чая.

2 глава

Я медленно повернулась. За мной, со стаканчиком кофе в одной руке, стоял высокий молодой мужчина.

На вид ему было около тридцати лет. Он был спортивного телосложения, с широкими плечами, и цепким взглядом тёмных глаз. Тёмные, почти чёрные волосы были убраны назад на манер итальянских мачо, а суровое лицо было с тёмной щетиной, по которой сразу было понятно, что у этого мужчины с тестостероном было всё в порядке.

Я никогда не видела сына Сергея Аркадьевича, но не сложно было сложить два плюс два, чтобы понять, кто был передо мной. Тем более, что хоть они и не были слишком похожи между собой, определенное сходство всё же прослеживалось.

И, кажется, сын моего начальника немного неверно истолковал наши с его отцом отношения.

- Саша, где твои манеры! – Нахмурился Сергей Аркадьевич. – Мирочка, не принимай близко к сердцу слова моего сына. Он у нас ещё не адаптировался к родине, и не понял, что в нашей стране пусть люди и не улыбаются друг другу при каждой встрече, зато относятся действительно тепло.

- Угу. Тут дело не в стране, пап. Просто я в курсе, что нужно бабам в наше время, а ты как до стольких лет в своих розовых очках прожил – не понятно. Если честно, когда ты рассказывал про свою Марину, я думал, что она постарше. А ты, как все… Седина в голову, бес в ребро. Кофе и чай сказали пока нежелательно, так что принёс просто тёплую воду. Держи.

Сын начальника протянул ему стакан, который держал в руках, а после повернулся на меня.

- Ты ещё здесь? – Выгнул он густую бровь.

- А почему я не должна здесь быть? Я пришла навестить Сергея Аркадьевича.

- Лавочка закрыта. Всё. Финита ля комедия. Кошелёк прекращает свою работу, потому что к нему приехал здравый смысл. Так что притворяться влюбленной дурочкой больше не нужно. Дверь вон там. Можешь не стараться, я вернулся, и не дам вам быть вместе.

- Погодите, я… - встала я на ноги, и только поднявшись поняла, какая большая разница в росте у меня была с сыном начальника.

Я не успела закончить свою фразу, так как мужчина тяжело вздохнул, буквально перебив мои слова своим вздохом, а после чуть взъерошил себе волосы.

- Слушай. Я летел сюда больше двадцати часов. Очень устал. Последний раз я спал почти двое суток назад. И последнее, что мне сейчас хочется, это слушать, как ты будешь заливать о большой и светлой любви. Ладно…

Сын начальника подхватил меня под локоть, и потащил в сторону двери. Я почти не сопротивлялась, находясь в шоковом состоянии, и не понимая, что происходит. Только у самой двери затормозила, начав вырываться.

- Сколько? Назови сразу сумму. И мы расстанемся, не принося друг другу проблем. – Впился он в меня взглядом, и я ещё больше растерялась.

Так он смотрел… Глаза чернущие, словно куда-то в бездну смотришь. Потеряться можно. В обрамлении тёмных густых ресниц зрелище было действительно завораживающим.

- Ты немая, или чего? Отец, ты где такую нашёл?

- Господи, Саша, перестань. Пока я со стыда не сгорел. Ты же не дал ни мне, ни Мире слова даже вставить. Ты что, как говорить по-русски помнишь ещё, а как слушать забыл?

Сердито начал Сергей Аркадьевич, а потом, как-то скривился. У меня внутри сразу всё упало, и я бросилась к его койке. Как и его сын.

- Сергей Аркадьевич!

- Папа! – Почти синхронно крикнули мы, быстро оказавшись рядом. – Тебе снова плохо? Позвать врача?

- Ага, и пусть палку какую-нибудь побольше с собой захватит, по голове настучать тебе. Значит так. Тихо.

Я, привыкшая слушаться своего начальника, тут же замолчала, а вот его сын, кажется, хотел ещё что-то сказать, но закрыл рот, посмотрев на негодующий взгляд отца.

- Саша, это мой секретарь Мирослава. – Сын начальника фыркнул, и отец снова строго на него посмотрел. – Это Мирочка нашла меня в кабинете. Если бы не она, ты бы уже сиротой был. Так что скажи спасибо, вместо того, чтобы грубить.

- С секретаршей? Серьезно, пап?

- Мирослава – дочь моего старого армейского приятеля. Работает у меня уже четыре года. Приезжал бы почаще, я не раз в пятилетку, то уже бы был с ней знаком.

- Сколько вы уже вместе? – Прищурился Александр, смотря не верящим взглядом. – И я только месяц назад узнал?

- Сергей Аркадьевич, простите, я, наверное, попозже к вам зайду. А то как-то неловко получилось. Кажется, ваш сын всё ещё не понимает, что я…

Дверь в палату внезапно отворилась, и в неё зашла ухоженная женщина с доброй улыбкой. Возраст по ней было определить сложно, но мне показалось, что она лет на пять-семь была младше Сергей Аркадьевича. Исключительно по мудрости во взгляде. Выглядела она очень хорошо.

- Серёжа! – Прижала дама руку к груди, и, словно не замечая нас, пошла прямо к начальнику.

- Я не понял, а это ещё кто? – Встал перед женщиной сын начальника, не давая ей к нему подойти.

- Саша, это Марина. Как раз та, про кого я тебе рассказывал. Мариночка, как я рад, что ты пришла…

- Погодите. Если это Марина, твоя женщина, то это тогда кто? – Повернулся ко мне Александр, смотря теперь более внимательно. – Ты что тут, гарем всех возрастов собираешь?

- Вам сказали уже несколько раз. Я – Мирослава Игоревна. Секретарь Сергея Аркадьевича.

- Так ты секретарь? – Нахмурившись, как-то по-другому начал уже смотреть на меня сын руководителя.

- Ладно, Сергей Аркадьевич. Я действительно пойду. Здесь стало слишком многолюдно, оставлю вас с родными. Что передать коллективу? Когда вас ждать на работе?

- Ой, Мирочка, задержись ещё на пару минут, пожалуйста. Тут просто такое дело…

Визуализация

Дорогие читатели!

Приглашаю вас на знакомство с визуализацией персонажей)

Вы можете представлять героев так, как вам хочется, ниже представлено лишь видение автора!

Соболев Александр Сергеевич, 32 года. Наш главный герой

Островская Мирослава Игоревна, 26 лет. Работает секретарём. Главная героиня

Соболев Сергей Аркадьевич, 53 года. Бывший босс Мирославы, отец Александра.

Будет интересно узнать ваше мнение! Как вам наши герои?

36 глава

Мирослава

Я сама не поняла, как это произошло. Вот я выходила из кухни, чуть подрагивающими руками неся поднос с чашками чая. И все мои мысли были сосредоточены исключительно на том, чтобы донести этот поднос до пункта назначения, ничего не разбив и не разлив, чтобы не выставить себя перед боссом дурочкой.

Секунда, и я на полу. Поднос где-то рядом со мной. Я вся мокрая, с запозданием кожа начинает сильно печь, и я понимаю, что в чашках был кипяток, который оказался на мне. К счастью, не совсем крутой, но всё равно больно.

Вскрикиваю, вскинув руку, и сразу же натыкаюсь на осколок чашки, и вдобавок ко всему, раню руку. Из ладони начала сочиться кровь.

- Блин, Мира! – Обратился ко мне неожиданно на «ты» Александр Сергеевич, и тут же присел, и быстро начал стягивать с меня футболку. Я и глазом моргнуть не успела.

За спиной сына стоял с недовольным и обеспокоенным лицом Сергей Аркадьевич.

- Вот до чего доводит, когда кто-то в бешенстве! Я сто раз говорил, что на всё надо реагировать спокойно!

- Пап, вот вообще не до тебя сейчас. Мира, где болит?

- Я не… - Я хмурилась, впав в какое-то оцепенение. Вокруг меня валялись осколки, я сидела в одном тканевом бюстгальтере, который наверняка промок, и не сильно что-то скрывал, на полу, мокрая, из ладони всё сильнее текла кровь, возможно, поранилась я сильно. – Простите, кажется, я сервиз разбила.

- Господи, Мира, бог с ними, с этими кружками! Саша, чего ты застыл? Хватай её скорее и в душ, под прохладную воду. Места ожогов надо охладить. И сразу в больницу сейчас поедете.

Я перевела взгляд на Александра Сергеевича, и поняла, что он реально завис, глядя на мою грудь. Но быстро среагировал после команды отца, и тут же подхватил меня под коленки.

- Держись за шею, я сейчас тебя отнесу.

- Я могу сама… - Меня уже никто не слушал. Поэтому я обвила шею мужчины, и он понёс меня на второй этаж в душевую.

Несмотря на то, что кожу на груди и животе жгло от пролившегося на меня кипятка, я умудрилась всё равно испытать какое-то новое чувство, прижимаясь к боссу, пока он нёс меня на руках.

Особенно с учётом того, что он был в одной рубашке, а я только в лифчике. И мокрый лифчик намочил и его рубашку, так что теперь места соприкосновения наших тел ощущались почти как кожа к коже. Уверена, если бы не ожоги, это было бы очень возбуждающим.

Александр Сергеевич, тем временем, донёс меня до ванной комнаты. При этом даже не запыхался, словно я вообще практически ничего не весила. Он поставил меня на ноги, а сам включил воду в душевой кабине, рукой проверяя температуру.

- Заползай. Я прохладную включил, но отец прав, надо охладить место ожога.

- Выйдите, пожалуйста. Не полезу же я под душ в джинсах.

Голодным взглядом Александр Сергеевич окинул мою фигуру, и, немного снова задержавшись в районе груди, сглотнул, и кивнул, после чего вышел из ванной, оставив меня одну.

Я тут же стянула джинсы, подумав, туда же на пол полетело и белье. Вошла под душ, и тут же начала открывать и закрывать рот от нахлынувших эмоций, потому что вода была холодной, и по ощущениям это было, словно нырнуть в прорубь. Ну и, когда холодная вода попадала на обожжённые участки, тоже было не самым приятным.

Постепенно, боль немного утихла, и я рискнула выйти. Кожа, на груди и животе местами покраснела. Как я понимала, туда и пришлись наибольшие «повреждения». Рука в месте пореза кровоточить перестала, я промыла её водой, но она была довольно глубокой, и, по-хорошему, её бы лучше было зашить, чтобы не осталось шрама в дальнейшем.

Очень аккуратно я промокнула тело полотенцем, которое нашла здесь же, и натянула трусики. Надевать мокрый бюстгальтер на обожжённую кожу не стала. К счастью, здесь же в ванной нашёлся ещё и чистый махровый халат. Вот его и натянула.

Из сухой одежды оставались ещё только джинсы, и то, местами они тоже промокли, но в халате уже можно было двигаться дальше, в принципе.

Ровно в этот момент в дверь ванной комнаты постучали.

- Мирочка, как вы там? – Услышала я голос Сергея Аркадьевича.

- Всё нормально. – Я распахнула дверь, и встретилась с бывшим боссом лицом к лицу. – Но, кажется, мне лучше доехать до больницы, как минимум, чтобы зашить рану на руке. Я ещё и порезалась, когда упала. Извините, пожалуйста, за сервиз.

- Вы смеетесь? Это я у вас должен просить прощения за произошедшее. Как же неловко получилось… Саша уехал до аптеки ближайшей за мазью от ожогов. А то у меня не было ничего.

- Я уже тут. – Раздалось справа от нас, и к нам подошёл Александр Сергеевич, и протянул мне белый с рыжими буквами тюбик крема. – Вот, надо помазать ожоги.

- Да, я сейчас. Александр Сергеевич, можно вас будет после попросить отвезти меня до больницы рядом с домом. Мне зашьют рану, и я уйду уже оттуда домой пешком. И… Может вы сможете выдать мне что-то, что я смогла бы надеть? Моя футболка мокрая, и осталась внизу.