Извини, меня ждут…

Глава вторая

Десять лет спустя

Ковровое покрытие коридора – полезная вещь: когда я вышагиваю по нему взад-вперед, оно скрадывает стук каблуков, и головная боль, виновница которой моя сестра, хотя бы не усиливается. Я односложно отвечала ей, чтобы сэкономить силы, а она продолжала кудахтать, явно не считаясь с тем, что отнимает у меня время. Меня ждали на собрании, а Алиса не понимала, как можно работать в полвосьмого вечера, и последние пять минут болтала без умолку, требуя, чтобы я к ней приехала. И никак от нее не избавиться!

– Яэль, умоляю тебя, приезжай к нам на ужин, дети ждут не дождутся. Мы не видели тебя уже несколько недель.

Я закатила глаза и сжала зубы.

– Сколько раз тебе объяснять? Я должна…

– Работать, – выйдя из себя, перебила она. – Да, знаю! Ты не способна говорить ни о чем, кроме работы!

Так я и поверила. Знай она это на самом деле, не позвонила бы, чтобы грузить разговорами о детях! Я остановилась и сжала кулак.

– Вот-вот, а ты меня задерживаешь, из-за тебя я опаздываю! Меня ждут. Поговорим позже.

Я отключила наушник, не позволив ей вставить ни слова. Глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и сконцентрироваться, в чем я крайне нуждалась. Как только сердцебиение немного утихло, я направилась к переговорной и толкнула дверь, удерживая как можно более бесстрастное выражение лица.

– Извините, меня задержали.

Они понимающе кивнули, а я села рядом с англичанином, будущим счастливым покупателем заброшенного завода в глухой провинции. И он сам, и его французские адвокаты ликовали по поводу представившегося случая общипать нынешнего владельца, не нарушая закона. Меня это все не касалось. Я села слева от англичанина и чуть позади, скрестила ноги и слегка наклонилась, чтобы быть ближе к его лицу. С этого момента слова адвокатов обеих сторон будут входить в мои уши на французском языке и выходить из моих уст по-английски в форме тихого шепота. Честно говоря, я совершенно не вдумывалась в то, что произношу, смысл слов был для меня вторичным, моя задача заключалась в том, чтобы передать информацию, и только в этом. Сама ситуация и стоящие на кону ставки не имели значения, главное, я должна переводить все подряд, независимо от того, в связи с чем клиенты обратились в нашу компанию.

Два часа спустя контракты были завизированы и подписаны. На лицах всех присутствующих расцвели усталые, но удовлетворенные улыбки, в которых читалось облегчение. У меня гудела голова, но я должна была сопровождать их в бар отеля, где проходили переговоры, чтобы отпраздновать успех. Когда один из адвокатов протянул мне бокал шампанского, двусмысленно подмигнув, я ответила ему холодным взглядом: здесь я только выполняю свою работу. А что этот придурок вообразил? Я собой не торгую. После стольких часов, проведенных за одним столом, некоторые позволяли себе возомнить, что в обязанности переводчика входит и ублажение клиентов. Жалкие типы! Мой рабочий день заканчивается, теперь они в состоянии общаться без моей помощи – все достаточно владеют английским, чтобы обменяться взаимными поздравлениями по поводу успешного завершения дела. Из вежливости я пригубила шампанское, попросила бармена вызвать такси и, поставив бокал на стол, обернулась к довольным собой мужчинам. Я пожала им руки и направилась к выходу. Шон, британский клиент, догнал меня, когда я входила в вертящуюся дверь отеля. Я тяжело вздохнула и остановилась. Как всегда, я до конца вела себя профессионально.

– Яэль, ваша помощь сегодня была крайне полезна. Ваши услуги понадобятся мне в ближайшие недели, – сладко прошелестел он.

Только этого не хватало! В глубине души я мечтала поскорее уйти и едва скрывала нетерпение. Шон – постоянный клиент, им занимаюсь только я, согласно его требованию, не подлежащему обсуждению. Он вбил себе в голову, что между нами установились некие особые отношения, и все потому, что однажды я допустила слабость и сообщила ему, что моя мать англичанка, как и он.

– Обратитесь к Бертрану, и мы составим для вас расписание.

Он улыбнулся и слегка покачал головой, делая вид, что не понимает. Сунул руку в карман, оглядел меня с ног до головы, на лице его застыла улыбка записного соблазнителя.

– Яэль… я хотел сказать… было бы проще и вам, и мне… Мы могли бы договориться без него, и ваш гонорар от этого только выиграет.

Эту фразу я знала наизусть: он выдавал ее всякий раз, когда я работала у него переводчиком. Новый нюанс заключался в том, что сегодня он упомянул деньги.

– Обратитесь к Бертрану, – решительным тоном сухо повторила я.

Он хмыкнул. До него дошло. Наконец-то!

– Ваша лояльность хозяину и впрямь непоколебима.

Я выпрямилась и сделала шаг к нему.

– От этого зависит качество наших услуг, Шон. Я незамедлительно сообщу Бертрану о вашей просьбе, – бесстрастно пообещала я.

– Был бы рад иметь таких, как вы, сотрудников.

Похоже, он никогда не отстанет от меня! Что ж, такова обратная сторона медали, я – лучшая.

– Я не свободна, и вам это известно. Хорошего вечера.

Тут подъехало такси, я в последний раз окинула его холодным взглядом, села в машину и назвала водителю адрес. Застегнув ремень, я не стала любоваться Парижем – дорогу от отеля «Пульман» на Монпарнасе до своего дома я знала наизусть. Я вытащила из сумки телефон. Алиса доставала меня эсэмэсками, умоляя приехать хотя бы в следующее воскресенье днем. Ладно, сделаю свое Доброе Дело, и меня оставят в покое на несколько недель. Я ответила сестре и смогла наконец заняться почтой. За последние часы Бертран переслал мне более двух десятков писем по поводу организации поездок клиентов, поиска квартир для них, новых переговоров. Мне это нравилось.

В моей работе никогда не бывало простоев. Я постоянно переключалась с собственно переводческой деятельности на агрессивное завоевание новых заказчиков, а через час на планирование и организацию «под ключ» всех деталей пребывания в Париже очередного клиента. Даже когда выдавалась передышка, я не тратила ее на бутерброд, а использовала, чтобы напомнить о нас клиентам, узнать, что у них нового и не требуются ли им наши услуги. Только услышав, как шофер просит расплатиться, я поняла, что приехала к себе, на улицу Камброн в XV округе.

Изначально моя квартира была самой что ни на есть типичной для этого района: покоробившийся паркет, пожелтевшая потолочная лепнина, старый мраморный камин, годный лишь на то, чтобы собирать пыль. Когда я вошла в нее в первый раз, мне хватило нескольких минут, чтобы оценить ее потенциал и понять, что в ней я буду чувствовать себя дома, – естественно, после кое-какого ремонта. Я все заменила: стены обшили гипсокартоном и выкрасили краской чистейшего белого цвета, паркет обновили и покрыли лаком, чтобы уход был простым и эффективным, камин убрали, заменив большим стенным шкафом. Мое жилье должно быть практичным, хорошо организованным, чистым. В гостиной я поставила диван, больше похожий на широкую скамью: покупая его, я отказалась от подушек: как можно работать развалясь?! Перед диваном стоял низкий столик из плексигласа, его прозрачность успокаивала меня, и с виду он как бы не занимал места. Я приобрела телевизор с системойHi-Fi, его установил мастер, я смотрела по нему только круглосуточные новостные каналы. Не помню, чтобы после переезда я хоть раз включала музыку; инструкцию, которая хранилась в специальном пластиковом конверте вместе с гарантийным талоном, я никогда не открывала. В прихожей имелся только маленький стол на одной ножке с плошкой для ключей, а также вешалка, и этого было вполне достаточно. Что до спальни, то там стояла лишь кровать, застилаемая исключительно белым бельем, и прикроватная тумбочка с зарядным устройством для телефона. Для кухни со встроенной техникой я все же приобрела набор посуды – ее я распаковала, но ни разу не использовала. Вечером, вернувшись с работы, я садилась на свой диван-скамью и внимательно оглядывала белый интерьер, сверкающий больничной чистотой: мне было комфортно – порядок успокаивал меня.

Вечером я ужинала, поглядывая одним глазом на телевизор с включенным информационным каналом, а другим на экранMacBook Air. Передо мной был суп мисо, на десерт я собиралась съесть яблоко Грэнни Смит. Сегодняшние новости были не особо интересными, но я обязана оставаться в курсе всего происходящего, чтобы оперативно реагировать на запросы наших клиентов, занимающихся финансовыми спекуляциями. Было уже поздно, а поскольку завтра меня ждал нелегкий день, засиживаться не стоило. Я все же сумела выкроить в своем перегруженном распорядке дня пятнадцать минут передышки и использую их для головомойки своей ассистентке. Дуреха нарушила порядок на моем письменном столе, переложив одну папку не в ту стопку! А ведь я уже сколько месяцев талдычу, что она не должна прикасаться к чему бы то ни было на моем столе. Я положила миску, тарелку и оба прибора в посудомоечную машину и включила ее. Какая мерзость – оставлять грязную посуду, которая к тому же воняет. Я налила себе большой стакан ледяной минеральной воды и пошла в спальню. Домработница сменила постельное белье и полотенца, как положено: она делала это два раза в неделю. Я вынула из шкафа свои лубутены, поставила их на полку и приготовила на завтра костюм, а также пакет с принадлежностями для бассейна. Сегодняшние вещи отправились в корзину с грязным бельем. Я разделась и с заколотыми волосами встала под душ. Прикосновение холодных плиток пола и ледяной воды доставило мне удовольствие, я долго и тщательно мылась. Потом, чувствуя себя чистой, сухой и взбодрившейся, взяла электрическую зубную щетку и занялась зубами. Как каждый вечер, после щетки в ход пошла зубная нить – нужно удалять мельчайшие остатки пищи. Когда результат удовлетворил меня, я занялась волосами. Наконец-то освободила их, они упали на спину, и я старательно расчесывала их щеткой, пока они полностью не разгладились. Затем надела чистую пижаму и забралась в постель. Сначала я присела на край, открыла тумбочку, вынула пластинку снотворных, запила таблетку холодной водой и поставила будильник мобильного телефона на шесть тридцать. Потом нырнула под одеяло и подоткнула его со всех сторон – мне нравится спать именно так. Можно выключать свет. Я уставилась в потолок, используя полчаса до того, как подействует снотворное, чтобы мысленно пробежаться по завтрашнему расписанию.

Я проснулась в шесть двадцать восемь, как каждое утро. Когда в шесть тридцать зазвенел будильник, я встала. Как обычно, скрепила волосы резинкой и надела спортивный костюм. Прошагала по квартире с сумкой через плечо, взяла со столика ключи, захлопнула дверь и спустилась по лестнице. Опять же как обычно, пробежалась от дома до бассейна и, как всегда, была на дорожке первой, точнее, единственной. Арендованная кабина ждала меня. Я быстро переоделась, спрятала телефон в водонепроницаемый чехол и закрепила его на руке. Натянула уродливую купальную шапочку, без которой, увы, не обойтись, надела плавательные очки, взяла зажим для носа и прошествовала к бассейну в гордом одиночестве – остальные посетители явятся позже. С помощью купюры, ежемесячно выдаваемой здешнему работнику, я попадала в бассейн через служебный вход: дезинфицирующие ванночки, которые, как известно, кишат микробами, вызывают у меня отвращение. В семь десять я нырнула в безлюдный и тихий бассейн. Последующие сорок минут я без остановок плавала кролем, лишь фиксируя, сколько раз телефон на моей руке начинал вибрировать. Вибрация в семь пятьдесят была сильнее предыдущих, и тогда я доплыла до конца дорожки и вышла из воды. Я прошагала по своему переходу и открыла кабину, переоделась, после чего совершила пробежку до дома и поднялась бегом по лестнице. Телевизионные новости сопровождали рутинные утренние хлопоты. После душа я надела узкую черную юбку и кремовый топ, старательно выбранные накануне. Тщательно расчесала волосы и туго затянула их в строгий узел. Чтобы за день ни одна прядь не выбилась из него, я покрыла прическу лаком. Затем пришло время макияжа: сначала дневной крем, поверх него – тональный и пудра, чтобы кожа оставалась матовой весь день. Даже едва заметный блеск кожи неприемлем, он придает лицу неряшливый вид. Я чуть затемнила тенями веки, слегка подвела их карандашом и накрасила ресницы, подчеркнув выразительность моих зеленых глаз. Последний штрих – матовый прозрачный бальзам для губ. Замарашке, которой я была в прошлой жизни, пришлось брать уроки у профессионалов, научивших меня выгодно подавать свою внешность и ухаживать за телом. Дважды – ни больше ни меньше – нажать на спрей, брызнув мой неизменный парфюмUn jardin sur le toit. Я надела костюмный пиджак и вышла на кухню. Стоя, опершись о стол, я проглотила энергетический батончик со злаками и чашку эспрессо из кофеварки и вышла из дома. Такси дожидалось у входа. Идеальный хронометраж, порадовалась я, устраиваясь на заднем сиденье с телефоном в руке.

Агентство Бертрана располагалось в здании недалеко от метро «Миромениль». От османовского стиля внутри мало что осталось. Когда пять лет назад Бертран въехал в эти триста квадратных метров, он снес все внутренние стены. Никакого вестибюля, офисopen space даже без низких перегородок между рабочими местами сотрудников. Коридор расширялся, переходя в служебную зону. Письменные столы были расставлены попарно. Обособленность личного пространства более чем относительная, следует признать. Шеф, единственный, у кого имелся кабинет, огороженный прозрачными стенками, мог постоянно наблюдать за нами. Я сидела ближе всех к нему, а последнее продвижение по службе позволило мне занять отдельный письменный стол – отсюда я могла следить за работой своей ассистентки. Организация нашего интерьера была точной копией американских офисов, в одном из которых Бертран проработал довольно долго в конце девяностых – начале двухтысячных. У нас также имелась небольшая кухня с запасами зеленого чая, овощных соков и разных сортов кофе. В полдень нам доставляли подносы суши, салаты и супы био, потому что Бертран всех нас, одного за другим, сделал такими же, как он, приверженцами здорового питания и бескомпромиссно здорового образа жизни. Наше рабочее пространство было хорошо освещенным, комфортным, эргономичным, чтобы мы чувствовали себя в офисе как можно лучше. Бертран прав, здесь мы проводим большую часть нашей жизни. Он не экономил ни на высокотехнологичных материалах, ни на соответствующем оборудовании. У нас были все необходимые компьютеры, планшеты и телефоны новейших моделей, что позволяло оставаться на связи с агентством круглосуточно семь дней в неделю.

За десять лет маленькое консультативно-переводческое агентство, в котором я была на преддипломной практике, кардинально изменилось: число сотрудников выросло втрое, теперь нас в штате было пятнадцать человек, в основном французов, которые делились на две группы: тех, ктоговорит, и тех, кто пишет. Письменные переводчики зачастую снабжали агентство новыми заказами, не прилагая к этому никаких дополнительных усилий, потому что неотлучно сидели в офисе. Точность и мастерство их переводов заставляли заказчиков, однажды обратившихся в агентство, становиться постоянными клиентами и приносили нам новые контракты. Этому способствовали и компетентные советы по составлению договоров от наших двух юристов. Репутация и профессионализм фирмы подталкивали клиентов к принятию благоприятного для нас решения, а мы с Бертраном дожимали их. Потому что, помимо умения легко переходить с одного языка на другой и обратно, мы предлагали иностранным клиентам целую гамму услуг по сопровождению и организации деловых поездок. Моя позиция в агентстве была ключевой, поскольку я теперь не просто работала переводчиком, в мои задачи входило и добывание контрактов, и продвижение – словом, «налаживание деловых связей», как говорится. Мои знания бизнеса и англоязычной культуры позволяли мне переводить переговоры практически в любых сферах деловой активности. Спасибо школе коммерции! Плюс унаследованный от матери английский – он обеспечивал мне доступ ко всему миру. Мой клиентский портфель был самым значительным. Я переключалась со страдающего агорафобией ученого, который покидает свою лабораторию не чаще двух раз в год ради участия в семинаре, на богатого бизнесмена, не реже раза в месяц летающего частным самолетом на другой конец света, чтобы убедиться, что его капитал дает приплод. Кроме того, когда Бертран бывал занят или считал, что в какой-то ситуации требуется мое идеальное двуязычие, он доверял мне своих самых крупных клиентов. В таких случаях мы с ним работали в паре. Следствием нашего тесного сотрудничества являлось уважение коллег, которые одновременно побаивались меня, что меня вполне устраивало. Я была в восторге, когда появлялась на экономической конференции, сопровождая очередного клиента, и слышала перешептывание за своей спиной. Да, мне завидовали, меня боялись и меня всячески обхаживали. Я была самой давней сотрудницей агентства, текучесть кадров в котором была довольно значительной. Я честно пыталась понять причины, по которым сотрудники покидали корабль, и всякий раз меня поражало, как они могут выбрать приоритетом не профессиональную жизнь, а свободное время, детей и бог знает что еще. Как можно оставить такую работу?! С годами наш бизнес рос, адресная книга распухала, и мы постоянно думали о расширении ассортимента услуг. Теперь мы уже не ограничивались англоговорящей частью мира. Трое из нас занимались Азией, еще двое всей Восточной Европой, а также Германией. Когда Бертран привлек в качестве клиентов процветающих промышленников из Рурской области, наши зарплаты резко подскочили.

Я смотрела в монитор, прихлебывая кофе, принесенный ассистенткой, когда вошел Бертран, он прислушивался к голосу, который доносился из его наушника. Лет пятьдесят, спортивная фигура, квадратная челюсть, седеющие виски, всегда безупречен в неизменном черном костюме. За десять лет он не изменился, в отличие от меня. Взгляд его голубых со стальным отливом глаз обежалopen space, выискивая возможные признаки безделья, потом остановился на мне. Кивком головы он пригласил меня в кабинет.

Бертран расхаживал взад-вперед с включенным телефоном. Я села к столу.

– Как вчера прошло? – спросил он, завершив разговор и останавливаясь перед компьютером.

Что за вопрос!

– Отлично, – невозмутимо ответила я.

Ничего удивительного, я в себе уверена. Он устроился поглубже в кресле и сцепил пальцы под подбородком. Вид у него был сосредоточенный, но удовлетворенный.

– Он опять звал тебя к себе на фирму?

Я ограничилась кивком. Губы Бертрана сложились в злую улыбку.

– Для бизнеса это хорошо.

Он выпрямился и стал излагать следующее задание, проверяя, готова ли я к нему. Мне предстояло обаять американцев, баснословно разбогатевших на сланцевом газе и мечтавших вложить свои деньги во Франции, в частности в парижскую недвижимость. Моя роль заключалась в том, чтобы переводить переговоры с риелторами и тем самым помочь им осуществить свою драгоценную мечту.

– Я рассчитываю на тебя, – подвел он итог, впившись в меня жестким и решительным взглядом. – Выложись по полной. Если ты пробьешь для них эту сделку по недвижимости, мы сможем получить все обслуживание их бизнеса во Франции сейчас и в будущем. Замечу, они занимаются не только сланцевым газом.

Он выразительно посмотрел на меня.

– Можешь сама представить, чем грозит провал…

В моих жилах звенел адреналин.

– Я и собиралась выложиться по полной, – ответила я довольно бесстрастно.

– Я на тебя всегда рассчитывал.

Его телефон завибрировал: наша беседа закончена.

Я арендовала машину представительского класса с водителем и поехала за клиентами в отель. Для них было запланировано шесть встреч. Всю вторую половину дня я возила их из агентства в агентство, наши партнеры из самых солидных фирм, занимающихся жильем, расстилали перед ними красную дорожку и знакомили со своими каталогами. Беспроигрышный вариант. Похоже, я пользовалась полным доверием американцев, они охотно ездили всюду, куда я предлагала, и попутно описывали во всех подробностях свои потребности, пожелания и обязательные условия. Я постоянно делала пометки в блокноте, с которым не расставалась.

По окончании последней встречи я пригласила их на ужин. Я заранее заказала столик в ресторане с мишленовскими звездами и послала такси бизнес-класса за спутницами клиентов, тоже приехавшими в Париж. За ужином я то и дело переходила от обсуждения вопросов бизнеса к более легким беседам и обратно. Нельзя не уделять внимание женам, которые часто сопровождают супругов в поездках – как по их просьбе, так и по собственным делам. Мы должны их занять, подарить ощущение своей значимости, тщательно выстроить женскую программу. Ведь женщина, чувствующая себя брошенной мужем-бизнесменом, способна сорвать историческую сделку. Учтя этот фактор, я однажды в последнюю минуту спасла контракт самого давнего клиента Бертрана. Впрочем, за ту историю я была вознаграждена повышением. Я всегда информировала дам, что в следующий приезд мы готовы сопровождать их на шопинг или, если кому-то понадобятся гиды, познакомить с лучшими парижскими профессионалами. Иногда мы брали на себя предоставление полного набора консьерж-услуг самого высокого уровня. Это маленькое дополнение к обычному сервису пользовалось огромным успехом, в особенности у таких женщин, среди которых, кстати, было довольно много бизнес-леди, что помогало нам установить особые отношения, не ограничивающиеся подписанием контрактов. Внедрение в личную жизнь клиентов являлось особым отличием нашего агентства от конкурентов.

Вернувшись домой незадолго до полуночи, я не забыла ответить на мейл Бертрана, который для порядка беспокоился, как я выполнила задание.

Бертран!

Готовые контракты будут лежать на столе в переговорной завтра в 15.00. Наши новые клиенты хотели бы встретиться с Вами в момент подписания.

До завтра,

Я не спускала глаз с экрана, и вскоре, естественно, появился его ответ:

Договорились, завтра буду.

Перед душем я перенесла в компьютер свои заметки и техническую справку на новых клиентов – информацию, которую они мне предоставили, а также все их привычки и предпочтения, подмеченные мной. Я всегда так поступаю: они говорят, говорят и говорят, раскрываются, ни на секунду не подозревая, что я все фиксирую, чтобы надежнее приручить их, постепенно стать незаменимой и привязать к нашему агентству. У каждого сотрудника имелся доступ к этим документам, хранящимся в нашей базе данных, что помогало избегать оплошностей.

Назавтра, скрупулезно проверив, все ли надлежащим образом подготовлено, я ровно в 15.00 пригласила новых клиентов в переговорную. Когда все расселись, я прочла контракт, составленный коллегой из юридической службы, и пункт за пунктом разъяснила предоставляемые услуги, назвав их стоимость. Бертран появился прямо перед тем, как я протянула им ручки. Он обменялся со всеми рукопожатиями, не забыв хлопнуть каждого по плечу на американский манер и тем самым намекнуть на их давнее знакомство. Бизнесмены не пожалели комплиментов в мой адрес, но я оставалась невозмутимой, как всегда, когда такое случалось. Мое правило – никогда не демонстрировать самодовольство.

– Вами занимается наша лучшая сотрудница, – твердо заверил Бертран. – Я знал, что делаю, когда передавал вас в профессиональные руки Яэль.