Последний ход

Глава

ПОСЛЕДНИЙ ХОД

Пролог.

Мартин умел жить так, что мир не сопротивлялся.

Утро начиналось с шума чайника и запаха подгоревшего тоста. Он вечно отвлекался -мог смотреть, как пыль танцует в солнечном луче, и забывать про время. Голубые глаза -ясные, будто в них не успели поселиться вопросы, которые ломают людей. Светлый блондин, худощавый, с привычкой улыбаться первым.

-Ты опять в облаках, -смеялась Эмма, его коллега, ставя кружку рядом.

-Там тише, -отвечал он и пожимал плечами.

У Мартина были друзья. Не «на всю жизнь», но настоящие.

Дэн -шумный, вечный спорщик, любил говорить о политике и ненавидел шахматы.

Саймон -молчаливый, играл с Мартином по вечерам в парке, почти всегда проигрывал, но возвращался снова.

-Ты играешь, как будто знаешь конец, -однажды сказал он.

Мартин тогда только рассмеялся.После чего они попрощались и пошли по домам.

В ту ночь сон пришёл странно -без перехода.

Он не провалился в темноту, не плыл сквозь образы. Он открыл глаза -и понял, что не в своей комнате.

Небо было неподвижным, будто его забыли запустить. Воздух не пах ничем. Тишина давила.

И тогда он увидел её.

Сначала -силуэт.

Крылья. Настоящие.

Мартин отступил на шаг, сердце ударило в горло.

-Это… шутка? -выдохнул он, чувствуя, как подгибаются колени.

Она была мрачной, но в этом мраке угадывался свет -не нынешний, прежний. Крылья были тяжелыми, как воспоминания, которые нельзя сбросить. Лицо -слишком спокойное для сна.

-Ты видишь меня, -сказала она.

Не вопрос. Факт.

Мартин засмеялся нервно, почти истерично.

-Ладно. Я понял. Это сон. Сейчас я проснусь.

Он ущипнул себя.

Боль была настоящей.

-Нет, -сказала она мягче. -Ты не проснешься. Пока не выслушаешь.

Слово ангел он не произнес. Боялся -вдруг она исчезнет.

-Как тебя зовут? -спросил он наконец.

-Вита.

Имя отозвалось внутри чем-то тёплым и тревожным одновременно.

Мартин стоял, не решаясь подойти ближе.

Существо с крыльями -потому что иначе он не мог её назвать -не двигалось. Она не угрожала. И от этого было ещё страшнее.

Он чувствовал себя ребёнком, который случайно зашёл туда, куда нельзя.

-Ты… настоящая? -спросил он, сам не понимая, зачем.

Она посмотрела на него так, будто вопрос был слишком человеческим.

-Для тебя -да.

Он сглотнул. Сердце колотилось, мысли путались. В голове мелькнула глупая мысль: мне же завтра на работу. От этого стало почти смешно.

-Если это сон, -сказал он, -то у меня богатое воображение.

Она чуть склонила голову, словно прислушиваясь к нему, а не словам.

-Ты часто смотришь на людей и думаешь, куда они исчезают, когда умирают?

Вопрос был неожиданным.

Мартин пожал плечами.

-Все исчезают, -ответил он. -Так проще думать.

-Проще -не значит верно.

Он хотел возразить, но вдруг почувствовал странное -пустоту. Не вокруг. Внутри. Как будто из мира вытащили что-то важное, а он только сейчас это заметил.

-Что-то не так? -спросил он тише.

Вита медленно расправила крылья. Они были тяжёлыми, уставшими. Свет будто давно покинул их, но память о нём осталась.

-Представь дом, -сказала она. -В который больше никто не возвращается.

Перед глазами Мартина вспыхнули образы: пустые коридоры, застывшие окна, двери, которые давно не открывали.

-Такие дома разрушаются, -пробормотал он.

-Именно, -ответила она.

Только тогда он начал понимать, что речь идет не о зданиях.

-Есть места, которые держатся на приходе, -продолжила Вита. -На движении. На переходе.

-Переходе куда?

Она не ответила сразу.

-Когда-то у всего был порядок, -сказала она вместо этого. -Конец не был тупиком.

Слово конец эхом отдалось в груди.

-А сейчас? -спросил Мартин, уже зная, что ответ ему не понравится.

-Сейчас души теряются.

Он вздрогнул.

Вита молчала дольше, чем раньше.

Мартин уже хотел что-то сказать -пошутить, сбить напряжение, вернуть разговор в привычное русло, -но вдруг понял: шутки здесь не выживут.

-Ты когда-нибудь замечал, -начала она медленно, -что мир стал умирать тише?

Он нахмурился.

-Люди уходят, -продолжила Вита, -но за ними больше не закрываются двери.

Раньше каждый шаг имел продолжение. Сейчас -только пауза.

Мартин почувствовал странное давление в груди, будто кто-то положил туда ладонь.

-Есть места, -сказала она, -которые существуют, пока в них верят не умом, а движением. Пока туда приходят.

Она говорила не как судья -как свидетель.

Перед его глазами возникли образы, которых он не видел, но почему-то узнал: бесконечные залы, свет, истончившийся до пыли, тени, не находящие себе места.

-Они пустеют, -прошептал он, сам не зная, о чём говорит.

Вита смотрела куда-то мимо него, словно видела дорогу, которой уже не существовало.

-Есть работа, -начала она, -которую нельзя выполнять вечно.

Голос её стал тише, будто она боялась, что слова услышит тот, о ком идёт речь.

-Каждый конец требует руки. Не для жестокости -для завершения.

Мартин нахмурился, пытаясь уловить смысл.

-Раньше эта рука была, -продолжила Вита. -И мир держался.

Люди уходили, но не терялись. За ними кто-то приходил.

Он почувствовал холод, не снаружи -внутри.

-Этот кто-то… живой? -спросил он неуверенно.

Вита покачала головой.

-Он был терпением, -сказала она. -И тишиной.

Он видел столько последних взглядов, сколько ты не увидишь лиц за всю жизнь.

Мартин вдруг вспомнил пустые дома, о которых она говорила раньше.

-И что с ним стало?

-Он устал, -ответила она просто. -Настолько, что перестал поднимать руку.

В этих словах не было осуждения. Только понимание.

-Когда он остановился, -продолжила Вита, -путь стал рваться.

Кто-то доходит. Кто-то блуждает. Кто-то исчезает между шагами.

Мартин сглотнул.

-И из-за этого…

-Да, -сказала Вита. -Места, где ждут, пустеют. Места, где принимают, голодают.

Не потому что зло. А потому что нет движения.

Она наконец посмотрела на него.

-Если так будет дальше, границы сотрутся. Всё окажется в одном пространстве.

-Даже мы? -спросил он.

-Особенно вы, -ответила она.

Тишина стала тяжелой, как мокрый снег.

-Я всё ещё не понимаю, -сказал Мартин честно. -Почему ты рассказываешь это мне?

Вита подошла ближе. В её глазах было что-то человеческое -страх.

-Потому что тот, кто вел между мирами, больше не может, -сказала она.

Она сделала паузу.

-А другого нет.

И только тогда, будто вынуждая себя, она добавила:

-Он был проводником смерти.

Слова упали между ними, как окончательная точка.

Слова ещё висели в воздухе, а Мартин уже сделал шаг назад.

-Нет, -сказал он резко. -Нет, подожди.

Он провёл рукой по лицу, будто стирая сон, и рассмеялся -коротко, нервно.

-Ты говоришь так, будто это… нормально. Будто можно просто перестать.

Вита молчала.

-Это же… -он запнулся, подбирая слово, -смерть. Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?

Его голос дрогнул. Злость поднималась волной, за ней -страх.

-Люди умирают каждый день, -продолжал он. -Это не работа, от которой можно уйти, хлопнув дверью.

-Он не хлопал, -тихо сказала Вита. -Он просто больше не пришёл.

Мартин сжал кулаки.

-Тогда пусть вернётся. Уговорите его. Заставьте. Вы же… -он махнул рукой в сторону её крыльев, -вы не люди.

Впервые Вита отвела взгляд.

-Именно поэтому, -сказала она, -мы не можем.

Он замолчал.

Слова застряли, дыхание стало неровным.

-А пока вы не можете, -произнес он медленно, -люди… теряются?

Вита кивнула.

Мартин почувствовал, как внутри что-то ломается -не громко, а с треском, который слышит только тот, в ком он происходит.

-Значит, -сказал он, -мир рушится, потому что кто-то устал убивать?

Он хотел, чтобы это прозвучало как обвинение.

Но вышло -как признание.

-Он устал забирать, -поправила Вита. -Это не одно и то же.

-Для тех, кого забрали, -горько усмехнулся Мартин, -разницы нет.

Он замолчал.

Долго смотрел на свои руки -живые, тёплые.

-Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? -спросил он наконец.

-Пытаюсь спасти то, что ещё держится, -ответила она.

-За мой счет, -сказал он.

Он поднял голову.

-Почему ты пришла ко мне?

Вопрос прозвучал без крика. Это было хуже.

-Почему не ты? -продолжил он. -Почему не кто-то из вас? Ангелы, демоны, кто угодно.

-Потому что мы -часть системы, -сказала Вита. -А она сейчас ломается.

-Отлично, -выдохнул Мартин. -Тогда чините её.

-Мы не можем стать тем, что завершает, -сказала она. -Мы созданы по одну сторону.

Он покачал головой.

-А я, значит, универсальный инструмент?

Вита сделала шаг вперёд.

-Ты живешь среди них, -сказала она. -Ты знаешь вес обычного дня. Ты умеешь разговаривать, а не приказывать.

-Этого недостаточно, чтобы… -он не договорил.

-Ты видишь выбор, -продолжила она, -даже там, где всё кажется решенным.

Ты играешь, не потому что хочешь победить, а потому что хочешь понять.

Он вздрогнул.

-Ты следила за мной?

-Мы искали долго, -ответила Вита. -Тех, кто не рвется судить.

Мартин рассмеялся,на этот раз без веселья.

-И нашли меня. Человека, который до ужаса боится сделать неправильный шаг.

Вита смотрела на него внимательно, почти бережно.

-Именно поэтому, -сказала она, -ты ещё способен остановиться.

Он почувствовал, как холод сна подбирается к сердцу.

-А если я откажусь?

Пауза была слишком долгой.

-Тогда границы сотрутся сами, -сказала Вита. -Без выбора. Без вопросов.

Мартин закрыл глаза.

-Значит, вы хотите, чтобы я стал тем, от чего он ушёл.

Вита не ответила.

И в этом молчании он понял:

ответ -да.

Вита заговорила не сразу.

Будто тянула момент, в котором ещё можно было сделать вид, что выбора нет.

-Есть предел, -сказала она наконец. -Даже у распада.

Мартин поднял взгляд.

-Я слушаю.

-Десять тысяч, -произнесла Вита.

Число не прозвучало громко. Оно просто упало.

Мартин не сразу понял, что именно она сказала.

Мозг зацепился за форму, не за смысл.

-Это… -он хмыкнул, -статистика?

-Это минимум, -ответила она.

Сердце пропустило удар.

-И сколько у меня времени? -спросил он, уже понимая, что вопрос прозвучал слишком делово.

-Пока граница ещё держится, -сказала Вита. -Ты почувствуешь, когда она начнёт рваться.

-Нет, -он покачал головой. -Скажи как есть.

Пауза.

-Несколько лет, -сказала она. -Или меньше. Это зависит от тебя.

Он закрыл глаза.

Перед внутренним взором вспыхнули лица -не конкретные, а возможные.

-А если я откажусь? -спросил он.

Вита ответила сразу, будто готовилась к этому.

-Тогда выбор исчезнет.

Люди будут умирать, но не уходить.

Миры сольются не взрывом -привыканием.

-Цена отказа? -тихо спросил Мартин.

-Ты увидишь её первым, -сказала Вита. -Потому что ты всё ещё способен различать.

Он усмехнулся.

-Значит, или я стану тем, кто считает…

-…или ты станешь тем, кто помнит, -закончила она.

Тишина снова сомкнулась.

-Мы не требуем ответа сейчас, -сказала Вита. -Но время уже пошло.

Сон начал рассыпаться.

-И ещё, Мартин, -её голос донёсся будто издалека. -Когда ты проснёшься…

Он обернулся.

-Ты уже не сможешь смотреть на людей так же.

Глава 1.Свет до трещины

Утро было слишком обычным.

Слишком живым.

Чайник шумел, как всегда. Солнце упиралось в подоконник. За стеной кто-то ругался с радио.

Мартин сидел на краю кровати и смотрел на свои руки, словно проверяя, на месте ли они.

-Сон, -сказал он вслух. -Просто сон.

Но внутри что-то не соглашалось.

На улице город жил своей жизнью. Люди спешили, зевали, смеялись.

И вдруг Мартин понял, что видит иначе.

Не мистически.

Честно.

Он смотрел на прохожих -и ловил себя на мысли, что замечает не лица, а следы.

Усталость, которую не снял сон.

Злость, ставшую привычкой.

Пустоту, аккуратно прикрытую разговором о погоде.

Один мужчина шёл, уткнувшись в телефон, -и Мартин неожиданно подумал: он бы не остановился.

Женщина у перехода -она бы почувствовала неладное.

Парень, смеющийся слишком громко, -он боится тишины.

От этих мыслей стало дурно.

-Прекрати, -прошептал Мартин. -Прекрати.

В парке он увидел шахматную доску.

Пустую.

Фигуры стояли так, будто партия была прервана на полуслове.

Он сел на скамью и долго смотрел на белого короля.

Тот был цел.

Пока.

Мартин вдруг ясно понял:

ультиматум не был угрозой.

Это было предупреждение.

И самое страшное заключалось в том, что мир действительно выглядел прежним.

Просто теперь он знал,

что у каждого хода

есть цена.

День тянулся дольше обычного.

Мартин делал всё, что делал всегда: отвечал на вопросы, кивал, улыбался. Эмма что-то рассказывала про выходные, Дэн спорил с кем-то по телефону, в парке смеялись дети.

Мир не знал, что ему дали срок.

Но внутри Мартина время шло иначе.

Каждый разговор казался последним, каждая пауза -подозрительной.

Он ловил себя на том, что смотрит на людей слишком долго.

Словно пытался запомнить их до.

К вечеру голова гудела. Он отказался от встреч, не пошёл в парк, не стал играть.

Дома свет показался слишком ярким.

Мартин лёг, не раздеваясь.

-Если ты снова придёшь, -прошептал он в темноту, -нам придется говорить иначе.

Сон пришёл быстро.

И сразу -туда же.

Вита стояла там же, где и раньше.

Но теперь Мартин не отступил.

-Я думал, -сказал он вместо приветствия.

Она кивнула.

-Это видно.

-Ты хочешь, чтобы я стал тем, кто забирает, -продолжил он. -Но я не буду делать это вслепую.

Вита молчала, не перебивая.

-Я не бог. Я не судья. Я даже не знаю, что такое «чистая» или «грязная» душа, -он запнулся. -Но я знаю одно: я не могу убивать без разбора.

Он сделал шаг вперёд.

-Если я и стану проводником, -сказал Мартин, -то только при условии, что выбор останется.

Не мой.

Их.

Вита впервые нахмурилась.

-Выбор перед смертью -тяжёлое бремя, -сказала она. -Не каждый выдержит.

-Значит, не каждый и должен, -ответил он.

Он замолчал на мгновение, прислушиваясь к себе.

И вдруг понял, как.

-Игра, -сказал он тихо.

-Что?

-Игра, -повторил Мартин увереннее. -Честная. Без случайности. Где каждый ход -решение.

Перед его глазами встала доска. Чёрное и белое.

Конец, к которому идут сами.

-Шахматы, -сказал он.

Вита смотрела внимательно.

-Если человек дойдёт до поражения и примет его, -продолжил Мартин, -значит, он давно сделал выбор.

-А если откажется?

-Значит, внутри еще есть то, что сопротивляется. Тогда я его не трону.

Тишина растянулась.

-Ты хочешь переложить приговор на момент, -сказала Вита. -На последний ход.

-Я хочу оставить шанс, -ответил он. -Даже в самом конце.

Вита медленно расправила крылья.

-Ты понимаешь, -сказала она, -что ты не сможешь проиграть?

Мартин усмехнулся.

-Тогда это будет честно.

Она смотрела на него долго.

Потом кивнула.

-Мы не будем вмешиваться в метод, -сказала Вита. -Пока выполняется число.

-Тогда договор, -сказал Мартин. -Иначе -никак.

Вита шагнула ближе.

-Ты уже сделал первый ход, -сказала она.

Он проснулся резко, будто его вытолкнули.

Комната была тёмной. За окном -ночь, живая, настоящая.

Мартин сел, чувствуя странную ясность.

На столе лежала шахматная доска.

Он не помнил, чтобы доставал её.

Фигуры были расставлены.

Белые -готовы.

Мартин закрыл глаза.

-Значит, так, -прошептал он.

Он начал с переулков.

Не потому что там было легче -потому что там люди не притворялись.

Он просто садился напротив и говорил:

-Партия?

Кто-то смеялся.

Кто-то матерился.

Кто-то соглашался из скуки.

Он всегда играл белыми.

Победа приходила не сразу -но неизбежно.

И перед последним ходом происходило главное.

Один мужчина вдруг побледнел и оттолкнул доску.

-Нет, -сказал он. -Хватит.

Мартин молча собрал фигуры и ушёл.

Другой сделал ход.

И просто упал.

Без боли. Без крика.

Мартин сидел, пока тело не остыло, и чувствовал, как внутри что-то сжимается.

Он понял главное:

это не станет легче.

Но и отступить он уже не мог.

Первая душа была засчитана.

И ночь приняла ход.

Мартин лёг, но сон встретил его снова там, где стояла Вита. Крылья сложены, глаза наблюдают.

-Первые партии, -начала она, -как ты себя чувствуешь?

-Странно, -признался Мартин. -Я отпустил одного… и забрал другого. Я видел их обеих: одного, кто не захотел продолжать, и того, кто проиграл.

-И что ты почувствовал? -спросила Вита мягко.

-У того, кто отказался ходить… -Мартин посмотрел на пустоту перед собой, -внутри что-то светлое. Он не сделал ни шага, и всё равно выбор был его. Я отпустил его. И он благодарил… -Мартин чуть замялся. -Не ожидал.

Вита кивнула, не перебивая.

-А другой? -мягко спросила она.

-Он проиграл. И… -Мартин сжал кулаки, -я забрал его. Я видел в нём всё, что делало его… неправым? Грязным? Но это… -он замолчал. -Я чувствовал, что это правильный ход.

-Ты видишь разницу, -сказала Вита. -Между тем, кто выбирает, и тем, кто подчиняется обстоятельствам. Между свободой и законом.

Мартин кивнул, будто впервые понял.

Шахматы не просто игра -это его способ дать шанс, дать выбор, не потеряв контроль.

-Значит, -продолжил он тихо, -правила… мои. Я решаю, кто останется жив, а кто уйдёт… но честно. Не слепо.

-И ты уже сделал первый шаг, -сказала Вита. -И ты уже видел цену.

-Цена слишком высока, -сказал Мартин. -Даже если я отпускаю одного, другой погибает.

-Именно поэтому ты должен быть внимателен, -ответила Вита. -Каждый ход -не просто фигура. Это жизнь.

Мартин глубоко вздохнул.

Он впервые осознал: шахматы -это его граница, его контроль и его человечность одновременно.

Сон начал растворяться.

На рассвете Мартин оказался там, где души собирались.

Не рай и не ад -скорее переход, где всё ещё висела тишина. Он шёл, не зная точно, зачем, и вдруг увидел того самого мужчину.

-Ты… -начал Мартин, и голос дрогнул. -Я мог… я должен был…

Мужчина улыбнулся спокойно, без осуждения.

-Спасибо, -сказал он. -Не знаю, кто ты… но ты дал мне шанс.

-Шанс? -Мартин не понимал. -Ты… не злишься?

-Зачем злиться? -усмехнулся мужчина. -Мне дали выбор. И я его сделал. Ты позволил мне остаться собой до конца. Это больше, чем многие видят.

Слова ударили сильнее, чем любой страх.

Мартин почувствовал тяжесть: впервые он осознал цену своего дарованного решения.

Он пожал плечами, не в силах что-то сказать.

Внутри что-то дернулось, словно что-то старое, человеческое, еще не сломанное, ещё жалело.

Прошло время.

Каждое последующее «решение» давалось легче.

Эмоции отступали. Тщательная оценка, пауза перед последним ходом -всё это постепенно становилось холодной машиной.

Он всё ещё помнил благодарность первого отпущенного, но это ощущение стало редким -скорее как слабое эхо прошлой жизни.

-Чёрный король, -шептал он теперь чаще сам себе, -белая пешка… и шаг вперёд.

Он видел лица, вычислял дрожь рук, читал тени эмоций -и выбирал.

Иногда отпускал. Иногда -нет.

И каждый раз он всё меньше сожалел, всё меньше сомневался.

Но в глубине души оставался тот один миг: первый «отпущенный», его благодарность, взгляд, который сказал больше, чем слова.

И этот взгляд иногда возвращался к нему в тихие ночи, когда шахматная доска уже стояла в пустом переулке, а фигуры молчали, ожидая следующей партии.

Город жил своей обычной суетой, но что-то трещало в воздухе.

Сначала это были слухи: исчезли несколько человек, кто-то пропал без вести, кто-то просто не вернулся с работы. Потом -звонки.

Полиция не справлялась. Горячие линии звенели бесконечно.

-Мы получаем больше ста звонков в час, -говорил диспетчер. -Люди кричат, плачут, угрожают. Мы ничего не можем сделать.

Новости не умолкали. Каждый канал повторял одно и то же: очередной переулок, очередная жертва. Фото, кадры камер, кричащие родственники. Вечный шум.

Мартин наблюдал за этим со стороны, сидя в своей маленькой квартире на верхнем этаже.

Свет телевизора отражался в голубых глазах. Он просматривал хронику, читая каждое имя, каждое лицо.

Сотни уже умерли по его воле, но в его сознании это стало почти абстракцией.

Он помнил первого отпущенного, тот взгляд благодарности, и иногда он возвращался к нему во сне, тихий и тёплый.

Но эти воспоминания всё слабели, растворяясь в холодном расчёте.

Каждое новое лицо -новый ход.

Каждый раз шахматная доска перед глазами, фигуры расставлены, партии повторяются снова и снова.

Мартин уже почти не сомневался.

Он знал, кто будет последним ходом.

Кто уйдёт, а кто останется.

-Чёрный король… -шептал он иногда, сидя перед компьютером и просматривая новости. -Белая пешка… и шаг вперёд.

Город горел тихой паникой.

Телефонные звонки разрывали нервную систему местных органов, но никто не мог найти того, кто стоял за этим.

Шум становился всё громче, а паника -всё острее. Каждый новый звонок был как удар по уже потрепанной нервной системе.

На экстренном совещании, которое собрались проводить прямо в здании полиции, чиновники переглядывались друг с другом.

-Мы теряем контроль, -сказал начальник. -Если не поймём, кто это делает, количество жертв удвоится за неделю.

После короткого молчания кто-то из старших добавил:

-Тогда нужно действовать радикально. Сорвать с отпуска лучших следователей. Срочно.

-Они… -начал кто-то, но его перебили.

-Нет обсуждений. Сейчас не время для сомнений.

Так было решено: Алекса и Лану, следователей, которых считали непревзойденными в своем деле, срочно вызвали из отпуска.

И уже через несколько часов они вошли в город, не подозревая, что их ждет самый странный и страшный случай в карьере.

Город постепенно приходил в себя после первых трагических событий, но следователи уже были на месте. Алекс и Лана тщательно анализировали исчезновения, проверяли камеры, допросили сотни людей -и пока что ни одного явного следа убийцы.

Для Мартина это было затишье. Он продолжал обычную жизнь, ходил на работу, встречался с друзьями, наблюдал за городом, но шахматные партии стали редкими и осторожными.

Он выбирал пустые переулки,избегал камер, оставался незаметным. Каждый новый противник был тщательно проверен: маленькие жесты, взгляды, походка -всё решало, кто станет пешкой, а кто уйдёт живым.

В переулках он иногда проводил короткие партии с незнакомцами -быстрые ходы, точные, почти деловые. Он уже чувствовал хладнокровие, но внутри ещё оставалось ощущение человечности.

В этот период его друзья оставались опорой, напоминая о прошлой жизни.

Дэн -энергичный, любил смех, авантюры и неожиданности. Он часто подталкивал Мартина к прогулкам, шутил и создавал шум, когда город казался слишком тихим.

-Мартин, почему ты снова смотришь на людей, как на шахматные фигуры? -смеялся Дэн.

-Только иногда, -улыбался Мартин. -Не каждый ход виден сразу.

Саймон -спокойный, рассудительный, тихий. Он любил наблюдать за городом, слушать, как Мартин обсуждает людей, и давал мягкие советы.

-Может, не стоит так подробно разбирать каждого? -спрашивал он, когда Мартин обсуждал очередного прохожего.

-Нет, Саймон, -говорил Мартин. -Это помогает понять игру.