Сорванная вуаль (Любовь срывает маски)

– Ты меня хочешь.

На такое заявление, естественно, она не могла не обратить внимания.

– Нет. Никогда.

– Твои губы, когда прошлый раз я попробовал их, сказали мне совсем другое.

Марианна покачала головой, ей не хотелось признаваться в этом даже себе самой, но понимала, что отрицать этого не сможет.

– Более того, у тебя нет никакой причины отказывать мне. Она могла бы придумать несколько причин, и среди них – инстинкт самосохранения. Если Гаррет дотронется до нее, она потеряет половину своей решимости.

Эта мысль заставила Марианну рискнуть. Она подобрала лежавший у нее под ногами брошенный Гарретом жилет и бросилась к двери.

Но не успела Марианна открыть ее настолько, чтобы могла протиснуться в образовавшуюся щель, как дверь с силой захлопнулась и ее прижало к тонкой дверной доске.

– Не могу поверить, что после того, что произошло, ты снова сделаешь попытку, – прошипел Гаррет. Он повернул Марианну лицом к себе. – Господи, теперь я постараюсь, чтобы это была твоя последняя попытка.

Марианна не успела ответить. Гаррет грубо и властно поцеловал ее.

Охваченная паникой, Марианна стала сопротивляться, пряча от него губы и ударяя кулачками в грудь. Гаррет зажал ее между своими сильными ногами. Марианна уворачивалась от поцелуев, а он прижался лицом к ее шее и слегка покусывал ее.

Неожиданно его губы скользнули вниз, и Марианна почувствовала поцелуй в том месте, где был синяк.

– Я бы никогда не сделал тебе больно, моя милая, – взволнованно прошептал Гаррет, поднимая голову.

Неожиданно Марианна перестала сопротивляться, завороженная сверкавшей в его глазах страстью.

– Вы сейчас делаете мне больно, – удалось ей выдавить из себя явную ложь в последней отчаянной попытке помешать графу соблазнить ее.

– Где? – спросил он, не отстраняясь.

Марианна молча смотрела на него.

– Где? – повторил Гаррет, прикасаясь кончиками пальцев к ее шее. У нее не находилось сил, чтобы ответить. Хуже того, она чувствовала, как учащенно бьется ее пульс под его пальцами. Он тоже это чувствовал, судя по тому, как разгорались его глаза.

– Может быть, здесь, – шептал он, проводя ладонью по ее груди и останавливаясь на том месте, которое он целовал. И там, где билось ее сердце.

«Да, – думала Марианна. – Именно здесь и болит».

Эта была ее последняя связная мысль, больше Гаррет не позволял ей думать. Он снова овладел ее губами, и в ней медленно зарождалось желание.

Он поднял ее на руки.

– Сегодня, моя милая, ты выдашь мне по крайней мере одну тайну.

Марианна хотела возразить, но Гаррет наклонил голову и легким поцелуем коснулся ее губ.

Посадив ее рядом с кроватью и стоя перед ней, он, нисколько не стыдясь, снял штаны и чулки. Она смотрела на него глазами, полными ужаса.

– Я поклянусь, как вы этого желаете, – прошептала Марианна, стараясь не смотреть на его обнаженную плоть. – Я дам клятву не уезжать.

Гаррет улыбнулся, кладя руки ей на плечи:

– Сейчас уже поздно давать клятвы, моя милая искусительница. Тот момент упущен, но этот многое обещает нам обоим.

Его долгий поцелуй, от которого у Марианны закружилась голова и перехватило дыхание, лишил ее желания сопротивляться.

Часть ее существа чувствовала, как он спустил платье с ее плеч. Слышала, как он, тихо ругаясь, развязывает тесемки ее юбок. И даже видела, как ее разрезанное пополам платье скользит вниз.

Другая же часть слышала, чувствовала и видела только бурную страсть, с которой Гаррет провел руками по ее телу, прикрытому лишь сорочкой, и остановился на ее бедрах. Марианна на шаг отступила назад, но дальше двигаться было некуда, прямо за ее спиной стояла кровать.

– Пожалуйста, Гаррет… – с бьющимся от страха и желания сердцем прошептала Марианна.

– Ты сыграла немало ролей, моя цыганская принцесса, но ни в одной из них ты не была трусливой. Так не играй эту роль сейчас.

Гаррет оттянул свободную сорочку вниз и начал гладить грудь, обводя вокруг соска. У Марианны вырвался судорожный вздох. Она сознавала, что должна стыдиться, но все, что она чувствовала, – это всевозрастающее удовольствие, чувственное желание, манившее ее, словно Крысолов, увлекающий за собой детей навстречу опасности.

Марианна закрыла глаза и ахнула, когда Гаррет, опустившись на одно колено, губами стал ласкать ее грудь. В этом была такая чувственная сладость, что она откинула назад голову и ухватилась за темную гриву его волос, притягивая ближе к себе. Казалось, он не мог насытиться ее грудью, он с жадностью ласкал ее, пока колени Марианны не ослабели и она не испугалась, что сейчас упадет.

«Неужели я потеряла рассудок?» – подумала Марианна, чувствуя власть Гаррета над ее телом. Его руки ласкали и возбуждали ее, пока она совершенно не обессилела.

Тогда Гаррет снова встал, и Марианна почувствовала, как его пальцы скользят по ее плечам, увлекая за собой вниз сорочку. Марианна открыла глаза и увидела перед собой пылающие страстью глаза Гаррета.

На какое-то мгновение она с торжеством заметила восхищение в блеснувших в лунном свете его глазах, когда он жадным взглядом окидывал ее обнаженное тело. Затем ей стало стыдно. Нехорошо, что он видит ее голой. Только мужу можно было бы позволить видеть ее такой.

Но, заглушая стыд, к ней пришла уверенность, что она не хотела бы, чтобы ее видел какой-то другой мужчина. Никакой другой, кроме Гаррета.

– Твое тело – священное место. Как собор, – тихо сказал он.

– Правда? – прерывающимся голосом также тихо произнесла Марианна.

Она должна разрушить его чары. Она должна!

– Тогда зачем вы хотите осквернить его? – спросила она резким тоном.

Коварная улыбка появилась на лице Гаррета.

– Не осквернить. Боготворить. Позволь мне преклониться перед алтарем, моя милая, чтобы не попасть в ад.

– Я не могу спасти вас от вечных мук, – прошептала Марианна, решив в последний раз попытаться избежать неизбежного. Она воспользовалась единственным оружием, которое, как она думала, остановит его. – Если вы овладеете мною сейчас, может быть, вы и забудете о прошлом на время, но малейшее упоминание о вашем дяде – и вы превратитесь в моего врага.

Гаррет с такой силой прижал ее к себе, что она почувствовала, как что-то твердое упирается ей в живот.

– Нет, этого не будет, даже если ты окажешься такой же вероломной, как и он.

Марианна пыталась вырваться, но он с такой страстью поцеловал ее, что ей стало еще труднее сдерживать себя. Она боролась с желанием уступить графу, боролась и проиграла.

Словно в забытьи она ухватилась за его тугие твердые ягодицы. Не то со стоном, не то с рычанием Гаррет осторожно повалил Марианну на кровать. Она почувствовала его колено между своих раскинутых ног, и ее глаза широко раскрылись, когда она поняла, что наступает эта минута.

Слеза покатилась по ее щеке, скорее от злости на саму себя за то, что не может сопротивляться ему, чем от какой-то боли. Лицо Гаррета потемнело. Он нежно провел рукой по щеке, стирая слезу, и посмотрел в ее полные страсти глаза:

– Хотя бы раз не лги мне, Мина. Скажи мне, что я не ошибаюсь. Скажи мне, что хочешь меня так же, как я тебя.

Марианне очень хотелось сказать, что он ошибается. Она чувствовала, что, если это скажет, Гаррет оставит ее и, вероятно, больше никогда не прикоснется. Однако ей была невыносима мысль, что он подумает, будто она не видит различия между ним и теми солдатами. Все в ней восставало против того, чтобы солгать ему, какие чувства он в ней вызывал.

И в то же время она не могла не признаться, что даже сейчас ее тело горит и трепещет лишь от одного прикосновения его кожи.

– Я… я не знаю, чего хочу, – наконец прошептала Марианна.

Она ожидала, что Гаррет рассердится, но он только ласково усмехнулся:

– Нет, знаешь. Просто ты слишком горда и упряма, чтобы признаться в этом.

Его спокойная уверенность слегка возмутила Марианну.

– Я не хочу, – начала она, всерьез намереваясь поставить Гаррета на место, но его губы не дали ей договорить.

Он не спеша целовал ее, а затем, повернувшись, оперся на локоть. Марианна смотрела на него, не в состоянии вымолвить даже слово. Она только знала, что ей хочется снова ощутить вкус его губ. Она невольно притянула Гаррета к себе, но он не дался.

– В тебе есть еще многое, что я хотел бы попробовать, – сказал он и стал медленно гладить ее живот. Вдруг его рука легла на мягкие завитки волос, скрывающих ее самое интимное место. Марианна оцепенела, но Гаррет не двигался дальше.

– Для цыганки ты ведешь себя как сама невинность, – озадаченно сказал он.

– А я и есть сама невинность, – прошептала Марианна, сгорая от стыда и пытаясь отвернуться от него. Ей не следовало позволять ему так обращаться с ней. Это было просто безумие.

Но Гаррет не дал ей отодвинуться. Он перекинул на ее ноги свою ногу и взял ее за подбородок.

– Посмотри на меня, – приказал он, заставляя Марианну повернуться к нему лицом.

Некоторое время он смотрел ей в глаза, словно был в чем-то не уверен.

– Я должен был понять, что ты девственница, по тому, как Тамара оберегала тебя. А я, дурак, думал, что она просто неодобрительно относится ко мне. Но любого мужчину она встретила бы враждебно, не правда ли?

Марианна согласно кивнула. Она подумала, не отпустит ли Гаррет ее теперь, когда узнал, что она девственница.

– Значит, я буду у тебя первым, – сказал он, и его глаза заблестели от удовольствия.

Она затрясла головой:

– Я не могу сделать это, милорд. Это было бы несправедливо.

– Справедливость давно уже не имеет значения для нас обоих, – ответил Гаррет. В его хриплом голосе звучала такая нежность, что у Марианны сладко заныло в груди. – Но если тебе от этого станет легче, моя пугливая лесная нимфа, то знай, что эта минута стала неизбежной в ту ночь, когда ты перевязывала мои раны и я почувствовал впервые твое нежное прикосновение.

Он снова поцеловал Марианну, но она не ответила на поцелуй. Все ее ощущения сосредоточились на том, что его пальцы раздвигали ее потайные складочки и…

– О Боже, милая, – шептал Гаррет, – ты такая теплая, такая очень, очень теплая!

Марианна еще не понимала, что с ней происходит какое-то невероятное чудо. Сначала она сопротивлялась тому наслаждению, которое разливалось по ее телу. Но это продолжалось недолго, ибо желание, которое Гаррет пробудил в ней, было непостижимым, как море, и таким же безграничным. Через мгновение она уже изгибалась, прижимаясь к его руке.

– Гаррет… Гаррет… – повторяла Марианна снова и снова. В ответ он ускорял движения руки, пока она не застонала.

Марианна не заметила, как Гаррет лег у нее между ног и быстро вошел в нее. Она только удивилась, как неожиданно что-то заполнило ее. Он остановился перед преградой, охранявшей ее девственность.

– Держись, дорогая, – шепнул Гаррет, беря Марианну за плечи. – Держись за меня, теперь я уже не отпущу тебя. И после этой ночи между нами не будет никаких тайн.

Марианна послушалась его, потому что ей хотелось верить ему. Никаких тайн. Как чудесно будет отбросить неприятную роль и раскрыть перед Гарретом душу, как он раскрыл ее тело! Но в глубине души Марианна боялась, что этого не произойдет. Эта мысль приводила ее в отчаяние. Если она не могла рассказать ему все, по крайней мере она сможет отдать ему свое тело.

Боль на мгновение ошеломила Марианну. Но Гаррет подхватил ритм ее движений, и они оба погрузились в бездну восхитительных чувств.

Гаррет одаривал ее такими дарами чувственности, о существовании которых Марианна даже не подозревала. Этот шепот и восклицания, страсть и сила – и все это на грани сладкого безумия. Она откинула голову, ее тело сотрясалось от наслаждения.

Вдруг тело Гаррета напряглось, он выкрикнул имя Марины, и она почувствовала, как теплый поток изливается в нее.

Опустошенная и удовлетворенная, Марианна прижалась к нему всем телом, потому что не могла отпустить его теперь, когда узнала, какое наслаждение он может дать ей. Спустя несколько минут Гаррет повернулся на бок и, опершись на руку, провел другой рукой по ее животу.

От смущения Марианна уткнулась лицом в его плечо.

– Ну-ну, моя цыганская принцесса, не прячь свое хорошенькое личико, – сказал Гаррет. – Ты, может быть, лгала мне иногда, но я всегда могу прочитать по твоим глазам то, о чем ты думаешь. Дай мне посмотреть в твои глаза.

Марианна не могла избежать его взгляда, ибо тоже надеялась увидеть какой-то знак того, что слияние значило для него больше, чем минутное удовольствие.

Но в его глазах она увидела откровенную страсть, такую яростную, что она заслонила бы любое другое чувство, если бы оно и было. Жаркая волна пробежала по ее телу.

Гаррет с нежностью улыбнулся:

– А теперь скажи, моя милая. Скажи мне, что получила от этого не меньше удовольствия, чем я. Скажи, что ты хотела меня. Ты могла бы признаться в этом еще и потому, что я не дам тебе и минуты покоя, пока ты не скажешь этого.

– Это было… интересно, – пробормотала Марианна, не желая давать Гаррету повода еще более возгордиться. Она ахнула, когда его рука оказалась между ее ног.

– И?

– И… и приятно, – призналась Марианна, задыхаясь от того, как он умело играл ее телом, подобно тому, как опытный музыкант играет на флейте.

– И?

Голова у нее опустилась, глаза закрылись. Он не давал ей возможности подумать.

– Пожалуйста, Гаррет…

Он слегка усмехнулся:

– Скажи же, милая.

– Я хочу тебя, – прошептала Марианна. – Я хочу тебя… я хочу тебя…

С тихим стоном Гаррет опустился на нее:

– И ты будешь меня иметь.