Пламя и кровь

Даже в стенах Светлого Замка у Рейены имелись враги, и первым среди них был наследник лорда, сир Франклин. Он пролил свою кровь у Божьего Ока, сражаясь за Эйегона Некоронованного, а дед его и дядя погибли там, и молодому рыцарю выпало везти домой их тела. Сир Франклин полагал, что Рейена недостаточно раскаивается в том, что причинила дому Фарменов столько горя, а дружба ее с Элиссой возмущала его еще более. Королеве, по его мнению, следовало бы не поощрять сестрины выходки, а побудить ту исполнить свой долг, найдя себе подходящего мужа. Не одобрял он и того, что «четырехглавое чудище» сделалось средоточием всей жизни в замке, в то время как он и его лорд-отец в число избранных не вошли. В этом он нисколько не заблуждался. На остров, как пишет мейстер Смайк, приезжали многие лорды западных земель, искавшие аудиенции у королевы и ее окружения, а отнюдь не у мелкого лордика с его сыном.

Королеву и ее подруг это, впрочем, ничуть не заботило, пока всем распоряжался лорд Марк. Он по доброте сердечной любил всех своих детей – и своевольную дочь и никчемного сына, – а Рейена была ему дорога тем, что тоже любила их. Время шло, и Рейене с Андроу оставалось меньше двух недель до первой годовщины свадьбы, как вдруг лорд Марк, подавившись рыбьей костью, скончался у себя за столом в возрасте сорока шести лет, и лордом Светлого Замка стал сир Франклин.

Назавтра после похорон он, не теряя времени, призвал Рейену в свой великий чертог и приказал ей немедля покинуть остров. «Вам здесь больше не рады, – заявил он. – Забирайте своего дракона, своих подруг и моего братца – он ведь, чего доброго, штаны намочит, если вы его не возьмете. Но знайте, что сестра моя останется здесь и будет выдана замуж по моему выбору».

Лорд Франклин, по словам мейстера Смайка, при всей своей отваге умом не блистал и не понимал, что в тот миг был как никогда близок к смерти. «Глаза ее вспыхнули, – пишет мейстер, – и мне померещилось, будто пламя охватило весь замок. Я видел, как чернеют и рушатся в море его белые башни, а в небе все кружит и кружит дракон».

Гордая дочь драконов под негостеприимным кровом не задержалась и в ту же ночь улетела в Бобровый Утес, велев мужу и подругам отплыть следом на корабле «со всеми, кто меня любит». Андроу, красный от гнева, хотел было вызвать брата на поединок, но жена быстро отговорила его. «Он изрубит тебя на куски, любимый, – сказала она, – а меня как трижды вдову сочтут ведьмой и прогонят из Вестероса». Лорд Лиман Ланнистер, напомнила Рейена, уже давал ей приют – она уверена, что он и на сей раз ей не откажет.

Андроу, Саманта и Алейна со свитой из более чем сорока человек собрались в путь на следующее утро. С ними была и леди Элисса, которая не намеревалась оставаться на острове. Корабль ее, «Девичья причуда», стоял готовый к отплытию, но в гавани они увидели лорда Франклина, сказавшего им: «Вам всем попутного ветра, но сестру я не отпущу».

С ним, однако, было всего полдюжины стражников, и он не принял в расчет, как любят его сестру рыбаки, моряки, корабельные мастера и другие прибрежные жители, многие из коих знали ее с самого детства. Когда леди Элисса плюнула в брата и потребовала, чтобы тот убрался с дороги, вокруг нее собралась не на шутку разгневанная толпа. Лорд попытался схватить сестру, но людей его обезоружили, не дав обнажить клинки, и побросали в воду, а самого лорда Франклина швырнули в трюм «Причуды», груженный треской свежего улова. Элисса и все остальные взошли на борт беспрепятственно, и корабль отплыл в Ланниспорт.

Лиман Ланнистер, лорд Бобрового Утеса, приютил у себя Эйегона с Рейеной, когда Мейегор хотел лишить их свободы и самой жизни. Его внебрачный сын сир Тайлер Хилл сражался вместе с Эйегоном у Божьего Ока. Жена его, суровая леди Иокаста из дома Тарбеков, подружилась с Рейеной и первая догадалась, что та ждет дитя. Как предвидела королева, они и на сей раз оказали радушный прием ей и ее двору. В честь гостей был устроен роскошный пир; Огненной Мечте отвели целую конюшню, а «четырехглавому чудищу» и Андроу Фармену – покои в недрах Утеса, где они могли чувствовать себя в полной безопасности. Там они пробыли больше месяца, пользуясь гостеприимством богатейшего из вестеросских домов.

Со временем, однако, это гостеприимство начало тяготить Рейену. Она догадывалась, что все предоставленные им слуги – шпионы, докладывающие обо всем лорду и леди Ланнистерам. Одна из замковых септ спрашивала Саманту Стокворт, осуществлен ли брак Андроу и Рейены на деле и кто при этом присутствовал, если да. Сир Тайлер Хилл открыто презирал Андроу и старался подольститься к Рейене: повествовал о своих подвигах у Божьего Ока и показывал шрамы, полученные на службе «вашему Эйегону». Сам лорд Лиман проникся неподобающим интересом к трем драконьим яйцам, привезенным королевой со Светлого острова, и расспрашивал, когда же из них вылупятся детеныши. Леди Иокаста намекала, что одно-два яйца стали бы достойной благодарностью Ланнистерам за всё, что их дом сделал для королевы; видя, что это ни к чему не приводит, лорд Лиман предложил за яйца баснословную сумму в золоте.

Рейене понемногу открывалось, что доброта их небескорыстна, что лорд хочет заключить союз с Железным Троном, выдав ее замуж за своего законного сына или бастарда; таким образом Ланнистеры, потеснив Хайтауэров, Баратеонов и Веларионов, стали бы вторым домом Вестероса. Кроме того, он желал получить драконов: имея собственных наездников, он во всем бы сравнился с Таргариенами. «Раньше они были королями, – говорила Рейена Самми Стокворт. – Лорд улыбается, но он взращен на сказаниях об Огненном Поле и ничего не простил нам». Рейена хорошо знала как историю Вестероса, так и историю своей родины, Древней Валирии, писанную кровью и пламенем. «Больше здесь нельзя оставаться», – сказала она подругам.

Оставим ее на время и вновь обратимся на восток, к Королевской Гавани и Драконьему Камню.

Королевский брак был хоть и важной, но далеко не единственной заботой королевы Алиссы и лорда Робара. Деньги, вернее недостаток таковых, докучали им всего более. Войны Мейегора опустошили казну; его мастер над монетой ради пополнения сундуков увеличивал существующие налоги и вводил новые, но мало преуспел в этом и лишь усилил ненависть лордов к жестокому королю. Немногим лучше обстояло дело и в годы регентства. Коронация Джейехериса и свадьба его матери помогли завоевать сердца и лордов, и простого народа, но заплатить за них пришлось немалую цену. В будущем тоже предвиделись большие расходы: лорд Робар вознамерился достроить Драконье Логово, прежде чем вручить Джейехерису город и государство.

Эдвелл Селтигар, лорд Коготь-острова, был плохим десницей при Мейегоре и оказался столь же плохим мастером над монетой при королеве-регентше. Не желая обременять других лордов, он придумал новые подати для горожан Королевской Гавани, благо те были под рукой. Портовые сборы увеличились втрое, некоторые товары облагались пошлиной как при ввозе, так и при вывозе; с содержателей гостиниц и строительных подрядчиков также стали взимать больше прежнего.

Все эти меры, вместо того чтобы пополнить казну, привели к застою. Строительные работы остановились, гостиницы опустели. Пострадала и торговля, поскольку купцы теперь вели свои корабли в Дрифтмарк, Синий Дол, Девичий Пруд и другие порты, где пошлины были меньше. (В Ланниспорте и Староместе лорд Селтигар тоже ввел свои новшества, но там дело обстояло менее скверно: Ланнистеры и Хайтауэры собирали лишнюю мзду спустя рукава.) Мастер над монетой добился лишь того, что столица прониклась к нему дружной ненавистью, доля которой перепала королеве Алиссе и лорду Робару. Драконье Логово продолжало стоять непокрытым – достраивать его было не на что.

На севере и на юге тоже собирались грозные тучи. Дорнийцы, видя, что дела удерживают лорда Баратеона в столице, осмелели и стали чаще вторгаться не только на Марки, но даже на штормовые земли. Пошли слухи, что в Красных горах появился новый Король-Стервятник, а братья Робара, Борас и Гарон, заявляли, что у них нет ни людей, ни средств для борьбы с ним.

С Севера долетали вести похуже южных. На Стене, в фортах Серебряный Иней и Соболий, вспыхнул бунт. Брандон Старк, лорд Винтерфелла, умер еще в прошлом году, вскоре после возвращения с Золотой Свадьбы; северяне говорили, что как раз путешествие и доконало его. Новый лорд, его сын Уолтон, собрал войско и выступил к Стене на подмогу верным братьям Дозора.

Все бунтовщики были прежде Честными Бедняками и Сынами Воина, помилованными королем Джейехерисом, а возглавили их сир Оливер Бракен и сир Реймунд Маллери, перебежавшие к Джейехерису из гвардии Мейегора. Когда лорд-командующий неосмотрительно доверил им отстроить два заброшенных форта, рыцари решили превратить их в свои замки и сесть там лордами.

Продлилось это недолго: на каждого примкнувшего к мятежу приходилось десять, сохранивших верность своим обетам. Как только подошел лорд Уолтон со своими людьми, Серебряный Иней отбили, а бунтовщиков перевешали (самого сира Оливера лорд Старк обезглавил своим прославленным мечом по имени Лед). Узнав об этом, мятежники из Собольего бежали за Стену в надежде объединиться с одичалыми. Лорд Уолтон, погнавшись за ними, два дня спустя был осажден великанами. Двух он, согласно летописи, убил, но другие стащили его с коня и растерзали на части – в таком виде и привезли его уцелевшие воины в Черный Замок.

Сир Реймунд со своими дезертирами союзников за Стеной не нашел: воро́н, даже если они бунтовщики, вольный народ не любит. Полгода спустя голову Маллери доставили в Восточный Дозор. На вопрос, где остальные мятежники, вождь одичалых со смехом ответил: «Да съели мы их».

Лордом Винтерфелла теперь стал Аларик, второй сын Брандона. Владыка рачительный, хотя и суровый, он правил Севером целых двадцать три года. Долгая его нелюбовь к королю Джейехерису была хорошо известна: он винил юношу, помиловавшего бывших своих врагов, в гибели брата и говорил, что король должен был не посылать гвардейцев Мейегора в Дозор, а казнить их сам.

Джейехерис и Алисанна ничего об этом не ведали, но в добровольном своем изгнании жили не праздно. Утром король продолжал свои воинские занятия с гвардейцами и другими рыцарями, вечером читал о временах деда своего Эйегона Завоевателя, желая править страной по его образцу. В ученых трудах ему помогали три мейстера и сама королева.

С прошествием времени на Драконий Камень стали все чаще приезжать посетители. Первым явился лорд Масси из Плясунов; за ним вскорости последовали лорды Стаунтон из Грачевника, Дарклин из Синего Дола, Бар-Эммон с Острого Мыса. Следом потянулись Харт, Роллингфорд, Моутон, Стокворт. Молодой лорд Росби, чей отец лишил себя жизни после смерти короля Мейегора, униженно молил о прощении, которое Джейехерис охотно ему даровал. Лорд-адмирал Дейемон Веларион неотлучно пребывал в Королевской Гавани, но Джейехерис и Алисанна сами слетали на Дрифтмарк, где осмотрели его верфи с сыновьями лорда Корвином, Йоргеном и Виктором. Лорд Робар, услышав о визитах лордов, пришел в ярость и даже спросил адмирала, нельзя ли вывести флот в залив, чтобы помешать «льстивым прихвостням» шастать на остров. «Нет», – коротко ответил Веларион, и десница усмотрел в этом еще один неуважительный выпад.

Новые фрейлины и служанки Алисанны тем временем обжились на Драконьем Камне, и стало ясно, что надеждам королевы-матери на то, что сии «мудрые жены» убедят дочь в беззаконности и нечестии ее брака, не суждено сбыться. Ни молитвы, ни проповеди, ни чтения Семиконечной Звезды не могли поколебать Алисанну, убежденную, что боги предназначили ее быть женой брата, матерью его детей, советницей его и помощницей. «Он будет великим королем, – говорила она септе Изабели, леди Люсинде и девушкам, – а я великой королевой». Но во всем остальном она была столь доброй и ласковой, что даже праведные жены не дерзали ее осудить и все больше склонялись на ее сторону.

Не лучше выполнялся и хитроумный план лорда Робара. В зрелые годы королю с королевой, как известно, случалось ссориться и сходиться вновь, но в ту первую пору ни одно облачко не омрачало их небосклона; в этом нас заверяют и септон Освик, и мейстер Калипер.

Мы не знаем, потерпела ли Корианна неудачу, пытаясь уложить короля в постель, или же не пыталась вовсе. Быть может, вся история со встречей в гостинице была выдумкой? На то, что об этом пишется в книге, полагаться нельзя: нам предлагают с полдюжины басен, одна другой непристойнее.

Беспутной кокетке, конечно, обидно признаться, что король не поддался ей или что она так и не нашла случая его соблазнить. «История распутницы» убеждает нас в том, что Корианна переспала не только с королем, но и со всеми семью рыцарями его гвардии. Король, насытившись ею, будто бы передал ее Пейту, а тот – сиру Джоффри, и так далее. «Высокое и низкое» потчует нас другой сказкой: король-де не только возлег с Корианной, но и Алисанну позвал порезвиться с ними, как это заведено в лиссенийских публичных домах.

Немного правдоподобнее рассказано об этом в «Грехах плоти». Корианне удалось соблазнить Джейехериса, но он был неловок и тороплив, как многие юноши, впервые познающие женщину. Корианна, которая успела полюбить Алисанну «как родную сестру» и питала теплые чувства к самому Джейехерису, не пожелала разрушить их брак и даже помогла сохранить его, обучив короля любовной науке, дабы он не посрамил себя в первую ночь с молодой женой.

Возможно, это такая же выдумка, как все остальные, но доброе начало в ней побуждает некоторых ученых думать, что так все и было на самом деле. Вот что, однако, известно нам о леди Корианне не из ее собственных сочинений, а из правдивой летописи: на пятнадцатый день восьмого месяца 50 года она под покровом ночи покинула Драконий Камень вместе с сиром Ховардом Буллоком, младшим сыном гарнизонного командира. Сир Ховард покинул также свою жену, забрав немалую часть ее драгоценностей. Рыбачья лодка увезла их на Дрифтмарк, где они сели на корабль и уплыли в Пентос. Оттуда судьба привела их в Спорные Земли; там сир Ховард записался в вольный отряд, называемый, за недостатком воображения, Вольным Отрядом. Три года спустя в Мире он погиб – не в бою, а упав с лошади после ночной попойки. Одинокая, без гроша за душой, Корианна вновь ступила на путь приключений, и больше нам нет нужды говорить о ней.

Узнав, что Корианна сбежала с чужим мужем и чужими драгоценностями, лорд Робар понял, что план его провалился с не меньшим треском, чем план королевы Алиссы. Ни святость, ни похоть не смогли разорвать узы между Джейехерисом и его Алисанной.

Хуже того: слух о женитьбе короля понемногу распространялся. Слишком много свидетелей видели стычку у ворот Драконьего Камня, а лорды, приезжавшие на остров позднее, не могли не заметить близости между Алисанной и королем. Робар Баратеон, сколько ни грозился, что вырежет болтунам языки, со слухами бороться не мог. Они ползли по стране и проникли даже за Узкое море, где Корианне Уайлд было что порассказать пентошийским магистрам и наемным мечам.

«Теперь уж ничего не поделаешь, да помогут нам Семеро, – сказала королева-регентша лордам совета. – Придется нам жить с этим и всеми силами защищать молодых от того, что может случиться в будущем». Мейегор Жестокий лишил ее двух сыновей, старшая дочь от нее отдалилась – она не могла смириться с мыслью, что потеряет еще и младших детей.

Но лорд Робар так легко не сдавался, и слова жены привели его в бешенство. Не стесняясь великого мейстера Бенифера, септона Маттеуса, лорда Велариона и остальных, он обрушился на нее с презрительной речью: «Ты слаба, как твой первый муж, слаба, как твой сын. Нежности простительны матери, но не регенту и уж конечно не королю. Мы поступили глупо, короновав Джейехериса. Он думает только о себе и стал бы еще худшим королем, чем его отец. Хвала богам, время у нас есть: мы должны низложить его».

В чертоге совета сделалось тихо. Королева, взглянув на Робара с ужасом, разрыдалась, и лишь тогда советники обрели дар речи. «В своем ли вы уме?» – вопросил лорд Веларион. «Мои люди никогда не пойдут на это», – заявил командующий городской стражей сир Корбрей. Мастер над законом Талли, переглянувшись с великим мейстером, задал деснице вопрос: «Не сами ли вы хотите сесть на Железный Трон?»

«Нет, – твердо ответил Баратеон. – По-вашему, я узурпатор? Я хочу Семи Королевствам только добра, да и Джейехерису мы ничего худого не сделаем. Пошлем его в Старомест: он книжник, мейстерская цепь подойдет ему в самый раз».

«Кто же тогда займет трон?» – спросил лорд Селтигар.

«Принцесса Эйерея, – не задумываясь, ответил лорд Робар. – В ней есть огонь, которого недостает Джейехерису. Она еще юна, но я как десница буду опекать ее и научу всему, что должна знать правительница. У нее и прав больше: ее родители были старшими детьми короля Эйениса, а Джейехерис всего лишь четвертый по счету. – Он стукнул кулаком по столу (все это мы знаем из записок великого мейстера) и добавил: – Мать, королева Рейена, бесспорно поддержит дочь, а у нее есть дракон!»

«Мы молчали, – пишет далее Бенифер, – хотя на устах у всех трепетало: “У Джейехериса и Алисанны они тоже есть”. Кварл Корбрей, сражавшийся у Божьего Ока, своими глазами видел, как страшна битва двух драконов, а перед прочими вставали картины Древней Валирии, где владыки драконов вели войны между собой».

В этот миг королева Алисса сквозь слезы произнесла: «Регент здесь я. Пока мой сын не достиг совершеннолетия, вы все, в том числе и десница, повинуетесь мне. – Вслед за сим она, по словам Бенифера, посмотрела на своего лорда-мужа, и глаза ее стали черными, как осколки обсидиана. – Ваша служба мне более не угодна, лорд Робар. Вернитесь в Штормовой Предел, и мы забудем о ваших изменнических речах».

«Не думай, что можешь сместить меня, женщина», – рассмеялся лорд Робар.

Тут сир Корбрей, поднявшись с места, обнажил валирийский меч Покинутая, гордость своего дома. «Она может», – сказал он и положил меч на стол острием к лорду Робару. Лишь тогда, пишет Бенифер, Баратеон понял, что зашел слишком далеко и восстановил против себя всех присутствующих.

Десница, не сказав больше ни слова, швырнул королеве золотую брошь, знак своего сана, и вышел вон. В ту же ночь он с братом Оррином переправился через Черноводную и ждал шесть дней, пока другой брат, Роннал, собирал рыцарей и латников для перехода к родному замку.

Легенда гласит, что остановился лорд Робар в той самой гостинице, где он или его брат Борас встречался с Корианной Уайлд. Братья Баратеоны выступили в Штормовой Предел с наполовину меньшим числом людей, чем два года назад, когда они шли свергать Мейегора. Остальные предпочли соблазны большого города мокрым лесам, зеленым холмам и крытым мхом хижинам штормовых земель. «Я ни разу не терял столько людей в бою, сколько потерял в столичных пивных и харчевнях», – с горечью молвил лорд Робар.

Потерял он также и Эйерею. В ночь его отставки сир Роннал Баратеон с дюжиной человек проник в покои принцессы, чтобы увезти ее с собой в Штормовой Предел, но королева Алисса опередила их, и служанки не знали, куда подевалась девочка. Лишь позже стало известно, что из замка ее увел сир Корбрей по приказу регентши. Эйерею одели в лохмотья, серебристые с золотом волосы выкрасили в тускло-каштановый цвет, и весь остаток регентства она проработала на конюшне у Королевских ворот. Восьмилетняя принцесса любила лошадей и после говорила, что счастливее времени у нее в жизни не было.

Королева же Алисса, как ни печально, была глубоко несчастна. Если лорд Робар и любил ее прежде, отставка засушила эту любовь на корню, и брак их превратился в руины, где бродили призраки прошлого. «Алисса Веларион пережила мужа, двух старших сыновей, умершую в младенчестве дочь, пережила ужасные годы Мейегора Жестокого и утрату дружбы с другими детьми, но эта последняя потеря надломила ее», – напишет о ней в будущем септон Барт.

Сходным образом писал и Бенифер, ее современник. После ухода лорда Робара Алисса назначила десницей своего брата Дейемона Велариона. Отправив на Драконий Камень ворона с письмом, где она извещала сына о происшедшем (однако не полностью), королева удалилась в свои покои в крепости Мейегора. До конца своего регентства она предоставляла Дейемону править страной и при дворе не показывалась.

Хотелось бы сказать, что лорд Робар, вернувшись к себе домой, раскаялся и повинился в своих ошибках – но он, к несчастью, был не таков. Горечь поражения жгла его словно желчь. Он любил говорить, что топора в бою не опустит, покуда в нем теплится жизнь; вознамерившись выиграть и эту войну, он совершил последнее из своих безумных деяний.

В женскую обитель при Звездной септе Староместа явился внезапно сир Оррин Баратеон с десятком людей. Предъявленное им письмо с печатью лорда Робара предписывало немедля вручить ему послушницу Рейеллу Таргариен; на словах сир Оррин добавил, что лорду Робару-де она неотложно требуется. Уловка, возможно, и удалась бы, но септа Каролина, исполнявшая в тот день обязанности привратницы, обладала стальной волей и подозрительным складом ума. Послав будто бы за девочкой, она известила верховного септона. Его святейшество почивал (к счастью, возможно, как для девочки, так и для всего государства), но стюард его, бывший капитан Сынов Воина, не дремал.

Вместо испуганного ребенка люди Баратеона увидели перед собой тридцать вооруженных септонов во главе со стюардом Каспером Строу. Сир Оррин выхватил меч, но сдался, услышав от Строу, что сюда идут сорок рыцарей лорда Хайтауэра (что, как выяснилось потом, было ложью). На допросе сир Оррин показал, что лорд Робар в Штормовом Пределе хотел добиться от Рейеллы признания, что на самом деле ее зовут Эйереей, и провозгласить ее королевой.

Верховный септон, человек мягкий и слабовольный, исповедал Оррина и отпустил ему грех, но это не помешало лорду Хайтауэру бросить Баратеона в темницу и уведомить обо всем как Красный Замок, так и Драконий Камень. Лорд Доннел, справедливо прозванный Медлительным за нежелание сразиться с ордами септона Муна, отчего-то не побоялся прогневать Штормовой Предел, заключив в тюрьму брата самого лорда Робара. «Пусть-ка попробует освободить братца, – сказал он своему мейстеру, озабоченному положением дел. – Собственная жена ему яйца оттяпала, а король скоро оттяпает голову».

Робар Баратеон пришел в ярость, узнав, что брат потерпел неудачу и взят под стражу… но знамена, чего опасались многие, не стал созывать. «Мне конец, – мрачно сказал он мейстеру Штормового Предела. – Если боги будут милостивы, меня ждет Стена, если нет, мальчишка отрубит мне голову и преподнесет ее своей матери». Будучи бездетным, он велел мейстеру написать свое завещание. В сей грамоте Робар ручался, что братья его, Борас, Гарон и Роннал, не были посвящены в заговор, просил милости для младшего брата Оррина и назначал сира Бораса наследником Штормового Предела. «Всё, что я совершил, было сделано для блага Вестероса и Железного Трона», – говорилось в конце завещания.

Решения своей судьбы лорд дожидался недолго. Срок регентства уже истекал, королева-регентша устранилась от дел, новый же десница Дейемон Веларион, по словам Бенифера, «говорил мало, а делал и того меньше».

В двадцатый день девятого месяца 50 года Джейехерису Таргариену сравнялось шестнадцать лет. По законам Вестероса он теперь считался взрослым мужчиной и в регенте более не нуждался. И народ, и знать по всей стране ждали, каким королем он себя покажет.