Орлы или вороны

На прошлом уроке физкультуры, когда все подтягивались на оценку, Виктор подтянулся пять раз, это была оценка четыре. Мало, конечно, но некоторые парни не могли и раза подтянуться. Пять – это был его личный рекорд. Сиплый легко подтянулся десять раз и спрыгнул, получив пятерку. Наверное, мог бы и больше.

– Молодец, – крикнула Машка из параллельного класса, когда Сиплый соскочил с турника, и все посмотрели в её сторону. В Машку были влюблены, наверное, все парни его возраста, включая Виктора. Вот бы ему она так крикнула! Он бы дорого за это заплатил. Что же, вот он сейчас и платит. Подтянуться удалось не сто раз, а только восемь. Пять – и три раза по одному. Дальше дело не шло. Как он ни старался, мышцы отказывались слушаться. Про скакалку и речи быть не могло. Не было сил даже поднять руки, не только прыгать. Решил продолжить тренировки завтра.

На следующий день Виктор проснулся пораньше и направился в лес, на поляну. Для себя он назвал её лесным спортзалом. Начал со скакалки. Прыгалось очень тяжело. Как будто к ногам привязали две тяжёлые гантели, а скакалка весила килограммов десять. Решил передохнуть и перейти к отжиманиям. Отжиматься тоже было очень трудно. Удалось отжаться несколько раз по десять, и на этом силы закончились. Виктор разозлился на себя и на Юрия Ивановича, заодно на Сиплого, и даже на трудовика. К удивлению, это придало немного сил, и он смог выполнить норму по приседанию и наполовину – по отжиманию. Когда он добрался до спортзала, на подтягивание опять не осталось сил.

«Ладно, завтра как раз физкультура, там и подтянусь свою норму», – подумал он.

На следующее утро, когда Виктор проснулся, у него болело всё. От пяток до макушки. Все мышцы были одной сплошной болью, он даже полностью не мог разогнуться, так болел пресс на животе.

– Да пошло оно всё! – сказал он себе. – Не буду тренироваться. Надо отнести этому Юрию Иванычу скакалку и забыть. Это с самого начала была бредовая идея.

На обеде в школьной столовой Ярский шёл к себе за столик, неся поднос с едой. Ужасно болели мышцы. На подносе стояли тарелка борща, второе, пюре с котлетой и стакан компота. Обычный школьный обед. Тут краем глаза он увидел Сиплого, направляющегося в его сторону. Виктор поспешил за свой столик, прибавив шагу, но Сиплый опередил его. Он поднял руку, чтобы ударить Виктора по шее, и уже открыл рот, чтобы сказать: – «Кайфушка», но Виктор сделал шаг в сторону, чтобы увернуться, и ему это почти удалось. Ладонь Сиплого прошла вскользь по плечу и спине Виктора, но он всё же потерял равновесие и, чтобы не упасть, инстинктивно дёрнул руками. Всё, что было на подносе, полетело на пол. Сиплый довольный заржал и пошёл дальше, даже не остановившись. Виктор оглянулся ему вслед и увидел: о боже! – из-за своего столика прямо на него широко открытыми глазами смотрела Машка. Она всё видела и продолжала с интересом наблюдать. Виктора затрясло от ярости, и он вдруг не своим голосом заорал:

– Сиплый! Хохол, ты козёл, сюда иди!

Все, кто был в столовой, обернулись на него, и Сиплый тоже с удивлением, даже немного растерянно, посмотрел на Виктора, потом пришёл в себя, повернулся и прошипел:

– Чего ты сказал? Повтори.

За те несколько мгновений, пока он приближался, ярость Виктора успела смениться на тревогу, он почувствовал предательскую слабость в ногах, но слова уже были сказаны, отступать поздно. Он бросил поднос, сжал кулаки и поднял руки в боксёрскую стойку. Через секунду Сиплый был уже рядом. Ударить Виктор не успел – да какое там ударить, он даже не заметил удара Сиплого! С ходу, не останавливаясь, размашисто и хлстко, тот справа влепил Виктору боковуху. Как будто граната взорвалась в голове. Виктор упал и на мгновение потерял сознание. Это был лёгкий нокдаун. Очнулся он, когда двое парней из его класса помогли ему встать. Виктор оглядывался по сторонам, приходя в себя. Сиплый довольный скалил зубы, но тут на него закричала Тамара Ивановна. Толстая повариха бросила разливать компот по стаканам и поспешила на шум. Сиплый развернулся и спокойно пошёл прочь, насвистывая, как ни в чём не бывало. Ярский бросил взгляд туда, где сидела Машка. Она ела, уткнувшись в свою тарелку, нарочито низко опустив голову, как будто ничего не случилось. Голова слегка кружилась, во рту Виктор почувствовал солёный привкус крови. Удар получился настолько сильный, что он порвал внутреннюю сторону щеки о зубы, но это сейчас меньше всего волновало Виктора. Сейчас он точно знал, что должен делать.

Стиснув зубы, он с остервенением прыгал и прыгал на грёбаной скакалке, потом, не обращая внимания на боль, отжимался и снова отжимался. Подтягиваться в зал не пошёл, не хотел, чтобы кто-нибудь заметил его за этим занятием. «Позже наверстаю», – думал он. И снова прыгал и прыгал. Боковым зрением Виктор заметил какое-то движение в лесу. Он остановился и резко повернул голову. На краю поляны, метрах в тридцати от него, на задних лапках стоял енот и внимательно за ним наблюдал. Виктор не мог отвести взгляда от мохнатого зверька, такой классный он был. Прикольная острая мордашка с чёрными глазами-бусинками, передние лапки – словно руки у человека, большой пушистый хвост. Виктор никогда в жизни не видел енотов, только на картинке. Он как заворожённый долго смотрел на животное, а енот с таким же интересом наблюдал за человеком. Наконец Виктор позвал его, присев на корточки и похлопав рукой по коленке:

– Шарик, Шарик, иди сюда.

Енот повёл носом, опустился на четыре лапки, развернулся и, виляя шикарным пушистым хвостом, учапал прочь. Виктору показалось, что зверёк даже кивнул ему головой на прощание.

«Бывает же такое, – подумал он. – Прямо как будто дрессированный».

На следующий день боль в мышцах стала ещё сильнее, и Виктор уже подумал: а не повредил ли он чего своими упорными тренировками. Но после школы, когда он опять пришёл на поляну и начал прыгать, боль стала как будто бы меньше. Нет, не меньше, просто привычнее. Он попросту перестал обращать на неё внимания. Приседать было на удивление легко, ноги хоть и побаливали, но не так сильно, как руки и живот. Виктор решил увеличить нагрузку на ноги и вместо отжиманий целый день приседал. Он присел около тысячи раз. Сначала считал, потом сбился со счёту. Как он раньше сам до этого не додумался? Ведь тренироваться – это так просто и так интересно!

Через три дня боль полностью прошла. Виктор с радостью отметил, что, отжимаясь по двадцать раз, он почти не теряет силы, и, отдохнув, попробовал отжаться на рекорд. Получилось аж пятьдесят раз. Прыгать тоже стало намного легче. Уже не так сбивалось дыхание, как вначале. Он попробовал прыгать на одной ноге – получилось. На другой – тоже получилось. Через две недели на уроке физкультуры бегали стометровку, Виктор пробежал неплохо. Потом пошли на турник. Все по очереди начали подтягиваться – кто пять раз, кто семь. Сиплый в этот раз подтянулся двенадцать. Было видно, что он хотел больше, но не хватило силы. Даже двенадцатый вышел не до конца, с натягом.

– Молодец, Сипелко! – Физрук что-то записывал в своём журнале, где Ярский по алфавиту находился в конце списка и подтягивался одним из последних. Когда он запрыгнул и начал, то с удивлением почувствовал необычную легкость, как будто вес тела уменьшился наполовину. Он на одном дыхании подтянулся восемь раз, что вызвало одобрительный ропот в зале. Повисел пару секунд – потом ещё два раза. Ещё повисел – потом ещё раз.

– Э-э, так нельзя, – вдруг ни с того ни с сего сказал Сиплый. – Он отдыхает.

– Отдыхать не воспрещается, – заметил физрук, – если ты продолжаешь висеть на турнике. Давай, Витёк, ещё разик.

Виктор напрягся изо всех сил, собрал всю силу воли, но не смог. Подтянулся, но не до конца.

– Одиннадцать с половиной, – крикнул кто-то из строя.

– Половина не считается, одиннадцать. Молодец, Ярский, – сказал физрук, ставя пятёрку.

– Слабак, – выкрикнул Сиплый, но в голосе его слышались нотки досады. Он явно не ожидал такого от Виктора.

Теперь Виктор тренировался намного интенсивнее – он сам себе поднял планку во всех трёх заданиях, что дал ему тренер. Единственное, что не получалось сделать, это проскакать тысячу раз. Не хватало дыхалки. Как и почти все парни, Виктор, конечно же, курил. Это казалось настолько обычным, что бросить даже мысли не возникало. Первый раз он попробовал в десять лет и уже третий год дымил как паровоз, стреляя сигареты у прохожих мужиков. И тут вдруг, ни с того ни с сего, отдышавшись в очередной раз, он подумал: «А зачем? Ведь это же абсолютно противоестественно – вдыхать в себя дым».

Сначала он решил бросить с завтрашнего дня, потом с понедельника, потом с первого мая. Бросить оказалось не так-то просто. Организм по привычке постоянно просил яду.

Прошёл месяц с начала тренировок, когда ему всё же удалось пропрыгать тысячу раз за один подход, и он, гордый и довольный собой, пошёл к тренеру. Там его ждало очередное разочарование. Когда Виктор постучался, и никто не ответил, он толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Вошел в дом.

– Есть тут кто? – громко спросил он.

Тишина.

– Юрий Иванович, вы дома? – ещё громче позвал он.

– Кто там? Чего надо? – он вдруг услышал невнятный голос из другой комнаты.

– Это Виктор, – сказал он громко, но уже менее уверенно.

За стеной кто-то зашевелился, заскрипел диван, и затем послышались шаги по скрипучему полу.

– Какой ещё Виктор? – опять спросил Юрий Иванович, когда появился в дверях из другой комнаты. – А, это ты, парень. Ну чего, получилось? Научился прыгать? – Он был чертовски пьян.

Это был как будто совсем другой человек. Осунувшийся, с мешками под глазами. Щетина двухнедельной небритости, наполовину седая, добавляла ему лет десять, если не больше.

– Да, научился, – Виктор был настолько удивлён и в то же время разочарован увиденным, что едва мог говорить. Было обидно. Неужели это всё зря?

– Какой сегодня день? – спросил Русанов.

– Суббота, – ответил Виктор.

– Я тут немного… это. Ну ладно. В общем, приходи в понедельник после школы. Понял?

Виктор кивнул.

– Вам, может, надо чего? Может, купить чего? – спросил он.

– Чего? А, нет, ничего не надо, в понедельник приходи, а сейчас давай проваливай.

С нетерпением дождавшись понедельника, Виктор снова пошёл к тренеру. На этот раз Юрий Иванович встретил его в зелёном спортивном костюме и лёгких полукедах. Он был чисто выбрит и выглядел как будто помолодевшим.

– Пришёл? Молодец, пошли в зал. – И, не оборачиваясь, зашагал по уже знакомому коридору.

– Ну, показывай, чему научился, – сказал он, когда зашли в его домашний спортивный зал.

Виктор снял ботинки, чтобы было легче ногам, взял скакалку поудобнее и начал прыгать. Это было теперь таким привычным занятием, что вообще не составляло никакого труда. Теперь ему казалось, что он может прыгать так хоть целый день.

Юрий Иванович молча смотрел, потом сказал:

– Молодец, так гораздо лучше. Достаточно. Остальные упражнения все выполнил?

– Да, – ответил Виктор и с гордостью добавил: – Я стал больше подтягиваться.

– Сколько раз? – спросил Русанов.

– Одиннадцать, – опять с гордостью сказал Виктор.

Но тренер покачал головой:

– Мало. Не переставай заниматься, увеличь нагрузку в два раза.

Виктор посмотрел на боксёрский мешок, на перчатки и спросил:

– А когда мы по-настоящему начнём тренироваться?

Русанов улыбнулся:

– Мы уже давно начали. Теперь будем учиться ходить. Вставай сзади меня, смотри, как я двигаюсь, и повторяй.

И они начали ходить по кругу. Медленно и плавно. Юрий Иванович двигался мягко, крадучись, как кот. Виктор пытался повторить точь-в-точь, но получалось не очень.

– Понаблюдай, как ходят животные, – говорил меж тем Юрий Иванович. – В основном, кошки. Кошка идёт плавно, сначала ставит вперёд правую переднюю лапу, потом левую заднюю, затем переносит на них вес тела и ставит вперёд уже левую переднюю и потом правую заднюю лапы. Мы же, люди, двигаемся так: правая нога – вперёд и одновременно левое плечо – вперёд, потом левая нога – вперёд одновременно с правым плечом. И так и ходим, привыкаем, плавно и размеренно. Вес тела всегда посередине.

Затем он отошёл в сторону и стал поправлять Виктора, если тот делал неправильное движение.

– Так, теперь на каждый шаг за плечом выкидываем руку – и удар. Так – и удар. Неправильно держишь кулак. Смотри, это тебе не карате какое-нибудь, возьми в руку воображаемый молоток и забей гвоздь. Вот, теперь правильно. Вот, так и ходи. На каждый шаг – удар. Шаг – и удар. Занимайся, я вернусь.

Виктор ходил, наверное, целый час и, когда Русанов вернулся, у него уже неплохо получалось.

– На, надевай. – Тренер протянул Виктору пару боксёрских перчаток тёмно-синего цвета. Они были совсем новые, даже пахли краской и кожей.

– Это мне? – Ярский взял перчатки и с нескрываемым удовольствием стал их надевать. Перчатки были неудобные, но совсем не тяжёлые, как он думал.

– Давай поработай по мешку, левая – в защите, правой – удар. – И Русанов показал движение.

Удары получались слабые, двигаться было очень неудобно. Виктор не раз видел, как колотят боксёрский мешок, но на деле это оказалось не таким уж простым занятием. Юрий Иванович остановил его и стал показывать, как правильно:

– Смотри, когда ты стоишь в стойке, распределяй вес посередине. Левая нога – вперед, правая – чуть сзади. Ты бьёшь не просто рукой, ты должен вложить в удар вес всего тела. Удар начинается от носка правой ноги. Ты поворачиваешь пятку, собираешь энергию, дальше – колено, бедро, через мышцы спины энергия идёт на плечо, и уже затем вес всего тела ты направляешь в кулак. Давай работай.

Получилось, конечно, не сразу, но, зная теорию, работать по мешку стало намного интереснее. Время от времени Русанов останавливал Виктора и поправлял, указывая на ошибки.

– Ты бьёшь, как будто хочешь проткнуть мешок насквозь, – говорил он. – Удар должен быть резким, сильным, но сразу возвращай руку в исходное положение. Назад рука должна возвращаться даже быстрее, чем сам удар.

Теперь Виктор почти каждый день приходил к Юрию Ивановичу, и тот каждый раз показывал ему что-то новое. Колотил мешок, работали в паре по лапам, иногда боксировали.

Всего через четыре месяца интенсивных тренировок с Русановым Виктора было уже не узнать. Теперь он легко подтягивался двадцать раз. В любых спортивных играх был если не лучший, то один из лучших. Несколько раз учитель по физкультуре заставал его в спортзале во внеурочное время. Один раз, после физкультуры, он сказал:

– Ярский, я вижу, тебе интересно заниматься на турнике. Перед зимними каникулами, в декабре, в городе будут проводиться соревнования по силовому троеборью. Это подтягивание, выход силой на две руки и отжимание на брусьях. Есть желание выступить от нашей школы?

– Конечно! – Виктор очень удивился и обрадовался такому предложению.

– Тогда продолжай заниматься, – сказал физрук. – Я тебя внесу в списки участников.

Всё становилось интереснее. Казалось бы, ещё несколько месяцев назад он даже представить не мог, что будет выступать на соревнованиях от школы. Самое удивительное, что даже Сиплый теперь перестал его задевать. Он как почувствовал перемены в характере Виктора. Конечно, драться с Сиплым – это было как выступить в роли боксёрской груши, но перспектива быть битым теперь нисколько не беспокоила Виктора. Ему даже самому хотелось схлестнуться со своим недавним обидчиком. Хотелось попробовать свои силы.

Ещё он заметил, что Машка стала смотреть на него по-другому. Виктор раньше даже представить не мог, что она может обратить на него внимание, а тем более заговорить. Как-то в школе произошло интересное совпадение: они с Машкой хоть и учились в параллельных классах, но случайно оказались вместе после занятий. Виктору среди всех уроков больше всего не нравился английский. Он был ему просто неинтересен за ненадобностью. Учить эти иностранные слова вообще не хотелось. Надо сказать, учительница Мария Григорьевна была очень требовательна и с самого первого урока заявила:

– Ребята, будет трудно, но английский вы у меня будете знать все.

Виктор тогда ещё посмеялся над такой самоуверенностью училки. Сейчас, усиленно занимаясь спортом, он вообще перестал уделять внимание учебе. Получив очередную двойку за невыученные слова, Виктор был оставлен после уроков. Мария Григорьевна дала ему листок, где было написано около сорока слов, и строго сказала:

– Ярский, пока не выучишь, никуда отсюда не уйдёшь.

Тренировки в этот день не было, но хотелось пойти позаниматься в спортзале, может, пробежаться, а тут такой облом. Виктор сидел на задней парте и смотрел в окно на двух ворон, которые топтались на соседней крыше и громко каркали друг на дружку. Походу, ругались. Перед ним лежал листок, на который он изредка поглядывал, понимая, что это пустое. Всё равно не выучить. Учительница сидела за своим столом и что-то писала. Когда открылась входная дверь, он вяло поднял глаза и увидел. Блин, это была Машка!

– А, Маша, заходи. Сделала всё? – спросила её учительница.

– Да, Мария Григорьевна, я всё перевела. И этот рассказ тоже. – И она положила тетрадь на стол перед учительницей.

– Молодец, я проверю. – Мария Григорьевна подняла глаза на Виктора, увидела, что тот, не отрываясь, смотрит на них. – Вот видишь, Ярский, как надо – человек целые рассказы переводит, а ты трёх слов выучить не можешь.

Машка посмотрела на него, задержала взгляд и вдруг сказала:

– Привет.

– Привет, – еле слышно ответил Виктор, невероятно тушуясь.

И тут Машка удивила его так, что он сначала не поверил своим ушам.

– А давайте, я с ним позанимаюсь, – сказала она уверенным голосом.

– Ой, Маша, было бы замечательно, – обрадовалась Мария Григорьевна. – Позанимайся, а то я уже хочу его здесь ночевать оставить.

У Виктора чуть дыхание не остановилось, когда Машка запросто села рядом, взяла листок со стола и спокойно спросила:

– Чего тут у тебя?

От неё так приятно пахло свежестью и какой-то косметикой или парфюмом, что он невольно вдыхал глубже, чтобы насладиться. Это казалось таким нереальным: Машка сидит рядом и разговаривает с ним. Такая всегда недоступная, а тут вот она. Красивая и умная.

– Выучил уже чего-нибудь? – спросила она.

– Нет пока, – хриплым голосом выдавил из себя Виктор.

– У тебя тут всё вразнобой. – Машка достала из сумочки тетрадь, открыла на чистой странице и пододвинула к нему. – Ты пиши, а я буду диктовать. Сейчас мы все слова рассортируем, неправильные глаголы напишем отдельно и сразу в трёх формах.

Он взял ручку, приготовился писать. Даже от Машкиной тетрадки был приятный аромат каких-то растений. Она придвинулась ближе и начала диктовать. Ну как тут записывать, если сердце колотилось так, что, пожалуй, было слышно в соседнем кабинете? Машка, видя, что у него ничего не получается, забрала тетрадь и быстро красивым почерком написала с десяток глаголов в трёх формах.

– Давай сначала вот эти выучим, – сказала она. – Я буду по-английски говорить, а ты – русский перевод, потом наоборот.

На удивление, запомнил быстро. Даже раза с третьего написал всё без ошибок.

– Ну вот, молодец, – похвалила Машка. – Давай ещё десять слов напишем.

Просидели часа два. Виктор даже не заметил, как ушла Мария Григорьевна. Они были с Машкой вдвоём, сидели рядом и так спокойно общались, как самые настоящие друзья. Потом она сказала:

– Всё, хватит на сегодня. Повторяй эти слова, и давай в следующий раз встретимся и закрепим. А потом можно будет попробовать поговорить. На слух по-другому немного воспринимается.

– А ты где так хорошо английский выучила? – спросил уже осмелевший Виктор.

– Как где? – засмеялась Машка. – Здесь, в школе, просто я много дополнительно занимаюсь. Хочу идеально говорить, так же как по-русски.

– Да ну? Так ведь нельзя выучить, – удивился Виктор.

– Конечно, можно. И ты можешь, если очень захочешь, – сказала она, посмотрев ему прямо в глаза.

Она была так близко, что у Виктора снова появилось волнение. Она замолчала, и они несколько секунд просто смотрели друг на друга. У Виктора даже появилась шальная мысль, а не поцеловать ли Машку, но он тут же отмёл её, как заоблачную нереальность.

– Ладно, Ярский, я пошла. – Машка вдруг резко встала, взяла свои вещи и снова стала далёкая и недоступная. – Давай продолжим здесь же после уроков. – Она задумалась: – Послезавтра. Только чтобы все слова выучил, а то я с тобой заниматься не буду.

– Давай послезавтра. – Виктор тоже зачем-то встал, нелепо глядя на Машку. – Выучу, конечно.

Он зубрил с утра до вечера, но выучил всё так, что от зубов отлетало. Когда к назначенному времени Виктор пришёл в класс, там никого не было: ни учительницы, ни Машки. Сел на то же место и ещё раз всё повторил. За два дня выучил, ни много ни мало, около сорока слов. Машка зашла так внезапно, что опять волнение захватило с ног до головы.

– Привет, – сказала она, присаживаясь рядом. – Всё выучил?

Он кивнул, не отрывая от неё взгляда. Опять этот аромат лесной свежести. Как ей это удаётся – всегда так суперски выглядеть?

– Давай, Ярский, будем тебя проверять, – с лёгкой иронией в голосе сказала она, беря в руки тетрадку.

Сегодня Машка была строгая, как учительница, и Виктор даже немного растерялся, не зная, как себя с ней вести. Почти всё он ответил без запинки и написал без ошибок, но, когда Машка попробовала с ним поговорить по-английски, Виктор стушевался и ничего не смог ответить. Занимались долго, наверное, часа два. Потом она замолчала, посмотрела прямо в глаза Виктору и, положив свою руку на его запястье, выдержав паузу, тихо, но очень внятно сказала: «Ярский, you are my favorite boy».

Затем встала и ровным шагом, с достоинством вышла из класса. Она даже не попрощалась. Виктор сидел ни жив ни мёртв и смотрел на дверь, куда только что ушла эта загадочная красавица, не похожая ни на одну девушку из его школы. Да что там, она была не похожа ни на одну другую девушку в мире! Первым делом он русскими буквами записал на листке то, что она ему только что сказала: «юа’майфэйворитбой». Как-то так оно звучало. Он знал только одно слово, бой – это мальчик. Что-то подсказывало ему, что она сказала что-то очень интимное и что-то очень приятное. Первым делом он полез в словарь, но ничего даже отдаленно похожего не нашёл. Возможно, если бы словарь мог воспринимать информацию на слух, то он бы мог перевести фразу, но он не мог. Виктор пробовал методом тыка переводить и так и этак, но тщетно. Появился даже соблазн показать слова учительнице, но он тут же отмёл это как полный трэш. Если бы Мария Григорьевна знала, сколько усилий ему понадобилось, чтобы перевести эту фразу на русский, только за усердие поставила бы пятёрку, но она, конечно же, не знала и никогда не узнала. В конце концов он смог перевести незатейливый Машкин квест. По-русски это звучало так: «Ты мой любимый мальчик».

Этот момент Виктор запомнил на всю жизнь. Это было как детское признание в любви. Пожалуй, даже сильнее. Словно одновременно запели все птицы и расцвели все цветы, словно он победил всех соперников и подтянулся миллион раз. Как будто снова были живы родители, и всё вокруг сверкало радостным сиянием. Захотелось тут же найти Машку, обнять её и закружиться в танце, в каком-то невероятно красивом вальсе. Наплевать, что он совсем не умел танцевать. Тогда ему показалась, что он всё умеет, он даже мог летать, если бы захотел. Стоило только расправить руки, и они бы сразу превратились в крылья.

В тот день в вестибюле было полно народу. Уроки только что закончились. Виктор шёл к ней. Он хотел подойти и просто пригласить Машку вместе прогуляться после школы. Почему-то у него даже мысли не возникало, что она может ему отказать. Это было как наваждение, он как заколдованный зомби просто шёл в направлении толпившихся в раздевалке школьников. Обычный шум и гам внезапно смолкли. Возможно, они смолкли лишь в его ушах, когда Виктор увидел её. Красивая и опрятная, длинные распущенные волосы, в руках учебники, сумочка через плечо. Машка не замечала его и говорила с кем-то из своих подруг, когда в этой его придуманной сказке вдруг промелькнула первая тень сомнения. А вдруг Машка выставит его на смех? Вдруг она ничего такого не думала и сказала эту фразу просто так? Стало страшно. Мир придуманных иллюзий замер и стал медленно расплываться, как акварельная картина, на которую попала вода. Яркие краски красивой сказки начали превращаться в чёрно-белое марево. Он замедлил шаг и уже почти остановился, когда перед собой увидел Сиплого. Встреча с Сиплым сейчас была настолько нелепа и нежелательна, что Виктор вначале даже не поверил своим глазам. Он смотрел на Машку, но краем глаза увидел, как Сиплый отвёл правую руку и замахнулся, чтобы ударить его под-дых. Это было предсказуемо. Настолько предсказуемо, что у Виктора даже было время увернуться, но он не стал. Успев сделать быстрый короткий вздох, он принял удар, как учил Юрий Иванович. Напряг пресс, сделав левой ногой шаг в сторону и поворачивая корпус вправо. Видя, как открыт Сиплый, Виктор легко мог ударить правой на опережение. Он бы точно достал Сиплого правым хуком, но не хотелось бить первым. Удар Сани прошёл вскользь, и Виктор, продолжая уходить влево, чуть подтолкнул Сиплого. Саня потерял равновесие и, пролетев мимо него, чуть было не упал вперёд себя. Когда он обернулся, Ярский увидел на лице у того растерянность и недоумение. Уже позже, когда Виктор стал намного старше и побывал во многих уличных потасовках, понял, насколько он был неправ, давая фору своему недругу. Нельзя жалеть своего обидчика. Надо всегда использовать все свои возможности, чтобы победить, – все до единой. Тогда же Виктор внезапно почувствовал своё превосходство над Сиплым, почувствовал, что он сильнее. Он был готов к этому поединку и физически, и морально. Буквально несколько месяцев назад, когда в столовой Виктор вынужденно, хоть и осознанно принял решение драться с Сиплым, он заранее знал исход той драки. Сегодня уже был большой вопрос, кто станет победителем. Вероятно, это понимал и Сиплый. Он медленно повернулся, но не торопился нападать, как в прошлый раз. Просто с лёгкой улыбкой стоял и наблюдал, что тот будет делать. Несколько секунд они оба просто молча стояли в двух метрах друг от друга и ничего не предпринимали. Виктор заметил, что все вокруг так же смотрят на них. Всё сразу затихло, не было привычного школьного шума, ни разговоров, ни суеты. Он очень хотел, чтобы Сиплый напал первым. Тогда бы он знал, что делать, но Сиплый не нападал, и это вновь спутало все карты. Возможно, теперь, после упорных тренировок, Виктор не уступал Сане в физической подготовке, но вот в хитрости уличных драк они были явно на разных уровнях. Всё-таки бокс и драка – это не одно и то же, и Сиплый со своим опытом здесь переигрывал Виктора на порядок. Как только у того начали сдавать нервы в этом молчаливом противостоянии, Саня, сделав обманный маневр, как будто собирается уходить, как-то незаметно быстро приблизился и с остервенением ввязался в драку. Сразу правый, левый, снова правый – и всё по лицу. Это было не то, что они с Юрием Ивановичем отрабатывали в зале, где работали в основном двоечками. Левая – в защите, правая – удар. Нет, Сиплый не занимался боксом, он бил не по канонам боксёрского поединка. Его хаотичные удары были резкими, сильными и непредсказуемыми. Виктор сразу пропустил, наверное, с десяток. Всё, чему он учился, сейчас не пригодилось. Он стал так же хаотично отмахиваться, без каких-либо правил. Никакого распределения веса, никакой защиты, просто получал, пропуская и даже не уворачиваясь, и со всей силы бил обратно. Пару раз Сиплый попал очень точно – в голове у Виктора сверкнуло, но он устоял. Сиплый тоже пропустил хороший и точный удар и на секунду остановился. Он отступил на шаг, переводя дыхание. Этого времени Виктору хватило, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Моментально вспомнились слова Юрия Ивановича: «Если противник остановился, то он не тебе даёт время восстановиться, а отдыхает сам. Не давай ему это сделать, нападай».