1001 день из жизни ненастоящей женщины. Реальные истории

ВСЕ ЛУЧШЕЕ – КОРОЛЕВЕ!

Не получилось? Не беда. Страшные и немодные тоже замуж пристраиваются. Главное убедить мужика, что вы – королева! Королева – это контрольный в голову. Это единственная женщина, достойная всех королевских подарков и почестей сразу.

Встань перед зеркалом и повторяй: я – королева. Если, несмотря на трезвый взгляд, ты убедила саму себя, доставай винтовку.

В первый год своего замужества я предупредила Мигеля, что теперь я – королева. Его отпуск я собираюсь провести во Франции. В Бордо поесть сыра и пошляться по блошиному рынку. В Монте-Карло навестить подругу. А в Биаррице устроить себе незабываемый шопинг. Он ойкнул и решил ехать на машине, жить в кемпинге, как делают все нормальные европейцы. Кемпинг, так и быть, будет пятизвездочный.

Я заверила его, что после скитаний по Индии и Непалу меня Францией не напугать. Тогда он велел достать с антресолей рюкзак и положить туда туалетную бумагу, веревку и фонарь. В этом месте я немного напряглась, потому что по-другому представляла себе отдых во Франции.

Немного пораздумывала вслух, стоит ли брать к веревке мыло, так как в моем понимании они всегда ходят парой. А Мигель тем временем одолжил у друзей палатку, насос, надувные матрасы и кошмарную керосинку – видимо, для приготовления пищи.

Кемпинг меня не разочаровал: огромный бассейн, аквапарк и дискотека, орущая на весь Булонский лес. Пока я лениво потягивала пиво и переключала радиоканалы, Мигель довольно ловко собрал палатку и надул матрасы. Он пригласил меня внутрь, и я прочла у него на лице смесь гордости и удовлетворения. Такое лицо было у меня в пять лет, когда на помойке из двух сломанных кроватей и ночнушки какой-то умершей бабки я соорудила свой первый шалаш.

А потом грянула буря. Засверкала молния, ударил гром и с неба упали потоки воды. Наши матрасы куда-то медленно поплыли. А муравейник, на который Мигель установил палатку, решил, что я и Шойгу, и Мазай, и ринулся спасаться в мою пижаму. С воплями скинув с себя белье, я заорала, что спать буду в машине.

Но машина не завелась. Поток воды, упавший с неба, залил аккумулятор. Рассвет я встретила в душе, клацая зубами и смывая муравьиные останки. А Мигель вызванивал эвакуатор.

Эвакуатор приехал утром, но на территорию кемпинга заехать не смог. Механик выдал нам сухой аккумулятор и велел наяривать круги вокруг кемпинга в течение часа. Там, на опушке леса, мы обнаружили роскошный отель. Ночлега нам не обломилось: все-таки высокий сезон. Но зато там можно было обедать и ужинать. Потому что мешок с едой и дьявольским кирогазом утонул во время наводнения.

Я вообще французскую кухню обожаю: тонко, изыскано и главное – не обожрешься. Но немного странно было после ужина с трюфелями и улитками укладываться баиньки на надувном матрасе.

В Бордо, прогуливаясь по блошиному рынку, я схватила литую чугунную подставку для цветов. Девятнадцатый век же! С помощью этой подставки я попыталась придать багажнику другую форму, но он все равно не закрывался, и ее пришлось оставить. Хотя она до сих пор мне снится.

В Биаррице, зная, что Мигель не выдержит в магазине больше двух минут, если, конечно, это не продуктовый, я ворвалась в первый же бутик и стянула с манекена сногсшибательное белое платье. Я, конечно, дура, что его не померила, потому что в этом платье я похожа на броневик в миниатюре. К тому же от его цены Мигеля затошнило, и он спросил сколько дней я намереваюсь провести у подруги в Монте-Карло.

Тогда я купила ему палку колбасы, и со словами «Милый, гони домой, только быстро!» мы отбыли восвояси.

За пять лет я это платье так и не надела, хотя на нем талия под мышками и на жопе бант. Зато на нем все это время сношалась деревенская моль. Оно висит у меня в шкафу единственно для того, чтобы я закатывала глаза и многозначительно роняла: «Когда я была на шопинге в Биаррице…».

А потом вы все-таки стрельнули – и не промахнулись. И в загс пошли. Не так важно, кого вы там подстрелили, важен сам факт. Теперь вы сядете дома в роли законной жены и решите оттуда управлять миром. Вот именно тогда у женщины начинает закрадываться мысль: а правильно ли я выбрала?

ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР

К тридцати годам я была уже достаточно битой жизнью, чтобы ждать большой любви с парнокопытным рыцарем в анамнезе. Я никому не верила и ничего от жизни не ждала.

А потом я встретила Мигеля.

После нашего сумбурного знакомства на Крите он прислал мне свою фотографию. Ни квадратный бицепс, ни волевой взгляд не приковали моего внимания. Было у него за спиной нечто, что оставило меня без слов.

Камин.

Мальчиков, может быть, и много, но камины не за каждого дают!

И я решила, что стоит попробовать. Рискнуть. Поверить без страха быть обманутой. Почему-то именно камин победил мой извечный цинизм. Он взял и пригласил меня в дом. Попросил стать его хозяйкой. И я согласилась.

Приперлась с чемоданом туфель, начала вести себя как дома, и в течение первого года выкинула все, что было внутри. Неизменным остался только камин.

Теперь каждый раз, когда зуд переделок накрывает Мигеля и он пытается раскурочить камин, чтобы увеличить какую-то мифическую тягу, я бросаюсь на него, как Матросов на амбразуру.

Мы с камином в сговоре. И его я в обиду не дам.

МУЖНИНО ПРИДАНОЕ, КРЕПКОЕ НЕДРАНОЕ

В браке у ненастоящих женщин сразу пропускается всякая романтическая лабуда и начинается строительство крепкого крестьянского подворья. Из чего строится? Как обычно… из хлама. Так, придя в дом к мужчине, женщина именует его нажитое добро.

Шесть лет назад я переехала к Мигелю в дом.

Обстановка в доме была более чем аскетичной: сломанный письменный стол от сестры, два просиженных дивана от переезда мамы и стулья от сердобольного брата. Венчал «коллекцию работы Гамбса» колченогий мраморный стол – сосед до помойки не донес, надорвался.

Сам Мигель владел стеллажами с тысячью книг и тем был счастлив.

Я возрадовалась неимоверно. Еще бы! Сколько всего можно выкинуть и одновременно купить. Даже не знаю, какой момент слаще!

Но тут в гостиной прорвало трубу – с размахом. Полы вскрыли, трубу заварили и оставили – ну, если что… вдруг опять рванет?

Пришел маляр красить стены. А на стенах не краска, а дорогая штукатурка. Глядя на эти разводы цвета язвенной рвоты оттенка терракот, я и не догадывалась, что штукатурка «Флорентийские земли» стоит больше, чем сам дом. Сначала ее замешивала специальная машина, а потом мой муж пять суток размазывал ее шпателем на все гостиные двадцать с лихом метров.

Размазал, прямо скажем, из рук вон плохо. Всему виной гуманитарное образование. Но маляр, а он был профессионал, попросил за это 3,5 тысячи евро. Страховая компания взвыла и прислала эксперта-оценщика. Холеного подозрительного типа в ботинках ручной работы и с выражением хронического панкреатита на лице.

Бегло осмотрев мои хоромы, он спросил:

– Это правда, что ты попросила у маляра перекрасить стены в другой цвет: «оптимистический с перламутром»? Это вкупе с ценой напоминает мне преступный сговор с целью обмана страховой компании.

В этот момент с громким шумом рухнул карниз из «Икеи».

Оценщик в этих своих ручных ботинках вздрогнул, покачнулся на доске, переброшенной через дыру в полах, где зияли трубы, и чуть не сломал ногу.

Я театрально обвела рукой богатое убранство:

– Ну, если ты думаешь, что другой цвет стен кого-то спас от самоубийства, то преступный сговор налицо!

Он вытер ботинки носовым платочком и дернул восвояси. На следующий день на наш счет страховая перевела 2 тысячи евро с припиской: «Красьте сами».

Я сама покрасила все в ровный белый, и на остаток мы поехали в романтическое путешествие во Францию.

АБСОЛЮТНОЕ ДОВЕРИЕ

Как правило, погруженная в хозяйственные заботы женщина не замечает, как куда-то испарился ее лоск и засалился шик. Она начинает разбираться в том, в чем разбираться не должна. И вдруг понимает, что она уже вообще не женщина. Она жена, вторая лошадь в упряжке и просто полезная баба.

Муж смотрит на нее замыленным глазом. В котором огонь желания сменился на интерес психиатра. И тогда из закоулков подсознания выползает ревность.

Единственное, что в этом случае будет кстати, это абсолютное доверие. Оно тормознет женщину, задумавшую преступление.

Однажды Мигель вернулся с работы непривычно элегантный, в костюме. И как это я раньше не замечала, что он похудел? Во всяком случае, пиджачок теперь сидел идеально. Я подошла его обнять, и в нос мне ударил запах чужого парфюма, пошлого и приторно сладкого. Дожили! Наверное, терлась об него в офисе какая-нибудь кошка драная!

Я повесила его пиджак на вешалку, предварительно высыпав хлам из карманов. Ключи! Незнакомый комплект с безвкусным брелоком в форме сердца. Чек из дорого ресторана аж на 80 евро за ланч… На двоих. Когда я наливала ему гаспачо, у меня дергался глаз и появилось неутолимое желание сыпануть туда щелочи из моих мыловаренных запасов.

– Что случилось? Выглядишь расстроенной, – заметил Мигель, обнимая меня. – А суп, как всегда, прекрасен!

– Да ну? – скривилась я и подумала, что еще не обшарила его внутренний карман. В нем я нашла кредитку «Банка Испании», в котором, как я наивно полагала, у нас нет счета. Ну, чтоб так жрать в ресторанах, пришлось открыть!

Я уже собралась согнуть кредитку пополам, но на ней стояло другое имя! Виктор, мать его, Паредес Молино – было выбито на этой кредитке. А этикетка на пиджаке не совпадала с этикеткой на брюках.

– Мигель! Мигелька!!! – истерически завизжала я, суя ему под нос кредитку, – ты надел чужой пиджак!

– Фу, блин! Бедный Виктор! Это один из адвокатов. Надо срочно звонить на работу, спрашивать его мобильник. Он ушел сразу после собрания акционеров, прихватив мой пиджак!

– Тогда лучше спрашивай мобильник его жены!!! – заорала я. – Она уже, наверное, поколдовала над шнуром от фена, чтобы все выглядело как несчастный случай в ванной. У тебя же в кармане ключи с суперстильным брелоком в форме сердца, на котором написано «Ляля»!!!

Вечером мы налили себе по бокалу и сели смотреть телевизор.

– Я знаю, что любовь для тебя не аргумент, – вдруг сказал Мигель. – Но я точно знаю: если я решусь тебе изменить, ты мне отравишь суп. Поэтому я налево не хожу.

ГЕНДЕРНЫЙ ПЕРЕКОС

«Ничто так не укрепляет пошатнувшийся брак, как идеальные дети», – думает ненастоящая женщина. И, даже еще не забеременев, начинает выбирать имя будущему ребенку.

Когда я была малышкой с косичками и хорошим характером, все мои дочки-куклы были девочками. Поэтому, будучи беременной в первый раз, я была уверена, что у меня может родиться только девочка. Без вариантов. Никаких тебе пятьдесят на пятьдесят. Даже имечко ей придумала, чтоб все другие девочки в детском саду спеклись от зависти: Ева Виктория.

В женской консультации, куда я ходила неизвестно зачем, престарелая гинекологичка ждала выхода на пенсию и старательно измеряла только мой вес. Остальное ей было по барабану. Глядя в монитор древнейшего, как Мафусаил, ультразвука, она честно признавалась, что в аппарате том ни черта не видно. То есть, если я, к примеру, рожу бобра, в том нет ее вины. Это все старый ультразвук виноват. Поэтому все восемь месяцев мы с Евой Викторией прекрасно уживались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.