Чужеземец

Шарль

Наконец-то переговоры окончены. Нашей безусловной победой, как и предполагалось. Второй стороне льстит участие в проекте столь громкого имени. Еще бы. Капитал моей семьи, влияние на мировом рынке, идеальная, более чем столетняя репутация. Всё на нашей стороне.
До рейса домой в милый сердцу Париж еще есть немного времени.
На лицах у представителей обеих сторон маски радости и восхищения. Жмём руки, прощаемся, желаем друг другу счастливого Рождества и новогодних праздников. Аккуратно укладываю в портфель свою копию договора, ту, что вынудила меня посетить заснеженную Москву лично. Туда же убран ноутбук, шариковая ручка. Пора покидать тёплый офис и впустить в себя суету, радостный смех прохожих на улице. Как же мне нравится бывать в таких поездках почти инкогнито. Не афишируя значимости своей персоны, без маячащих за спиной охранников. Я просто представитель высшего звена фирмы, член главного совета, облечённый широкими полномочиями. Дышу воздухом свободы, личной свободы. Хорошо! Сразу перед зданием офиса начинается знаменитый на весь мир Арбат, странное место. Совсем не Париж, и не Европа. С крыш капелью срывается снег. Под ногами мокро. Пройтись или сразу в аэропорт? На улице благословенная предновогодняя суета. И канун католического Рождества уже сегодня. Деду бы выбрать подарок. Очередная семейная традиция. Новый год полагается отмечать в родном замке самого солнечного места Франции, в родном и таком далёком Бордо. Из года в год за семейным столом соберутся одни и те же лица. Я, мой горячо любимый, но такой невыносимый дед. Глава рода, поборник семейных традиций, мать, её новый муж и, собственно, всё. Правда, дед второй год упорно надеется меня женить. Намекает на то, чтобы я пригласил избранницу. Вот только где я её возьму, он подумал, старый идиот? Поборник морали и чести!
"Ты - будущий глава рода! Семье нужен законный наследник! Я мечтаю его увидеть до того как умру".
Где найти достойную высоких требований деда кандидатку, с которой я готов буду создать семью?
Тут уж или одно, или другое.
Не в восторге я от девиц на выданье из высшего общества. Да и замуж они хотят немного не за меня, скорее уж за мой капитал, за влияние, за фамильный замок.
Пока я в задумчивости размышлял, из здания вышла стайка менеджеров среднего звена. Вот кому не придется тащиться в фамильный замок и торчать с приличной торжеству миной весь праздничный ужин!
- Мсье Шарль, вы не заняты?
Ко мне обратилась миловидная девица. И эта решила захомутать?
- Чем могу быть полезен?
- Сегодня сочельник. Вы знали об этом?
- Да, благодарю, что напомнили. Счастливого Рождества!
- И Вам тоже. Не хотите ли составить нам компанию? В эту ночь полагается гадать.
Кажется, ей удалось меня ошарашить. Гадать меня ещё никогда не приглашали. Может, я неправильно её понял?
- Гадать? Это, когда с картами, медиум, да?
- Почти. Составьте нам компанию. Тут совсем рядом.
Как устоять, когда на тебя умоляюще смотрит пять прехорошеньких русских красавиц? Да и до самолета еще времени уйма.
- С удовольствием!
В соседнем переулке мы нырнули в грязную и изрядно обшарпанную парадную. Дыхание перешиб запах застарелого сигаретного дыма вперемешку с сытным ароматом печёной сдобы, доносящимся из чьей-то квартиры. Жуткая смесь, тошнотворная. Лампочка не горела. Отличное начало, Шарль. Вот тут-то тебя и ограбят, а потом закопают в ближайшем сугробе до весны.
- Милые дамы, мы точно туда пришли? Мне кажется, тут не совсем безопасно.
- Нам на третий этаж. Я уже тут была, - чирикнул девичий голос весьма уверенно.
- Быть может, стоит воспользоваться лифтом?
- Пешком будет надежней. Лифт не работает.
В пугающей темноте, подсвечивая ступени старой щербатой лестницы, мы,наконец-то, добрались до нужной двери. Деревянная, обшарпанная, она хранила на себе следы ближнего боя и небольшого поджога вперемешку с отпечатками ног. Может, пора спасаться бегством? Но как бросить тут юных дам? И зачем я только пошёл на это гадание? Ехал бы сейчас в аэропорт, как все нормальные люди, а не стоял под дверью сомнительной шарлатанки.
Тонкий девичий пальчик смело ткнулся в звонок. Где-то в недрах квартиры раздался ужасающий визг. Ему вторил вскрик обладательницы пальчика.
- Ау! Током дерётся! Надо было нажимать в перчатке.
Надо было ехать домой, хотел сказать я. Но промолчал. Русских женщин учить жизни нельзя, очень опасно, так гласит информация в справочнике туриста.
В квартире раздались шаги, скрип замка, лязг засова.
На пороге квартиры появилась хозяйка, полная дама в строгом офисном платье бежевого цвета. Седая коса была перекинута через плечо и тянулась до самого пояса. Простые черты лица, пухлые щёки, алая помада, синие тени. Странная дама.
- Гадать? Разувайтесь и проходите. Девушки ждут в прихожей, а ты басурманин, иди со мной в кухню.
Я осмотрелся. Крошечная квартирка, мебель старая, всё чисто убрано. Кто такой басурмаёин? Видимо я. Прошел за дамой на кухню. Никаких хрустальных шаров, темных покровов, свечей и всего такого. Небольшой обеденный стол застлан клеёнкой синего цвета, стулья, кухонный гарнитур времен Ленина.
- Садись за стол. В ногах правды нет.
Я устроился. Дама села напротив, пристально взглянула в глаза. И начала медленно без запинки произносить готовый текст.
- Дорога дальняя, призрак за тобой ходить будет, переменишь веру, но это тебя не спасёт. Женат будешь вскоре. Проклят ты, южанин. Мне такого проклятия не снять.
Всё, иди и больше порога моего дома не переступай!

Вот что за вечный цирк! Ведь знал, что никакого совместного досуга в этой дикой стране быть не может. Только деловое партнёрство, только в рамках офиса и договорных отношений. Нет, чёрт дернул искать шарлатанок по грязным подъездам. Купился на красивые личики офисных девушек. Сейчас гадалка ещё и денег захочет, как за пророчество века.
- Сколько я Вам должен?
- Денег твоей семьи мне не надо. Иди и никогда не возвращайся, проклятый потомок поправшего любовь чистого сердца. Ты несёшь беды.
Я развернулся и покинул столь негостеприимное место, лишь сухо попрощавшись с увлекшими меня в него дамами.
Всё, достаточно с меня экзотики. Аэропорт, перелёт, уютная квартирка в респектабельном доме. Звонок постоянной любовнице. Никаких больше шатаний. Вкусный ужин, заказанный из ресторана, новогодняя елка. Надеюсь, домработница уже её водрузила на столик в гостиной.

Письмо из далекого прошлого

Шел год 1812.

Вот уже и отгремело Бородино своим кровавым салютом. Мы отступали. Потери шли страшные.
Голод, смерть, ожесточение местных - всё смешалось воедино. Я, потомственный герцог, замотанный в какое-то тряпье, жрал полусырую конину. До места нашей ссылки живыми дошли единицы. Я был один из этих счастливцев. А счастливцев ли? Даже простых офицеров и тех было мало. Что уж говорить о тех, кто был бы равен мне. В той глухой деревне, где нас кое-как пристроили на постой, осталась одна солдатня. Охраняли слабо. Край вечной зимы. Дикое место. Шаг в сторону, и ты труп, не дикие звери растерзают бренное тело, так возьмёт свою жатву мороз. Лишь в снах, что удавалось украсть у моего постоянного спутника, холода, я видел родное Бордо. Край солнца и вечного лета. Довольно терпеть. Я пошёл умирать дальней тропкой, что мимо страшных сугробов вела к краю селенья и дальше в лес. Сколько шёл - не знаю. Вышел на лесную опушку, где стояла малютка-изба. Окна её светились таким манящим, желанным светом тепла и уюта, что дарит родной дом заблудшему сыну. Напоследок, перед тем как закончить свой путь в снегах, я всё же не утерпел и решил ухватить за край чужое счастье, посмотреть в манящее окно. За столом сидела девица. Тугая русая коса свисала с её покатого плеча. Она плела тонкое кружево дивной работы в свете лучинки. Впервые я видел такую работу в этой дикой безбрежной стране. В доме, что весь состоял из одной комнаты, была только эта девушка, да её кошка. Миг, мир пошатнулся и я упал.

Очнулся, замотанный в шкуру, в тепле. Мою смерть подло украли. А впрочем, надо мной стоял подлинный ангел исполненный нежной девичьей красоты. Всё, что я смог прошептать, перед тем как уйти в темное забытье: « Mon ange».

…

Mon ange. Иначе и не возможно было бы назвать мою прекрасную нимфу. Вот уже второй год, как живу я у неё. Поначалу такая строгая, где-то даже холодная, она стала для меня настоящим спасением, грея душу и тело в холодном краю замёрзших сердец. Я уже вполне сносно говорю и понимаю на языке этих варваров. Но так и не смог привыкнуть к этой их почти первобытной жизни, к обычаям, к суровой природе края. Mon Ange, я продолжаю так звать свою почти что жену Мари. Она родила мне крепкого сына. Сейчас ему уже полгода. Он немного похож на меня. Хотя, разве узнаешь в этом сыне дикого края утончённого герцога из Бордо? Никогда. Крепкий, щекастый. И всё же я люблю их обоих. И мою возлюбленную женщину и её бастарда, полученного от меня. Живём мы ладно. Работа не особо утруждает меня. Охота, собирательство, земледелие. Порой всё так же снится родное южное солнце, грозди винограда, что переливаются янтарём, песчаный берег, море, настоящие тонконогие быстроходные лошади, а не местные крестьянские клячи.
...
Я, наконец-то, могу вернуться домой, ступить на родной французский берег. Боже, как давно я мечтал об этом счастье. А Мари? Смею ли я взять ее с собой? Кем она станет в моём богатом поместье? Женой? Никогда не родит простая крестьянка достойного продолжателя старинного герцогского рода. Тем более она так упорна в своей православной вере. Не вынесет Мари роли моей любовницы при живой жене, которой я обзаведусь вскоре по прибытии домой. Да и маленький мой бастард не перенесёт тягот длинного пути, помрёт дорогой.
А мне пора задуматься о продолжении славного рода, о наследниках. Вернусь домой и как можно скорее заключу брак с достойной кандидаткой хорошего славного рода.
...
Напоследок поцеловал в нежный лоб своего милого сына. Нет, вовсе не герцог. Сильный крестьянский сын. И всё же, в нём течёт, пусть и капля, но моей драгоценной крови. Я, а не кто-то другой, подарил ему жизнь. Помедлив, я снял родовой медальон, что сам носил с детства и положил дитю в колыбель. До сих пор не могу объяснить свой поступок. Зачем ему, взрослому, пригодится тот медальон? Mon Ange была всё так же прекрасна во сне, как и в первый день нашей встречи. Белая нежная кожа, русые волосы, что разметались в скромной постели. Ангел, мой скромный милый ангел. Прости. Я дал тебе сына, а ты мне вернула жизнь. Мы никогда больше не увидимся. Я возвращаюсь в Бордо. Тихо притворив за собой дверь, лишь бы не нарушить их сна, я вышел из дома по хрусткому первому снегу, предвестнику скорой зимы.
Путь мой преградил окрик в спину.
- Будь ты проклят и весь твой герцогский род. Пусть никогда ни твоя жена, не жёны твоих потомков не смогут подарить вашему клятому роду больше одного сына на целое поколение. Не дадут вам эти достойные дамы больше, чем дала я. Пока не станешь молить прощения такой же студёной снежной зимой, какой я спасла тебя, на коленях перед образом святой Богородицы в нашем храме. Иди же в свой Бордо. Что медлишь? Иди!
Не оборачиваясь, я сказал лишь одну фразу, что могла быть достойна меня самого.
- Будь счастлива, Мари.
И покинул навечно тот холодный и дикий край.
...
Проклятие Мари сбылось. Сколько горя принесло оно мне и моему единственному законному сыну. Скольких нерождённых детей украло у нас обоих.
Мой милый и славный внук, достойное продолжение нашего рода! Оставляю эти письма тебе. Вернись на ту землю, попроси прощения за мой вынужденный грех. За весь наш род. Всё чаще мне снится Мари. Всё острее я вспоминаю её светлый лик, обводы нежного тела, робкий взгляд нежных глаз из-под пышных ресниц. Встань под образа в старом храме. Оставляю тебе и карту с пометкой. Elle a ete ici, Mon Ange.
Найди то место, вернись туда подлой стылой зимой. Спаси герцогский род от горя потерь нерождённых детей. Повзрослей и сделай это, сними с себя и потомков проклятье прекрасной девы дикого края. Я уже не доеду туда.
Жертвенная, страстная и нежная любовь этой девы дала мне возможность продолжить наш род, став для него одновременно проклятьем. Allez!

Глава 2

Эльза.

Вечерело. Городом правила та особая тьма, что надёжно его укрывает холодными вечерами нашей мрачной зимы. Я шла сумрачными дворами к Невскому. Воздух был пропитан влагой, что каплями мокрого снега стекает за шкирку. Душой правил хаос. В чём-то я даже была рада последней новости уходящего дня. Что-то определённо грызло душу потерей ещё не сбывшегося да, в общем, не очень-то и желанного. Школа, институт, первая работа. Менеджер, старший менеджер, руководитель звена. И всё это в крупной фирме. Карьера была головокружительной, по крайней мере, так мне казалось. Везде я старалась и старалась очень. Отдых и развлечения шли в жизни украдкой, будто ворованные. Надеяться было особо не на кого. Нас в семье и так трое: я и двое старших братьев. Всего добивалась сама. Порой ценой невероятных усилий, острого ума и мелких интриг. Мальчики тоже были. Робкие свидания, поцелуи в тёмном парке украдкой, потом вообще один почти что жених. Но, во главе всего, безусловно, шла карьера. И карьера хорошая. Шутка ли, добиться такого оглушающего успеха всего к двадцати пяти годам. Квартира, пусть крошечная студия и на окраине, но своя. Машина-иномарка, пусть и не новая, но ездит и весьма симпатичная. А теперь, жёсткий голос медика на плановом осмотре: "Женщина, у Вас никогда больше не будет детей. Это врождённое. Странно, что Вы не знали этого до сих пор".
Да у меня и раньше-то детей не наблюдалось. Что значит «больше не будет»? Это значит, не будет вообще. Да я особо-то и не хотела. Нет и не надо. Займусь собой. И так подтянута и хороша. Маникюр, педикюр, косметолог, причёска. Дорогой костюм, короткая дублёнка на холодном меху в стылую хлябь декабря. В дорогих сапогах, дань новой моде, заметно чавкало. Наконец, я вывернула из подворотни на сам Невский. Город готовился к празднику и ослеплял. Яркие окна витрин, гирлянды, подсветка фасадов, фонари и огни машин. Всюду люди. Месят снежную кашу тротуара, превращая её в подобие крем-брюле по цвету и фактуре. В душу закралось предвкушение новогоднего чуда, зелени ёлки. Найти бы ещё дома то искусственное нечто, что я купила тем годом. Радость даримых и получаемых подарков. В жёлтом свете фонарей кружились хлопья холодных снежинок, обещая праздник перед тем, как дотаять до дождя. А здорово всё же тут жить!
Я оступилась и провалилась ногой в лужу с мокрым снегом у водостока. Снег стремительно таял, сапог был теперь уже насквозь мокрый. Перед глазами витрина магазина игрушек, и детвора прилипла носами к ней.
В душе остро колыхнулась волна, нет, вовсе не внезапно нахлынувшего чадолюбия. А хорошо знакомая волна жгучей жажды цели, великой жадности, что так крепко гнала меня, как настёганную козу, всю мою жизнь. В голове всплыла заветная со времён ранней юности фраза: " А у тебя такого нет и не будет. Н-и-к-о-г-д-а! Ты слышишь, никогда! " Если ты не осилишь новый рубеж. Не выучишь, не освоишь, не постараешься как следует, не шагнешь снова в бездну невероятных усилий для достижения цели. Именно этому я и была обязана всем тем, что имею. А тут. Старайся, не старайся всё равно не будет никогда. Может, и ладно. Но отчего-то всё же горько.
Предвкушение чуда померкло.

Перед самым метро ко мне подбежала какая-то чумная бабка в пуховом платке и невнятного вида шубе из почахшего в прошлом веке кроля или соболя. В том виде, в каком он был сейчас, всё одно, что кроль, что соболь.
- Красавица, как пройти до Сенной?
- Проще доехать. Вон вход в метро.
- Так у меня жетонов-то нету.
Новогодними чудесами нужно делиться, даже если тебе их никто не отсыпал. С этой мыслью я порылась в кармане дублёнки. Выудила запасной жетон, припасённый на всякий случай, если карта не сработает.
- Держите жетончик.
- Спасибо, добрая душа. А хочешь, я тебе погадаю.
- Дорого, наверное.
Я уже собралась уходить.
-Эх. Бесплатно. За доброту твою.
-Тогда хочу. Руку дать?
- Не надо, и так вижу. Не пройдет и двух недель, как ты выйдешь дважды замуж за разных мужчин. И оба будут богаты. Знать! Дети у тебя будут.
Я молча развернулась и пошла прочь. Вслед мне летело:
- Призрак должен помочь!
Какие мужья, какие дети? Городская сумасшедшая. Как можно за две недели успеть выскочить замуж два раза, да еще за разных мужчин? Меня и один-то раз замуж никто брать не хочет. А тут - за разных. Да это даже юридически невозможно. Еще и детей нагадала, шарлатанка! Привидение и то реалистичней увидеть! Доктор про детей сказал всё четко и весьма однозначно.

Погрузилась в метро и в тёплом набитом вагоне покатилась домой к батарее и скромному ужину. На машине из центра Питера я бы выбиралась ещё часа два. А тут сорок минут в метро, в машину, что стоит на парковке, вымерзшая, как мамонт, и домой.

За горячей чашечкой предсонного чая, когда я сидела уже в халате, прижавшись к боку своего лучшего друга зимой, радиатора, меня внезапно настиг звонок телефона. Домашнего. Ничего себе! Кто это может быть? Звонила двоюродная тётка. Все свое детство, все летние каникулы, я, единственная из всей семьи, добровольно проводила у неё. Запах чудного хвойного леса, молоко, тёплый хлеб из печи. Озеро, речка, соседская пасека, с которой изредка нам дарили кусочек медовых сот – все эти воспоминания обуяли меня, окунули в детство.
- Алло! Ты меня слышишь, Эльза?
- Слышу, тётя, слышу.
- Как твои дела? - проорала мне трубка прямым попаданием в мозг. Крепостная стена позорно пала от прямого попадания голоса любимой родной тётки прямо в сердце. И я начала позорно сопеть.
- У меня никогда не будет детей, тётя! Я только сегодня узнала, почти сейчас. Вы слышите?
- Слышу, родная, слышу. На всё воля Божья, тут уж, как он пошлёт. Не всем дано. Ну и ладно, для себя поживёшь. Красоту свою сохранишь дольше, тягот меньше познаешь. Оно, может, и хорошо. Вон, у меня трое, а толку? Один так и живёт бобылём, зато в Штатах, двое женились и тоже укатили. Всё деньги шлют, да к себе зовут. А корова? Кто с коровой-то мне поможет на старости лет?
- Тётя, родная моя! Только ты и утешишь. Буду жить для себя.
- Оно и верно. Поезжай-ка ты, красава, ко мне. Каникулы длинные, праздничные дни нынче всем дают. Отдохнёшь, покатаешься на лыжах, баньку истопишь. Знаешь, тут у нас красота какая сейчас? Ух! Как в сказке. Ты приезжай только, уважь меня, родня ведь. Мне уехать нужно на праздники эти, будь они неладны.
- Ох! Сложно. А что случилось, тётя?
- Младший брат на рождение внуков позвал. Слышишь? Двойня у деда Андрея. Двойня! А живет-то он, паразит, в Германии. Уж и билеты купил и виза оформлена. Так ты приедешь?
- А куда ж я денусь. Ради Вас на всё, что угодно готова. А тут, десять дней пожить в своё удовольствие. Хоть отвлекусь.
- Две недели и ни днём меньше. Самолёт у меня через два дня. Ты уж успей, родная.
- Успею. А Зорька жива?
- Да ты что? Вспомнила тоже. Уж давно нет её, и не бойся. А славно она тогда тебя по полям рогами гоняла. Ох и шустрая корова ж была!

Разговор быстро сошёл на нет. Обещание дано, а долго болтать по межгороду для тети непозволительная роскошь. Вдобавок ко всем положительным качествам, тётя была малость скупа той особой бережливостью человека, выросшего и прожившего всю жизнь в деревне. И никакие высылаемые ей сыновьями деньги ничего не могли с этим поделать. Тетя просто физически не могла начать их тратить. Жадничала, но жила в относительном достатке. Когда я у нее была в последний раз? Лет семь назад, если ни десять. Заездом вместе с роднёй навещала милые с детства места необъятного Пермского края. Тёплый бревенчатый пятистенок без лишних изысков. Добротная банька. Хлев, в котором доживала свой безмерно длинный по коровьему исчислению век, бодучая дрянная корова Зорька. Всю свою жизнь эта милая с виду скотина в перерывах между дойкой и пастьбой гоняла детвору по окрестностям. Догнав, она делала страшную пакость. Сначала рогом аккуратно роняла свою добычу, настолько метко и точно подцепив за край одежды рогом, что даже синяка не оставалось ни разу. А потом лезла языком по карманам искать лакомства. В ход шли все детские припасы. Кусочек сахара, сухарик, леденец, сушка. Всю исслюнявит, всё выскребет и уйдет горделивой походкой в светлую даль на поиски следующей жертвы, на прощанье махнув хвостом прямо по тебе.
Билет до славного города Пермь нашёлся сразу. Один. И стоил он неимоверно дорого. Но тётя, моё порывистое обещание, данное под наплывом неимоверной жалости к себе любимой! Жаба душила меня в цепких объятьях до последнего клика мыши и ещё немного позже! А и пусть! Развеюсь, отдохну, всё забуду и стану дальше наслаждаться жизнью в полной мере, только для себя. Представлю, что это швейцарские Альпы. Холмы-то там были, вроде. Бревенчатый коттедж и лес во всю ширь необъятных просторов. Вернусь человеком, а не унылой кикиморой. И потом, там зима настоящая, колкая, звонкая, переливающаяся снегами, инеем на окне, льдом озера и реки. А не вот это вот всё: не то снег, не то дождь и чавкает в сапогах дорогой, итальянской, между прочим, кожи. И никаких детей, никаких витрин. Вообще ничего такого. Деревня небольшая, людей мало, до станции, дай бог памяти, километров пять, если не семь. И снега кругом. Лес мощной стеной, заячьи следы на нём спозаранку. Настоящая печь, тёплый плед, овечья шкура, банька опять же. Лыжи там были. Возьму ноутбук и буду сначала кататься на лыжах, а потом смотреть сериалы, наслаждаясь острой свежестью зимнего воздуха, что ворвётся в притвор чуть приоткрытой двери, тесня уют и тепло старого крепко дома.
Хочу! И будет! Решено.
Наутро, чуть развеялась хмарь, я уже топталась под плотно закрытой дверью моей незабвенной начальницы, чтоб ей пусто было, Марии Викторовны. Она посочувствовала моему диагнозу деланно искренне. Она имела сына-балбеса, моего одногодка, что работал в соседнем отделе. Скажем прямо, упорно тянул лямку офисного заключённого ровно с понедельника по пятницу. Начальница была уверена, что детей хотят все. Но искренне рада, что декретные мне не светят не то что скоро, а вообще никогда, так же, как и декретный отпуск. На радостях, но сказав, что из сочувствия, она сразу же отпустила меня с работы до самого конца праздников. Вот и чудно!

Глава 3

Побегав по магазинам, я купила себе классную европейскую куртку, которая обещала выдержать мороз аж до минус сорока, шикарные тёплые ботинки к ней из супернового материала, что выдержит вообще любой мороз. Правда, низкие какие-то, ну и ладно. И дутые штаны как у кавалериста со старых гравюр, такие же широкие сверху. Ещё пару тёплых шапок ядовитого цвета и перчатки для мороза разной степени коварства. Вышло дорого, но мне себя надо начинать любить, ценить и уважать. Подумала, вернулась и докупила лыжные ботинки. Хотя, в кладовой у тёти их, должно быть, валялось пар двадцать разного размера и достоинства. Тётя, вообще, никогда ничего не выкидывает и всё содержит в порядке.
Вот я и в самолёте. Разгон, и мы в небе. Пленительное волшебство взлёта, отрыва от земли, невзгод и проблем. А впереди встреча с тётей, посиделки у теплой печи на целый вечер перед её отъездом. Варенье и соления из летних запасов. Картошка, что томилась в печи в чугунке с мясом всю ночь на углях. Ещё можно сделать шашлык. И ни в чём себе не отказывать. Лишние калории уйдут на прогулках по заснеженным просторам родного таёжного края.
А хозяйство, за которым она просит приглядеть? Ну что там такого может быть? Три курицы да кошка. Уж зерна курочке я насыпать точно сумею. Так даже ещё и лучше, если в магазине или у местных раздобыть к домашним деревенским яйцам кусочек солёного бекона с прожилками мяса, то яичницы мне на печи обеспечены просто чудные. Скворчащая сковородка с двумя, нет, всё же тремя круглыми, как солнце, желтками. Сказка.
Пермский край, я уже лечу тебе навстречу.
Аэропорт Перми встретил объятиями жгучего холода. Это с непривычки, скоро адаптируюсь, и всё пойдёт на лад.
Я умная, я поехала к тёте сразу в полном новеньком комплекте спортивной морозостойкой одежды. Но итальянская куртка отчего-то не грела так, как должна. Странно. Мороз остро обжигал щеки. Ноги в ботинках пока не мёрзли. Горнолыжные перчатки тоже спасали положение. Ну а дутые брюки - вообще песня. Теперь, главное, успеть добраться в родные некогда пенаты до темноты. Тут всё просто. До центра города на автобусе, потом на электричку и пешком от станции через лес по хорошо знакомой с детства дороге. Что там идти? Быстрым шагом примерно час, ну, может, чуть больше. А судя по непривычному морозцу, пойду я действительно быстро. А и хорошо, что так, скорее привыкну и смогу сполна насладиться настоящей русской зимой.

Вышла на родной с самого детства станции. Впереди сверкает разноцветными огнями поселок, тёмным зимним вечером он и вовсе кажется немного ненастоящим. Как новогодний шар. Перевернёшь, и снежинки полетят. За посёлком стеной возвышается зимний, по-вечернему тёмный лес. Пахнет свежестью и немного хвоей. Наконец-то я дома!
Холодно. Брр! Телефон тёти бодро рапортует, что она вне зоны действия сети. Чтоб этой связи! Не случилось ли чего? Быстро нашла колею знакомой дороги. Шагаю бодро, мороз колет щёки. Надела капюшон, затянула все резиночки, клапаны чёртовой куртки. Спасает мало. Через километр добавила сверху шарф. Посёлок у станции остался сзади. Путь дальше тёмный, идёт через лес к деревеньке, прибавляю шагу. В небе всё ярче разгораются звёзды, Вот уже и фонарей посёлка не видно вдали за спиной. Дорога ветвится на перекрёстках. Точно помню маршрут. Ориентируюсь по просветам между крон деревьев чёрного почти ночного уже леса. Рюкзак будто прибавил вес. Становится страшно, вдруг волки, или кто ещё нападёт. Дорога всё так же пустынна. Хорошо, что тут проехал трактор, хоть снег разгрёб. Прибавляю шагу ещё. Куртка внезапно стала тёплой, шарф снят и кое-как заткнут в карман. Не врут итальянцы, до минус сорока она держит тепло точно. Главное, только идти пошустрее. Сзади раздался вой. Жесть! Волки? А я тут одна. Ускорилась, почти бегу. А ведь жарко и даже очень. Лес всё темней, в небе одиноко светит луна. До деревни,наверное, ещё километр, а может все два. Последняя развилка пройдена. Вторая дорога уходит к старой деревне, там давненько никто не жил. Вой стих ещё километра два назад, неужели идут по моему следу молча? Прибавим ещё, обидно будет тут погибать, да и тётка расстроится. Хотя мне уже явно дела до этого не будет. Вон околица, светит фонарь. Фух. В деревню же не войдут волки, наверное? Отсюда с бугра вижу дом прадеда под фонарём. Крепкий, приземистый, он напоминает сказочный пряник. Очень красиво! Снег в жёлтом свете кружится крупными хлопьями. Я почти дома, меня там ждут в преддверии Нового года. Скорей бы уже добежать! Старый забор, калитка из детства, дорожка к дому расчищена, как асфальт. Всё такое родное, такое доброе. Вон и тётя меня ждёт у окна. Машу ей рукой, открываю калитку, домой, скорее домой! Я снова дома! И всё тут точно так же, как было в моём детстве. Только потолок сеней вроде стал ниже, да дверь уже. В нос ударил терпкий запах старого чистого деревенского дома, старого дерева, картошки, опилок, родных сеней. А вот и тётя открыла внутреннюю дверь. Бросаюсь ей на шею. Тётя у меня высокая, сильная, крепкая женщина. Сибирячка. Стать так и видна, только коса стала седой, да в уголках глаз веер морщинок. А так она всё та же, что гоняла меня метлой.

Шарль

Из подслушанного мигрантом телефонного разговора молодого дорого одетого мужчины, сидевшего в кафе парижского аэропорта.
- Да, дедушка. Да, я чту традиции семьи и даже три раза в год появляюсь в фамильном замке на Рождество, Пасху и твой день рождения, как ты помнишь. Безусловно, я очень рад, что ты нашёл тот старинный документ нашего древнего предка. Он, несомненно, прольёт свет на многое... Хорошо, не очень-то и древнего. Есть подревнее...Нет, что ты, я вовсе не тебя имел в виду...Да, я в Париже, только вернулся и скоро поеду домой... К себе домой, на квартиру... Как не поеду? Куда я должен лететь?...Я тебя слушаю... Причём здесь документ двухсотлетней давности. Какое это вообще имеет отношение ко мне? ... Нет, я не пререкаюсь. Ни в коем случае. Ты представляешь, сколько детей тогда умирало? Может, это вообще последствия сифилиса... Нет, я не оскорбляю предков... Да, у тебя больше не было сыновей, кроме отца, но это ещё ничего не означает... Что значит, пытался? Я откуда знаю. Бывает всякое. Отец, тот и вовсе больше детей, кроме меня, не хотел...Нет, я всё понимаю. Да, я знаю русский и бываю в Москве в командировках довольно часто... Ты представляешь, где Москва, а где та Пермь? Это дикий край. Там только снег и медведи. Ну, может, ещё волки... Какая икона, какой храм? Ты вообще в своём уме? ... Нет, я знаю, что ты ещё держишь всё в своих руках и потом передашь мне...Что значит, не передашь? Что значит, маминому брату достанется контрольный пакет акций? ... Где тот храм и ту икону я буду искать? Ты подумал? Там снега, мороз... Так и надо? Уговорил. Вылетаю сегодня... Хорошо, ближайшим рейсом, на который будет билет. Пока там грядут самые сильные морозы. Тулуп и шапку куплю на месте.... Прощай, надеюсь ещё увидимся...Нет, я вовсе не то имел ввиду. Я просто понадеялся, что не замерзну в сугробе под окнами чего-то дома, как наш не очень далёкий предок. До скорого. Уже бегу брать билет.
Вызов был завершён.
- Старый чёрт! Дерьмо! Далась ему та легенда! Где он только отрыл эти бумаги.

Эльза.