Похищение феи. Ночной и недоброй!

- На кухне? - спросил барон, причем почему-то у меня.

- Я провожу, - навстречу гостям неторопливой походкой спустился Федор Игнатьич, одетый на этот раз как-то уж совсем странно.

- Добрый вечер, - поздоровалась я.

- Доброго вечера, дамы.

- Рада встретить вас здесь, - очаровательно улыбнулась Марцелла. Из мужчин на приветствие никто не ответил. Людовик и вовсе стал затравленно озираться по сторонам.

- Так где у вас кухня? Надя, простите, что тороплю, но меня сегодня довели до судорог сыновья.

- Сигизмунд ни при чем, я уверен.

- Ты так говоришь, потому что он твой любимец. Уверена, взорвать стену академии было именно его идеей!

- Марцелла, ты слишком строга!

- Ошибаешься! Я сегодня ещё никого не убила, а стоило бы! Хотя бы за кошку! Это додуматься надо было, соорудить ей гнездо! Надя, вы себе можете представить, чтобы кошка высиживал яйца грифонов?

- Нет.

- Вот и я тоже! Кстати, давайте на «ты».

- С удовольствием.

Девушка непринужденно прошла за мной на огромную кухню, ополоснула под водой руки, не найдя полотенца отряхнула их прямо так под немигающим взглядом барона. Все же, и вправду, в этом мужчине мелькает что-то змеиное, вот даже эти глаза.

- Эрлик, мой руки. В доме ребенок, мы обязаны подавать хороший пример хотя бы чужим детям. Людовик, уже можно дышать. Я, как правило, не кусаюсь.

- Темнейшая...

- Можно просто Марцелла. О! Турка! - воскликнула девушка, и барон подпрыгнул на месте. Все же с нервами у него не в порядке, - Людовик, я требую кофе на драконьем огне. Вы же умеете делать нужную температуру пламени? Чтоб были только лёгкие пузырьки?

- Я попробую. Только ради вас.

Эрлик при этих словах фыркнул и поставил на плиту несчастную джезву.

- Не стоит. Кофе надёжнее варить так.

- Вечно ты все испортишь.

Неловкое молчание ненадолго повисло на кухне. Джошуа откровенно зевает, но старается при этом не раскрыть рот.

- Малыш, пошли есть пирожные. Надя, мой муж умеет варить кофе. Идем. Не одним же нам садится за стол, мужчины догонят. Эрлик, я в тебя верю. Иногда.

Федор Игнатьич задумчиво стоит у стены, как будто и не собирается садиться вместе со всеми.

- Надя, вы должны его пригласить. У меня нет права командовать в чужом доме, - шепнула черная ведьма, указав мне на старика.

- Садитесь к столу, - мягко произнесла я и отодвинула пустой стул.

- Лучше с краю. Чтобы никто не ошибся. Мой муж, к сожалению, не колдун.

- Кстати, а где страж, думаю его тоже нужно позвать.

- Боюсь, Людовик не оценит такого самоуправства. Сколько тут всего! Джошуа, тебе какое положить?

- Федор Игнатьич, позвольте я за вами поухаживаю. Что вам подвинуть?

- Вон те, крохотные, будьте так любезны, феюшка. Надеюсь, за последнюю сотню лет их вкус не испортился. Не делите, можно все сразу, - радостно улыбнулся старик.

- Держите.

- Надя, а ты давно служишь Людовику? Как он тебя нашел?

- Первый день. Мы случайно столкнулись.

- Мудрые люди называют случайность судьбой. Ты сама родом откуда?

- Я родилась на Васильевском.

- А я на Петроградке. Почти рядом, можно сказать. И как тебе это семейство? Ничего не удивляет?

- Его Светлость большой оригинал.

- Здесь, на Земле, лучше обращаться к Людовику по имени. Тут так принято. Прости, думала Васильевский, это тот, который здесь. Ошиблась, выходит.

Марцелла задумчиво оглядела стол и положила себе на тарелку несколько пирожных разного вида. Я потянула руку к заветной корзиночке, которую присмотрела ещё в кафе. Внезапно звякнули все подвески на люстре, и вниз, планируя на перепончатых крыльях, сверзился кот. Что за ерунда! Он ими что, машет? Нахальная тварь попыталась вырвать из мой руки пирожное, замешкалась, плюхнулась с разгона в другое блюдо и прокатилась до середины стола, зажав в пасти мою корзиночку.

- Кошик, что же ты так, - подскочил Джошуа, - папа будет недоволен.

- У него крылья. Летающие.

- Тебя это удивляет? - приподнялась черная ведьма со своего места и пристально посмотрела мне в глаза, - Джошуа, унеси кошика к себе в комнату вместе с добычей. Папе мы ничего не расскажем. Вот эту тарелку мятых пирожных забери тоже, тогда никто ничего не заметит. И возвращайся поскорее обратно. Надя?

- Вы видели эти крылья? Таких же котов не бывает. Он же ими махал.

- Бывает абсолютно все. Я точно знаю. Просто нужно воспринимать эту жизнь такой, какая она есть. Домовой же тебя не пугает.

- Кто?

- Федор Игнатьич. Кроме нас его, кстати, никто и не видит. Домовой дух. Посмотри. Вон, видишь, тает. Переел сладкого, исчез, чтобы отдохнуть, - я обернулась на старика, а тот, и вправду, растворился в воздухе. Был и нет. Прямо у меня на глазах.

- Я что, тоже ведьма?

- Нет, конечно, - заливисто расхохоталась Марцелла, - ты скорей всего фея. Только какая-то необычная. Это место такое, знаешь, бывают аномальные зоны?

- Да, мы над такими часто летали. Раньше, в Сибири.

- Вот и этот дом аномальная зона, со временем ты привыкнешь. Пока просто не обращай внимания. Кто-то домовых видит, кто-то приведений, крылатые коты тоже бывают. Их все видят. Эмиль, я знаю, взял с тебя кровавую клятву о неразглашении?

- Ага.

- Вот и отлично. Джошуа, ты уже вернулся? Позови папу, я хочу, наконец-то, выпить свой кофе, пока мы не съели все пирожные. Скажем, я была так голодна, что проглотила все буше. Не сами же они исчезли? Тарелку не забудь потом только забрать у кошика, - подмигнула черная ведьма мальчишке и добавила уже мне, - Очаровательный малыш. Не то что мои оболтусы. Надо в отпуск съездить. Только в этот раз мужа с собой возьму, чтоб сума не сходил. И дочку, наверное, тоже. Тогда ещё и няня придется брать. Мама с мужем, наверняка, увяжутся. Куда бы нам слетать? Эрлик так самолётов боится, только ему об этом не говори.

- Может быть, в Эмираты?

- Нет, там слишком жарко. У меня подруга во Франции часто бывает. Может быть, туда полетим. Кстати, намекни Людовику, чтоб свозил ребенка куда-то ещё, как освоится. Тебя они с собой возьмут. Развеешься.

- Это не совсем удобно, наверное.

- Барон богат, сказочно богат. Ради сына он готов отправиться хоть на край света, - ведьма надкусила пирожное, - да, собственно, там он уже и был. Без сопровождения гувернантки им в поездке будет не обойтись, да ты и сама это видишь. Должен же мне кто-то позвонить, когда Людовик опять во что-нибудь влезет. Только имей в виду, я просто предпочитаю, чтоб всё было по-честному. Лучше сразу знать, на что рассчитывать, так?

- Наверное, - уклончиво ответила я. Как-то мне не по вкусу то, в какое русло повернула беседа.

- Барон женат. Там долгая история. Вместе они не живут, но и разводиться Людовик не намерен.

- Да я и не претендую ни на что.

- Вот и хорошо. Главное, позаботься о наследнике. Ему в этой жизни уже досталось и не по-хорошему.

- Это из-за матери Джошуа?

- Не только. Я не хочу разглашать чужие тайны. Кстати, свози его на аттракционы! На американские горки! Такие, знаешь, которые повыше, где все орут. Точно, как я раньше об этом не подумала.

- А если он начнет заикаться?

- Не начнет. Мне потом позвонишь и расскажешь, как все прошло, только не забудь, ладно? Я бы и сама съездила. Ребенок не мой, но все равно его жалко. Да только со взрывом в академии надо разобраться, а это займет некоторое время, которого у малыша, поверь, нет. Так мы договорились? Сводишь его?

- Если барон против не будет.

- Дамы, вы соскучились, - выплыл в гостиную Эрлик с подносом на вытянутых руках и склонился к жене. В его руках огромный кофейник напоминает игрушечный. Монстр, а не мужчина.

- Что ты сделал с драконом?

- Барон отдыхает на кухне, пытается освоить возможности новой плиты. Надя, куда вам поставить чашку?

- Эрлик, не лги мне!

- Дорогая, как я могу? Просто они тут целый день сидели голодные. Никто не смог разобраться с плитой. Нади дома не было, Людовика тоже. Кухарку увез Эмиль. Вот я и решил помочь запечь кабана. Мы уже разделали тушу.

В столовую вернулся Джошуа и зевнул во весь рот, еле успев прикрыться ладошкой.

- Простите.

- Кажется, кому-то пора спать. Надя, я посмотрю, что они успели сотворить с кухней, не беспокойся. Можешь идти укладывать ребенка.

- Отец скажет, что я поступил неучтиво, оставив гостей.

- Объяснишь, что я разрешила. Сладких тебе снов, юный барон, - нагнулась девушка и по-матерински нежно поцеловала в щёчку чужого ребенка, верзила и тот погладил его по голове. Ребенок, кажется, выжил.

- Всего доброго, Надя. Не переживайте, дом устоит, - кивнул мне Эрлик и тут же приобнял жену. Я засмотрелась. Странная пара. И как же сильно они влюблены друг в друга. Искрятся этим чувством, упиваются им.

Я взяла воспитанника за руку и, не торопясь, повела наверх. На душе возникло такое чувство, будто я ещё маленькая и вынуждена уйти в самый разгар праздничного веселья. Да и самой спать хочется просто ужасно.

- Простите, что я так не вовремя отпросился ко сну. Дома мы обычно ложились значительно позже.

- Режим дня очень важная вещь, - еле сдержалась я, чтоб не зевнуть во весь рот, - Твои новые вещи уже доставили?

- Да.

- Завтра их все постираем, примерим. Сегодня есть в чем спать?

- Да, разумеется. Отец дозволил мне забрать из нашего родового замка многое из вещей. Ведь, - голос ребенка начал отливать сталью, каленой, той самой, что ещё недавно была в огне, а теперь, едва закалившись, стала внезапно для себя ледяной, - мне больше нельзя будет туда возвратиться.

- Ну, здесь ведь тоже хорошо жить. Этот дом, он такой огромный.

- Совсем не такой, как наш замок, - скупой вздох ребенка значил так много и это все чувства, которые он позволил себе выразить. Горько и жалко малыша, у которого здесь нет ни матери, ни друзей. Только я, да чудовищный кошик. И тот, похоже здесь на птичьих правах. Уж слишком боится Джошуа расстроить отца шалостями животного.

- Ничего, завтра поедем на аттракционы. Марцелла посоветовала мне тебя покатать на американских горках. Ты там уже был?

- Нет. А что это?

- Ну, как обяснить. Ты высоты ты не боишься?

- Разумеется, нет. Ведь я же... Вырос в горах.

- Тогда тебе должно понравиться. Завтра посмотришь.

Мальчик с достоинством взрослого мужчины распахнул передо мной дверь собственной спальни, чуть склонил голову, предлагая войти. Тут светится теплым сиянием единственный ночник на тумбе рядом с кроватью, чуть приоткрыто окно, мотыльки снаружи бьются о москитную сетку, норовя пробраться к желанному свету, что так губителен для их тонких крыльев.

Джошуа неспешно прошел к высокому шкафу, распахнул дверцы, безошибочно выбрал одежду для сна. И зачем я здесь? Он ведь сам взрослый, но так рано. Хочется и обнять, и приласкать малыша, но в то же время это кажется совсем неуместным, лишним, унижающим его честь наследника неизвестного мне, но такого высокого рода.

- С вашего позволения, - кивнул мне ребенок и скрылся за неприметной дверцей в стене. Я позволила себе осмотреться. Детская напоминает, скорей, кабинет. Ни игрушек нет, ни постеров, ни мусора на полу. Совсем ничего. Неуютно и как-то обидно.

Через минуту дверь в стене распахнулась. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Белоснежная ночная рубашка в пол, меховые тапочки, волосы, собранные под ленту, огромные карие глаза смотрят на меня чуть вопросительно. Такой смешной и такой одинокий. Прижала к себе ребенка, чмокнула в нежную щёчку.

- Сказки надо рассказывать?

- Нет, а зачем?

- Чтобы крепче спалось?

- Клаус раньше иногда пел, но это было ужасно, - вопросительно уставился ребенок на покрывало. Хороша гувернантка, не догадалась расстелить постель малышу. Хотя какой он ребенок. Все понимает, учтив больше, чем взрослый. Аккуратно сложила толстое покрывало, переложила на стул, взбила и без того пышную подушку, чуть откинула одеяло.

- Заползай?

- А грелка?

- Положить?

- Нет, наоборот, вынуть. Я не умею спать на углях.

- На чем? Прости, я не совсем поняла.

Мальчишка залез рукой под одеяло, пошарил там, вынул странный сосуд, отнес его на специальную подставку в угу и только после этого лег.

- Прости, я не знала.

- Вам не стоит передо мной извиняться. В доме тепло. Просто Клаус привык обо мне так заботиться.

- Он здесь, в доме?

- Да, но отец не велел ему показываться вам на глаза.

- Вот как?

- Приятных снов мне. Вы можете идти, Надежда. Не смею задерживать, я и так отнял у вас слишком много времени. С нетерпением хочу насладиться теми сладкими снами, что наслала на меня темнейшая, - зевнул ребенок и тут же закрыл глаза. Странный. И это ещё, мягко говоря. Спит он уже, что ли? Пальцем потыкать или так уйти? Потопталась немного на месте, подоткнула с одного края одеяло. Все, что ли? Ни тебе сказок, а я уже настроилась, вспомнила почти до конца хлебобулочное изделие которое катится в бездну. Ни тебе песен. Ну и ладно. Мои вокальные данные вряд ли окажутся лучше, чем у Клауса.

- Крепких снов! - пожелала громким шепотом и отступила к двери. Уф! День можно сказать, позади. До дома бы теперь добраться. Благо тут совсем рядом. Можно даже на такси сэкономить. Это же не в аэропорт через весь город спешить.

Тихонько спустилась по лестнице вниз, чтоб никому не мешать. Лишь краем глаза успела заметить пару влюбленных, замерших на верхнем пролете. Эрлик навис над Марцеллой и страстно целует ее в пухлые губы. Не буду мешать.

В холле мне послышался скорбный плач маленького ребенка, не удивлюсь, если Людовик забыл о каком-то ещё из своих наследников. Прислушалась и прокралась к неуютной двери кладовой. Неужели в доме есть ещё дети?! Раскрыла дверь на распашку. Как там сказала Марцелла, мир надо воспринимать таким, каков он есть? Ведро валерьянки случайно к совету не прилагалось? Громила ростом под потолок замер у противоположной стены, уткнувшись лицом в старинную кладку. Это ещё Эрлик мне казался великаном. Да уж, и вправду, не дом, а аномальная зона. Сначала высоченный Людовик, потом Эрлик, теперь вот этот верзила. Их по росту, что ли, подбирали? Как в сказке про огниво? Мужчина скулит, и вправду, точно малыш.

- Простите.

- Извините, что помешал.

- Я могу чем-то помочь?

- Боюсь, что нет.

- И все же?

- Может быть, вы видели кружку? Такая большая, с цветочном на дне?

- Эм. Не совсем. Ещё раз простите, что помешала. Всего вам доброго. Хотела уточнить, в котором часу обычно встаёт Джошуа?

- Зачем это вам?

- Ну как зачем, я же его гувернантка.

- Ой! Вы не должны были меня видеть! Джошуа встаёт не раньше полудня.

- До свидания.

Закрыла я за собой дверь и с чувством полностью выполненного долга поплелась, наконец-то, домой. Не день, а не знаю что. Но что-то, безусловно, очень забавное. Пожалуй, мне пришелся по вкусу этот сумасшедший дом. И ребенок, и кошик, да и к Людовику можно привыкнуть, если не обращать внимания на то, что он говорит.