Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2

Глава 4

Котомки стоят перед дверью. Моя сумка с тетрадями учеников, Анькины книги, ее тетради тоже. Они сложены аккуратной стопкой. Бок о бок с ними ее саквояж с новыми платьями, да коробка со шляпками. Больше, мне кажется, мы из этого дома ничего не возьмём. По крайней мере, пока. Ванины вещи я отправила на такси прямо к дому свекрови. Если честно, то мне наплевать - заберет их Ваня или так и оставит у подъезда.

Может, еще что из посуды забрать? Любимую чашку, последнее блюдце от сервиза? Подушку хотя бы, она гречишная, дорогая. Или не стоит? Новая жизнь, новые вещи. На душе полное ощущение, что я продаю эту квартиру вместе с целым ворохом неуместных воспоминаний, надбитым фарфором, скатертью на столе. И мне никогда сюда уже не вернуться. Все закончилось. Нет, эту скатерть мы точно с собой не возьмем, слишком много она помнит моего «семейного счастья», обид, слез, которые я пролила украдкой, когда ночью сидела с кружкой давно остывшего чая в руках. Не хочу ничего помнить. Совсем не хочу. Вот только как рассказать Анюте о том, куда мы собрались и как переместимся – не знаю.

- Мама, а как я стану ходить в свою школу, если мы уедем? Или ты шутишь?

- Нет, не шучу.

- Тогда как? Только не говори, что мы будем жить где-нибудь в оранжерее. Нет? Или ты там договорилась снять угол, и именно поэтому мы не берем вещи.

- Тоже не угадала, - я закусила губу под испытующим взглядом.

- Тогда что? Денег-то у тебя нет. Или? Только не говори, что Ваня был прав, - моя доченька аж отшатнулась, а на лице у нее возникло брезгливое выражение лица. И почему я не подумала, в чем мне придётся признаться. А ведь придётся!

- Я вышла замуж. Фиктивно. Между моим мужем и мной ничего нет, кроме обряда. Так вышло.

- Вот, значит, как. И мне ничего не сказала? - нахмурилась дочь.

А я тронула те две дырочки от острых клыков, которые остались на моей шее. Куда и зачем я веду дочь? У меня же нет никого дороже нее. Но и здесь оставаться нет сил. Разве что, правда, снять угол в оранжерее, если такая найдется.

- Все те платья, это он мне подарил?

- Я заказала на его деньги.

- Выходит, богат? И тебе точно ничего, - Анютка покраснела, - ну не придётся?

- Только публично изображать жену. Принимать гостей, ужинать вместе с ним и быть в его доме ночью, чтоб слухи не пошли.

- Он не желает, чтобы тебя заподозрили в неверности? Что ж, справедливо. Как зовут нашего благодетеля, ма?

- Оскар. И все не так просто. У него сын и вообще. Постарайся быть осторожной. И прошу тебя, ничего не пугайся.

Я все ещё пытаюсь прикинуть, что проще – провести Аню через тот портал, который открыл для нас Оскар или же открыть портал прямо в квартире? Дочка у меня слишком разумная, чтобы поверит в чудеса. Не хотелось бы нанести урон нежной детской психике.

- Он урод? Или что? - еще больше насторожилась Анютка.

- Нет, просто-напросто необычный. И там нельзя выносить из дому никаких секретов. Это может стоить жизни нам всем.

- Допустим, я тебя поняла. Ты фиктивно вышла замуж за криминального авторитета? За наркобарона? За кого, мам?

- Не скажу. Сама все увидишь.

- Угу.

Я подошла к нашим сумкам, отчетливо представила дом Оскара и потянула за воздух. Анька смотрит на меня недоверчиво. Черт! Почему я не переодела дочь? Ладно, хуже уже не будет. Главное, чтоб Анютка не устроила сейчас истерику. Хотела бы я ее предупредить заранее, но что толку? Все равно же не поверит, пока не увидит.

С хрустом треснула ткань мироздания, по ту сторону проявились роскошные стены нашего с мужем особняка. Теперь-то это и мой дом тоже. Впрочем, я до конца не уверена.

- Это что?! - Анютка хлюпнула носом, - Мааам, ты что, умеешь так?

- Взяла урок у Дениса. Помнишь, тот ученик из моей школы, о котором я говорила?

- Ну, помню, да.

- Он - демон или дроу. Я так и не поняла. Да и не важно. Шагай! Только вещи свои не забудь.

Анюта поспешно подхватила сумку, коробку со шляпами, я подняла свои вещи и ее учебники и тетради. Одним словом, мы шагнули сквозь портал, как две гружёных и очень упрямых ослицы. Позади мне слышится грохот ударов о дверь квартиры, ругань Вани, шипенье свекрови. Удачи, дорогая недородня. Хоть обкричитесь под дверью, меня это больше ничуть не волнует! Ушла, не прощаясь, как настоящая ведьма. Потому что мне на вас теперь наплевать.

- Ма, мы куда попали?

- Домой, - запросто ответила я и уловила движение в углу каминного зала.

Бедный Анджел бледен, как призрак, смотрит на Аню, не мигая, даже рот чуть приоткрыл. Затем покраснел, отвернулся к стене. Только алые ушки торчат из прически.

- Анджел, что случилось? Это моя дочь. Ее зовут Анна.

- Юная госпожа совсем не одета. Очень приятно, но я не смотрю. Мое имя Анджел.

Анька внезапно расхохоталась, закружилась по залу, ее волосы разлетелись по плечам. А короткая юбочка поднялась на недостижимую высоту.

- Ну, мама! Что вам приятно, Анджел? Знакомство со мной или то, что я совсем не одета?

- И то и другое. То есть нет, не совсем!

Ушки так и полыхают алым. Голос юноши срывается и дрожит, точно ваза, которая вот-вот разобьется. Стоило бы остановить дочь, но как? Да и нужно ли? Ей бы хоть переодеться! Но где?

В зал влетел управляющий, мне кажется он вот-вот захлебнется от ярости, борода так и трясется, а вместе с ней и то колечко, что украшает собой тоненький кончик.

- Вы! Да что вы себе позволяете? Наследник еще слишком юн! Я не позволю вам приводить в дом всяких...

- Это моя дочь.

- Мама, что он имеет в виду? Это твой муж?

- Это недоразумение зовётся управляющим. Временно. Возьмите сумки, как вас там, впрочем, не важно. И отнесите их в свободную спальню на втором этаже.

- Я...

- Если кто-нибудь посмеет хоть словом, хоть делом обидеть мою дочку – испепелю. И думать не стану. Вам ясно?

- Вполне. Идемте, юная госпожа. На втором этаже есть чудесные покои, в которых вы сможете переодеться в приличное платье. Надеюсь, с вами поделится одеждой ваша мать и у служанок ничего одалживать не придется?

- Может, меня током шарахнуло, когда я чинила розетку? - задумчиво произнесла доченька, - Или перед автобусом перебегать дорогу все-таки не стоило? Может, я уснула в метро и упала на рельсы? Да нет, я бы заметила, что померла. Хотя?

Анька подошла к управляющему и без всякого стеснения дёрнула его за бороду. Мужчина аж взвыл. Да, за дочку переживать особо не стоит. Земной подросток умеет за себя постоять. Взять хотя бы Дениса. Впрочем, моя дочка ничуть не лучше.

- На ангела вы не похожи, а на черта не тянете. Он бы меня точно изжарил, - Аня развернулась ко мне, закусила щеку, как делала это в детстве, - Ма, это все взаправду? В смысле реально?

- Да. Поднимись к себе, переоденься и я подойду. Ты извини, мне просто нужно сообщить мужу о том, что у нас с ним появилась дочь.

- Да, мам, ты умеешь делать сюрпризы! А это мой... Брат?

- Сводный.

- Главное, что не малыш. Нянчить не придётся. Что ж, я, пожалуй, рада. Ведите. Надеюсь, в моей комнате есть балкон?

- Юная госпожа изволит курить трубку? - бесстрастно спросил управляющий.

- Нет, свое здоровье я берегу. Но! Обожаю бросать с балкона пакеты с водой.

- Главное, чтоб не проклятия. Кто знает, когда у вас проявится дар.

- Дар? - дочка пожала плечами, задумчиво взглянула на меня и пошла следом за управляющим. Только бы он ее не обидел! Впрочем, такую дочь, как моя, пожалуй, обидишь. Гюрза! Ядовитая, сильная, по ошибке свернувшаяся клубком, как плюшевая игрушка. И себя в обиду не даст, так еще и за меня вступится.

***

Оскар

Жена ворвалась в мой кабинет без стука. За ее спиной стоит испуганная до бледности горничная. Магия жены тут же расползлась по стенам уютной комнаты, впиталась в узор обоев, принялась мерцать, угрожая.

- Выйди и запри дверь.

- Это ты мне? - сокрушительный удар обрушил мои фолианты с верхней полки высокого шкафа.

- Я обратился к горничной. Разве мог бы я унизить нашу семью настолько, чтобы сказать подобное вам? Никогда. Каждое оскорбление жены роняет честь ее мужа, показывает, насколько он в себе не уверен, - чем больше слов будет сказано мной, тем быстрее успокоится ведьма.

- Исчезни за дверью! - только бровь изогнула, девушка отмерла, захлопнула тяжёлую дверь.

Я тотчас наложил на нее защитные чары, чтобы ни звука не выпало в коридор, чтобы никто не смог открыть эту дверь. Чего ждать теперь от жены – непонятно. Ясно, что она зла на меня. Зла совершенно справедливо. Как я посмел войти в нее, в ее розоватую кожу клыками против воли, без всякого предварительного соглашения, я и сам теперь не пойму. Но только соблазн был так велик, что отступить нет и не было никакой возможности. Запах супруги и теперь щекочет мой нос. Она – будто бы совершенная, сочная ягода для гурмана, выставленная на фарфоровом блюдечке. Подойди и возьми.

- Моя прекрасная супруга...

- Я привела в этот дом свою дочь. Ее имя Анна. Если ты или твои люди, хоть кто-то, посмеет обидеть ее, знай – испепелю, сотру в порошок и стану использовать в качестве присадки к яду! Чтоб крепче держался. Испепелю я тебя, даже если дочке нахамит горничная. Ясно?

Никогда еще мысли не проносились с такой скоростью в моей голове. Клянусь, даже на костре в день собственной казни мне и то было спокойней. Я хотя бы знал точно, что мне ничего не грозит. Веревки сгорят первыми, огонь меня сильно не тронет, ран на теле не будет. Здесь же? Здесь все может быть.

- Сколько лет нашей малышке? - я искренне улыбнулся, - Всегда мечтал о дочери. Давай купим ей пони? Прямо сегодня и выберем.

- Моей дочери почти столько же, сколько и твоему сыну. Ей шестнадцать!

- Тогда карету.

- Карету? - жена повела носиком. Кажется, я опять сказал не то, что нужно.

- Уверен, ей захочется преобразить свою новую комнату. Я приглашу фею.

- Вот как?

- Двух фей! Чтоб сразу определится с платьями и прочей одеждой. И завтра же выберем гувернантку.

- Это еще зачем?

- Ты не хочешь выпускать нашу дочь из дому? Или желаешь сама везде ее сопровождать? Нет, нашу красавицу можно отпускать в город с Анджелом, но тогда могут возникнуть ненужные слухи. Они, конечно, брат и сестра, но всё-таки названные, не по крови, - я нервно сглотнул.

Дивный запах жены взял меня в окружение, будто б войска взяли крепость в осаду. И чувствую, моя крепость скоро падёт. Во рту растеклось тягостное предвкушение, начали ныть клыки, засосало под языком. Ели бы только я мог взять эту женщину, добиться ее расположения, получить все, о чем я мечтаю. Опрокинуть ее прямо здесь на ковер и перед тем, как запустить свои клыки в ее горло... Ммм. Я женат, но толку для меня в этом нет. Так, может, стоит навестить юную баронессу? Представить на ее месте Светлану и насладиться таинством ночи? Пресытиться им?

Жена дразнит, перекидывает прядку волос с боку на бок, томно вздыхает, отчего весьма скромное декольте ее платья нервно колышется. Я и сам не понял, как оказался рядом с ней, это все ее запах, его пьянящее очарование, манящий привкус, соблазнительные движения. О, эта жилка на шее, как она бьётся! И росчерк царапины оставлен на горле будто специально. Моя жажда нарастает неумолимо, рвет оковы разума, требует утоления. И я склоняю голову к белоснежному горлышку, оно словно сосуд до краев полный нектара. Сейчас я проведу языком по сосуду и...

- Ешь! - в мой рот воткнулась отвратительная сладкая гадость

- Это что?!

- Консервы для таких упырей, как ты! Ешь и ни в чем себе не отказывай. С зарплаты целую коробку куплю.

- Я хочу твой крови! - взвыл я и непроизвольно щелкнул челюстью.

- Не ты один. Запишись в очередь. Только она длинная. Сначала мои ученики, потом директор лицея, где я преподаю, завуч, мой бывший любовник, и его мама, соседи тоже.

- Они все вампиры? - искренне изумился я. Не может такого быть. Впрочем, если уж кто-то додумался превратить кровь в сладкое лакомство, то все возможно. Неужели есть мир, где вампиры могут жить, ничего не боясь?

- Хуже.

- Жаль.

- Я надеюсь, ты меня понял.

- Да, дорогая.

- И моей дочери никто здесь не навредит?

- Они не посмеют.

- Спасибо тебе. Пожалуй, мне стоит навестить Дальона. Кстати, я же не превращусь в упыриху после всего того, что ты со мной сделал?

- Разумеется, нет, моя сладкая карамелька.

- Придушу, - сказала она и провела язычком по губе.

Вот же... Ведьма! Знает, насколько соблазнительна и вовсю мучает меня. Нет уж, этой ночью я обязательно наведаюсь к баронессе! Или сойду с ума от жажды!

Глава 5

Дальон

Фарфоровая, белоснежная кожа, синие губы, печать смерти наложена в форме двух узких проколов на шее. Я ошеломленно смотрел на эту прозрачную, поникшую красоту. Ждал, что стану следующим, непременно погибну. Прислушивался к шагам за дверью, к скрипу половиц в коридоре.

Каждый прожитый час казался мне пыткой в ожидании смерти. Затем ведьма легонько вздохнула, будто сорвала со своей груди ту неведомую печать, которую наложил на нее супруг. Резко колыхнулась на окне штора, где-то там, за ней, уже разливается по городу солнце. Но не здесь, в доме Оскара, где вовсю царит ночь, не прорезанная ни единым лучиком света. Кто она теперь, кем стала Светлана, если не умерла?

Дрогнули ресницы на лице, оно стало напоминать лик статуи – тонкий, изящный, неповторимый. Прекрасная царица и та бы позавидовала теперь совершенной ведьминой красоте, подумала бы, что таких женщин не бывает. И была бы права.

Я стою у ложа не в силах сделать шаг назад. Ошейник раба пленит волю, но вовсе не чувства. С каким бы удовольствием я сбежал бы из этого дома, полного слуг, сумрака, ужаса, туда, где светит яркое солнце, где пробивается в окна свет. И как же мне страшно быть здесь! Губы без устали произносят молитву заупокойную, верную. Да только ведьме все нипочем. Не умерла она, но и не жива еще толком.

Упырица сделала еще один вдох. А ну, как оживет, сразу бросится на меня, это верно. Бросится и выпьет до донышка, будет рвать клыками желанное тело. Ведь для того она меня и купила? Или нет? Может, мне все чудится, может быть, белая ведьма и вправду умерла? Слегка дрогнули ее веки, забилась жилка на шее. Светлана, не торопясь, будто бы нехотя, оживает. Ее кожа приобрела розовый цвет, уже больше нет в нем оттенка полыни.

И мне чудовищно страшно! Огонек свечи почти не дает света. Только тени все гуще пляшут на стенах. Мелкий бес, совсем кроха, свесил хвост с полки и задумчиво качает копытцем. Изловить бы его, да только потом раны на моих ладонях никто не оценит. Я же гаремник. Раб умершей госпожи. Ну не могла она ожить, никак не могла и не может!

Стройная ножка немного качнулась. Тонкая щиколотка больше напоминает произведение искусства, чем настоящую женщину. Великие боги! На что я смотрю, чего желаю так остро? Мертвячку? Фу!

И как же мне теперь стыдно за то, что я не смог уберечь Светлану, за то, что я не остановил вампира. До боли хочется броситься вон, поговорить с профессором из академии. Выложить ему как на духу все. Не смогу. Господин запер дверь спальни снаружи, оставил меня со своей женой наедине. И не выйти мне, и не спросить помощи. Только ждать неминуемого – рассвета для всех или смерти своей.

Госпожа очнулась. И пока я дрожал от страха, Светлана собралась, открыла портал и исчезла. Я едва не упал в обморок от того дичайшего ужаса, что объял меня целиком. Казалось, будто бы мир рухнул, раскололся надвое, как спелый орех. Семья упырей властвует над домом, скоро будет испит весь наш город. А потом они доберутся и до моего родного села, изведут всех и там. Должно быть, Оскар поделился бессмертием с супругой из любви к ней, может, из необузданной страсти. Остальных он попросту съест!

Я сполз по стене вниз, подтянул колени к груди, обнял их, и сцепил руки в замок.
Целый день я провёл так, словно в тумане. В комнату входили слуги, протирали мебель и натирали полы. Ближе к обеду заглянул управляющий. Гневливый взгляд, вопросительно поднятая вверх бровь, смотрит на меня так, будто бы я перепачкан с ног до головы в самых грязных слухах столицы и все они оказались верны. Наконец встал передо мной, поднял за ухо.

- Только крысы пакостят там, где живут. Иди, умойся, тварь бессловесная.

- Да, как прикажете, господин, - произнес я почти без запинки, да так и застыл. Не могу никуда идти, просто не смею. Хочу выйти на солнце, туда, где безопасно, да не дадут. Комнаты этой мне покинуть нельзя. Я должен ждать своих хозяев именно здесь, в их логове. Точно бокал сока или конфеты в вазе.

- Чья на тебе одежда?

- Это вещи хозяина, Оскара

- Упырь!

- Вы знаете о том, что Оскар упырь? - ахнул я.

- Упырь здесь только один, это ты! - прошипел мне в лицо управляющий и схватил за плечо.

- Вы ошибаетесь.

- Марш в купальню. К возвращению хозяйки ты должен быть чист и свеж.

- Да, господин.

Меня пробрал ледяной пот, одежда мигом намокла. Я обнаружил, что не могу, просто физически не могу сойти с места. Управляющий принял мое замедление за упрямство, толкнул. Я рухнул на пол,

- Выпороть бы тебя, да нельзя. Потому что ты – прихоть хозяйки.

Управляющий с силой поднял меня на ноги, поволок к выходу из покоев. Здесь так людно, и как будто тысяча голосов разом всверливается в мою голову. Холодный и скользкий пол бьет по босым ногам. Мы спускаемся вниз, на первый этаж, за окнами особняка я вижу роскошный сад. И управляющий ведет меня не к центральной двери, а к какому-то другому, узкому выходу. Готов спорить, он предназначен для слуг.

- Нам туда? - я не верю своему счастью. Неужели? Хоть бы я стал теперь садовником, хоть бы получить возможность говорить с кем-то, кто не живет в этом доме.

- А ты думал, я тебя поведу в господские купальни? Жди дальше. А пока марш сюда.

- Куда вы меня тащите? Я не понимаю.

- Уж если человек вором уродился, то так оно и будет. Тащит то часы, украшения, то жен чужих ласкает. Гаремник, тоже мне!

Цветочная клумба, ее видно из дома, живая изгородь, а за ней, скрытая ото всех купальня. Всего несколько кадок с водой, да крохотный пруд. Здесь спокойно и чисто, а еще солнце оттолкнуло от этого места тени и уже ставший привычным туман.

- Как намоешься, ступай в дом! Ясно тебе? Я тебя по саду ловить не стану. Скорей гурфов спущу. Те и найдут, и поймают, и до дома донесут. Если не съедят по дороге. Ясно?

- Предельно.

- Даю полчаса. Изволь выбриться как следует.

- Вы дадите мне соли, чтоб я мог согреть себе хоть немного воды?

- Вот еще. Тратить хозяйское добро на гарем? Не бывать такому! Вот вещи, переоденешься в них. Одежду хозяина собой чтоб больше позорить не смел.

Я увидел на одной из скамеек-тумб серый халат, крохотное полотенце. Рядом с ними – богатство, горшочек с мылом. Кажется, еще недавно, в темнице, да и давным-давно, в нашем селении я и мечтать-то не мог о таком. Я тронул рубашку и вдруг осознал, что руки у меня дрожат, должно быть, от страха. Торопливо растянул воротник, сбросил чужую вещь, потянулся к штанам.

- Эй, Дальон.

Я развернулся на голос. Профессор академии выглянул из кустов. И что прикрывать на себе, непонятно. Так и так не избежать унижения. Наполовину я просто раздет, штаны почти сняты, горло перетянул ошейник раба. О клейме гаремника и говорить нечего. Я унижен весь, целиком и полностью. И я все же прикрыл ладонью самый большой свой стыд – ошейник раба.

- Господин профессор.

- Говори тише. Что происходит, Дальон?

- Я...

- Только не оправдывайся. Лучший ученик курса, да я никогда не поверю, чтоб ты взял чужую вещь. Вас же всех столько раз проверяли, ты всегда возвращал, если хоть что-нибудь "случайно" находил. Да и красть часы, теперь, когда до окончания Академии осталось так мало времени… Так что произошло?

- Оскар, он упырь, - почему-то нелегко было произнести это вслух. Будто бы я лгу, что ли? Будто бы я и вправду пытаюсь оговорить достойного барона.