Скорый встречный

Амелия

Капли дождя медленно стекают по оконному стеклу вагона. Дождь, дождь, вечный питерский дождь и проблески неяркого летнего солнца, проглядывающего сквозь просветы в облаках. Поезд вот-вот тронется, любимый город растает в прозрачном мороке белых ночей, а через четыре часа уже и Москва. Суматошная, странная на взгляд жителя строгого, сумеречного, призрачного Питера. Правду говорят, что Петербург построил сатана. Этот город с дьявольским коварством заползает в душу, и все – она уже отравлена, и не существует для тебя другого.

А здорово вот так каждую неделю окунаться в столичную жизнь, вместе с любимой сестрой посещать тусовки, концерты, выставки, попадать в эту атмосферу богемного столичного веселья. Ненадолго, на сутки или чуть дольше. Мне бы хотелось тоже, как сестрице, втягивать всех в атмосферу активной жизни в хорошем темпе. Как у нее это получается только? Муж, дети, работа, друзья – и все ей в удовольствие. Это у нее в отца. Это его вятская веселая хватка, удачливость, умение наслаждаться жизнью, все время что-то затевать, добиваться своего. Вера всегда заявляла: «Мы, вятские, все такие!» Ну-ну, вятская моя. Вот уж кто воплотил в себе все черты столичной львицы. Высокая стройная красавица, с великолепной фигурой, аристократичными изящными манерами. Глаза большие, темные, с поволокой, так и сияют навстречу тому, на кого обращены. Когда мы с ней рядом, даже не подумаешь, что сестры, настолько разные.

Раннее утро, а уже светло и можно было бы разглядывать в окно пейзажи, домики в зелени листвы, проносящиеся мимо, людей, птиц, собак, да вот незадача – поезд-то экспресс «Сапсан», и мчится он так, что все мелькает и сливается. Пассажиры по-утреннему сонные, молчаливые, дремлют, только я одна, по-моему, уставилась в окно с французским романом на коленях, как романтично! Теперь можно помечтать.

Что-то поезд замедлил ход, а, наверное, какая-нибудь Окуловка, остановка на одну минутку. Пассажиры встрепенулись, зашевелились. По встречному пути, сияя начищенными боками, медленно проплывал фирменный скорый. Мелькали занавески, лица, лениво провожаю их глазами. И вдруг – словно удар, я поймала удивленный взгляд. Там, в окне, мрачного вида молодой мужчина неотрывно смотрел на меня, и я понимаю каким-то глубинным чутьем, что это предначертанная судьба моя. Прижалась лицом к окну, роман соскользнул на пол. И сердце помчалось вскачь, и мы не смогли оторвать глаз, но вот проследовал встречный, тронулся наш, наваждение пропало.

- Девушка, вы книгу уронили, держите. С вами все в порядке? - старичок сосед с тревогой заглянул мне в глаза.

- Да-да, спасибо. Просто задумалась.

Впереди Москва.

Кирилл

Тихий центр, патриархальная Москва, сирень отцвела, какой у нее сладкий немного приторный аромат, а липа вот-вот зацветет, запахи лета, благолепие. Остановился, вдохнул теплый воздух, провел рукой по гладким темно-зеленым листьям. А поспешить все-таки стоит, так можно и на поезд опоздать. С этим новым проектом проблем добавилось изрядно: обсуждения, согласования, и все это раз в неделю теперь в Питере. Водитель в машине уже, наверное, заждался. Открыл заднюю дверь, забросил сумку на сидение, сел рядом. Пришлось поторопить его, Ленинградский вокзал близко, но эти вечные московские пробки, как бы не застрять.

- Вадим, давай-давай, мне на поезд надо успеть, - можно подумать, он не знает когда отправление. Почему-то как свою я всегда воспринимал только ту машину, где сам за рулем, а эта, вроде как моя, а отчасти Вадима. Вот даже запах обивки другой, чужой, парфюм не мой, - Вадим, стоим мы, что ли?

- Кирилл Алексеич, это Москва, пять метров в час – нормальная скорость. Шучу, успеем, уже почти подъезжаем. Михал Михалыч вас в вагоне ждёт?

- Да, он уже на месте, наверное. Слушай, выпусти меня прямо на площади, на стоянку не заезжай, так быстрее будет, и не провожай до вагона, не надо.

- Кирилл Алексеич, я бы лучше проводил, так надежнее.

- Все, до встречи, - я схватил сумку, махнул рукой и рванул к перрону.

Успел. Вот не люблю я эту гонку, вечно времени не хватает. Нет бы так спокойно, вальяжно подкатить, как полагается мне по чину.

А все же замечательно начинается поездка - мягкий вагон, фирменный поезд, все дела, хоть высплюсь в дороге. С Мишкой на двоих у нас шикарное большое ВИП-купе со всеми удобствами.

- А я уж думал, ты опоздаешь, забеспокоился даже, что мне не свойственно вообще-то. Слушай, а синюю папку ты прихватил, я ее на твоем столе оставил? – секретарша обещала напомнить.

- Прихватил, напомнила, - пристроил свою дорожную сумку-баул. В спортивную мало что влезает, а я люблю, чтобы все нужное всегда было под рукой.

Поужинали не спеша, даже обсуждать ничего не стали, все утром решим.

Поспал совсем немного, часа три-четыре, что-то не спится мне, все прокручиваю в голове предстоящие проблемы завтрашнего, то есть уже сегодняшнего дня, а Михал Михалыч засопел как младенец. Чем дальше от Москвы, тем светлее, это уже не ночь, а просто сумерки. Тепло, приоткрыл окно. Устал от этой бешеной гонки, надо начинать наслаждаться жизнью. Вот прямо сейчас и начну. Встал у окна, залюбовался пейзажами. Сколько там ехать-то осталось, часа полтора, колеса громче застучали, станция, поезд какой-то с ярко светящимися окнами на ней остановился. И вдруг я увидел ее – прекрасную Незнакомку. Скуластое своенравное лицо, широко распахнутые глаза, а в них застыли удивление и вопрос. Откуда мне знать, что эта девушка создана для меня? Но я почему-то уверился в этом. Видение исчезло, остался, словно дурман, тайный зов бежать за ней, искать ее. Видимо, я слишком много и упорно работал весь последний месяц.

Разбудил Мишку, приняли душ, позавтракали. Приятно ездить с таким комфортом. Вот и Питер. Медленно подъехали к платформе. Я еще с детства полюбил эту вокзальную суету: чемоданы, сумки, букеты, носильщики, голоса встречающих, стук колес, объявления диспетчера, ничего не понять, но так громко и значительно. Даже запахи воккзальные особые. И показалось, что вот-вот начнется новая счастливая жизнь.

Город торжественный и прекрасный, солнце засияло вовсю, а на асфальте лужи, толпы туристов и голуби, снующие повсюду. Мы в полной боевой готовности, надо провести несколько компактных совещаний, чтобы сразу расставить все точки над «и». Как говорится: цели поставлены, задачи ясны, за работу, товарищи. Главный в питерском филиале, конечно, мужик, но, как-то так сложилось, что, в основном, здесь контингент дамский. Не сторонник я мужского шовинизма, но с парнями как-то лучше работается, все-таки, как ни крути, есть сугубо мужские виды работы – думать, решать, выбирать направление, отвечать за принятые решения. Вот в Москве коллектив у нас мужской. На следующей неделе, наверное, двинем в культурную столицу всей командой, парни будут рады погулять в белые ночи, после выполненной работы, конечно. Хорошие мужики у меня подобрались, еще бы, так тщательно мы их искали, да и сработались уже, настоящая команда.

Что же неясное так растревожило, заставило замирать сердце? Что за ерунда! Взрослый солидный мужчина тридцати почти лет от роду, не дурак, много что повидал в этой жизни, высот добился. Какие могут быть сантименты, что, мало у меня прекрасных девушек и достойных юных дам было? А все же сердце так не ударяло, не сбивалось внезапно с ритма, точно, это морок, наваждение. А может, это наши сказки фамильные так запали в душу с детства?

У нас в семье есть предание. Мой прадед, тогда совсем еще молодой морской офицер, среди пассажиров судна увидел девушку. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять – это его судьба. Она обернулась, спускаясь по сходням на пристань, и тоже не могла оторвать от него своих глаз. Потом его судно ушло в плавание, в этот порт он вернулся нескоро, след незнакомки затерялся. Прадед женился, но девушку эту забыть так и не мог. И однажды на балу он снова встретил ее, она была не одна, с мужем. Но им хватило взгляда, чтобы узнать друг друга. Они завели светскую беседу и чем дольше говорили, тем больше понимали, что предназначены судьбой, но жизнь рассудила иначе. Они танцевали, и это было тем наивысшим счастьем, единением душ и тел, какого он не испытывал никогда до той поры. Они встречались на раутах и балах, искали возможность говорить друг с другом. Так и любили всю жизнь на расстоянии, ловили редкие встречи. И прадед оставил потомкам что-то вроде завещания: «Встретишь свою любовь – не упусти, не потеряй, ищи ее, беги за ней». Вот теперь все встало на свои места, все понятно, прадедова легенда заморочила мне голову.

Глава 2

Амелия

Вышла из вагона. Все же в Москве атмосфера совершенно иная, отличается от питерской, хоть вокзалы и похожи. Суеты здесь больше, что ли? Но и лица другие, и запахи, и гомон. Тепло чудесного летнего дня приласкало кожу. Прыгающие под ногами воробьи ничего не боятся, что-то клюют в пыли, чирикают весело. А людей – толпы, куда-то идущих, спешащих, торопящихся, прямо завихрения среди человеческих потоков. Протиснулась, лавирую, вышла наконец-то из здания.

От площади Трех вокзалов взяла такси, сумку небрежно бросила в багажник, она улетела, звякнув брелоком от ключей, не выпал бы, подарок мамы. Веселый, улыбчивый водитель, таджик или узбек, сразу не поймешь, завел со мной разговор медовым голосом.

- Девушка, а девушка, что такая задумчивая? Такая красивая и такая серьезная, муж строгий? – говорит добродушно.

- Муж – просто зверь! В полиции работает, очень строгий,- улыбнулась я в ответ.

Опустила окно, хочется надышаться летним воздухом Москвы. Совсем растрепались волосы, раздуваемые ветерком, придержала прядку, пришлось стекло поднять, оставив только узкую щелочку.

- Не повезло тебе, муж ласковый должен быть, жену любить, подарки дарить, одну не отпускать никуда, беречь. Не повезло, зачем родители за такого отдали? – огорчился таксист.

Сколько же в Москве машин, и куда они все едут? Плетемся в пробке, хорошо, ехать недалеко, умеет сестрица устроиться. Замуж и то выскочила за весьма обеспеченного москвича при хорошей должности, с квартирой в новом доме, машиной и с красивой фамилией - Белогорцев. Верой отец ее назвал, а меня, младшую, хотел Надеждой, да мама с бабушкой встали насмерть.

Бабушка Луиза из старинного французского дворянского рода не могла допустить Наденьки, маму она, несмотря на непростые времена, назвала Изабелла, то есть Изабель. Вот и меня назвали Амелия в честь прабабушки-француженки Амели. Отец пришел в бешенство, но маме каждый раз удавалось и удается укрощать его горячий нрав. А еще он всегда злится, когда мы втроем говорим на французском, хотя, странно было бы нам не знать этот прекрасный язык моих предков. Кстати, для прадеда французский тоже был как родной, все русские дворяне им прекрасно владели.

Как отец был раздосадован, когда я поступила в Университет на филологический, романская филология, переводчик, французская литература, да еще в шестнадцать лет. Зато сестра не подвела – программист высокого уровня, воплотила все отцовские чаяния и надежды.

Подъехали наконец-то, протиснулись между машинами, водитель заворчал:

- Как здесь жить, как ездить? Зачем так много домов в одном месте построили? Деревьев совсем нет, как без деревьев? Детям гулять негде, им большой двор нужен, играть, бегать, мяч гонять. Старушкам большой двор нужен, с соседками разговаривать, внуков воспитывать всем вместе, приглядывать за ними. Рассказывать, что хорошо, что плохо. А тут кто соседей знает? Никто не знает. В большом городе работать хорошо, жить плохо. Вот у нас дома… Эх!

Каждый раз не перестаю удивляться, весь квартал современный, прямо сюрреализм какой-то, дома высоченные, с яркими фасадами, отражающими солнце, играющими его лучами. На мой провинциальный питерский взгляд зелени и пространства, и правда, маловато, как они живут в этой своей столице?

- Девушка, сумку не забудь. Дверь тихонько закрывай, машина тоже ласку любит. Пусть у тебя жизнь хорошая будет, - заботливый какой водитель попался.

Сверкающий зеркалами лифт бесшумно поднялся на пятый этаж. Вера открыла дверь, впустила меня в свои хоромы, просто закружила в объятиях. Хороша, как всегда, такая она у нас красотка. Надо же, внешность в маму, а ум и хватка отцовские. А у меня все наоборот, внешность не совсем славянская, отцовская, а характер и все привычки, как у мамы и бабушки, никакой решительности. Мы с сестрой такие разные, а так любим друг друга. Ее большая с шиком обставленная квартира вся сияет и блистает. Очень интересно, когда квартира в двух этажах, нижние комнаты – общие и родительские, а на верхнем этаже – спальня и игровая девчонок. Вкус у Веры отменный, но, на мой взгляд, уж слишком современная в ней отделка, да и вся мебель тоже.

- Сегодня поедем в художественную галерею, на выставку, а там тебя ждет сюрприз, - загадочно заулыбалась сестрица, даже таинственно, прихорашиваясь перед зеркалом.

- Интересно, какой? – не могу скрыть любопытства и нетерпения.

- Увидишь!

Вот интриганка. Послышался топот маленьких ножек по ступенькам. Хорошенькие, милые, смешные, в платьицах с оборочками, с бантиками в косичках, ко мне выскочили Верины малышки. Погодки, а друг на дружку похожи почти как близнецы. И пахнет от них так вкусно, сладкими ванильными булочками. Запрыгали вокруг, захлопали в ладошки, нетерпеливо заглядывают в пакет, вынула подарки для них, специально ездила в гипермаркет, выбирала.

- Девчонки, вы тете Амелии радуетесь или подаркам? – Строга сестра, строга, мне ли этого не знать!

- Это мне? А тебе вот та коробочка. Ой, у моей куклы платье розовое. А у твоей желтенькое, да? – шуршит оберточная бумага, полетели на пол ленточки.

Чтобы они не ссорились, покупаю им всегда почти одинаковые подарки, хотя, вообще-то, они дружно живут. Как бы мне хотелось, чтобы и у меня была такая малышка!

- Девочки, быстренько собирайтесь, бабушка с дедушкой вот-вот подъедут. Кукол с собой возьмете. О, а вот и они! Забирайте девчонок, только не баловать, а то потом опять всю неделю буду их укрощать.

- А мороженое-то им можно, Вера? – хитро улыбаясь, спросил дед.

- Мороженое можно, но немного, хорошо?

Вот у сестры и с родителями мужа отношения прекрасные, они ее обожают, а муж просто боготворит. Девчонок быстренько одели, те целуют Веру уже второпях, подпрыгивают от нетерпения, мне ручками машут, заняты своими куколками.

-Так, Амели, джемпер наденешь новый мой, он просто шикарный, и тебе к лицу. А я буду сегодня в костюме. Беги, делай прическу, ну, хотя бы уложи волосы посимпатичней!

У Веры стильная стрижка, на ее светлых волосах она смотрится великолепно. А мне что сотворить на голове с моими слегка вьющимися волосами, да к тому же темными, вот были бы такие же светлые, как у сестры. Надо же нам было родиться такими противоположностями.

- Зачем прическа, - накручиваю на палец прядку, - выставка не такое уж парадное мероприятие, по-моему, и так неплохо, живенько, - хочется подразнить Веру.

- Много ты понимаешь, я о тебе забочусь. Пора уже тебя пристраивать в надежные руки. Это хорошо, ты еще пока не нашла себе какой-нибудь сомнительной партии, знаю я тебя. Все эти твои компании высокоинтеллектуальные или, наоборот, любители конных походов и поездок по горам, по долам. Ни там, ни там приличного мужа не найдешь.

- Да я замуж пока и не собираюсь. Что там, замужем, хорошего? Еду вари, мужа обихаживай, детей расти, на работу все равно исправно ходи, деньги зарабатывай. У Аллочки – помнишь ее – как раз так все и есть. У них еще и дача, у свекра со свекровью, она все выходные с весны до осени там работает. А Толик недоволен, что она хороша не так, как до замужества. Оно мне надо?

- А вот я тебе нашла прекрасного кандидата в мужья! Что ты скривилась, не понравится – еще найду, и не одного. Ты же знаешь, если я за что взялась, то доведу это до успешного конца, моя младшая любимая сестра! Все, пора, побежали!

Просто ослепительна Вера! Надо же такой красивой родиться! Да и одеваться она умеет, костюмчик на ней очень даже модный, дорогой. Хоть с фигурой мне повезло, один в один как у сестры, правда, она все же повыше. Частенько мне что-нибудь из нарядов перепадает.

Подъехали к галерее, утопающей в зелени, на парковке свободных мест почти нет, и это, несмотря на довольно ранний час. Но сестра припарковалась просто виртуозно, высмотрев-таки местечко. Вышла из своей машины, поигрывая брелоком, окинула меня придирчивым взглядом, видимо, осталась довольна. Настроение у меня стало приподнятым, праздничным, интересно, к чему бы это? Москва, выставка, толпы, все спешат. Почему в больших городах все куда-то бегут, несутся по каким-то неотложным делам? И на выставке то же самое, как будто работать приехали, а не наслаждаться созерцанием произведений искусства.

- Амели, а вот и сюрприз, - шепнула Вера.

- Павел, как я рада, что ты уже тут! А вот и моя сестра Амелия, я тебе о ней говорила.

А парень-то какой симпатичный, высокий, стройный, уверенный в себе блондин, глаза красивые светло-серые. Манеры прекрасные, одет даже щеголевато, стрижка модная. Хорош, определенно хорош! Ай да сестрица!

- Амелия, счастлив познакомиться. Какие вы с Верой разные, прямо как сестры в романе Куприна, там тоже, кстати, одна из них Вера, а вторая, по-моему, Анна. Разные, но обе удивительно хороши! Позвольте припасть к ручке, - губы чуть прикоснулись к моей руке, а смеющиеся глаза выразили преувеличенный восторг. Чуть задержал мои пальцы в своих, умеет понравиться.

- Да, Амелия – в отца, у нас в роду скуластые, своенравные лесовики-язычники, засмеялась сестра.

- Просто удивительная слегка экзотичная внешность, вы немножко похожи на колдунью. Я очарован.

- Павел, а вы – художник?- что-то есть в нем богемное.

- Нет, но живопись очень люблю и ценю, стараюсь выставки не пропускать.

- Амелия, Павел, я вас оставлю, здесь много знакомых, надо успеть со всеми поболтать. Павел, развлекай даму, - и сестра исчезла в толпе, как будто ее и не было.

Меня окутал тонкий запах дорогого парфюма. Какой галантный кавалер, мне с ним очень комфортно. Обаятельный юноша, улыбнулся, провел к началу просмотра, стараясь меня развлечь

- Амелия, а давайте я покажу вам картины современных художников, которые, на мой взгляд, очень интересы, - нежно поддержал меня под локоть, повел от картины к картине по просторным залам.

Он еще и в живописи разбирается! А как фразы строит, на хорошем литературном языке, но, пожалуй, уж слишком изысканно, как будто специально старается.

День удался, сначала галерея и красавец, а теперь ресторанчик в уютной компании друзей сестры. Веселье, танцы и все тот же красавец, в объятиях которого я забыла обо всем на свете. Как умело он повел меня в танце, нежно склонился к уху, чтобы шепнуть очередной комплимент. Чуть прижал к себе неуловимо соблазняющим движением, но, не переходя тонкой грани легкого флирта. Не отпустил ни на минуту меня от себя, не дал ко мне никому подойти, засыпал шутками, смеясь и кружа меня.

- Какое счастье, что Вера нас познакомила, вы – чудо!

- Приятно, конечно, но, мне кажется, что вы преувеличиваете, - улыбаюсь в ответ я.

- Нисколько, не хватает слов, чтобы выразить мое восхищение! – такое впечатление, что предложения он специально так старательно произносит, да нет, мне это кажется.

- Павел, давайте отдохнем немного, мне еще ехать, да неплохо бы что-нибудь съесть, аппетит разыгрался.

- Конечно, как я не подумал, увлёкся!

Наконец-то Вера устроилась рядом со мной, веселая, улыбающаяся, довольная.

- Как тебе сюрприз? Воспитанный, красивый, образованный. Говорят, что перспективный сотрудник, надо будет узнать подробнее. Довольна?

- День в Москве, как всегда, чудесный. Ты такая фантазерка! И как тебе удается придумывать развлечения?

- Оно само как-то получается, просто у меня знакомых много, деловые контакты, удобнее встречаться в приватной обстановке, пользы больше, да и веселее.

- Как ты только не устаешь, бизнес-леди? Конечно, перед твоей ослепительной красотой трудно устоять, сразу и не догадаешься, какая у тебя хватка, а потом уже поздно.

- Только ты об этом никому не рассказывай, - засмеялась сестра. - Ты хоть поесть-то успела?

Павел проводил меня до поезда, цветы, обмен телефонами и обещание встречи через неделю. Слегка прикоснулся к моей руке, будто невзначай, улыбнулся как голливудский киногерой.

- Амелия, я очарован, околдован, буду ждать новой встречи с нетерпением! Позвольте вашу руку, мадмуазель.

Только что ножкой не шаркает, да каблуками не щелкает. Очень привлекательный, правда, немного слащавый.

В поезде я устроилась так уютно и проспала все четыре часа после бурно проведенного дня, это в сидячем-то вагоне.

А над Питером раскинулись волшебные белые ночи, сказочный город, мираж над Невой. Тепло, город не спит, да и кому придет в голову спать в такое чудесное время. Решила пройтись домой от вокзала пешком. Подсветка создает атмосферу праздника. Да город в белые ночи сам как праздник! По Невскому народ гуляет, по Дворцовой. Молодежь веселится, кто-то поет под гитару, кто-то танцует. Набережная заполнилась обнимающимися, целующимися парочками. Хорошо! В этом чудном городе кого только не повстречаешь. Вон прошествовал старик с бородой чуть не до колен и в широкополой шляпе, приосанился у красивого фасада, явно позируя, туристы принялись его фотографировать, важный такой, неулыбчивый. Стоящая у витрины девица почему-то в пижаме-комбинезоне смешного бурого мишки-кугуруми, замахала кому-то рукой. А однажды в жаркий летний день я видела, как старушка-Шапокляк у магазина весело приговаривала: «Ой, как мороженого хочется», и ее охотно угощали.

Ну вот, дошла, наконец-то, до дома, ветерок потянул с Невы, навевая легкую прохладу, запахло почему-то морем, голоса и смех здесь, по-моему, не смолкают никогда. Ой, какой у меня ухажер появился, но немного что-то смущает в нем. Слишком он правильный, что ли? Образованный, только уж совсем напоказ стремится продемонстрировать все свои знания сразу. Но увидеться с ним еще раз все же хочется.

А ночью мне привиделось странное, это был сон, я увидела того мужчину из поезда, он смотрел на меня, не отрываясь, и что-то говорил, что-то очень-очень важное, горячо, почти страстно. Я силилась разобрать его слова, но они растаяли вместе со сном в предрассветной дымке.

Глава 3

Кирилл

Интересно начинать новое, а этот проект обещает быть просто звездным. Тяжела ты, жизнь руководителя, но интересна и прибыльна. Конечно, успешность и прибыльность предприятия зависит от моих аналитических способностей, хватки, изворотливости, команды единомышленников, да и черт знает еще от чего, может, от интуиции и удачливости? А успешность предприятия, ее создание – этот процесс захватывает целиком и полностью, да и увеличивает мое благосостояние и так немаленькое.

Все же удачно мы выбрали место для офиса – на канале Грибоедова, почти на углу Невского проспекта. Помещение огромное, потолки высоченные, метра четыре, есть даже два балкона и оба с видом на канал. Исторический центр, душа Санкт-Петербурга.

Вышел на балкон и засмотрелся на прогулочные кораблики, снующие туда-сюда. Услышал, как вода плещется, бьется о гранит набережной. Чайка закружила над парапетом, над другой чайкой, сидящей на нем, и пронзительно закричала. Почудился запах водорослей, ароматы еды из кафе долетели даже до нашего второго этажа. Посмотрел налево – храм Спаса-на Крови с разноцветными луковками куполов, где покушались на Александра Второго. Посмотрел направо – Невский проспект, просто нескончаемая череда машин, но такой тесноты, как у нас в Москве, нет, можно даже позавидовать. Ветерок в Петербурге всегда свежий, с Невы тянет, что ли? Да не так до нее и близко. Закончим дела на сегодня, обязательно по каналу прогуляюсь до Марсова поля и до Фонтанки, это целых пять километров.

Когда искали помещение для офиса, только тогда увидел собственными глазами, понял, почему в Петербурге не подъезды, как в Москве, а парадные. Парадная, через которую попадаешь в наши апартаменты, такая роскошная, аж дух захватывает. Украшенный темно-зелеными изразцами огромный холл с действующим камином сразу поразил меня размерами. Из него ведут наверх две лестницы: широченная с коваными витыми ажурными перилами и боковая, закрытая отдельной дверью. Ступени мраморные, пологие, окна от пола до потолка, мозаика и лепнина. В прежние времена гости прибывали сюда в экипажах и даже на лодках, а мы по-простому – на авто. Еще есть и третья лестница – черная, ведущая во двор. И зачем их столько? На потолке второго этажа тоже лепнина, завитки и листья. Торжественно и помпезно, потрясающе красиво. Даже привиделся швейцар, слуги в ливреях, чиновники, снующие в разных направлениях.