Время одного детства

– Прилетели, – прокричал тот же пилот, который в Салехарде помогал садиться в вертолет девушке с сыном.

– А сколько мы вам должны? – спросила девушка, доставая кошелек.

– Да что вы! – улыбнулся пилот. – Не нужно ничего.

Этот ответ в очередной раз, как и в первый, и во второй, удивил девушку. Ей снова почувствовалось, что здесь, среди этой скудноватой, по сравнению с высокими и густыми лесами, где она выросла, но очень красивой природы, среди болот и бесконечного количества рек и проток, на этих суровых северных просторах живут и работают какие-то совсем другие люди. Они более открытые, более искренние, более улыбчивые, готовые помочь и поделиться тем, что у них есть, и не требующие никакой за это платы.

Вертолетчик открыл дверь, выкинул наружу и закрепил небольшой вертолетный трап, помог спуститься по нему девушке, потом подхватил под мышки мальчишку и поставил его на землю рядом с ней. Сам запрыгнул в салон и выкинул оттуда два больших мешка на землю.

– А куда нам теперь? – спросила его Алла.

– Кондратьев вам подскажет, – ответил вертолетчик, после чего добавил с улыбкой: – Сейчас придет, подождите.

Дверь в вертолет захлопнулась, он плавно взмыл вверх, стал удаляться и постепенно уменьшаться, пока наконец не исчез за горизонтом.

Девушка с ребенком остались стоять между небольшим бараком и сараем, возле оставленных коричневых мешков.

– Мам, может зайти в дом и сплосить? – предложил Санька.

– Зайди, спроси, – ответила мать.

Санька подошел к бараку, поднялся на невысокое крыльцо, которое пристроилось у самого его угла, и постучал в дверь. Никто не ответил. Санька приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

– Мам, там еще одна двель. – Он шагнул вперед и исчез за дверью. Сначала мальчик постучал и в нее, но, когда снова никто не ответил, он ее открыл и вошел внутрь:

– Здлавствуйте.

И вновь никто на его приветствие не ответил. Он огляделся и сделал еще два шага вперед.

За второй дверью открылась небольшая прихожая с вешалками для одежды. Дальше была просторная комната, в которой было чисто и уютно. Вход в комнату находился слева, а не посередине этой стены дома.

В середине комнаты стоял большой круглый стол, который был накрыт белой скатертью, и под него были аккуратно задвинуты несколько деревянных стульев. Справа от входа стояла железная кровать, которая также была аккуратно застлана. За спинкой кровати было окно с подпоясанными маленькими белыми шторками. Дальше по этой стене было еще одно такое же окно, а между ними стояла невысокая этажерка с книгами.

У стены напротив входа в комнату стояло пианино, которое украшала небольшая ваза с какими-то разноцветными цветами. По стенам висело несколько разного размера пестрых картин с видами природы. В правом дальнем углу комнаты виднелся наполовину зашторенный вход в другую комнату – по всей вероятности, спальню.

– Здлавствуйте! – снова позвал мальчик, но никто не отозвался.

Тогда он вышел и плотно закрыл за собой дверь.

– Мам, там никого нет.

Девушка стояла возле мешков. Она поставила на землю свой небольшой коричневый чемодан, положила на него свое демисезонное пальтишко и несколько растерянно оглядывалась вокруг. Никого и нигде не было видно. Но не успел Сашка дойти до матери, как из-за сарая выскочила свора серых собак, которая бросилась прямо к ним. Мать прижала сына к себе – было видно, что она испугалась.

Собак было четыре. Они подбежали к путешественникам, остановились перед ними и встали полукругом, втягивая ноздрями воздух. Санька спокойно смотрел на собак, собаки осматривали мать с сыном.

В это мгновение из-за сарая вышел высокий худощавый средних лет мужчина, который неторопливо направился к ним и попутно выкрикнул:

– Не бойтесь, они не кусаются.

Собаки и вправду не издали ни звука, а просто стояли перед девушкой с мальчишкой и разглядывали их.

– Здравствуйте! – поприветствовала Алла мужчину, а затем спросила: – Вы Кондратьев?

– Да, здравствуйте! – спокойно ответил он.

– Вам тут мешки просили передать, – указала она рукой на них.

Мужчина взял по мешку в каждую руку и понес их внутрь барака. Когда он скрылся за входной дверью, девушка удивленно произнесла:

– Интересненькое дело, и что дальше? – Она обратилась к сыну и предложила: – Давай еще раз постучим и спросим, куда нам идти.

– Давай, – поддержал ее мальчик.

Но не успели они подойти к крыльцу дома, как из него вышел тот самый высокий мужчина. Он увидел, что девушка с мальчиком все еще стоят, никуда не ушли, и обратился к ним первым:

– Вы что тут? – было видно, что мужчина собирался идти в другую сторону, а не к вновь прибывшим.

Алла оживилась и тут же его спросила:

– Нам в Надым нужно. Подскажите, куда нам идти?

– В Надым? – удивился хозяин дома. – Так это вам через реку.

– А как нам туда дойти?

– На лодке только. – Мужчина стоял полубоком к девушке.

– Мы к мужу едем, – пояснила Алла и добавила: – Подскажите нам, пожалуйста, куда нам идти, где у вас тут эти лодки?

Мужчина все время разговора изучающе оглядывал приезжих и их чемодан.

– Мы уже вторую неделю сюда едем и все никак не доедем, – в голосе девушки прозвучало негодование и усталость.

– Сейчас, я доделаю свои дела и вас перевезу, – сухо ответил хозяин. Он повернулся в противоположную от молодой мамы с сыном сторону и куда-то направился. Однако он сделал всего два-три шага, остановился и оглянулся. – Ладно, идемте к реке, сначала вас отвезу, – сказал он.

Мужчина разговаривал спокойно. В его голосе не звучало никаких эмоций. Было видно, что его мысли чем-то заняты и ему совсем некогда отвлекаться на посторонние дела.

По левую руку в нескольких метрах от дома стояли небольшие деревья. Люди обошли их и вышли к реке. На берегу стояла всего одна лодка с веслами.

– Садитесь, – сказал мужчина и, принявшись отвязывать лодку от колышка, с некоторым удивлением спросил: – И что вы там забыли, в этом Надыме?

– Как? – удивилась Алла. – Муж сказал, что там будет большая стройка.

– В Надыме? Стройка? – поднял удивленный взгляд на девушку Кондратьев и тут же задал еще один вопрос: – Так вам точно в Надым надо?

– Муж сказал, в Надым, – растерянно подтвердила девушка.

– Может, в Новый Надым? – уточнил мужчина.

По лицу девушки расплылось недоумение, и она неуверенно ответила:

– Он сказал: «Надым», и все.

– Хм, – покачал головой Кондратьев, – едут, сами не знают куда.

Он потянул лодку на себя, снова привязал ее к колышку и продолжил:

– Вылезай.

– Как вылезай? – оторопела Алла.

– Большая стройка будет в Новом Надыме, а в Надыме – ничего, кроме рыбной фактории, нет. Пойдемте, я вам покажу, куда идти.

Мужчина не стал дожидаться, пока путешественники вылезут из лодки, и направился назад к своему дому.

Алла с Санькой поспешили его догонять. Когда он подошел к крыльцу дома, повернул голову в их сторону и сказал:

– Подождите. – И скрылся за входной дверью.

Прошло несколько минут – Кондратьев не появлялся.

– Странно, – удивилась девушка и как бы спросила сама себя: – Может, зайти?

– Давай, – поддержал ее сын.

Однако хозяин дома их опередил. Он вышел на крыльцо раньше, чем они к нему подошли. В руках он держал две каких-то бумажных небольших упаковки. Под мышкой правой руки была прижата к телу длинная пачка.

– Вот, возьмите, – протянул он эти бумажные упаковки, – один с рисом, другой с пшенкой, а это макароны.

– Да что вы! – попробовала отмахнуться Алла. – Не надо. Мы купим.

– Где вы купите? – поднял на нее уже строгий взгляд мужчина. – Нет там ничего. Едете, сами не знаете куда.

Девушка с удивлением смотрела на мужчину, и в ее голове крутился только один вопрос: «Как это, там ничего нет?»

Кондратьев настойчиво вручил упаковки и пачку девушке, повернулся и пошел в противоположную от них сторону. Алла с сыном стояли и недоумевали.

– Ну, что вы? – остановился и обернулся он к ним, когда понял, что они за ним не пошли. – Идемте, покажу, куда идти.

Девушка передала сыну длинную пачку с макаронами, пакеты с крупой положила в маленькую сетку с остатками хлеба и открытой банкой тушенки, где еще виднелась маленькая открытая пачка байхового чая, подхватила чемодан с земли и бросилась догонять мужчину.

Метров через триста по широкой тропинке из крупного светлого песка они вышли к железнодорожной насыпи.

– Вот! – остановился мужчина. Он показывал рукой вдоль дороги. – Идите и никуда не сворачивайте. Выйдете прямо к Новому Надыму.

– А далеко идти? – спросила Алла.

– Километров двенадцать, – спокойно ответил он. Он не обратил внимания на округлившиеся глаза девушки и спокойно произнес: – Ну, до свидания! – Не дождался ответа, повернулся и пошел в сторону своего дома.

– До свидания! – почти одновременно ответили мать с сынишкой. Уже вслед молчаливому хозяину Алла громко добавила: – Спасибо вам большое!

Мужчина ничего не ответил. Он шел, опустив голову, и, видимо, по-прежнему думал о чем-то своем.

– Ну, сына. – Алла посмотрела на Саньку. – Пошли.

– Пошли, – отозвался мальчик.

И они зашагали по шпалам, по железнодорожной насыпи, немного возвышавшейся над просторами тундры, которые были по обе от нее стороны.

– Мам, а нам долго идти? – обратился Санька к Алле, прыгая рядом с ней со шпалы на шпалу.

– Думаю, да, – вздохнув, ответила девушка. – Хорошо, что еще пока утро. После обеда дойдем.

– Ого! – удивился сын. – Так есть хочется. Давай покушаем?

– Открой макароны, похрумкай, – предложила мать. – Если будем останавливаться, то вообще только к вечеру доберемся.

Санька тут же открыл пачку с крупными буквами и вытащил из нее длинную желтого цвета круглую полую внутри сухую макаронину. Откусил немного и попробовал разжевать. Макаронина крошилась на мелкие кусочки, которые своими острыми краями начали царапать язык, десны и щеки во рту, совсем не размокала и никак мягче не становилась. Когда он откусил в третий раз, то уже распробовал этот «северный дефицит» и начал с удовольствием уплетать макаронину за макарониной.

Быстро идти не получалось, потому что девушка несла чемодан и уставала. Каждые метров двести они останавливались и оглядывались вокруг, удивляясь разнообразию красок осенней природы этих мест.

Пачка с макаронами стала легче на пятнадцать-двадцать штук, и ребенок захотел пить.

– Саш, потерпи, – успокаивала его мать, – скоро придем и попьем чаю.

– Давай спустимся с дологи и попьем из лечки, – предложил сын.

– Помнишь сказку про братца Иванушку? – спокойно отвечала она. – Хочешь козленочком стать?

– Не хочу! – хмурил брови мальчик и пытался уговорить свою маму: – Может, эта вода холошая…

– А если нет? – доказывала девушка. – Не хватало еще отравиться! Потерпи. Ты же мужчина.

– Мужчина, – смотря себе под ноги, надувал щеки сын.

Примерно через час перед ними появился небольшой мост через узкую, но с крутыми берегами высотой метра в три, реку.

Путешественники остановились.

– Давай посидим немного? – Не дожидаясь ответа сына, Алла поставила чемодан на землю и присела на рельс.

– Давай, – поддержал ее сын. – Идем, идем, и все нет никакого Надыма, – пробурчал ребенок. Он смотрел вперед вдоль железной дороги.

– Хорошо еще, что нам навстречу поезд не прошел, – сказала Алла, – вот бы побегали туда-сюда по насыпи.

– Да, – вздохнул мальчишка.

По худеньким невысоким зарослям деревьев и кустарников, росших вдоль железной дороги, порхали и щебетали какие-то немногочисленные пичуги. Изредка раздавался писк комара. Комар был больше того, какого они видели у себя на родине, да еще полосатый.

По небу медленно ползли серо-голубые тучи. Между ними частенько проглядывало солнышко, от его еще немного согревающих лучей все листочки на деревьях тут же начинали переливаться яркими красками.

– Хорошо, что здесь вроде нет волков и медведей, – оглядывая пристально окрестности, сказала девушка. – И дождя нет. А то бы шли мы сейчас с тобой. – Обратившись к сыну, она кивнула головой в сторону дороги и улыбнулась, чтобы сгладить смысл сказанного.

Санька слушал молча. Он уже устал и очень хотел пить. Сухие макароны, набившие его маленький живот, требовали жидкости для переваривания.

– Ну, пошли! – встала с рельсов мать. – Я первая. Как пройду – ты пойдешь. Надо проверить, какой это мост, хорошо?

– Холошо, – отозвался сын.

Алла шла медленно. Она аккуратно ступала на каждую шпалу. На той части моста, который был над самой речкой, между шпалами были дыры, сквозь которые было видно текущую в речке темную воду. Когда она, наконец, перешла на другую сторону, то поставила чемодан на землю и вернулась за сыном, взяла его за руку и повела медленно за собой.

Мост был не слишком широким, они его прошли без «приключений».

Дальше перед ними был почти такой же, как и первый, второй мост. Его они прошли уже вместе и быстрее, чем предыдущий. Санька шел следом за матерью. Он крепко держал пачку макарон, аккуратно и медленно ступал по шпалам.

Ничего нового в пути с течением времени с ними не происходило. Дождь, тем более снег, их пощадил. Холодный ветер не выходил пока из своих темных северных чертогов и не мешал идти. Было тихо и спокойно, как будто вся природа пыталась помочь пройти этот путь нашим путешественникам.

Третий мост вскоре стал на пути молодой матери с ребенком как очередное серьезное испытание. Он был длиннее предыдущих в два-три раза – метров сорок, если не больше, – и посередине его, казалось, тянулись только рельсы со шпалами. На самом деле, мост крепился на длинных толстых, уже заржавевших, стальных тросах, на которых сначала были закреплены первые деревянные шпалы, а затем на них были положены вторые с рельсами. Все это сооружение было закреплено еще на двух стопках сложенных «колодцем» шпал, которые высились из воды в двух местах между берегами.

Возле моста стояла небольшая деревянная будка путевого обходчика или охранника. Дверь в нее была приоткрыта, и внутри виднелась небольшая лавочка, в сторону железной дороги выходило небольшое окно, стекла в котором были почти полностью выбиты. Возле окна стоял небольшой стол. На стене слева от стола болтались обрывки каких-то черных проводов.

– Ой, сына, лавочка! – обрадовалась Алла. – Давай посидим, отдохнем немного, а то у мамы руки уже отваливаются нести этот чемодан.

– Давай, – тут же поддержал мать сын.

Алла поставила чемодан возле двери будки и вошла внутрь. За ней следом вошел и Санька. Они просто попадали на маленькую лавочку, настолько молодая девушка с маленьким мальчишкой уже устали идти по шпалам, тащить свой чемодан и переползать по мостам. Алла вытянула ноги вперед, под стол, сняла туфли и прислонилась к деревянной стенке спиной. На ступнях были красные пятна и потертости на коже по всему периметру следа от них. Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза и откинула голову назад.

– Когда мы уже плидем?! – негодующе произнес сын, при этом он смотрел себе под ноги. – Идем, идем и идем…

Договорить фразу ему не дал дождь, который начался внезапно.

– Мама, дождь! – громко сказал мальчишка. Он смотрел в проем между косяком и открытой входной дверью в будку, внимательно наблюдал за тем, что творится на улице. Затем соскочил с лавочки и затащил чемодан внутрь будки.

Алла открыла глаза и повернула голову в сторону двери.

– Как мы вовремя, – устало сказала она.

– Да, – согласился с ней сынишка, – сейчас бы пломокли все насквозь.

Дождь шел минут двадцать. Он то усиливался, то утихал. Из-за туч то проглядывало солнышко и освещало все вокруг, то снова все становилось серым. Это был не ливень, и путешественники успокоились. Они молча сидели на лавочке и разглядывали в проем двери слева от них и в небольшое окно перед ними то, что из них было видно.

– Дождь в дорогу – это к удаче, – как бы размышляя, произнесла девушка.

– Мокло же все тепель, можно поскользнуться и упасть… – отозвался сын и начал размышлять вслух: – Намочить ноги и плостыть, упасть и шишку набить, почему дождь к удаче?

– Так старики говорят. Они лучше знают, – потрепав волосы на голове сына, с улыбкой сказала мать и добавила: – Ну, что, пошли дальше?

– Пошли, – мальчишка попытался улыбнуться матери.

Они вышли из будки и подошли к краю моста, туда, где сквозь проемы между шпалами было видно бегущую под ними речку с темной водой. Шпалы, рельсы и земля вокруг – все было мокрым.