Новая жизнь, или Убийства без правил

Вадиму было 25 лет, он и выглядел на свой возраст. Его внешность была достаточно гармоничной. Волнистые каштановые волосы аккуратно уложены вокруг смуглого лица. Большие зелёные глаза иногда скрывались за длинными и густыми ресницами. Широкие плечи подчёркивали спортивное телосложение.

Рената осторожно начала разговор.

– Расскажите, что вы знаете о том деле, в котором жених убил свою невесту. Кстати, как его звали?

– Его звали Денис, Денис Головин. Про само убийство, я смотрю, вы уже в курсе. – Она кивнула и, сложив руки перед собой и ожидая ответа, смотрела на Вадима. – Роман Андреевич не соглашался с версией следствия. Он не верил, что Денис убийца, хотя против него было столько улик, что никакой суд присяжных ему бы не поверил. А главное – у него не было алиби.

– Про улики я тоже в курсе, а что совсем никаких зацепок? Тогда почему Денис не признавался?

– Денис не отрицал факт ссоры, но ревность как повод отрицал. Он говорил, что просил её уехать, но она хотела остаться. Потом стала кричать, обзывать его, сказала, что если бы не отец, никогда за него не вышла, смеялась над ним. Он ушёл, взял на стоянке такси, а когда приехал, то обнаружил, что ключей от квартиры у него нет. Стал ей звонить, она не отвечала. Позвонил матери, та сказала, приезжай домой. Звонил он матери в половине первого, звонок был подтверждён. Поймал попутку, а дома лёг спать. Таксиста, которого он взял на стоянке, нашли. Он узнал Дениса и даже подтвердил, что парень был вежливый и спокойный, запах алкоголя от него он не почувствовал. А вот водителя белых «Жигулей» не нашли, да и не искали. Это была единственная зацепка, и его алиби, показания матери во внимание не принимались.

Битый час Роман Андреевич расспрашивал Дениса о машине и о водителе, даже фоторобот составил. «Надежды на эту затею мало, – говорил он мне, – но давай попробуем». Где он достал список собственников белых шестерок, не знаю. Отобрали всех, подходящих по возрасту. Их было шестнадцать. Я отработал больше половины – безрезультатно. Вадим замолчал и посмотрел на Ренату.

– А чем Роман Андреевич занимался?

– Он на всех допросах присутствовал, в изолятор почти каждый день ездил, жалобы и ходатайства готовил, а потом и другие дела вёл.

– А мог он в процессе работы над этим делом узнать о чём-то, что никому чужому знать не следовало?

Формулировка вопроса заставила его задуматься.

– Не думаю. Правда, когда он узнал, что следователь готовит обвинительное, мы поехали в прокуратуру. Вышел, извините, раздражённый, и даже злой, я его таким никогда не видел. Мне приказал в контору ехать, а куда поедет сам, не сказал. На следующий день я узнал, что Денис признался в убийстве. Он замолчал. Пару минут в кабинете стояла глубокая тишина, каждый думал о своём.

– Ваша ошибка была в том, что водитель шестёрки, мог управлять машиной по доверенности, а собственником был его дедушка или мама, поэтому и конечный результат мог быть нулевым. А фоторобот водителя у вас сохранился?

Вадик поднял голову и внимательно посмотрел на Ренату. Помедлив с ответом, сказал:

– Я ничего не выбрасывал, скорее всего сохранился.

– Поищите, я хочу взглянуть на него.

– Можно личный вопрос?

Она кивнула.

– У меня ещё неделя стажировки, а я давно никому не нужен. Может, вам на что сгожусь?

– Завтра с утра переходите ко мне в стажёры.

– Спасибо!

Вадим направился к выходу, но у двери вдруг развернулся и почти шёпотом спросил.

– А мы снова этим делом займёмся?

– А разве убийцу девушки нашли? – вопросом на вопрос ответила она. – Или вы поверили, что Денис убийца?

– Нет, но дело закрыто.

– А мы с вами откроем, если вы не возражаете, – ещё тише сказала Рената.