Путешествие за единственным «Прощай»

Глава 1

Кларкса пришлось ждать долго, учитывая, что от города езды около двадцати минут, да и улицы Бостона уже наполнились пробками. Чтобы как-то скоротать время Алекс зашёл в кафе со странной вывеской – «Просто входи» и с лозунгом ниже – «Заходи не бойся, уходи не сожалей». «Да уж, сама оригинальность» – подумал с некоторым презрением он. Кафе по сравнению с «гостиницей» оказалось довольно уютным: большие окна, немного выцветшие стены жёлтого цвета, шесть столиков, пара красивых картинок и индейских масок висели над барной стойкой, люминесцентные лампы слегка потрескивали и моргали. «Как в детстве, в школе…» – всплыло в голове Алекса. Он покачал головой. Странно, он очень мало что помнил из детства и юности, но эти лампы запомнил на всю жизнь. Вся жизнь… странно чувствовать себя стариком в сорок два года.

Из служебных дверей вышел невысокий, крупный мужчина – бармен. Он сочувственно кивнул шатающемуся с бодуна единственному посетителю и предложил сесть за столик у окна, пообещав, что его скоро обслужат, а сам отправился к барной стойке. Алекс так и поступил: удобно расположившись у окна, положил голову на стол и прикрыл её руками. Боль понемногу начала утихать. Он слышал, как в кафе зашла девушка, о чём-то перемолвилась с барменом и опять вышла.

Из полудрёмы Алекса вывел стук по столу. Он резко поднял голову. Молодая пухленькая официантка поздоровалась с клиентом, мило улыбнувшись, и поставила на стол поднос с бульоном, сухариками, стаканом воды и таблеткой аспирина.

– Приятного аппетита, – хотела уйти девушка, но Алекс её остановил.

– Послушай, красавица, – он слегка напрягся от головной боли. – А кофе у вас есть?

– Да, конечно! Сейчас принесу, – девушка убежала на кухню.

После таблетки аспирина пришлось расправиться с бульоном, хотя лез он внутрь истощённого организма с трудом, несмотря на вкус и довольно аппетитный кусочек куриного филе, который так и остался в тарелке. К тому времени уже прибыл кофе с парой шоколадных конфет в придачу. «Какое замечательное обслуживание» – думал Алекс, не замечая, какими «влюблёнными» глазами за ним пристально наблюдает официантка.

Внезапно дверь кафе распахнулась, и в неё легко заскочил странный темнокожий мужчина лет шестидесяти, с неаккуратно подстриженной клочками бородой, в рваном балахоне, с грязным рюкзаком на плече и при этом всём с блаженной улыбкой на лице. Не было сомнений, что это бомж. И тут случилось то, чего как раз больше всего не хотел одинокий мужчина, болеющий с похмелья.

Бомж весело плюхнулся на стул напротив Алекса. Тот вопросительно посмотрел на бармена и официантку, но те лишь неуверенно переглянулись и начали спорить о чём-то между собой.

– Простите… – начал возмущённым голосом недоумевающий посетитель.

– Хе-хе, прощаю! – весело задорным голосом оборвал его незнакомец.

– Слушай!

– Хе-хе, весь внимание! – не успокаивался старичок, бросив свой рюкзак на стол.

– Ты чего подсел ко мне? Что тебе нужно?

– Мне? – бомж по-детски удивился. – Да ничего особенного, хочу позавтракать в компании приятного собеседника, вот и всё.

– Так бери себе кофе и проваливай куда-нибудь в другое место, искать себе собеседника! – Алекс повысил тон, отчего в голове опять затрещало. – Слушай, не доставай меня!

– Ой, как грубо…

Грязные руки незнакомца подтянули к себе чашку с кофе. Старичок начал потягивать кофеёк, чавкая шоколадной конфетой и улыбаясь почти беззубым ртом:

– Мм, вкусно.

На мгновение Алекс потерял дар речи, но тут же взял себя в руки. По крайней мере, он так думал.

– Ты что делаешь?

– Я? – бомж поперхнулся. И наивно продолжил. – Ты же видишь, кофе пью.

– Это мой кофе!

– Так ты сам же сказал – «Бери себе кофе и проваливай куда-нибудь в другое место, искать себе собеседника». Я кофе взял? Взял. «Валить в другое место» я не могу, поскольку живу в километре отсюда и это самая близкая точка, где я могу позавтракать. «Ищи другого собеседника» – я не могу найти никого другого, потому что посетителей в этом замечательном заведении только двое – я и ты. Но заметь, после того как я взял кофе, тебе не сказал ни слова. Я не доставал тебя глупыми расспросами… чего нельзя сказать о тебе, – старик усмехнулся в конце своей недолгой речи.

Кровь в Алексе начала закипать и он обратился к бармену и официантке:

– Что за психи у вас тут ошиваются?! Или это вполне нормально? Наведите порядок!

Бармен очень медленно и нерешительно направился к столику, а официантка пыталась его остановить.

– Послушай, сынок, неужели тебе жалко кофе ради незнакомца? – по-настоящему обиделся бомж. – Да и потом, у тебя же тысячи долларов в карманах, ты можешь заказать себе ещё кофе, а я – бедный старик, разве я много прошу?

Алекс нервно переводил взгляд с бармена на старца, который тем временем продолжал:

– И не стыдно тебе тревожить своими глупыми просьбами людей, которые тебя приняли в этом кафе, заметь, сами, без твоей просьбы, накормили тебя, принесли кофе, а вон та молодая симпатичная особа, – он указал на официантку. – Собиралась пригласить тебя к себе домой, чтобы ты выспался, помылся, привёл себя в порядок… Алекс.

Стол перевернулся, когда разъярённый мужчина, не выдержав такого давления и, к тому же, не привыкший к такому обращению, вскочил со стула и схватил странного и теперь, даже, пугающего незнакомца за грудки. Он собирался спросить, кто он и откуда про него знает, но бомж внезапно закричал и задёргался, будто его ударило током. Алекс от неожиданности отпустил старика и сам отскочил шага на два назад, тяжело дыша. Взгляд незнакомца совершенно изменился: теперь он смотрел на обидевшего его только что человека с неким состраданием и сочувствием. Даже сопереживанием. Он подошёл к высокому мужчине, который готов был его только что убить, и дрожащими руками прикоснулся к его лицу. Голос его тоже дрожал:

– Сынок, ты запутался, у тебя беда? Как я могу тебе помочь?

В этот момент за окном появился новенький «Кайен», который просигналил и пару раз моргнул фарами. Алекс выбежал из кафе, на ходу поглядывая на старика, у которого на глаза отчего-то выступили слёзы.

* * *

Даже когда машина скрылась из виду, бомж всё так-же смотрел вслед чёрному силуэту, исчезающему за горизонтом. Бармен вышел из кафе и подбадривающе похлопал маленького старичка по плечу.

– Да ладно, отец, чем мы ему поможем? Теперь уже больше нечем, пусть идёт своей дорогой.

Они так постояли около минуты, затем бармен позвал отца внутрь и добавил, что завтрак стынет.

– Своей дорогой… – грустно разговаривал уже сам с собой старик. – Хорошо бы он её нашёл, или хотя бы вернулся.

И тут он будто что-то вспомнил. «У него же похмелье, голова болит, плохо». Одинокий бородатый старец вздохнул и, прикоснувшись ладонью ко лбу, напрягся, а затем свёл брови в приступе собственной головной боли, после чего он повернулся и медленно побрёл обратно в кафе.

* * *

– Чёрт возьми, где тебя носило? – негодованию босса не было предела, хотя он знал ответ на этот вопрос.

– Простите, сэр, пробки, – Кларкс вёл машину, внимательно следя за дорогой.

– Пробки, пробки – вечные у тебя отговорки, – через несколько секунд Алекс добавил. – И не называй меня «сэр», мы не в армии, и вообще, сколько ты на меня работаешь?

– Неделю, босс.

– Тогда почему ты мне всё ещё «выкаешь»? Ты меня младше лет на десять, зови меня просто – Алекс, или Алексис. Договорились?

– Договорились… Алекс, – нерешительно согласился Кларкс.

Ближе к городу дождь постепенно прекращался, и тучи уходили с неба, давая небесному светилу волю. Солнце приятно припекало. Алекс приоткрыл окно и высунул голову наружу, наполняя лёгкие свежим воздухом. Как-то всё стало хорошо и просто, что он, недавно злившийся на всё и всех, невольно улыбнулся и поймал себя на мысле – головная боль исчезла. Совсем. И вообще больше ни следа от похмелья, как заново родился. И от чего же это?

Недолгие секунды блаженства прервал Кларкс:

– Алекс, можно вопрос?

– Можно, даже два— снисходительно ответил босс.

– Ты, насколько я знаю, родом из России?

Алекс напрягся, но не стал спрашивать, откуда его ассистент об этом знает, потому что был уверен, что женщины болтливы, и секретарши не исключение. Он молча кивнул.

– Почему у тебя английское имя – «Алексис Фримен», а не русское. У тебя на родине, насколько я знаю, такими именами не называют. Так какое у тебя настоящее имя?

Совсем недавно Алекс возможно бы уволил своего подчиненного за такие откровенные разговоры – уж очень сильно он не любил вспоминать своё прошлое, свою родину и, даже, настоящее имя. Но что-то в нём переключилось, да и новый ассистент ему чем-то импонировал. Наверное, тем, что он не был избалованным маменькиным сынком, да и мозги вроде на месте. Поэтому, переборов свои эмоции, он очень тихо и спокойно ответил:

– Александр, Саша. Алексис это почти то же самое. Пришлось сменить имя, когда менял гражданство, сам понимаешь, чтобы не было лишних вопросов и так далее. А про мою родную фамили и родину, извини, я умолчу.

Кларкс не собирался докучать начальнику вопросами. Он просто благородно кивнул и решил перевести тему:

– Вот мы и приехали.

Действительно, они заезжали в город. Главные дороги и даже маленькие улочки уже были забиты пробками, несмотря на то, что сегодня воскресенье.

– Куда тебя завезти? Домой или в офис?

– В офис, нужно привести себя в порядок, а потом поедем в центр, нужно заехать в «Silent Motors ink», я обещал им контракт.

– Как? Ты же вчера директору этой конторы нос разбил, облил шампанским и сбежал с банкета. И ещё добавил в конце «Пошёл ты к чёрту жирный ублюдок, засунь себе контракт в…», ну и дальше сам догадываешься.

– Я!? – Алекс открыл рот от удивления. Всякое было, но это слишком даже для него. – И за что это я так?

– Кажется, ему не понравился твой анекдот, и он не смеялся. А поводом послужили холодные угощения. Тебе их не разогрели, – Кларкс был спокоен и рассудителен.

– Ничего не помню… а какой анекдот я ему рассказывал?

– Как обычно про курицу и петуха, которые…

– И он не смеялся? – оборвал его искренне удивлённый Алекс. – Тогда я за дело его так. А какие угощения были?

– Суши, ролы и солёная рыба.

Сдавленный смех разнёсся в машине, который вскоре подхватил и Кларкс, глядя на начальника, который смеялся, мотая головой и добавлял, что ничего страшного, от потери этого контракта фирма не обеднеет.

Кайен застрял в очень затяжной пробке, машины сигналили друг другу, в воздухе повис запах гари и бензина – ничего особенного, кроме того, что Алекса это сегодня почему-то совсем не раздражало. Он опустил спинку сидения назад и закрыл глаза, после чего попросил Кларкса разбудить, как приедут.

В голове метались мысли и размытые воспоминания о вчерашнем банкете: шампанское, суши, кровь на лице бывшего коллеги, а теперь наверняка конкурента, побег с банкета, поездка за город, личный водитель, который привёз Алекса в загородный отель, а после был уволен по непонятным причинам, как обычно две девочки на ночь, чёрные стены комнат и затем глубокий сон на сидении новенького Кайена.

* * *

Небесный замок находился очень далеко от земли. Он был выбит из камня белой горы, парившей где-то в небе, при этом слишком далеко от человеческого взора и, даже, за пределами человеческих мыслей. Нет, это была не какая-то планета, это был просто «остров» земли, заполненный различными существами, полон причудливых растений, находящийся где-то в вечности.

Замок – главную достопримечательность остров, называли «АрхиИвон». Он служил последним рубежом между всем что есть: между Адом и Раем, Светом и Тьмой, Добром и Злом, Покоем и Вечными муками и бесконечными скитаниями в пустоте. Несмотря на масштабность этого сооружения, постоянно в нём находились и существовали только трое небесных судей – анифезаров, и несколько заблудших душ – путеводов.

Где-то в глубине древнего замка решалась дальнейшая судьба очередной души, которая запуталась и нуждалась в освобождении. Впрочем, нуждалась или нет – это ещё предстояло решить. Вообще человеческие души редко попадали в АрхиИвон, на так называемый небесный совет, но те, кому действительно нужна была помощь небес, либо кому боги не могли предложить какое-то конкретное дальнейшее существование попадали прямиком сюда, на суд. Но это был немного другой случай.

– Я никак не пойму, что с ним не так? – средний анифезар – небесный судья, ходил по белоснежному полу главного зала.

Его шаги и голос эхом разносились по всему замку.

– Живёт человек нормально – как и все грешники, – с брезгливой насмешкой произнёс он. – Никогда никого не убивал, не воровал. Разве что один раз присвоил себе чужой бизнес, но так поднял же он его сам. Его никто не проклинал, возраст – ещё жить да жить. Так и пусть живёт себе дальше, после перерождения станет приматом, ну или галактической химерой, кто его знает. Боги решат.

Младший судья по имени Валимир – крепкий телосложением, одетый в серую рясу сидел в кресле и гладил душу котёнка, который крепко жался к тёплому телу судьи и дрожал от холода, при этом пытаясь мурчать. После горького вздоха Валимир снисходительно поднял взгляд на среднего брата и очень тихим голос спросил:

– Ну и чего ты не поймёшь-то, Ярополк?

– То и не пойму, зачем мы тратим на него время?

Широкие двери, украшенные алыми символами чистоты, распахнулись, и в зал вошёл старший анифезар. От него веяло мощью очень близкой к силе бога. Он был очень высоким, чёрная густая борода аккуратно подобрана, на поясе золотой рясы висел боевой меч. Это отличало его от остальных служителей. При его виде Ярополк невольно опустил голову вниз, а Валимир сосредоточил всё внимание на душе котёнка.

– Громоглас, приветствую тебя – обратился к старшему судье Ярополк.

– Перейдём к делу, но сначала я хотел кое-что сказать тебе, – вместо приветствия Громоглас сурово посмотрел на среднего анифезара. – Где ты летаешь? Где твой разум? С каждым днём ты становишься всё более похожим на людей. Мыслишь как они. Не видишь истины там, где она сама бросается в глаза. Скажи, о чём ты только думаешь? Что движет тобой в последнее время?

Ярополк горел со стыда и переступал с ноги на ногу, действительно точно так же, как и человек. Это было совершенно не присуще анифезарам. Пусть они не боги, но и не примитивные заблудшие человеческие души.

– Можешь ничего не отвечать. Твои горящие алчностью глаза говорят всё за тебя, – Громоглас подошёл к нему вплотную и шепнул на ухо. – Ещё раз замечу этот взгляд, придётся звать инквизицию.

Робкого кивка Ярополка было достаточно, чтобы понять – он принял внушение старшего наставника.

– Теперь вернёмся к делам насущным. Валимир, я слышал вести о новой душе, расскажи подробнее о её земном пути. В чём её беда?

Младший анифезар поднялся с кресла, котёнок спрыгнул на пол и побежал прочь, растворяясь в воздухе. Валимир встал в центре зала, провёл рукой по воздуху и перед взорами судей предстали очень яркие картины жизни этой души, этакий короткометражный фильм. Вот он родился, вот его мать, учёба, а вот рядом с ним довольно привлекательная девушка, маленький ребёнок, странно, но это не его дочь. Затем картинки начали меркнуть, и постепенно фильм стал чёрно-белым. Океан, большой корабль, статуя свободы, множество лиц, работа, деньги, власть, Бостон, алкоголь, работа, алкоголь, серая квартира, деньги, алкоголь, власть и так далее. Короткометражный фильм закончился. Валимир начал комментировать заново появившиеся серые кадры беспристрастно и в своей спокойной манере:

– Это мужчина. Его имя на данный момент Алексис Фримен. Живёт и работает в Бостоне. Имеет собственный бизнес, который на самом деле украл, когда работал бухгалтером у бывшего директора. Но это всё, конечно, неважно и не считается грехом. Потому как он всё это делал без угрызений совести и абсолютно не в каких-либо целях. Он просто это делал и всё, ему это не приносило никакой радости, но и не доставляло неудобств. И вся скука, однообразие и серость его жизни – это всего лишь результат чего-то, что оборвалось в его судьбе, что-то сломило его и кардинально поменяло направление, по которому он должен был идти.

– Это тот момент, где все кадры становятся серыми? – спросил Громоглас.

– Да.

– Хорошо. В общих чертах понятно, что к чему. Я понимаю твоё недовольство, Ярополк, – Громоглас кивнул среднему анифезару. – Обычно в таких случаях мы просто отправляем заблудшие души на перерождение, можно было бы сделать, конечно, и так, но…

– Но «кое-кто» сверху, – Валимир указал пальцем в потолок. – Хочет, чтобы мы дали этой душе ещё один шанс.

Глаза Ярополка, который был единственный не в курсе всех событий, расширились как никогда от удивления. Могло показаться, что он испугался. Ведь боги никогда не вмешивались в дела небесного совета. Да, они отправляли заблудшие души, но никогда не принимали участие в суде. Что это могло значить? Анифезары стали плохо справляться с работой? Нет, этого не может быть. Ярополк очень тихо и неуверенно переспросил, не поверив своим ушам:

– Как? Сам ОН хочет, что бы мы дали ему шанс?

Соратники кивнули.

– Но как мы можем дать второй шанс, ведь Громоглас правильно подметил, очень далеко ушедшие от своего пути души мы просто отправляем на перерождение. Как их можно вернуть на место, не вмешавшись в их жизнь?

– Есть лишь один путь, – Громоглас улыбнулся, что было на него не похоже. – Путевод номер четыре, зайди.

После команды старшего анифезара двери зала открылись, и в помещение зашёл человек. Обычный парень с тёмными волосами, среднего роста в приличном, но не дорогом сером костюме, какие носили все путеводы. Он невольно поклонился именно Громогласу, ибо перед его могуществом нельзя было устоять.

– Не нужно кланяться, путевод. Мы не боги. А теперь, братья мои, пожалуйста, оставьте нас наедине, – Громоглас обратился к другим анифезарам. – Нам нужно поговорить.

Ярополк и Валимир послушно кивнули и растворились в воздухе.

– Ну что ж, номер четыре, понимаешь, зачем ты здесь?

Четвёртый лишь извиняющееся пожал плечами, так как души земных созданий и все остальные, кроме анифезаров, не могли разговаривать в этом мире. У них просто не было голоса.

– Мне кажется, ты довольно долго пробыл среди нас и сослужил хорошую службу, но пора тебе отправиться на покой.

В глазах путевода засверкали слёзы. Он не мог поверить в своё счастье. Покой, дом. Сколько неземных лет и космических секунд он думал и мечтал только об этом. И тут, наконец-то, свершилось. Ему даруют покой. Громоглас не выдержав, по-отцовски похлопал путевода по плечу, чтобы тот взбодрился.

– Да, это не иллюзия, четвёртый. Пора отдыхать. Но я смею просить тебя об одной, последней услуге. Это будет твоей последней миссией.

Невысокий человек-путевод быстро вытер слёзы и кивнул головой, давая понять, что он внимательно слушает. Огромный анифезар провёл по воздуху руками и вновь появился уже знакомый ролик. Жизнь Алексиса Фримена.

– Нужно помочь этому человеку, путевод. Это и есть смысл твоего существования. Предназначение, которое пришло время исполнить…

* * *

Чёрный Кайен мчался по серым улицам Бостона, не замечая ни пробок, ни светофоров. Солнце отражалось в тонированных окнах и ослепляло людей, поэтому все только и слышали рёв мотора несущейся в бесконечность машины. Водителя за рулём не было, а на пассажирском сидении, не обращая внимания на скорость и шум, спал Алекс Фримен. Больше этот человек никогда не проснётся, его земной путь завершён, но что-то должно было помешать этому, ибо этот человек был удостоен вторым шансом. И конец его жизни знаменовался лишь началом.

Навстречу чёрной машине ехал огромный грузовик, перевозящий топливные цистерны. Красного цвета, с сияющими по-рыцарски фарами и выхлопными трубами он рычал и злился. Машины ехали по шоссе с огромной скоростью друг на друга, это выглядело словно средневековый поединок храбрых воинов. До столкновения оставалось совсем немного, и Алекс приоткрыл глаза. Жуткий грохот раздался повсюду, столбы кричащего пламени потянулись вверх, а плавившееся железо Кайена кипело и растекалось по асфальту. Красный грузовик исчезал за горизонтом, не останавливаясь ни перед чем на своём пути в бесконечность.

Глава 2

Наверное, мало кто понимает, для чего нужны стандартные настольные будильники, на которых выставляется таймер и тебя будит этот ужасный писк. Но есть плюсы – под такой звук проснётся даже покойник.

Алекс с тяжёлым резким вздохом оторвался от кровати и поскорее поспешил отключить будильник. Сквозь открытые окна просторной бостонской квартиры в помещение проникал приятный весенний воздух, смешанный с шумом просыпающегося города и гарью выхлопных труб. Несмотря на лёгкую прохладу в горле пересохло, а тело покрывали мелкие капельки пота. Сердце билось сильнее обычного, в кончиках пальцев чувствовалась дрожь. Неприятное чувство тошноты, вызванное тревогой. Это то чувство, которое может привести к непредвиденным последствиям, если не испытывал его множество лет. Словно алкоголь или наркотики, которые при употреблении после долгого перерыва напрочь сносят крышу. Тревога это такой же наркотик.