Мэги, о которой заговорят

– Шале ва кин! – процедил Кирим по-архаэсски, приседая на левую ногу и отпуская снаряд из пращи.

Леос упал, схватившись за затылок. Услышав стон его китары, стукнувшейся об мостовую, мэги оглянулась и тут же ответила мощным фаерболлом. Сверкнув злобным отражением в окнах домов, в глазах редких ротозеев, сгусток пламени угодил немного выше головы Кирима, с шипением обжигая его всклокоченные волосы.

– Анро кора Маро! – завопил гном, пятясь и ощупывая с ужасом дымящуюся проплешину.

– Леос! – она наклонилась, пытаясь поднять безвольное тело друга.

– Сама иди… – распахнув пепельно-синие глаза, прошептал он.

– Вставай, Леос! Вставай! – пальцы, запутавшиеся в длинных волосах, липли от крови.

– Ты иди, иди, – он приподнялся неуклюже. – Кошелек возьми и беги.

Пущенный пращой камень, просвистел немногим выше виска мэги. Геншеб и воры с опаской двинулись к ней, выхватив ножи. И Кирим снова заряжал снаряд в тугую кожаную лямку.

– Авро-канья-фая-спелл! Канья-фае-спелл! – содрогаясь всем телом, Астра впитывала из эфира последние доступные ей капли силы. Шар огня ударил рядом с гномом, отбрасывая его горячей, гудящей волной к телеге. Второй пламенный сгусток угодил между Геншебом и ворами – зажигая одежду на ком-то последнем, и тот упал, крича и катаясь припадочным на булыжниках мостовой.

– Идем же, Леос! – мэги потянула его за руку, и он встал, шатаясь, словно матрос после крепкого кабацкого плаванья.

В этот момент в проход за их спинами вбежали люди в широких рубахах с косо повязанными банданами, и другие, в серых плащах, сжимая короткие абордажные мечи.

– Приплыли… Свирепый ветер, надгробьем темным скалы, вода и кровь им глотки заливала… – усмехнувшись, Леос опустил взгляд к лезвию своего маленького кинжала.

Астра молча отступила к стене и прикрыла глаза. У нее больше не осталось сил ни на бегство, ни на самое простое немощное заклинание.

– Кирим, какого шета вы здесь вытворяете?! – человек в темно-синей шляпе с пером вышел вперед, опираясь на костяную трость.

– Нас интересуют только эта парочка, уважаемый господин Морас. Впрочем, подозреваю, не только нас, но и городскую стражу, – гном кивнул коротко в сторону распростертого на мостовой капрала.

– Вот как? А не кажется ли вам, что ваши интересы зашли слишком далеко на нашу территорию? – Морас недобро прищурился, складка дугой пролегла от искривленного носа к щеке. – Проваливайте отсюда! Эта госпожа под нашей защитой! Проваливайте, пока мои люди не пустили вам кровь! Или вы забыли свежий урок на мосту Герма?!

– Хорошо. Хорошо, господин пират, мы уйдем. Только знайте – девка украла кошелек у господина Бугета. Его личный кошелек. Понимаете? Получается его денежки питхой накрылись. А это не может остаться просто вот так… – движением руки он изобразил, нечто-то похожее на реверанс и направился в сторону Варгиевой площади. Геншеб и воры потянулись за ним.

– Милостивая госпожа Пэй, Братство Пери приветствует вас! – человек с тростью поднял ладонь, нечаянно или намеренно показывая татуировку в виде трилистника. – Здесь вы в безопасности. Может, проводить вас к таверне или по каким нуждам?

Еще не веря в чудесное спасение, Астра качнула головой:

– Благодарю, нам и здесь очень хорошо.

– Ну как знаете, – махнув своим людям, Морас зашагал к черно-деревянным постройкам доков, за которыми покрикивали чайки и плескалось море. – Желаю получить побольше удовольствия от денежек скотины Бугета, – оглянувшись, добавил он.

– Твои друзья? – Леос облизнул пересохшие губы. Он тоже до самого конца не мог поверить в такой вот неожиданный и счастливый исход. Он вообще не мог поверить, что все, произошедшее только что перед его глазами, было на самом деле, наяву, а не следом шальной полуобморочной попойки. И даже эта девушка, в порванном платье с растрепанными длинными волосами, с глазами, похожими на темные, пьяные капли эля, казалась ему существом из какого-то милого и опасного сна.

– Нет. Впервые их вижу. Голову свою пробитую покажи, – Астра оглядела рану на его затылке, шептала что-то, едва касаясь рыжих от крови, слипшихся косм. Он чувствовал, как отступает боль, и прохлада тихонько стекает ручейками по спине.

– Я думал, что нас на куски порежут, – признался Леос. – Страшно было. Сначала я за тебя испугался. Проклинал этот кошелек, Бугета, себя за такую глупость. А ты… – он не то улыбнулся, не то скривился от болезненного головокружения. – Как научилась такие фокусы делать? Огнем и прочее?

– Училась, Леос. Двенадцать лет или больше того. Я – мэги, промеж прочим, – шутя, Астра высунула кончик языка.

– Мэги?

– Мэги. Что тебя в этом смущает? – плечико платья сползло набок, но она не спешила поправить, почему-то не стыдясь стоять перед этим мальчишкой, словно обычная оборванка.

– Принцесса волшебства… Моя принцесса волшебства! – повторил он, опустившись на колено и прислонившись губами к ее тонким пальцам. – Я и подумать не мог, что вот так вот на рынке… мэги!.. Я только мечтал, что встречу настоящую мэги где-нибудь далеко за лесами Кардора, горами Архаэса. Что буду сжимать ее руку и петь ей серебряно, долго, как птица весне!

– О, Сестры Светлые! – Астра вскинула голову, ей было приятно, очень приятно и столько же неловко. – Встаньте, принц сладкоголосый! Скорее встаньте! На нас смотрят! – из окон на противоположной стороне улочки высовывались любопытные, и возле повозки столпились прохожие, поглядывая то на стражей, начинавших все яснее подавать признаки жизни, то на виновницу их нынешнего, неприятного положения.

– А я – бард, если вам интересно, – он снова припал к ее руке, целуя сухими горячими губами. – Просто одинокий странствующий бард – бродяга ни на что не способный.

– Встань, Леос! – Астра вырвала руку, поглядывая с беспокойством на толпу, собиравшуюся возле громко матерившегося капрала. – И пошли скорее отсюда!

Все трое стражников были уже на ногах. Извозчик что-то пояснял им и людям вокруг, эффектно подтверждая сказанное размашистыми жестами хлыста.

– Мы найдем тебя, колдовка! Очень скоро! – выкрикнул капрал, решившись сделать еще шаг в сторону мэги. Другие стояли хмуро, боязливо опустив пики.

– Поцелуй кобыле хвост! – бросила Астра, чувствуя, что часть сил уже вернулась к ней, потекла по телу струями тепла и, вместе с тем появилась уверенность, что, если потребуется, то она сможет преподнести железноголовым неплохой тандерболт.

– Хвост кобыле! – повторил Леос, кашлянув смехом.

– Чего потешаетесь, господин бард? Почти так позволяет сказать себе сама магистр Изольда, когда к ней цепляются всякие фаты. – Астре тоже стало смешно. – Но, шет залим, у меня же должен быть свой почерк!

Дождавшись, когда гарнизонщики скрылись из виду, они направились к набережной, неторопливо, все еще оглядываясь назад и по сторонам.

– Может, отужинаем вместе, госпожа Пэй? – предложил бард, почувствовав аппетитные запахи близкой портовой харчевни. – К тому же нам следует разделить по чести то, что послал праведнейший Архор! – спохватился он, потрясая кошельком с яркой синей вышивкой.

– Отужинаем, господин бард. Признаться, я сегодня и хлебной крошки во рту не держала. А кошелек очень кстати. Я даже не смею подумать, что эти деньги краденые. Ведь, правда? – проговорила она с откровенной издевкой, наклонившись к его плечу. – После того, как эти рыночные шуты облапошили столько людей, можно считать, что денежки отобраны самым честным образом.

– Наичестнейшим! Мне очень нравится, как ты это говоришь, – он развязал шнурок и высыпал со звоном монеты на ладонь.

– Леос, больше полтораста сальдов серебром! – обрадовалась она, ожидая, что их добычей будет лишь горстка медяков.

– Так в харчевню? Лучшую в Иальсе!

– Лучшую? Ты считаешь, что я могу появиться в приличном заведении в таком виде? – Астра чуть поморщилась, отступая и оттягивая надорванный край юбки.

– Принцесса, как вы могли такое подумать?! Вы – редкий бриллиант, – он взял ее руку, поднося к губам для поцелуя. – Найти достойную оправу для вас непросто, но мы постараемся. Уж из того, что только шьют в этом городишке. Идем в лавку Винсчи!

От портовых кварталов они поднялись к муниципалитету, заметному высокими блестящими шпилями издалека. В лавке при мастерской модного портного Астра долго не могла подобрать что-нибудь достаточно красивое да практичное. Колокол пробил час Раковины, когда, наконец, она остановилась на темно-зеленом наряде с желтыми вставками и кружевом, спускавшимся от ворота к груди. Такая обновка обошлась почти в сто сальдов, мэги даже расстроилась слегка, только Леос помог быстро забыть о похудевшем кошельке, глядя на нее с восторгом и шепча слова, которые, наверное, не умели произносить самые известные волокиты Олмии.

Выйдя от Винсчи, они еще долго бродили по городу, держась в стороне от злопамятной площади Варгиева рынка и обходя на всякий случай патрули стражей. Лишь уже под вечер мэги облюбовала таверну близкую к садам дворца Ронхана, с виду небольшую, уютную, с фигурами Герма у входа и чеканной вывеской «Серебряный шлем». Астра сняла себе комнату на втором этаже, с балконом, увитым стеблями плюща, и чудесным видом на сад, полный цветущих магнолий и гранатовых деревьев; Росну и башни дворца, острые, красные в закате. Леос занял столик внизу, и когда его подруга спустилась, кабатчица, шурша синим фартуком, принесла блюда с морской форелью, жареной до хруста, овощи и горячий хлеб. Они пили вино, молодое, шипящее. Потом сладкое, южное. Бард, держа на коленях китару, играл ей, читал долго стихи, от которых кружилась голова, мысли становились легки, будто теплый туман. Народ, собравшийся здесь, веселый и хмельной, глядел на них то ли с почтением, то ли завистью, кабатчица приносила блюда еще, довольствуясь звоном монет и такими же щедрыми звучными похвалами. Они снова пробовали вино и потом другое, шутили, струны пели в пальцах барда, и огонь танцевал тихо в очаге. Уже около полуночи Леос проводил мэги наверх.

– Я останусь здесь, под дверью. Буду еще петь тебе, – сказал бард, пошатываясь и опираясь о стену.

– Ты с ума сошел. Будешь мешать соседям, и тебя выбросят на улицу, – она остановилась в проходе у мерцавшего бронзой светильника. – Я не хочу, чтобы тебя выбросили на улицу.

– Хорошо, я буду молчать… Ни звука, госпожа Пэй. Только думать о тебе буду. Это же здесь дозволено? Эй! Дозволено?! – он повернулся, обращаясь то ли к стенам, то ли к ушедшим за полог снов постояльцам.

– Не лучше ли тебе войти? Но только тихо, – Астра открыла дверь и взяла с полки светильник.

– Правда? Ты позволишь? – он скользнул следом, словно плутоватый кот. – Позволишь?! Я буду, как форель. Как мертвая жареная форель.

– Я уже позволила. Нет, ты как пьяная форель. И тише, господин бард. А главное – не вздумайте приставать ко мне, – она погрозила пальцем и отошла к окну, отдергивая шелковую штору, вдыхая теплый ночной воздух. – Я тоже пьяна, но не настолько, чтобы упасть в объятия человеку, которого знаю лишь один день.

– Разве это был плохой день?

– Очень хороший, Леос. Мне никогда не было так весело. Честное слово. И никогда я не была так пьяна.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – он в нерешительности положил китару на стол.

– Нравишься, – она почему-то вспомнила о Голафе, мысли путались, плыли кольцами тумана, вспомнила стоявшего на колене барда и его губы, касавшиеся руки. – Только это ничего не значит. Знаешь, как-то я чуть не сожгла одного наглеца, слишком назойливо пристававшего ко мне? – соврала она. – Да. А другого заморозила в большую печальную ледышку. В общем, это ничего не значит.

– Даже одного робкого поцелуя? – луна освещала его лицо, наклонившееся к ней, рука осторожно коснулась талии.

– Не знаю… – она тоже потянулась к нему, трогая его влажные губы своими.

– За это же не заморозишь? – он оторвался на миг, заглядывая в прикрытые длинными ресницами глаза, таившие манящий золотисто-темный свет.

– Нет, пока нет, господин бард. На тебя довольно трудно разозлиться, – добавила она, наматывая его светлый локон на палец.

– Я тебя люблю, Астра Пэй. Клянусь, без всяких винных паров. С первого мгновения, как увидел там, на рынке.

Она легла, прикрывшись мохнатой шерстяной накидкой, он опустился на пол возле ее кровати.

* * *

Сойдя на палубу, Давпер остановился, держась за поручни и наклонившись над бортом «Нага». Размытое пятно луны плыло в черной воде, низкие волны облизывали крепкое тело когга с тихим плеском, отражая звезды и медные, покачивающиеся огни у кормы. Это была хорошая ночь, теплая, чуть пьяная, как большинство ночей Иальса. На площади за причалом, освещенной языками костра, еще продолжалось веселье, маячили фигуры матросов, жадных до вина и развлечений гуляк и избалованных портовых шлюх.

– А она настоящая мэги, – прервал его мысли Морас, спускаясь с кормовой надстройки. – Такой фейерверк устроить – талант иметь надо.

– Но теперь никуда ей не деться, – добавил следовавший за ним начальник абордажной команды. – Вместе с шутом остановились в «Серебряном шлеме». Чего б не позволить деревенской роскоши за денежки толстяка Бугета?

– Хорошо, Бот, – Давпер кивнул, слушая голоса и хохот, доносившийся с берега. – И завтра она придет. Мне нужны записи Керлока. Пусть наши люди следят за ней и перехватят возле дома старика. Ведь кто знает, что на уме у взбалмошной девки – может и принести книгу, а может и сбежать с ней. От шута там избавьтесь сразу.

– А если она не сможет вытащить книгу? Допустим, дверь не хватит ума взломать, или еще какая дрянь? – поинтересовался Бот

– Мы не можем ждать больше трех… ну пяти дней, – капитан запахнул плащ и присел на бочку, положив рядом трость.– Пока ветер попутствует, и море не штормит до акульих потрохов. Иначе не доберемся к Карбосу в срок.

– Подождем три дня, Морас. Не более. Потом эту мэги ко мне при любом исходе. Руки за спиной потуже скрутите, чтобы беды здесь не натворила. И уже завтра начинайте готовить корабль, – Хивс достал костяную коробочку, разглядывая серебряную инкрустацию, холодно и волшебно блестевшую в луне, извлек несколько листьев мако. – Остается надеяться, что дела у магистра Канахора сложатся также хорошо. Пойдем-ка, посмотрим наш товар, господин Морас, – он усмехнулся и тут же поморщился от горьковатого вкуса зелья, щипнувшего язык.

Они спустились на нижнюю палубу, освещенную вдоль прохода масляными светильниками, тихонько качавшимися в бронзовых кольцах. Здесь было душно и сыро, из-за приоткрытой двери тянуло запахом луковой похлебки и рыбы.

– Господин Давпер… – прислуга, судя по кривоногой походке и сероватому цвету лица, полугном, – от неожиданности расплескал кружку эля. – Чем услужить, господин Давпер? – встрепенулся он, предано глядя выпученными глазенками – пролитый напиток стекал по рубахе и капал на пол.

– Птичек покажи, – Морас пригнулся, проходя под брусом. Хивс последовал за ним и шустрым, звенящим отмычками, ключником.

– Вот, пожалуйста, господин Морас, господин Давпер, – открыв дверь, прислуга поклонился, едва не уткнувшись в живот капитану.

– Арбея, Аснис, Авла, Апиода и Анита, – последней из молодых женщин, находившихся в каюте, усланной потрепанными циновками, Морас назвал высокую блондинку с худощавым лицом и синими, еще влажными от слез глазами.

– Хороши, – Давпер сплюнул на пол потерявший вкус мако, в голове плыл легкий приятный туман.

– Так выбирай на ночь, – Морас будто усмехнулся левой половиной лица, тронувшегося морщиной. – Как говорит Наод «вкуси плоды, пока их не съела мрачного времени гниль». Выбирай, чтобы было не жалко расстаться на Карбосе.

Давпер стоял некоторое время в раздумье, глядя на разных, довольно приятных женщин, прятавших испуганные и уставшие глаза за опущенными ресницами.

– Не сегодня, капитан, – мне нужно выспаться, – решил он.

– А я, пожалуй, возьму… снова ее, – подойдя к Аните, капитан поднял подбородок девушки, второй рукой несильно стиснул грудь.

– Морас, для мэги подготовьте отдельное помещение. Лучше поближе ко мне, – распорядился Хивс и вышел в коридор.