Записки сахалинского таёжника. Избранное

Двадцать минут ходу по левому берегу, впереди прижим. Не доходя сотню метров до прижима, взял к реке. Русло закрыто, съехал на речку. Правый берег штурмовал на скорости, с пробуксовкой. – Не может ногами пробить наст, не пускает на берег полутораметровый, полукруглый снежный бордюр. Не хочет тайга выпускать в цивилизацию! Тайга понимает, что парнише в цивилизации не место!..

На русле реки наст, что асфальт. Здесь можно идти пешком. Забросил наверх лыжи, рюкзак. Разбежался, с пробуксовкой забрался на берег. Пошёл по пойменному, кондовому ивовому лесу. А почему не пошёл по реке? – Да потому, что река по большой пойме рисует сильные, частые кривуны.

На северо-западе мелькнуло какое-то сооружение. Взял курс на объект. В уме одно: как бы закурить! Из пойменного леса вышел на большое поле. На севере, впритык к сопке, стоит здание, сложенное из шлакоблока. Странное сооружение похоже на большую кочегарку. Трубы отсутствуют, окон много. Да и что здесь обогревать, – медвежьи берлоги? С запада к зданию подходят четыре нитки провода. Три фазы, – значит, для мощных электродвигателей. Скорей всего, насосная станция. Большая территория огорожена забором с колючей проволоки. Забор на полметра торчит из-под снега. Не видно никакой жизнедеятельности. Отсутствует пробитая дорога. Короче, ни кто здесь не живёт, даже не охраняют объект.

Не стал заходить на объект, пошёл дальше. Через десять минут хода уловил до боли знакомый запах. Через сотню метров сообразил, чем пахнет: силосом пахнет, – значит, до фермы недалеко. Если, конечно, запах силоса не мерещится.

Вскоре лес закончился. Пошёл по полю, держа курс на ферму. По ходу движения откорректировал курс на сарай с раскрытыми воротами. На животноводческих фермах сарай – довольно большое сооружение. У ворот лежит куча недавно привезенного силоса и слегка парит. Именно отсюда разносится запах по близлежащим окрестностям.

Два скотника грузят силос в тележку. Завидев туриста, бросили работу. Тимоха идёт по полю прямо на них, в мыслях одно: здесь можно найти курево!..

Скотник – это тот, кто коровам хвосты крутит, пастух, по трудовой книжке – животновод. В детстве, в юности парниша тоже крутил коровам хвосты. Ни разу не встретил корову с закрученным, как у собаки-лайки, хвостом!..

Мужики не могут глаз оторвать от туриста. – Есть на что посмотреть! Таких обувок они больше никогда не увидят, рюкзак тоже диковинный для сельпо, да и в городе станковых рамных рюкзаков – раз-два и обчёлся. Физиономия у туриста покарябана, грязная, худая, небритая. Одна лыжа обгоревшая. Короче, приближающейся субъект выглядит угрожающе.

– До Чехова далеко, курить что есть? – бросил на ходу главные вопросы.

Мужики переглянулись. Турист подошёл вплотную. Эти скотники, оказывается, моложе его.

– Пять километров до города. А ты откуда? – спросил паренёк, протягивая открытую пачку сигарет «Родоппи».

Круто здесь скотники живут, – курят цивильные сигареты! Молодые ребята, им бы учиться, а они коровам хвосты крутят. Спиваются потихоньку. Если посмотреть с другой стороны, – если все пойдут учиться, – где брать молоко, картошку и всё остальное, без чего не может быть жизни? Какой-то процент должен спиваться. Это заложено в основе государства…

Здесь Тимоха неправ. Совсем скоро половина трудоспособного населения страны не будет учиться, не будет работать. Не будут производить товары и продукцию, – будут торговать, охранять и воровать. Молоко, картошку и всё прочее Китай подгонит по сходной цене!..

– С Фирсова иду! – с гордостью ответил парниша.

– Откуда? – переспросил парень.

– С Фирсова, – медленно, чуть ли не по слогам повторил турист, прикуривая сигарету. – А что здесь за ферма?

– Нечего себе, ты даёшь! Ферма здесь совхозная, посёлок Куйбышево.

– Какой посёлок? – настал черёд ему удивляться.

– Куйбышево, северней Чехова, и Новосибирское есть.

Парень подумал, что турист удивился названию посёлка. Нет, удивился существованию посёлка! – На картах на реке Чеховке нет никакого Куйбышева! Вот такие карты у населения на руках. Может, здесь коровы секретные? Стоп. А может, это не Чеховка? От этой мысли стало так плохо, гораздо хуже, чем когда лицом об снег после глубокого брода! Здесь выть нельзя – коров жалко!..

– Слушай, а как эта речка называется?

Ребята снова переглянулись. Взялись за ручки тележки, покатили силос в сарай.

– Чеховка речка называется, – бросил на ходу парень, стараясь быстрей увеличить разрыв. Намеревался поговорить, расспросить. По последнему вопросу понял, что лучше уйти как можно дальше от туриста-одиночки!

Тимохе стало так хорошо – ну, просто слов нет! Сигарета «Родоппи» для него – что для слона дробина. Следом за первой закурил вторую. Только теперь вставило, голова кругом пошла. – Зацепил никотин. Может быть, Минздрав и прав?..

Положил лыжу на снежный бархан, сделанный бульдозером. Уселся, пришёл в себя. Ножом распаковал ноги. Лыжи засунул в чехол, от них за версту несет гарью. От кого еще больше гарью несёт: за шесть дней возле костров прокоптился насквозь! Аккуратно обтёр лицо снегом, обходя поцарапанные места. Надо умыться, – как никак в цивилизацию вышел!..

Пошёл по дороге, идущей на запад, на выход с территории фермы. Совхоз маленький, всего лишь три сарая с коровами. Вышел на хорошо накатанную, грязну дорогу, идущую сверху, с севера на юг в саму деревню, которая расположена в низине у реки. Наверху дорога повернула на запад.

На обочине дороги с правой стороны возле сопки стоит одинокий дом. Он-то и нужен! Магазин – смешные товары. Букву Ж сменим на букву Ш. Везде, по всей стране, в деревнях эти магазины «смешных» товаров. Эти магазины первыми почувствовали плоды перестройки: если в городских магазинах что-то ещё можно купить нужное, – в сельпо заходишь и смеяться хочется, а местным жителям – плакать…

Пока что не голодные, – на прилавках кое-что есть. Всё ещё впереди, осталось совсем немножко… Купил пачку «собачей радости» – так прозвали сигареты «Лайка». Они с фильтром, гораздо крепче «Родоппи». Сигареты «Родоппи» редко бывают в свободной продаже. Сигареты «Лайка» – даже вон, в сельпо лежат. Также купил две плитки шоколада «Особого» местного производства. Южно-Сахалинский кондитерско-макаронный комбинат производит отличные конфеты и шоколад!..

Вышел с магазина и растерялся. С чего начать? С шоколадки или сигарету выкурить? Не зря говорят, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. – Голод поборол привычку. Это естественно. Когда брюхо забил, можно и покурить, и полюбить и прочие другое «и». Но сначала – брюхо. Конечно, грубо выражается в своих разглагольствованиях: злой потому что и какой-то взвинченный. Всё-таки прошёл, попал куда надо. – Так почему молчит?

– Ура! Я победил! – заорал во всё горло и обернулся на магазин.

Хорошо, что некого нет. Не забывайтесь, товарищ, – не в лесу: посёлок Костромское совсем рядом. Потихоньку пошёл на запад, жуя шоколад. – Обманывает: глотая шоколад, не жуя! Прошло три минуты, как вышел с магазина, – уже принялся за вторую стограммовую плитку шоколада. Разве так жуют?..

По дороге в сторону Чехова идёт «ЗИЛ-130» самосвал. Турист поднял руку, грузовик остановился. Лыжи в кузов, рюкзак в кабину, – поехали.

За рулём – кореец лет тридцати. Пять километров до Чехова ехали минут двадцать. Тимоха рассказывал водителю, как шёл с Фирсово. Мужчина попался эмоциональный, в лесу не новичок. Выражал свое удивленье словом с приставкой «ну!», а дальше – не переводится. Стучал руками по баранке, два раза останавливал машину. Довёз до вокзала посёлка Чехова.

Посёлок Чехов многие называют городом. Что сказать про посёлок-город Чехов? – Тимоха в этом посёлке впервые. Чехов относится к Холмскому району. На поверхностный взгляд того, кто здесь впервые, данный посёлок больше города Долинска. Есть свой небольшой порт местного значения, шахта угледобывающая, ликёроводочный завод. Продукция завода считалась самой лучшей на острове. Нарасхват было что пиво, что водка «Чеховская». Пиво, правда, любое было нарасхват, испокон веков. Мало производили профсоюзного напитка. Чем, интересно, занимается завод в данное время? – Скорей всего, простаивает и потихоньку растаскивается. Зачем непьющей стране нужны ликероводочные заводы?..

До прибытия поезда Ильинский-Южно-Сахалинск три часа. Кстати, тоже скорый-экспресс до областного центра ползёт семь часов. Дизель-поезд бежит три часа. Столовая в сотне метров от вокзала. Нужно покушать.

Понабрал блюд на два подноса. Однако, дорогая столовая, – отдал около пяти рублей. Уселся за стол. «Что я наделал, зачем столько набрал?» – подумал оголодавший. Народ на него косится, как раз время подходит к обеденному перерыву. От него гарью несёт за версту, морда поцарапана, бровей нет, небритый. – Самому страшно на себя смотреть.

Такой тип уселся один за полностью заставленный стол. Здесь хватит еды на четверых здоровых мужиков. Сожрал всё до последней ложки, до крошки, – ничего не оставил! Женщина на кассе наблюдала за парнишей с нескрываемым любопытством.

Расположился за столиком рядом с кассой. Предпочел бы столик в укромном уголке, но в столовой народу хватает, – свободным был самый неудобный столик, рядом с кассой. Женщина, наверное, думала, что молодой человек с товарищем. А Тимоха – за себя и за того парня. Мелкий, подростковой комплекции молодой человек за короткий промежуток времени столько провизии забросил внутрь! – Кассиршу, наверное, охватил ужас. Каких же размеров солитер сидит у него внутри?..

Вышел на улицу, покурил. В Чехове воды полно, а он в «дутышах»! Шутка чёрная над самим собой. Ох, эти «дутыши»! Додумались, великие таёжники. Зашёл в магазин, купил ещё две плитки шоколада «Особого», – правду говорит! До прибытия поезда скушал шоколадки, – уже не проглотил и даже не сожрал: кушал, наслаждаясь вкусом шоколада.

Билет взял в купейный вагон. Спать, правда, не смог. Чаи распивал, за семь часов пути в буфете взял с десяток пирожков и скушал. А спать – никак. Сегодня заступать в ночь. Придётся, наверное, кран сломать, чтоб не работать. Вот и закончился маршрут, который преодолел с четвёртой попытки. По правилам туриста-экстремала маршрут закончился, когда сел в кабину сто тридцатого «ЗИЛа»…

На работе прогул не поставили – с пониманием отнеслись. Правда, бригадных за месяц лишили. Да лучше бы прогул поставили! Такое понимание Тимохе непонятно! Бригадные – это в месяц сотни две с половиной минимум! А премиальные, которых бы за прогул лишили, – всего лишь рублей полста…

Часто упоминает о деньгах, о стоимости той или иной вещи. Мелочный человек? – Нет, на деньги нежадный, потому что у него их не было и никогда не будет! Называет цены, чтоб можно было сравнить: как было и как стало. Что, мол, не только плохое было при коммунистах, а было много хорошего. Финансовая сторона в любом деле – серьёзное дело. Без денег ты никуда и никто!..

После данного маршрута без топора в лес не ходит. Вдвоем, втроём идут, у каждого по топору есть, – он всё равно берет свой топор! И никто его не отговорит. В «дутышах» в лес – ни ногой! Только в болотных сапогах. Продукты берутся с суточным запасом минимум. Собрал специальный набор лыжника: пассатижи, отвёртка, гвозди, саморезы, ремешки, проволока…

Продвигаясь по тайге, станет периодически снимать или подбирать бересту, которая под рукой, и – в карман. Это войдёт в привычку на всю жизнь. Стал смотреть на вещи, связанные с тайгой, с туризмом, как-то иначе. – Что-то произошло в душевном состоянии… Повзрослел? – Да давно уже пора. А может, сдал экзамен на выживаемость? Лес его принял, сделал своим? – Да, вроде, с детства в лесу был не чужим…

У Тимохи было и будет много разных маршрутов. Даже будет двадцатидневный маршрут в одиночку по центральной части острова. Фирсово-Чехов – это самый лучший его турпоход. Те три дня, которые прошёл в одиночку!..

Что интересно: после маршрута ну, хотя бы разок чихнул! Он вообще-то парень морозоустойчивый. В детстве ангиной часто болел, простывал. – Это в порядке вещей, закономерность, скажут многие, – в детстве почти все болеют. Можно с этим согласиться. Многим водные процедуры, которые турист-одиночка принимал во время движения, продвижения к посёлку Чехов, здоровье бы попортили основательно, надолго, а, может, и навсегда…