Последний аккорд. Четвёртая книга

Правым берегом прошел не много, метров триста, на следующем броде стал на перекур. Прошло пятьдесят минут, как вышел от зимовья. Дальше тропа пошла по пойме левого берега. Странно, зелёнка ломана, сквозь лопух пробито множество подходов к речки. Это не медвежья работа, обычно такими делами занимаются рыбаки. Откуда здесь в таёжной глуши могут взяться рыбаки? Медведь рыбу смотрел, он и наломал, набил троп к реке?

Перебродил на правый берег, здесь тоже были мостки в два бревна, с левого берега торчит сухой обломанный конец мостка. Прошел метров сто. Взгляд зацепился на светло коричневой куче земли, лежащей на южном траверсе. Да так зацепился, что запутался, пришлось остановиться.

Ещё бы, это не дело рук человека, такую кучу мог сделать только нож бульдозера и совсем недавно. Откуда в глуши мог появиться бульдозер, трактор на базе МИ-8? Не слышал про такую чудо технику. В это неспокойное время, когда вся промышленность начала валится, разваливаться, только осталось изобретать летающие бульдозера!

Прошёл сотню метров по тропе. Экстренное торможение, стоит турист как оплеванный, как обманутый вкладчик возле рухнувшего банка! Стоит на дороге, матерится. Ведь шел в глушь, где некого нет, был уверен на все сто процентов, что это именно так. И сюда добрались, весь остров испохабили, сволочи. Так вот значит, почему охотник убрал с избушки весь скарб. Правильно, подальше положишь поближе возьмешь. От дороги до зимовья ходу немногим больше часа, груженому, налегке минут сорок, пятьдесят.

Старая дорога пошла через речку на север. На юге новая дорога, правый берег выше левого. По новым дорогам тяжело ходить, повернул к речке, решил идти по старой дороге. Дошел до брода, стоп мотор, в яме с десяток хвостов горбуши. Снял рюкзак, попил водички, вода чистая без привкуса.

Когда в речке много рыбы вода имеет свой характерный привкус. Видно по рыбе, что она ещё о-го-го. Нелегко будет взять такую свеженькую, шуструю рыбку. Яма довольно глубока для лова первобытным способом. Речка уже приличная. Надо выгнать рыбу на перекат. На берегу, ниже ямы облюбовал дубину.

Вперёд, в атаку! Яма на переезде глубокая. Горбуша в полном здравие, прыткая, что сима. Минут десять гонялся за рыбой, стучал по воде дубьём. Растерял последние силы, слегка черпанул водички в сапоги, результат нулевой. Сбежала рыба с ямы. Да, горбуша здесь позже идёт, резвая собака, свежая рыбка.

Покурил, отдохнул, пошел по старой дороге, которая через тридцать метров повернула на восток. Впереди большая ровная площадка сделанная бульдозером, видны постройки. Кругом голо, только возле реки узкая полоска пойменного леса. Какие могут быть в СССР водоохраные лесополосы, даже на нерестовых реках? Не каких. Только на бумаге, как косили лес в начале пятидесятых, так же косят в конце восьмидесятых. Разница в объёмах и во времени.

За сорок лет прогресс далеко продвинулся в лесоунечтожающей промышленности. В переработки леса, в стране советов прогресс плетется, кое-как, в основном страна экспортирует пиловочник баланами.

На площадке находился стан лесорубов. Стоит пара десятков деревянных каркасов от палаток. На метр от земли каркасы по периметру обшиты досками. В каждой палатке четыре спальных места в виде дощатых нар. Каркасы все целые, снег не успел поломать перекладины, значит, не так давно лесорубы убрались отсюда, год или два. Только сейчас до Тимохи дошло, что он придёт в тупик, пошел ведь по старой, неезженой дороге.

Прошел брошенный стан, дальше дорога поросла молоденькой ивой, то есть лозой. Кругом торчат полутораметровые прутья с листочками. Чем дальше, тем лоза гуще, выше. Это намного хуже бамбука и даже шиповника. Если бы шиповник рос так часто, так густо, его заросли были бы не проходимы. Прорвался сквозь густые заросли лозы. Дальше дороги нет, упёрся в стену двух метрового лопуха.

Придется переискать пойму, забираться на правый берег. Основную дорогу отлично видно. До неё на прямую, меньше сотни метров. На севере хорошо просматривается голый распадок, здесь кругом голо. Впереди совсем рядом должен быть приличный ручей, по нему можно выйти к реке.

Пиленга в плотную прижимается к правому берегу, пойма только на левом берегу. Пересекать пойму напролом, сквозь двух метровую зелёнку желания нет. Опасно для здоровья лазить по поймам в августе месяце, можно ноги поломать.

Полез сквозь лопух, ручей в двадцати метрах. На ручье страх божий, да лучше бы сквозь зелёнку на пролом полез к правому берегу. Здесь опасно для жизни, в зёленке можно ногу сломать, на ручье могут шею сломать, уже поздно поворачивать назад. Почему поздно? Взял да повернул, не поздно, лень поворачивать! Значит, не так страшно, начал краски сгущать? А ведь обещал не сгущать краски.

Что твориться на ручье, для обычно нормального человека, не страх божий, а ужас! Мелкий песок по берегам ручья истоптан разным зверем. Глаз остановился на медвежьих следах. Вот здесь меня и схарчат, подумал турист.

В ручье много рыбы, горбуша ещё в полной силе. На берегу полно грызенных, цельных тушек горбуши, все тушки без голов. Плюс ко всем прелестям, сумерки на ручье, лопух солнышко загораживает, ломаной зелёнки мало. Косолапый здесь аккуратно рыбачит. Не хорошее место, надо отсюда быстренько уходить, жить то всё-таки хочется.

Человек так устроен, паршивое настроение, жить не хочется, хоть бы что не будь случилось, чтоб эта жизнь прекратилась. Когда это что не будь, которое может прекратить жизнь, где-то со всем рядом, в кустах сидит, и может появиться в любую минуту! Человек уже не хочет, чтоб это что не будь, случилось!

Пошел по ручью, разгоняя горбушу, рыба на берег выскакивает. Речку форсировал с ходу. В реке тоже рыбы хватает, двумя километрами выше, на броде, горбуше фактически нет. Десяток хвостов было и те сбежали.

Полез на правый берег по склону градусов наверное, в восемьдесят, сквозь зелёнку и молодую поросль малины. Да фактически на обрыв полез. Зелёнка осталась позади, до дороги метров шесть. Кругом стволы, корневища лежат костром, молодая поросль малины прикрывает эти подарки.

Ну и путь, врагу не пожелаешь. Выкарабкался на дорогу, на подходящей кочке сбросил рюкзак. В таком замученном состояние, не забросит рывком мешок на спину, только с земли. Весь в мыле, пот с носа капает, перекур технический.

***

Отдышался, закурил. Вот чёрт, надо было на ручье рыбки взять, поздно сообразил. Ерунда, ниже горбуши больше, на ужин можно в речке поймать. Влез в лямки, поднялся, вперед, но без песни. Что для туриста походника может быть хуже дороги, по которой можно промчаться на Жигулях? Не о каких Жигулях речи быть не может, по дороге ни кто не ездит. А почему? Ведь этой лесовозной дороге позавидует любая грунтовка федерального значения. Дорога, отсыпана, широкая, ровная и не каких следов автомобиля.

Полчаса пути, лесовозка повернула к реке. Ты поглянь, здесь даже мост есть! Рыба в речки есть, но не густо. Не заметил не одной битой горбуши, свежая рыбка. Дальше трасса полезла в гору, на север, немногим забирая восточней. На верху отрога дорога повернула на восток, от речки удалился километра на два. Я что дурак? Подумал парниша. Здесь и думать нечего, в этом некто не сомневается, кроме самого дурака! Наконец-то прозрел! Нет, он про другое.

Зачем идти по дороге в болотных сапогах, если через речки сделаны мосты? Логично, снял сапоги, надел кроссовки, идти стало на много легче, он ведь не дурак! Легче продержалось не долго, примерно с километр! Снова стало тяжело, снова злой на весь мир. Попадись на дороге медведь, парниша бы его загрыз. Смелый стал на широкой дороге, на ручье думал иначе. Попадется медведь, ведь загрызёт гад!

Шёл по лесовозке и шел, сделал очередной перекур. Дальше пошел, дорога в основном идёт верхом по отрогу, местами затяжные, не крутые подъёмы, спуски, скажем тягуны. Дорога практически прямая, курс на восток. Это его курс, когда били дорогу, курс был в противоположную сторону, на запад. Про природу говорить не стоит. Нет здесь природы! Местами стоят небольшие массивы, правильней будет делянки молодого ельника. Ещё правильней, клочки молодого ельника. Природа осталась внизу возле речки.

Интересно, что за речка с лева? Да какая разница, он точно не знает, как справа речку звать. С лева приток основной речки, большущий приток, сольются они не скоро, завтра! Сегодня надо завязывать это дело, пошёл шестой час, пора становится на ночь. За день прошел много, ведь идёт то с верховьев Житницы. Сильно хочется пить, когда будет съезд к реке? Прошел ещё полчаса, силы на исходе, нервы на исходе и жажда, жажда. Река стала на много ближе, отрог понижается, завтра сойдёт на нет.

Наконец появился съезд к реке. Колея пошла круто вниз в обратную сторону, на запад. Тяжело будет обратно вылизать. А что сделаешь, кому сейчас легко? Перестройка! Нашёл причину своих физических, душевных страданий, долго не искал.

Кругом, повсеместно виновата перестройка и Горбачёв. Про не здоровую голову, которая ногам покоя не даёт, не вспомнил. Да зачем себя бичевать, хватит, достаточно поругал себя. Оказалось, зря ругал, он не виноват. Михаил Сергеич со своей перестройкой причина всех бед, всего пролетария необъятной, не рушимой и вечной.

Спустился в пойму, колея так и идёт на запад. Ну, уж нет, до реки сотни полторы метров, полез напрямик по пойменному лесу, сквозь зелёнку. Лес в скорости закончился, зелёнка поредела, стали попадаться кусты шиповника. Этой напасти ещё не хватало. Правильно, сегодня всё было, даже бамбук с малиной, шиповника не было. Пожалуйста, стена шиповника по плечи.

Вперёд, на злости проскочил двадцать метров по шиповнику. Столько же по зелёнки, в виде трёх метровой кислицы. В конце августа эта трава прочная. Быстро проломал тропу, он злой и уставший. До речки тридцать метров сквозь редкие кусты шиповника и жидкую зелёнку.

Возле реки чистая, ровная полянка, довольно большая, длинная поляна, здесь в июле красовались цветы огоньки. Самое идеальное место для разбивки бивуака. Рядышком имеются дровишки, в десяти метрах лежит старая большая ива. Корнями к реке, крона с сухими ветками в зелёнке. Рюкзак скинул стоя, надоела за день эта тяжёлая ноша. Утром со свежими силами рывком забросит рюкзак на плечи. Сегодня будет кушать горбушу и икру, рыбы в речке много.

Нет хорошего подхода к воде, полутораметровый глиняный обрыв. Ерунда, он не собирается стираться. Подошёл к упавшему дереву, сушняк отличный. Оба на! Лёжка. Кто здесь живёт? Ясно дело, что не лисица и не олень, медведь здесь живёт. Да пошел он далеко, далеко, пусть себе другое место ищет.

С другой стороны, соседство опасное, сегодня турист не сможет поднять рюкзак, да и не собирается, будь что будет. Да, да, появился бы сейчас медведь, парниша в два счёта оказался бы на дороге вместе с рюкзаком, а может и без рюкзака!

Наломал мелких веток, завёл огонь, чтоб косолапый не застал врасплох. Раз огонь горит, значит, здесь кто-то живёт, иди в другое место. Отпилил три крупные ветки, положил их в костёр. Надел болотные сапоги, котелки поставил с краю обрыва. Спрыгнул вниз, правый берег пологий, пойменный лес подходит к самой воде. Там нашел орудие труда.

Вперёд в атаку! Глубоко здесь для удочки далеких предков. Минут пятнадцать носился по речке, одного самца добыл. Раскатал губу на икру, подавишься! Как устал за время рыбалки, слов нет, полные сапоги воды, весь мокрый. Два раза падал в речку, это пустяки, лето на дворе.

Распотрошил горбыля, сопатого, лопату – народные названия самца горбуши с нерестовыми изменениями. Отрезал брюшко, верхнею часть головы, немножко мясца с тушки. Всё, котелок полный, одна пятая часть, пойманной рыбы не убралась в посудину. С котелком дал маху, для варева надо было брать посудину больших размеров. Заполнил водой чайный котелок, поставил на прежние место.

Как вылезти наверх? Только в обход. Метров двадцать прошёл вниз по теченью. Поднялся в пойму, ещё одна лёжка, рядом куча довольно свежего помёта. Прогулялся метров сорок на восток, по ломаной зелёнке. Здесь живёт медведь, видать ниже по течению мелкий перекат, на котором удобно мишки или мишкам рыбачить. Не стоит брать медвежье соседство близко к сердцу, в речки полно свежей рыбы.

Кости, которые сами пришли тоже свежие, пока! Тимоха не собирается сплёвывать три раза через левое плечё, а также стучать по дереву. Пусть медведь сначала догонит свежие кости. Турист экстримал, эта не горбуша, его на перекате не возьмёшь!

Пришёл к рюкзаку, первым делом убрал с края обрыва котелки. Можно нечаянно задеть, придется снова лезть за водой. Переоделся, шмутки, сапоги развесил на кустах шиповника. Солнышко зависло над хребтом, восьмой час, минут через двадцать светило спрячется. Рогачки сообразил из сухих веток, повесил на огонь два котелка. Портянки повесил на рогачки, сапоги пристроил возле костра.

Палатку поставил быстро, десять минут, спальное место готово, матрас надут, спальник разложен, рюкзак в палатке. Не стал накрывать переносной дом полиэтиленом, дождя не предвидится. Сварил рыбку, покушал. Мясо горбуши почти белое, но всё равно это не мелочёвка.

Пара кусочков рыбки осталась, на завтрак мало. Перед сном можно будет подхарчится, пусть пока стоит. Чая попил на пустую, перегрузил желудок рыбкой. Знает, что сытость ненадолго, часа через полтора снова появится аппетит. Сегодня тяжелый был денёк, много прошёл.

В сумерках, громко ругаясь, сходил за водой для чая, на то место где вылизал с речки. Вдруг косолапый прилёг покемарить или бродит рядом. Пока что для парниши, как и для всех, медведь ходит бесшумно, на лапах стоят воздушные подушки! Когда косолапый убегает, видно от страха воздух с воздушных подушек улетучивается, вот тогда здорово шумит, пришлось не единожды в этом убеждаться.

Ближе к ночи схарчил остатки ухи, чаёк пил с чайными сухарями. По дороге на запад проехали мотоциклы, два или три ижака, Иж-Юпитер. Куда, зачем на ночь, глядя, может, где-нибудь изба стоит? Наступила ночь, небо звёздное, пошёл одиннадцатый час. Сапоги просушил, залез в палатку. Ну что, баиньки.

Снова послышался шум юпитерских двигателей, обратно едут. Мотоциклы становились примерно напротив съезда к реке. Крики, маты, кого-то зовут, но не Тимоху. Он в не видимости в связи с малым количеством дров. Это о чём говорит? Да о том, что плевал он на медведей с высокой колокольни. А это о чём говорит? О чём, о чем, об этом говорят все его знакомые, но не в глаза! Такое, нельзя в глаза говорить. Ведь он даже на медведя плюёт!

Костёр потух, дрова пилить надо, не хочется, смысла нет, спать надо. Прозвучал выстрел, второй, третий, пяти минутная матерная пауза, снова один, за одним три выстрела. Взревели двигателя, кажется, поехали.

Турист было, начал тревожится. Пьяный с ружьём, на много опасней косолапого. Почему пьяные, откуда узнал, ветерок принес запах перегара? Это элементарно, трезвый ночью стрелять не будет, к тому же на дороге. В кого можно ночью стрелять? В воображаемого врага или в виртуального медведя? Чтоб словить такой глюк, надо или колёс обожраться или водки нажраться. Тимохе надо спать.