Сталин. Эпоха Сталина на основании документов и воспоминаний
- -
- 100%
- +
Хрущёв просил правительство СССР разрешить судам Украины вынести больше приговоров к смертной казни, чем было установлено, разрешено правительством СССР, стремившимся ограничить количество смертных приговоров, выносимых судами.
8.5. Корни антисталинизма
Английский историк, профессор Гровер Ферр сказал: «Антисталинизм – это фальсификация истории СССР сталинского периода. Он основан на исторических фальсификациях… Эти исторические фальсификации могут только процветать благодаря тому, что они обслуживают интересы антикоммунизма. „Антисталинизм“ – это одна из форм антикоммунизма. Существуют три основных источника антисталинской лжи: Лев Троцкий, Никита Хрущёв и Михаил Горбачёв» [137].
Троцкий клеветал на Сталина при жизни последнего, а Хрущёв и Горбачёв со своим окружением после смерти Сталина. Без сомнения Хрущёв, которого к власти привела антисталинская оппозиция, пользовался антисталинскими трудами этой оппозиции, а оппозиция пользовалась трудами западных антисоветских учреждений. Антисталинский доклад Хрущёва привёл вышеуказанного английского профессора к выводу: «Поскольку не просто отдельные положения, а весь „закрытый доклад“ от начала и до конца соткан из лжи, наши прежние исторические и политические представления требуют коренного пересмотра» [134, с. 194]. Но либеральное правительство России категорически отказывается пересмотреть исторические и политические представления о сталинском времени. Более того, в стремлении оклеветать Сталина антисталинисты не останавливаются ни перед какими подтасовками.
«То, что архивы России «чистятся, а документы в них фальсифицируются, на сегодня понятно даже антисталинистам. Правда, честным антисталинистам. Вот пример (рассказанный Алкснисом – Л. М.).
«…Мой дед – командарм 2-го ранга, заместитель наркома обороны СССР по авиации Яков Иванович (Екабс Янович) Алкснис был расстрелян в июле 1938 года… В 1989 году я был избран народным депутатом СССР и через некоторое время обратился с официальным депутатским запросом к тогдашнему председателю КГБ СССР В. А. Крючкову с просьбой ознакомить меня с документами, касающимися деда…
Я вышел из здания КГБ на Лубянке в большом смятении.
Во-первых, я понял, что уголовное дело моего деда было подвергнуто «чистке» и из него были удалены какие-то очень важные документы. Очевидно, эти документы были изъяты в период «хрущёвской оттепели» в процессе реабилитации деда. Во-вторых, «заговор военных» в Красной Армии всё-таки был.
А потом начались события, связанные с распадом Советского Союза, и мне стало не до «дел давно минувших дней».
Мой отец очень тяжело переживал распад страны. Это удивительно, но, невзирая на то, что в результате трагических событий 30-х годов у него была сломана вся его жизнь, большего патриота нашей страны мне не приходилось встречать. Погибла его страна, и через полгода 17 июля 1992 года в возрасте 65 лет в результате сердечного приступа скончался и он.
За месяц до этого мы с ним на даче за вечерним чаем как-то вели откровенный разговор о происходящем, и вдруг мой отец сказал: «Если бы Сталин был жив, то он бы этого бардака не допустил».
Я был потрясён! Мой отец, ярый антисталинист, ненавидевший Сталина всеми фибрами своей души, вдруг понял и простил его…
В 2000 году я был избран депутатом Государственной Думы, и я обратился к директору ФСБ Н. Патрушеву с просьбой разрешить мне вновь ознакомиться с уголовным делом деда. Меня вновь пригласили на Лубянку, вернее на Кузнецкий Мост в читальный зал ФСБ, и дали знакомое уголовное дело. Я начал его листать, сверяясь с записями 1990 года, и вдруг, к своему изумлению, обнаружил, что в нём отсутствуют некоторые важные документы. Например, пропало донесение разведки НКВД, датированное 1932 годом, о том, что военный атташе Латвии заявил в частной беседе с нашим агентом, что у латвийского генерального штаба есть свои люди среди военачальников Красной Армии. Среди прочих фамилий там называлась и фамилия моего деда. В 1990 году я с большим сомнением отнёсся к этому донесению, поскольку вряд ли мой дед мог быть агентом латвийского генерального штаба, по воспоминаниям бабушки, он был твёрдокаменным большевиком. Но сам факт исчезновения этого и некоторых других документов позволяет мне сделать вывод, что «чистка» архивов продолжается и по сей день. Возникает вопрос: «Зачем?» Значит в архивах имеются документы, которые не устраивают и нынешнюю власть… И поэтому у меня нет веры нынешним борцам со Сталиным» [90, с. 159—163].
Исследовав доклад Хрущёва, Г. Ферр написал: ««Из всех утверждений «закрытого доклада», напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого. Точнее так: среди всех тех из них, что поддаются проверке, лживыми оказались все до единого. Как выясняется, в своей речи Хрущёв не сказал про Сталина и Берию ничего такого, что оказалось бы правдой. Весь «закрытый доклад» соткан сплошь из подтасовок такого сорта. И это – тот самый доклад-«подвиг», за который Таумбан превозносит Хрущёва до небес!..
Самая влиятельная речь ХХ столетия (если не всех времён) – плод мошенничества? Сама по себе такая мысль кажется просто чудовищной. Ведь дело не только в ней самой, но и в очевидных последствиях. Кому, спрашивается, захочется «с нуля» начать пересмотр прошлого Советского Союза, Коминтерна и даже мировой истории лишь потому, что это вытекает из логики выдвинутых мной умозаключений?..
Но поскольку, как выяснилось, все «разоблачения» Хрущёва в сущности неправдивы, бремя доказывания их лживости ложится на меня как учёного ещё более тяжким грузом, чем в обычных случаях» [134, с. 6—7]. Такими же неправдивыми являются «разоблачения» Сталина Троцким и Горбачёвым.
В заключение рассмотрения данной темы уместно рассмотреть наблюдение учёного: «Расскажу о письме одного рабочего (я получил его в 1992 г.). Человек этот сам сформулировал гипотезу, выработал понятия и поставил вполне научный эксперимент…
Человек усомнился в кампании, посвящённой сталинским репрессиям. Он составил список своих взрослых и старых родных и знакомых. Вышло около 100 человек, в основном из рабочих, но были военные, учителя, бюрократы и др. Жили они в Донецке, но знакомые родом были из разных мест Союза. Автор задал каждому вопрос: «знал ли он лично кого-то, кто был репрессирован по политическим мотивам?»
К его изумлению, таких не оказалось ни одного. Он рассудил, что каждый из тех, кого он спросил, имел тоже около сотни достаточно близких знакомых. Это значит, что в непредвзято сделанной выборке в 10 тыс. человек из типичного, массового социального слоя не оказалось ни одной жертвы политических репрессий. При этом весьма многие (в том числе отец самого автора) побывали в ГУЛАГе по уголовным делам.
Из этого автор сделал вывод, что репрессии были сконцентрированы в каком-то особом узком слое и народ в целом не затронули. Он посчитал, что его опыт понятен простому человеку, и предлагал провести его пошире. Кстати, отец автора был вором, сидел долго и много порассказал сыну про состав «политических», согласно их убеждениям. Мы обычно слышим об этом «с другой стороны», от самих бывших политических узников» [61, с. 420].
Надо подчеркнуть и повторить, что Сталин не расстреливал никого. При Сталине по решению суда выносились приговоры к высшей мере наказания, но их количество измеряется тысячами, а не миллионами. Ранее приводились факты, из которых видно, что количество приговоров к высшей мере наказания в среднем в год при Сталине было меньше, чем в либеральной России гибнет людей, расстреливаемых без суда и следствия в домах и на улицах российских городов. Давно бы уже пора прекратить распространять клевету Запада и его верных слуг внутри нашей страны о Сталине и его времени.
Но и сегодня клеветники используют всевозможные приёмы от подтасовок данных переписи населения до подготовки фальшивок о количестве приговорённых к высшей мере наказания. Однозначно можно сказать, что антисталинисты данные переписи 1937 года от людей скрыли, объявив их незаконными. Вместо них подложили свои данные по переписям 1937 и 1939 годов, согласно которым якобы в 1937 году население СССР составляло 162 млн. чел., а в 1939 году 167,3 по архивным данным. По официальным данным численность населения СССР в 1939 году составляла 170,6 млн. чел. [144, том 2, с. 428].
Численность населения СССР 1940 года указывают равным 194,1 млн. чел. [17, с. 7]. А это значит, что за один год численность населения увеличилась на 23,5 млн. чел. В это число вошли 15 млн. чел. [21], которые проживали на воссоединённых с СССР территориях, а 8,5 млн. чел. – это прирост населения за год. Такой прирост населения в год можно объяснить только прямой фальсификацией. Прирост мог составлять порядка 2 млн. чел. в год. Таким образом, 6,5 млн. чел. антисталинисты изъяли из переписи 1939 года и добавили в численность населения в 1940 году.
Зачем это нужно антисталинистам? Чтобы уменьшить рост населения в провозглашённые ими годы репрессий и увеличить потери во время войны. Вот так и живём во лжи со времён Н. С. Хрущёва и А. И. Солженицына. Кстати, если взять так называемые архивные данные антисоветчиков, то рассчитанный по их данным годовой прирост населения будет составлять не 2 млн. чел., а 8,5 млн. чел. и даже все 11,8 млн. чел. Предела измышлениям антисталинистов нет.
В репрессиях можно обвинить руководителя любого государства планеты, так как в любом государстве существуют суды и приговаривают граждан к наказанию в соответствии с существующим в стране законодательством.
Когда Сталин весной 1922 года был избран Генеральным секретарём ЦК РКП(б) население страны составляло 136, 1 млн. чел., а в 1940 году оно уже составляло – 194, 1 млн. чел. За 18 лет в основном сталинского правления население СССР возросло на 58 млн. человек. А насколько возросло население за 29 лет либерального правления? Можно сказать, что совсем не возросло.
Мифы о массовых репрессиях в сталинском СССР нужны олигархам, капиталистам для дискредитации социалистического общественно-политического строя, для запугивания мира социализмом. Только огромные финансовые вливания Запада с середины 1950-х годов до настоящего времени позволяют этим мифам не кануть в лету.
Глава 9
Исправительно-трудовые лагеря СССР
9.1. Заключённые СССР и США
Антисоветчики и русофобы своими бесконечными мифами ставят государственников в состояние постоянно оправдывающейся стороны. Приходится уделять внимание темам, которые совершенно не характеризуют СССР сталинского времени. То была счастливая страна с замечательными людьми, которые с огромным энтузиазмом и любовью строили своё будущее. А мы вынуждены опровергать фальсификаторов и писать о репрессиях, судах, лагерях. Но не ответить – значит согласиться с клеветниками СССР.
Оценить события и фактические данные по тем или иным вопросам можно только путём сравнения. Возьмём для сравнения 1940 год, так как он вобрал в себя репрессированных в 1937—1939 годах. Зная, что численность населения СССР в 1940 году составляла более 180 млн. человек, а количество заключённых, как указывалось ранее, на январь 1940 года составляло 1 850 258 человек, можно сказать, что в тюрьмах (лагерях) СССР в 1940 году сидел 1% населения страны или каждый сотый гражданин. Много это или мало? Государство обязано защищать своих граждан от преступников и изолировать преступников от общества всегда и особенно накануне войны. Но в каких пределах?
Для сравнения возьмём США. На начало 2009 года в американских тюрьмах находилось 2 300 000 заключённых, что примерно составляет 1% населения США, то есть в США, например, в 2009 году, сидел в тюрьме каждый сотый гражданин, как и в СССР в 1940 году. В 2019 году это соотношение не уменьшилось, а только увеличилось. «В 1930-х годах в СССР в среднем было 583 заключенных на 100 000 чел. населения, а в 2019 году в США – 655» [50], [123].
Нам постоянно внушают, что США являются самой демократичной страной мира с самым совершенным общественно-политическим строем. И вот в этой «самой лучшей и правильной» стране, в процентном отношении к численности населения, сидит в тюрьме столько же граждан, сколько сидело в СССР при сталинском режиме во время разгула «сталинских репрессий». Сравнение указывает на то, что при И. В. Сталине в Советском Союзе сажали в тюрьму такое же количество людей по отношению к общему количеству населения страны, как сажали и сажают в других странах мира, включая США. Указанное равенство заключённых в СССР и США однозначно отрицает наличие массовых репрессий в СССР в 1937—1939 годах.
В советской тюрьме к заключённым относились, как к людям. Чего нельзя сказать о западных странах. Труд позволял заключённым накопить определённое количество заработанных денежных средств, которые оказывались очень кстати к моменту освобождения, так как давали возможность обустройства после выхода из заключения. 7 апреля 1930 года СНК СССР было принято Положение об исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ) Главного управления лагерей (ГУЛАГа), основным назначением которых стало хозяйственное освоение окраинных районов страны.
В 1933 году правительство приняло новый исправительно-трудовой кодексе РСФСР, в основу которого был положен принцип обязательности труда заключённых. Новый Кодекс установленную Конституцией РСФСР обязанность всех граждан страны заниматься общественно-полезным трудом распространял и на способных к труду, лишённых свободы граждан. Также Кодекс вводил в ранг закона страны оплату лишённым свободы лицам выполненных работ производственного значения, в том числе подсобных и вспомогательных, а также работ по обслуживанию мест заключения.
«Все заключённые получали продовольственный паёк в соответствии с характером выполняемой работы. Общее содержание и все виды обслуживания предоставлялись бесплатно. С принятием Кодекса самым важным средством повышения производительности труда заключённых стала система зачётов: перевыполнявшим установленную норму день работы засчитывался за полтора-два календарных дня, а на особо тяжёлых работах – даже за три. В итоге срок наказания мог сократиться втрое. Освоение системы стимулирования производительности труда заключённых позволило в дальнейшем перейти к решению масштабных задач в интересах хозяйственного и оборонного строительства в СССР» [79, с. 214—215]. Очевидно, что в СССР 1930-х годов даже заключённые работали с максимально возможной производительностью труда, стремясь ударным трудом сократить срок наказания.
Труд заключённых применялся именно в тех районах, где местное население либо вовсе отсутствовало, либо не могло быть привлечено к основным работам. Они помогали превращать в реальность крайне нужные для развития страны и обеспечения безопасности народа государственные планы создания экономической базы в окраинных, неосвоенных и стратегически важных районах страны.
Заключённых одевали в тёплую одежду и кормили по установленным государством нормам. Причём в отличие от всех времён заключённые действительно получали пищу в количестве и по качеству соответствующую установленными нормами. В самое трудное в продовольственном отношении для страны время, в 1932 году, заключённым, например, Белтбалтлага нормы питания (в месяц на одного человека) составляли: мука – 23,5 кг., крупа – 5,75 кг., сахар – 0,95 кг. и т. д. В связи с ухудшением продовольственной ситуации в стране, во второй половине 1932 года и в 1933 году, уменьшенные нормы питания составляли: мука – 17,6 кг., крупа – 2,25 кг., сахар – 0,6 кг. «Но даже в этих условиях выполнявшие и тем более перевыполнявшие нормы получали усиленный хлебный паёк – до 1200 г., так называемое премиальное блюдо, – обычно 75 – граммовые пирожки с капустой или картофелем, а также, естественно, денежное вознаграждение…
Конечно, приведённые выше данные по определению не являются свидетельством райских условий. В местах лишения свободы таковых не может быть даже гипотетически. Но в то же время называть их зверскими или изуверскими, жестокими или бесчеловечными – оснований нет» [79, 222—223].
«Условия труда заключённых были тяжёлые и очень тяжёлые, но их труд был организован государством при соблюдении хотя бы минимума защиты прав. Хотя бы в минимуме, но обеспечивалась медицинская помощь, которая, кстати сказать, непрерывно улучшалась. Заключённые обеспечивались питанием по нормам, соответствовавшим тому или иному уровню работ. Использовалась система различных поощрений – от зачётов по срокам до премий по продовольственному обеспечению.
Списывать же хорошо известные по истории жестокости охранных команд сугубо на сталинский режим, мягко говоря, неверно. Их жестокость не зависит от режимов, тем более персонифицированных. В любой стране мира с заключёнными обходятся не слишком уж мягко. Но в сталинском СССР нарушивших закон охранников привлекали к ответственности.
«С 22 июня по 31 декабря 1941 года… к уголовной ответственности было привлечено 227 сотрудников НКВД. Большая часть отправилась искупать свою вину на фронт, но 19 человек законно получили высшую меру наказания за превышение власти и незаконные расстрелы. При Сталине и Берии никто не имел права издеваться над заключёнными, и малейшее отступление от этого правила жестоко каралось. Что было в высшей степени справедливо» [79, с. 257].
В перестройку и последующие годы стало правилом приглашать на телевидение 80-ти летних жертв «сталинских репрессий», отсидевших в исправительно-трудовых лагерях по десять и более лет. Нам говорили об ужасных условиях их содержания. Невольно возникал вопрос: почему при таких ужасных условиях содержания столь длительное время они не подорвали своего здоровья? Ответ был один, – их нормально кормили, одевали, создавали не наносящие ущерба здоровью условия проживания. Если бы это было не так, то уже давно не могли бы эти деды красоваться на голубых экранах.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.