Жестокая одержимость

Глава 3

Вайолет

Я стону, когда солнечный свет падает на мое лицо, и заслоняюсь от него, но тут же кто-то включает свет в комнате.

– Проснись и пой, Спящая красавица, уже почти час. – Уиллоу забирается на мою кровать и устраивается рядом. – Как ты себя чувствуешь?

– Словно моя голова превратилась в наковальню, по которой снова и снова бьют молотком, – отвечаю я, прищурившись глядя на потолок. – Не могу определиться, что болит сильнее: моя нога или остальные части тела?

Это ложь. Как только я сосредотачиваюсь на своей голени, боль волнами поднимается прямо к бедру, вынуждая меня стиснуть зубы.

– Ты вчера и правда немного переборщила…

К сожалению, это так. Я не могла выносить присутствия Грейсона в том баре, даже несмотря на то, что он полностью игнорировал меня после инцидента в туалете. Все остальное время он флиртовал с Пэрис и с одной из ее подруг, а я продолжала психовать и думать о том, какого черта он здесь делает, и знал ли он, что я здесь учусь?

Университет Краун-Пойнт расположен в другом штате, но всего в нескольких часах езды от моего родного города Роуз-Хилл. Этот маленький городок всегда был моим спасением, а теперь становится кошмаром.

Как появление в нашем университете такого преуспевающего хоккеиста, как Грейсон, прошло мимо меня? Такая новость не могла ускользнуть от внимания моих друзей, учитывая их страсть к хоккею. Да и, признаться, я тоже дружила с нашей хоккейной командой. По крайней мере, раньше, ведь теперь я стремлюсь держаться от них подальше.

Неужели я столкнусь с ним в кампусе в понедельник? Мне что, теперь придется бегать от него, как от чумы?

Если бы я только могла вернуться домой в Роуз-Хилл. Я бы снова спряталась ото всего под одеялом на узкой кушетке, которую на период моей реабилитации мама задвинула в угол гостиной. Но теперь, когда танцы для меня потеряны, а деньги на университет неуклонно тают, не думаю, что у меня есть другой выбор, кроме как продолжить учебу.

– А что случилось с Джеком? – внезапно спрашивает Уиллоу.

– Он слишком плохо целуется, когда пьян, – хмыкаю я.

Еще одна моя вчерашняя ошибка.

Слава богу, несмотря на его мольбы, Уиллоу отказалась впускать его в нашу квартиру. Без сомнения, он бы получил то, за чем пришел, и неважно, сколько бы ему потребовалось времени, чтобы кончить, десять минут или час. Какая разница, если бы он все равно оставил меня с болью между ног и мне пришлось бы позаботиться о себе самой.

Это одна из его ужасных черт – оставлять меня в возбужденном состоянии после того, как он получил все, чего желал.

– Чем хочешь заняться? – Уиллоу берет меня за руку и переплетает наши пальцы. – Может, сходим в кино на дневной сеанс или просто отдохнем?

– Конечно.

Любая перспектива провести время в темноте кажется мне привлекательной, а поскольку свет все еще жжет глаза, я переворачиваюсь на бок и оказываюсь лицом к лицу с Уиллоу.

– Пока меня не было, Грейсон стал популярен в кампусе?

– Вчера, когда Стил представил вас друг другу, твоя реакция показалась мне необычной, – она прищуривается. – Вы что, уже были знакомы раньше?

– Э… – я сглатываю образовавшийся в моем горле комок.

Если я расскажу Уиллоу правду, она превратится в мамашу-медведицу, защищающую своего медвежонка, а возможно, и в кого-то гораздо более опасного. Но тем не менее я должна рассказать ей о том, что случилось, – это я, собственно, и делаю. Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить:

– Это он виновник аварии.

Повисает пауза, а затем:

– Да ладно?!

Я вздрагиваю под пристальным взглядом Уиллоу.

– Вайолет Мари Рис! – Она приподнимается на локте. – Ты, должно быть, шутишь? Это он…

Она указывает на мою ногу.

– Грейсон Деверо, – резко выдыхаю я. – Мне бы и в голову не пришло выдумывать это дерьмо, Уиллоу. Этот придурок врезался в мою машину, но… – Я протягиваю руку и сжимаю ее запястье. – Ты не можешь об этом никому рассказывать.

– Почему нет?

Потому что мною было подписано соглашение о неразглашении, которое также послужило основанием для отказа от предъявления обвинений. Моя мать стремилась извлечь максимальную выгоду из ситуации и с моей помощью выжать из них все до последнего пенни. Она настаивала на том, что семья Деверо должна покрыть все наши медицинские расходы, а Грейсон отбыть тюремный срок. Однако Грейсон был освобожден из полицейского участка уже в течение нескольких часов. Временной промежуток между тем, как полицейские допросили меня в больнице перед операцией, и их прибытием в дом Грейсона, оказался слишком велик, поэтому они заявили моей маме, что проведение алкотеста невозможно, хотя я клялась, что Грейсон был пьян. Ему все сошло с рук. Как гласит история, его отец сделал несколько телефонных звонков, и начальник полиции снял все обвинения. Грейсон быстро и тихо покинул город, а я даже не знаю, были ли у него взяты отпечатки пальцев.

После им оставалось всего лишь разобраться с гражданским иском, которым им угрожала моя мать. Когда отец Грейсона пришел в больницу, он стал взывать к здравомыслию моей мамы и, указав на меня, спросил, готова ли она провести меня через суд? Ведь меня будут допрашивать. Почему меня не было дома? Чем я занималась в тот день? Что побудило меня повернуть на ту улицу? Была ли я внимательна на дороге? Старалась ли избежать столкновения с другой машиной?

Только на эти вопросы я не смогла бы ответить, ведь день, предшествующий аварии, будто стерся из моей памяти.

Мне не только неизвестно, с какой скоростью я ехала, но и была ли я хотя бы пристегнута. Если бы не фотографии моей машины, сделанные после аварии, я бы не поверила в то, что произошло. А осознав масштаб происшествия, я не могла понять, каким образом мне удалось остаться в живых. Водительская дверь была настолько деформирована, что напоминала скорее скомканную бумагу, чем металл, а пассажирская дверь на одной из фотографий была распахнута, потому что через нее, обхватив за шею и поддерживая голову, меня извлекали спасатели, первыми оказавшиеся на месте аварии. Но эта часть в моем сознании слишком размыта, а весь тот день в памяти начинается с боли, лица Грейсона и крови. Возможно, я неоднократно теряла сознание, потому что мне казалось, что между моментом, когда медики помогали девушке выбраться из машины Грейсона, а спасатели пытались извлечь меня, – прошло несколько секунд.

Я помню, как та девушка стояла между спасателями на нетрезвых ногах, снова и снова извиняясь. Уже тогда я почувствовала, что происходит что-то неладное. Грейсон не только погубил мою карьеру, он чуть не погубил ее.

– Я подписала соглашение о неразглашении, – тихо повторяю я Уиллоу, будто стены могут подслушать наш разговор и выдать мои секреты. – Даже то, что я рассказываю тебе о его участии в этих событиях, может повлечь за собой неприятности. А если я признаюсь вслух, что Грейсон имеет хотя бы какое-то отношение к той автокатастрофе или моей травме, – мне конец!

Деверо – одна из самых влиятельных семей в Роуз-Хилле. Их друзья, включая адвоката Джоша Блэка, вращаются в высших кругах общества. И под высшими кругами общества я имею в виду богатых и известных людей. Они живут в Роуз-Хилле десятилетиями, и все в округе знают их фамилии. Поэтому неудивительно, что, несмотря на то что Грейсон был виновником аварии, почему-то расплачиваюсь за все я!

Когда об этом происшествии пронюхали СМИ, Деверо нашли рычаги давления, которые они смогли бы использовать против меня. Встречный иск о клевете похоронил бы мою семью, поэтому я подписала соглашение о неразглашении, покупая наше спокойствие. Подписание этого документа означало, что моя мать больше не может давить на семью Деверо, а я могу спать спокойно, не терзая себя чувством вины.

Да, да, чувством вины.

Мистеру Деверо удалось свалить всю вину на меня, а я позволила себе поверить в это.

В этом и состояла моя ошибка. Мне не следовало сдаваться раньше времени. Я должна была опровергнуть иск о клевете и подать иск на Грейсона о причинении вреда моему здоровью, ведь страховка предоставляется только в этом случае.

– О, Вайолет! – шепчет Уиллоу и закрывает глаза. – Вот черт!

– Могло быть и хуже, – говорю я.

Это тоже ложь.

Я чувствую, что Грейсон не оставит это просто так, а значит, и я не могу.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Уиллоу. – Я могу тебе чем-то помочь?

Глядя на свою лучшую подругу, я выпрямляюсь и убираю волосы с лица. Я знаю, что она готова за меня бороться. Ради меня она поставит на кон все, что у нее есть, и, без сомнения, ради нее я сделаю то же самое. Мы с Уиллоу больше чем подруги, больше чем сестры.

– Я собираюсь его игнорировать, – киваю я самой себе, считая избегание Грейсона Деверо отличной идеей. – У нас достаточно большой кампус.

– Ты говоришь так, будто пытаешься убедить в этом больше себя, чем меня, – фыркает Уиллоу. – Ну ладно. Будем играть по-твоему, Рис.

Встав с кровати, я ощущаю дискомфорт в ноге и, морщась, уже предчувствую, что сегодня будет слишком тяжелый день для моих ног. Опираясь коленом на кровать, я провожу рукой по задней поверхности икры, нащупывая аккуратный шрам, который начинается на несколько дюймов ниже колена и заканчивается над лодыжкой. Навыки пластического хирурга, приложившего к нему руку, позволили сделать шрам менее заметным и не таким уродливым, как после первой операции. Прошло достаточно времени, чтобы шрам начал сливаться с кожей моей голени. И сейчас я, к счастью, могу ходить самостоятельно, а не передвигаться на инвалидной коляске.

Когда-то мои икроножные мышцы были сильными, а ноги хорошо держали меня во время вращения на пуантах. Теперь они стали настолько слабыми, что только усердная работа поможет вернуть им силу, чему очень мешает боль.

Я помню, как на один из сеансов физиотерапии пришла моя мать. Тогда все время она просидела на металлическом стуле в углу, наблюдая за мной, а в конце сказала:

– Ты все еще двигаешься как танцовщица.

Это был не тот комплимент, на который я рассчитывала, но все же я и правда по-прежнему ощущала себя танцовщицей. В моей памяти все еще были живы ощущения, которые я испытывала, выполняя пируэты, наклоны и изящные движения своим телом. Во время танцев и балета я вращала бедрами, ступнями, коленями, а ногти на моих ногах были сбиты от многолетних тренировок. Походка балерины радикально отличается от походки человека с травмированной ногой.

– Все-таки я выбираю триллер, – говорит Уиллоу, возвращая меня с небес на землю.

– А я выбираю воду и обезболивающее, – бормочу я.

– Ты хочешь, чтобы я запретила тебе пить? – смеется она и вскакивает с кровати.

Это вопрос с подвохом. Разве кто-либо из нас когда-либо слушал другого, находясь в таком настроении? В очередной раз, после разрыва отношений Уиллоу с ее новым парнем, мы с ней пошли в «Хэйвен» и напились там до такой степени, что по приезде домой мне пришлось держать ее волосы, пока ее рвало всю ночь напролет. Иногда такое очищение необходимо.

Уиллоу дает мне обезболивающее, после чего я неспешно одеваюсь, расчесываю волосы и собираю их в тугой конский хвост. Я укладываю челку таким образом, чтобы закрыть лоб и шрам, на который вчера глазел Грейсон. По дороге в кинотеатр я прихрамываю из-за боли в ноге, но Уиллоу не обращает на это внимания, или по крайней мере не комментирует. Выбрав какой-то триллер про поезд, название которого я не запомнила, с одним из Крисов [4] в главной роли, Уиллоу купила билеты по телефону, и вот мы уже стоим в очереди за попкорном.

– Уиллоу! – за нашими спинами раздается мужской голос, и, оглянувшись, моя подруга напрягается.

Я замечаю, как она слегка сжимает губы и хмурится, а затем, посмотрев на меня, произносит тихое «о».

– Что?

Она хватает меня за руку прежде, чем я успеваю повернуться и посмотреть, кто же направляется к нам.

– Прости, я забыла упомянуть. Пока тебя не было, мы с Ноксом несколько раз переспали.

От этих новостей мои глаза чуть ли не вылезают на лоб.

Уиллоу и Нокс?

Мысленно я решаю расспросить ее об этом. Но из-за человека, встающего в очередь рядом с нами, мне придется сделать это позже.

– Привет.

Откинув темные волосы, достаточно длинные, чтобы они падали ему на глаза, Нокс улыбается Уиллоу и смотрит на нее так, будто готов сожрать. Логично, ведь он уже видел ее обнаженной.

Нокс подходит ближе и наклоняет голову, заглядывая Уиллоу в глаза.

– Я так и думал, что это ты.

– Узнал меня по затылку?

К флирту моей подруги с парнями мне не привыкать, но я не ожидала, что она закрутит с Ноксом Уайтшоу. Я знала о ее увлечении этим парнем, но не ожидала, что Уиллоу перейдет от слов к действиям. Раньше мы просто шептались и сплетничали о Ноксе, пытаясь привлечь его внимание. Нокс – звезда хоккейной команды и один из тех парней, которые подчиняют себе толпу, просто существуя.

Но так исторически сложилось, что секс на одну ночь никогда не был коньком Уиллоу.

– Узнал по твоей заднице, – хихикает он. – Ты вчера быстро ушла из бара.

– Мы пробыли там несколько часов. – Уиллоу пожимает плечами и проходит дальше в очереди, увлекая меня за собой.

– Недостаточно долго. – Улыбка не сходит с лица Нокса, пока он следует за нами.

– Я напилась, – отвечаю за нее я. – А Уиллоу повела себя так, как положено хорошей подруге, и отвела меня домой.

– Вайолет! Похоже, Джек Майклс был готов отвезти тебя домой, – подмигивает мне Нокс. – Кстати, я рад, что ты вернулась. Танцевальной команде тебя не хватало, – говорит он, и я прикусываю язык.

Люди узна́ют, что я не собираюсь возвращаться в команду, только через несколько недель. Когда девочки выступят на соревнованиях без моего участия или когда команда будет провожать наших хоккеистов на выездную игру. В зависимости от того, что произойдет раньше.

– Я почти уверен, что она не будет участвовать в соревнованиях, – услышав голос Грейсона, я расправляю плечи и поворачиваюсь к нему лицом.

Сегодня на Грейсоне черная толстовка и серые спортивные брюки. В таком освещении мне проще разглядеть, что его волосы темно-русые, но так же, как и в тусклом свете бара, я отчетливо вижу злость в его глазах и наглую ухмылку. На секунду мне кажется, что сейчас он расскажет, почему я больше не буду танцевать.

– Она просто боится.

С моей стороны было глупо выдавать желаемое за действительное и думать, что он скажет правду.

– Будто ты что-то знаешь обо мне.

– Пока нет, – пожимает он плечами. – Но я знаю, что ты слишком мало пользуешься языком, когда целуешься, – говорит он, и я удивленно отшатываюсь назад.

Ухмыляясь, Грейсон достает телефон и воспроизводит на нем видео, на котором мы с Джеком… целуемся прошлой ночью.

А потом мой бывший приподнимает мой розовый свитер и, проскальзывая под него руками, ласкает мою грудь. По выражению моего лица можно подумать, что я против того, что происходит, но продолжаю держаться за талию Джека, который прижал меня спиной к стене бара.

– Где ты это взял? – шиплю я, и Уиллоу издает такой же звук.

– Если ты не хочешь, чтобы люди увидели твои ужасные навыки в плане поцелуев, то тебе, наверное, стоит делать это в более приватной обстановке. Или вовсе забыть о поцелуях и держать во рту член, ведь, судя по остальной части видео, у тебя это неплохо получается.

Сначала меня охватывает шок.

Неужели он только что сказал, что я публично делала Джеку минет?..

Я едва помню прошлую ночь, но в моей голове мелькают смутные воспоминания о том, как Джек поставил меня на колени.

Вот же дерьмо.

Грейсон подмигивает мне, а затем убирает телефон в карман и машет Ноксу, улыбаясь при этом так, будто выиграл в лотерею. Возможно, так оно и есть.

– Увидимся, детка, – говорит Нокс Уиллоу.

– В твоих снах, – усмехается она.

Они оба направляются в кинотеатр, прихватив с собой вместо попкорна только ехидные ухмылки. Мы смотрим, как парни присоединяются к остальным членам хоккейной команды и отдают свои билеты работнику, стоящему у коридора. Они как секта и по большей части дружат только друг с другом.

Черт.

– Это похоже на объявление войны, – тихо говорит Уиллоу. – Ты действительно отсасывала Джеку возле «Хэйвена»? Я же оставила тебя всего на пару минут!

– Не знаю, – выдыхаю я. – Наверное. Все как в тумане.

– Неудивительно, что он так хотел выйти на улицу. Возможно, Грейсон… – Она неопределенно приподнимает одно плечо. – Возможно, он просто ревнует?

– Следующий! – зовет парень за прилавком.

– Я уже не хочу есть, – вздыхаю я. Кивая, Уиллоу просто отводит нас в сторону.

Мы идем в зал мимо парня в начале коридора, который сканирует наши билеты и пропускает вперед. Нога все еще болит, но уже не так сильно. Боль уменьшилась до пульсации, которая сопровождает каждый мой шаг.

Войдя в затемненный зал кинотеатра, мы замираем.

– Конечно же, они выбрали триллер, – шепчу я, глядя на Грейсона, Нокса и еще нескольких парней, расположившихся на одном из средних рядов.

– Давай просто уйдем отсюда, – предлагает Уиллоу.

Я знаю, что ей больно за меня. Но, в конце концов, это я поступила необдуманно, а она просто не смогла это предотвратить. Злость на парней уже ничего не изменит и уж точно не заставит их удалить запись, но, не дожидаясь моего ответа, она тащит меня к выходу.

Глава 4

Вайолет

Весь день я ловлю на себе странные взгляды и как дура списываю это на то, что вернулась после длительного отсутствия в течение целого семестра. Я никогда не считала себя популярной, но нравилась людям, и у меня было много друзей, в том числе среди спортсменов, ведь я занималась танцами и вращалась в этом кругу. Но сегодня меня окружает странная тишина, будто я нахожусь в каком-то пузыре и не могу прорваться сквозь него. Вернувшись, я составила свое расписание так, что большинство моих занятий приходится на понедельники и среды, и теперь расплачиваюсь за это.

Аманда ловит меня в коридоре у аудитории перед последней парой и выглядит довольно напряженной и нервной.

– Что случилось? – спрашиваю я, и она прикусывает губу.

– Уиллоу сейчас находится в офисе IT-отдела и уже целый час орет на сотрудников.

Разблокировав экран, Аманда сует мне в руки свой телефон, и я медленно качаю головой. Я не хочу прикасаться к телефону, а мой желудок скручивает, потому что я представляю, что она хочет мне показать. Но, возможно, я думаю о самом худшем и там нет ничего страшного?

– Я не понимаю.

– Пожалуйста, просто посмотри. – Аманда снова сует мне свой телефон прямо под нос, и на этот раз я беру его в руки и смотрю на экран.

Я не удивлена, что на экране воспроизводится видео, на котором мы с Джеком целуемся, однако меня поражает, что оно размещено на главной странице сайта университета. И более того, теперь к видео добавлен еще и текст.

«Она ушла из танцевальной команды, но готова продемонстрировать свое искусство в горизонтальном танго, при условии, что вы уделите ей время или достаточно за это заплатите!»

Я прикрываю экран рукой.

Они заклеймят меня как шлюху.

Я чувствую ярость и смущение, распаляющие кожу докрасна, и внезапно понимаю, почему на меня так странно смотрели весь этот чертов день.

Когда и как Грейс опубликовал это видео?

Я снова смотрю на экран и попадаю на тот момент, где я опускаюсь на колени, обхватывая руками талию Джека. На видео мои глаза полузакрыты, и я выгляжу пьяной, но тут Джек слегка сдвигается в сторону, будто прикрывая меня от камеры.

Я быстро отвожу взгляд от экрана и отдаю ей телефон.

Джек знал, что они там?

– И Уиллоу пытается заставить их убрать видео с сайта? – спрашиваю я, чувствуя, как у меня сводит живот, а к горлу подступает тошнота.

Она могла бы написать мне и предупредить. Но нет, я провела весь день в неведении. Теперь понятно, почему все на меня пялятся. Они понимают, что я та самая девушка из видео.

Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза. Мне нужно найти Джека и все выяснить. Если он не знал о том, что нас снимают, то будет в ярости, а если знал, то почему не остановил меня?

Как, черт возьми, я вообще могу его об этом спросить?

– Шлюха! – выкрикивает кто-то, выходя в коридор, и от неожиданности я спотыкаюсь.

– Кого ты так разозлила? – спрашивает Аманда, подхватывая меня под руки и широко раскрывая глаза от шока. – Я просто спрашиваю, чтобы избежать с ними встречи, – хихикает она, но ее смех быстро стихает. – А если серьезно, ты в порядке?

Я отстраняюсь и качаю головой.

Неужели это имеет значение? Ведь я осознаю, что разгневала единственного человека, который уже объявил мне вендетту.

Смотря на свои часы, я понимаю, что никогда не испытывала большего облегчения. Сделав шаг назад, я показываю Аманде на свое запястье.

– Опаздываю на занятия, поговорим позже.

Я спешу к аудитории и быстро проскальзываю внутрь. Поскольку я опоздала, большинство мест уже занято и свободными остались лишь два. Одно из них находится в первом ряду, только вот занять его – означает практически напроситься на то, чтобы тебя спросили, чего бы мне не хотелось. Ведь как бы ни старалась быть хорошей, я могу упасть лицом в грязь, потому что никогда не была отличницей и все мое внимание было сосредоточено в основном на балете. Другое свободное место оказывается впереди Грейсона Деверо.

Заметив меня, он приподнимает брови, будто молчаливо приглашая сесть рядом с ним.

Черт, ну уж нет.

Я делаю шаг по направлению к свободному месту впереди, но, кажется, двигаюсь слишком медленно, так как какой-то студент обгоняет меня и, опускаясь на стул, утыкается в телефон.

Ну и каковы шансы, что я могу отказаться от этого предмета в своем расписании?

В любом случае я не могу сделать это прямо сейчас, поэтому беру себя в руки и иду по ряду ко второму свободному месту. Я осторожно опускаюсь на стул, ожидая услышать колкости или насмешки от Грейсона, но он молчит, хотя я чувствую, что его взгляд прожигает мне затылок.

– Если вы пришли не на экономику окружающей среды, – улыбаясь и заходя в аудиторию, говорит профессор, – то вы попали не на то занятие. – Она окидывает взглядом своих студентов и кивает сама себе. – Что ж, раз никто не выходит, тогда давайте начнем…

Открыв тетрадь, я переношу на бумагу то, что она записывает на доске, но ее слова в одно мое ухо влетают, а из другого вылетают. Мне никогда особенно хорошо не давалась экономика или любой другой из бизнес-курсов с математическим уклоном, который так необходим для получения степени, но дело не только в этом. Мне сложно сосредоточиться, потому что я слышу каждый вздох и каждое движение Грейсона позади себя. Скрип его карандаша по бумаге эхом отдается у меня в ушах, и я сжимаю ручку так сильно, что костяшки пальцев белеют, и вскоре руку сводит судорогой.

Профессор в общих чертах рассказывает нам о том, что мы будем изучать в этом семестре, и, заканчивая занятие, открывает дверь, приглашая всех выйти.

Забрав тетрадь и карандаш, Грейсон встает, и я замечаю, что у него с собой нет ни рюкзака, ни куртки, а одет он в облегающий серый свитер, который слишком ему идет. Он останавливается рядом со мной и постукивает пальцем по наполовину заполненной странице в моей тетради.

– Это будет весело, – говорит Грейсон, и я наблюдаю за тем, как он направляется к выходу.

Представившись профессору, он пожимает ей руку, после чего идет к двери походкой, которая слишком грациозна для тупого идиота.

Мне хочется его убить.

Но он даже не упомянул о том видео и не ткнул мне этим в лицо. Это заставляет меня задуматься, кто же опубликовал его сегодня? Грейсон или кто-то другой, кому он отправил его, дабы не марать свои руки?

Вздыхая, я поспешно собираю свои вещи, но тут меня зовет профессор:

– Вайолет, я рада, что ты вернулась.

– А я рада вернуться, – отвечаю я, встречаясь с ней у доски.

– Как твоя нога? Декан рассказал нам, что ты пропустила занятия из-за травмы. – Она качает головой. – Наверное, тебе трудно вернуться в привычное русло?

– Все в порядке. В моем бедре был поврежден нерв, и я стараюсь справиться с последствиями травмы… но в остальном чувствую себя отлично.

– Тогда не буду тебя задерживать, – улыбается она. – Но я рада, что ты вернулась.

– Спасибо, профессор.

Поспешно выйдя на улицу, я прислоняюсь к стене и, достав свой телефон, игнорирую миллион входящих сообщений, а захожу прямо на веб-сайт университета, на главной странице которого висит огромный знак, означающий ошибку. Должно быть, Уиллоу удалось добиться хоть чего-то от IT-отдела.