Не остановишь силой дождь. Выбор

Глава 7. Разговор с родителями

Я не стала откладывать дела и уже на следующий день в обеденный перерыв съездила в Академию, чтобы заказать разговор с родителями дежурным магам. Как всё ещё обучающаяся в Академии я имела на это право. Подобную услугу предоставляла и Королевская почта, но там это и стоило дороже, и качество связи было ниже. Заодно узнала, когда смогу поговорить с нашим куратором, и договорилась с ней о встрече после разговора с родителями.

Я думала, что ждать сеанса связи придётся долго, но помогла моя популярность среди студенток. Дежурные маги-старшекурсники взяли с меня обещание дать автографы для их подружек и нашли окошко в расписании на следующий день.

Ночь тянулась долго из-за мучившего меня волнения. Я то проваливалась в сон, то словно по толчку просыпалась, таращась в темноту и прислушиваясь к участившемуся сердцебиению. Я уговаривала себя, что повода волноваться нет. Письма от родителей ничем не отличались от тех, что получала раньше. До того, как стала служить Шиме. Но мне было стыдно. Я боялась увидеть в глазах родителей разочарование и презрение. Словно я провалила важный экзамен. И одновременно мне так хотелось поскорее их увидеть, услышать грудной голос мамы. Мы не виделись почти год, а по ощущениям – целую вечность! Столько произошло за это время, всё так переменилось.

Даже на работе заметили моё волнение. Мастер Крул, узнав, что я переживаю из-за предстоящего разговора с родителями, даже разрешил мне отправиться в Академию прямо с обеда:

– Толку от тебя сегодня всё равно нет. Напортачишь ещё только. Лучше там позанимаешься, в библиотеку сходишь. Всё больше толка.

Но заниматься я тоже не могла. Бродила по дорожкам кампуса до самого сеанса. Дорога к флигелю дежурных магов была мне уже знакома, так что искать не пришлось. Явилась я немного рано, но это тоже оказалось к лучшему. Возле флигеля меня ждали сменившиеся с дежурства вчерашние маги-старшекурсники со своими подругами. Я, как и обещала, подписала девушкам газеты со статьями обо мне. Одна была о королевской помолвке. На снимке там меня запечатлели рядом с Каролем и выглядела я просто чудесно. Похоже девушка даже немного разочаровалась, обнаружив насколько я в жизни не похожа на этот парадный образ.

Их вопросы и болтовня немного отвлекли от переживаний о предстоящей встрече с родителями. Но волнение вновь нахлынуло душной волной, когда я вошла в зал связи. Пока занимала место, а дежурные маги устанавливали связь, настраивали экраны, меня едва не начала бить дрожь от волнения. Я сцепила руки в замок и сжала зубы, старательно и часто дыша носом. Но вот хрустальный экран передо мной засветился и на нём возникли лица родителей.

Первое мгновение мы могли только молча жадно рассматривать друг друга. Отец постарел. Возле глаз проступили морщинки и возле губ легли жёсткие складки. У мамы в каштановых локонах засеребрилась седина. Нет, эта белая прядка на правом виске смотрелась даже красиво, но раньше её не было.

Мой страх ушёл, сменившись теплом и проступив слезами. Родители смотрели на меня с прежней любовью и с таким же, как у меня, волнением:

– Как вы?

– Как ты?

Мы заговорили одновременно и от этого так же одновременно с мамой засмеялись.

– Всё хорошо. У нас всё хорошо, – улыбаясь, сказала мама. – Томек и Тина передают тебе привет. Тина очень хотела прийти с нами, но я ей не разрешила, а то она не дала бы нам говорить спокойно. Засыпала бы тебя вопросами о королевской помолвке, княжне Илии и прочих глупостях. Не дала бы тебе сказать ничего серьёзного.

– Так что у тебя случилось? – перебил её отец.

– Ничего.

– Точно? – отец пытливо всматривался в меня с той стороны хрустального экрана.

До меня дошло, почему родители не взяли с собой ни Томека, ни Тину. Похоже, они решили, что у меня случилось что-то серьёзное, и не хотели, чтобы младшие услышали лишнее.

– Да, папа, у меня всё хорошо.

– И ты заплатила такие деньги за сеанс только чтобы увидеть нас? – недоверчиво переспросил отец.

– Нет, не только.

Я увидела, что в глазах отца мелькнуло облегчение. Похоже, мысль, что я могу позволить себе дорогой сеанс связи только чтобы увидеть их его бы не обрадовала. И я даже догадывалась почему.

– У меня сейчас возникла возможность поехать в Харран и я могла бы заняться продажей дома. Вы ведь писали, что не собираетесь возвращаться в Вирран. А так на вырученные деньги вы смогли бы купить новое жильё.

– А ты справишься? – выгнул бровь отец.

– Как ты поедешь одна? Там может быть опасно, – вмешалась мама.

– Я не одна. Павел едет туда по делам и предложил мне помощь. Это его идея про продажу дома, – призналась я.

– А-а-а, Павел, – задумчиво протянул отец.

– Хороший мальчик, – одобрительно кивнула мама и с новым интересом посмотрела на меня.

– Если Павел присмотрит за тобой, то было бы неплохо. Мы с мамой уже думали про продажу дома. Я даже писал об этом другу. Просил, чтобы он узнал какие там цены, и есть ли вообще шанс продать. Но озадачивать его этим пока не стал. Если ты сама туда поедешь, то может получиться. Он тебе поможет. А мы бы здесь с мамой начали присматривать себе квартиру или домик попроще.

Я заметила, что глаза отца загорелись. Он уже прикидывал, как всё может получиться. Наверно после своего дома в Вирране родители уже устали от служебного жилья в Военной Академии. Это, по сути, было общежитие для преподавателей.

– Когда вы едете?

– Если вы согласны, чтобы я этим занялась, то договорюсь здесь в Академии и в «Жасмингарде», чтобы меня отпустили, и через неделю мы вылетим в Харран.

– Кэсси, – мама даже подалась к экрану, и я испугалась, что она скажет о том, что ехать незамужней девице с мужчиной недопустимо.

Но её волновало другое:

– Кэсси, я напишу тебе список, что ты обязательно должна собрать и отправить нам из оставшегося дома. Если, конечно, оно уцелело.

– Милая, стоит ли? Пока мы не купим новое жильё, нам всё равно некуда будет ставить те вещи. И продать их вряд ли удастся. Кэсси, не морочь себе голову с мебелью и всем остальным. Главное, продай дом.

– Я не собираюсь озадачивать Кэсси доставкой нам мебели. Но там остались их детские портреты и письма моих родителей, шкатулка с первыми локонами Петры, Кэсси и Томека, и ещё всякие мелочи. Я хотела бы их вернуть.

Мама прижала руку к сердцу и немного сердито посмотрела на отца.

– Конечно, я заберу всё, что ты скажешь, мама.

– А кое-что с моей аптекарской грядки ты отдашь нашей соседке. Ещё…

– Дорогая, – отец сжал мамину руку, – успокойся. Ты напишешь Кэсси подробную инструкцию – что взять и что сделать. А я подготовлю доверенность и прочие нужные документы и отправлю тебе, дочь, срочной доставкой. Думаю, за неделю успею.

– Как ты повзрослела, Кэсси, – вздохнула мама. – Кажется, совсем недавно ты боялась уезжать из дома одна, а теперь мы на тебя надеемся.

– Она справится. Тем более с Павлом.

– Кстати, а что у тебя с Павлом? Твои прежние поклонники забыты?

– Мама! Мы просто друзья. Работаем вместе.

Мама с недоверием усмехнулась, но к моему облегчению комментировать не стала.

– Кстати про твою работу, – отец запнулся и как-то скомкано спросил. – У тебя всё в порядке?

– Да. Сейчас дор Шимонт дал мне как раз что-то вроде отпуска на пару месяцев, вот я и решила съездить в Харран, – говорить прямо возможности не было, но я всё же рискнула сказать. – Я не делала для дора Шимонта ничего такого, за что вам было бы стыдно. Честно.

– Конечно, милая. Я всегда в тебя верила, – мягко сказала мама.

– Павел говорил, что у тебя проснулся новый дар?

– Да, папа, но об этом поговорим при встрече… Когда она получится.

– Надеюсь, этим летом у тебя выйдет приехать к нам, – сказала мама. – И может мы уже будем жить в новом доме.

Она мечтательно улыбнулась. Я улыбнулась в ответ. Стоило верить в лучшее.

– Ваше время выходит. Прощайтесь, – раздался металлический голос предупреждающего заклинания.

Я принялась усиленно улыбаться и махать родителям рукой. Экран погас, снова превратившись в простую хрустальную пластину.

Задумчивая, я побрела на выход и некоторое время ещё сидела на лавочке, отходя от встречи. Вновь и вновь вспоминала лица и слова родителей. Столько лет я во всех важных делах полагалась на них, а теперь впервые наоборот, они доверили мне своё благополучие. На сердце стало так тепло. Они мне верят, любят. Слова, написанные на бумаге, не до конца успокаивали меня. А теперь, когда я увидела их лица, услышала голоса, то поверила, что Кароль прав. Моя работа на Шиму ничего не изменила в наших чувствах друг к другу. Глаза не лгут.

Теперь, получив одобрение родителей, я уже с чистым сердцем принялась готовиться к поездке. Написала Павлу, что родители согласны и можно покупать билеты на рейс где-то через неделю. Дни заполнились хлопотами. Вначале я обратилась к наставнику и, как и предполагала, мне пошли навстречу – дали отпуск по семейным обстоятельствам. Для работы над полученными от князя Харальда сведениями моя помощь уже не требовалась. Формулу, сочетающую магию и зелья, уже разработали и теперь работали над дозировкой, которая бы усиливала очарование, но не превращалась в приворот. Для такой ответственной работы требовался больший опыт, чем у меня, так что мой отъезд ничего не менял.

В Академии я по совету доры Магнолии обошла всех своих преподавателей и каждый, дав задания вперёд, подписал согласие на мой пропуск их занятий, не особо даже интересуясь с чего вдруг мне так срочно потребовалось на время уехать из Баории.

Князя Харальда «поймать» в Академии оказалось особенно сложно. Он приходил туда не каждый день и не всегда совпадал с расписанием. Из-за его положения расписание подстраивали под него, заменяя пары других преподавателей, когда он появлялся. Я сумела перехватить его, когда он шёл на лекцию у первокурсников. Князь спешил и на расспросы у него времени не было.

– Вообще-то у нас с вами через три дня практикум, – на ходу напомнил он. – На лекции можете не ходить, а на него придётся.

– Но я уезжаю из Баории.

– Вот как? – князь даже приостановился, внимательно посмотрев на меня. – Правильное решение. Одобряю.

Он довольно улыбнулся. Не знаю, какие мысли бродили в его красивой голове и что именно он одобрял. Уточнять не рискнула. Если лей что-то неправильно понял, то это его проблемы. Главное, что подписал согласие.

– Когда вы уезжаете?

– Через три дня.

– Я пришлю вам до этого следующую книгу, которую вам предстоит изучить. Возьмёте её с собой, а по возвращении расскажете, что в ней поняли.

– Хорошо, – не стала спорить я.

Теперь, когда все преподаватели подтвердили, что не имеют ничего против моего отъезда, я с куратором дорой Магнолией отправилась к ректору.

– Почему-то мне кажется, дарита Кридис, что с этой вашей поездкой не всё так просто. Вы опять сумеете меня удивить, – сказал дор Риверус, крутя в руках листочек с прошением. – Впрочем, не возражаю. Уверен, к сессии вы подготовитесь в любом случае.

Он дал разрешение на перерыв в занятиях на месяц, пообещав, что на экзаменах меня будут спрашивать особенно строго.

Я кивала, благодарила, а мыслями уже неслась прочь из Баории. Теперь мне нужно только собрать сумки, не забыть присланные родителями документы, и я готова к путешествию.

Глава 8. Отправляюсь в путешествие

Нужные для продажи дома документы отец оформил быстро и переслал мне срочной почтой, так что я успела получить их как раз перед отъездом. Книгу от князя Харальда тоже принесли почти в последнюю минуту, так что я даже не стала её распаковывать. Князь со свойственным леям вкусом завернул её в шёлковую бумагу тёплого коричневого цвета с мелким золотисто-кремовым цветочным узором. Обвязанный золотой лентой свёрток походил больше на подарок от поклонника, чем на присланный ученице научный трактат.

Вначале я хотела оставить свёрток здесь, в Баории. Вряд ли в ближайшее время мне удастся читать и вникать в присланную книгу, но потом побоялась её оставить. Это ведь не подарок. Мне предстоит вернуть её на следующем практикуме, когда бы он там ни был. Если оставлю здесь – вдруг она пропадёт? А я уверена, что книга дорогая и редкая. Если бы дело обстояло иначе, князь просто предложил бы взять нужное в библиотеке Академии. Так что от греха сунула свёрток на дно сумки. Так я буду уверена, что с ней ничего не случится. И мало ли? Вдруг всё-таки удастся в Вирране заглянуть в неё.

Рано утром в день отправления за мной заехал Павел. С усмешкой посмотрел на мой объёмный саквояж, дорожную сумку и корзинку с припасами от доры Юлии. Он говорил мне не брать много вещей и до его появления я была уверена, что взяла мало. Весь предыдущий вечер я сто раз перетряхивала содержимое сумки и саквояжа, с болью в сердце отказываясь от того, что не удалось втиснуть внутрь. Но теперь, глядя на его полупустой рюкзак, поняла, что про «мало вещей» мы понимаем по-разному.

Я попрощалась с дорой Юлией. Она оставалась здесь до завтра, а потом отправлялась в двухнедельный отпуск. Мне вдруг показалось, что ухожу из этой квартиры, ставшей мне домом, надолго, а может навсегда. Такой странный миг неопределённости, когда чувствуешь, что жизнь не твоя, а мира, меняется необратимо. Неизвестно, что принесёт будущее. Не знаю, было ли это проявлением дара, или голосом разума, который иногда прорывался несмотря на все мои старания не думать о последствиях нашего путешествия. Он говорил мне, что сейчас за этой дверью для меня начнётся новая жизнь и когда я вернусь обратно, то буду совсем другой.

Павел легко подхватил сумку и саквояж и явно удивился, что объём багажа так разительно не соответствует его весу. Я не собиралась загружать своими сумками Павла, поэтому положила в них «облегчители» – артефакты, снижающие вес, чтобы могла нести их сама. Но моя попытка показать свою самостоятельность не удалась. Павел, даже убедившись, что мои сумки не так тяжелы, как кажутся, всё равно их не отдал. Нёс их и до экипажа, и потом, в воздушной гавани.

Там меня встретила Марика. Я заранее написала ей записку о том, когда и куда улетаю. Она высматривала меня на входе в зал ожидания и увидев энергично замахала рукой:

– Привет, Кэсси!

И когда мы подошли ближе, удивлённо спросила:

– Ты не одна? – она окинула Павла любопытным взглядом. – Или тебя провожают?

– Нет, мы с даритой Кридис летим вместе.

Я представила своих друзей друг другу.

– Я рассчитывала, что мы посидим с тобой за чашечкой кофе до отправки твоего дирижабля. Договорилась с напарником, что он подменит меня на полчаса, а мы посидим в моей каморке. Но твоего друга вряд ли пропустят на служебную половину. Мне нужно было предупредить заранее, – растерянно сказала Марика.

– Без проблем, девушки. Отправляйтесь куда планировали, а я пока зарегистрирую нас на рейс и буду ждать тебя, Кэсси, когда объявят посадку. Возьму твой саквояж с собой, а вот сумку пока верну.

Он проводил нас до служебного входа, где вручил мне сумку и отправился к входу для пассажиров.

– Какой красавчик! – протянула Марика, провожая взглядом крепкую фигуру Павла.

Я немного удивилась. Мне Павел красавцем не казался. Обычный парень. Вот Кароль, Вартис, лей – те действительно красивы каждый по-своему.

– Красавчик? Разве?

– Конечно! – Павел скрылся из виду и Марика повернулась ко мне. – Ты просто зажралась, подруга. Это твой парень?

– Нет. Мы работаем вместе.

– Да? Не думала, что в «Жасмингарде» работают такие мужчины. Он больше на военного похож, чем на парфюмера или артефактора. Ладно, пойдём, за кофе подробней расскажешь, чем такие красавцы у вас занимаются. Тут недавно Кароль улетал, меня час о Каланте расспрашивал, так после этого начальство меня вдруг заметило и сегодня разрешило для встречи с подругой воспользоваться дежурной комнатой отдыха. Ты, конечно, Радзивинга по значимости не переплюнешь, но тоже особа известная. Я снова погреюсь в лучах вашей славы. Разрешаешь?

Об этом Марика весело болтала, пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице. Моих ответов ей особо не требовалось, хватало междометий и коротких «да» или «нет».

Мы уселись с ней в небольшом служебном помещении, где стоял диван, стол и несколько стульев. Зато имелось большое окно, открывавшее вид на зал ожидания, где роились пассажиры. Я рассматривала необычный вид, пытаясь высмотреть Павла, пока Марика разливала кофе из термоса по кружкам и ставила на стол вазочку с печеньем.

– А что это у тебя так вкусно пахнет из корзинки?

– О, это же выпечка доры Юлии! – вспомнила я. – Сейчас тебя угощу и своим коллегам дашь.

Я обрадовалась, что удастся так удачно расстаться со стряпнёй служанки. Отказываться от её трудов было неловко, но и таскаться с ними не хотелось. Чувствовала себя провинциальной дурочкой с торбой. Я помнила по своему единственному полёту, какая публика в дирижабле. Совсем не такая, как в нашем дилижансе, на котором я ездила в Харран по понедельникам. Пирожки в дорогу там никто не брал. Сейчас перекусим с Марикой, а остальное оставлю ей.

Скоро мы сидели за столиком, пили кофе, ели пирожки и наблюдали за суетящимися внизу людьми.

– Так Павел точно не твой парень? – вернулась подруга к волнующей её теме. Увидев мой кивок, продолжила. – Тогда я могу…

– Нет! – вырвалось у меня.

Марика выразительно округлила глаза и хихикнула:

– С тобой всё ясно, – она отхлебнула кофе и одним махом откусила полпирожка. – Вот где справедливость? Одним всё, другим – ничего.

– Не грусти, подруга. Твоя судьба уже на пороге.

Марика замерла, глядя на меня как ребёнок на пообещавшего подарок взрослого.

– Это ты меня утешаешь? Или…?

– Не знаю. Само вырвалось.

– А что за судьба? На каком пороге? Кто он?

– Понятия не имею. Но кончится для тебя всё хорошо.

Марика пытливо смотрела на меня, но потом решила переключиться на более реальные темы:

– Так куда ты направляешься? Когда вернёшься? Не боишься опоздать в Академию? И всё же – кем работает Павел? Как-то плохо представляю его в «Жасмингарде». Начни с Павла.

– Он работает не в «Жасмингарде». Во время волнений в Харране мне один человек помог вывезти семью. Я тебе об этом говорила. Вот Павел работает телохранителем у него, и я на три года дала клятву работать на этого человека.

– Кем? Артефактором?

– Нет, по своему второму дару.

Марика понятливо кивнула. Приятно говорить с человеком, который знает обо мне многое. Многое, но не всё. Сейчас я сообразила, что мало кто знает обо мне всё. От одних я скрываю свой дар, от других – своё знакомство с такими, как Асиль или Шима. Наверно, у всех есть свои секреты.

Я рада была приоткрыть Марике хотя бы часть скрываемой раньше правды. На мой рассказ о Шиме Марика округлила глаза и слушала даже краткий облегченный пересказ как страшную сказку.

– Ну ты даёшь, Кэсси! По тебе ни за что не скажешь, что у тебя могут быть такие знакомые. Никогда бы не подумала! Ой! Заслушалась тебя и лишнее съела.

Марика с огорчением смотрела на наполовину опустевшую тарелку с пирожками.

– Съела и съела. Что такого?

– Не скажи. Я решила начать новую жизнь. Хочу похудеть. Стараюсь меньше есть сладкого и мучного. А тут твои пирожки с повидлом – два в одном. Кстати, у вас там в «Жасмингарде» ничего для худеющих девушек не придумали?

Я была рада сменить тему и оставшееся время охотно обсуждала с подругой средства для красоты, что выпускали мои коллеги и слушала истории Марики про то, как она сидела на разных диетах.

Пришло время идти в зал, потому что скоро должна была начаться посадка на дирижабль. В суете я постаралась незаметно оставить корзину с припасами в комнате, но когда мы уже спускались по лестнице, Марика заметила, что мне чего-то не хватает:

– Ой, Кэсси, ты же забыла припасы от твоей доры Юлии.

– Ну и ладно, – махнула рукой я. – Угостишь своих коллег. В дирижабле ведь есть ресторан. Если что, поем там.

– Там дорого. И оборотни всегда есть хотят. У нас теперь тоже несколько охранниками работают, так знаешь какой у них аппетит? Иногда смотреть страшно! – Марика засмеялась. – Я сбегаю за твоей корзинкой, найду вас в зале.

– Не стоит!

Но Марика, не слушая мои протесты, побежала назад.

Я немного опасалась, что не найду Павла в начавшемся людском круговороте. Однако он ждал меня возле служебного входа.

– Отлично, что ты вышла. А то я уже думал, как штурмовать барьер и просачиваться за тобой на служебную половину, – улыбнулся парень. – Уже объявили посадку. Не волнуйся, мы успеваем. Давай сумку, твой саквояж я сдал в багаж. А где корзинка?

– Оставила Марике.

– Тяжело? Что же ты не сказала! А где твоя подружка? Уже попрощались или сейчас подойдёт? Ждать её нет времени. Пойдём потихоньку, она, если что, догонит. Держись за меня.

Я уцепилась за его локоть и мы направились вслед за другими пассажирами к лестнице на второй этаж, где начинался мост к причальной мачте. Мы не бежали, конечно, но и не тащились. Шли в хорошем темпе, и я малодушно понадеялась, что Марика с корзинкой меня не догонит. Но подруга, улыбаясь, ждала нас перед входом в предполётную зону.

– Ага! Думала, ускользнёшь от меня! Не вышло!

– Как ты нас обогнала?

– Секрет! По служебному ходу. Держи свою корзинку. А лучше держите вы, Павел, – Марика кокетливо улыбнулась оборотню, – а то Кэсси умудрится забыть её где-нибудь на палубе, и кто-нибудь уничтожит ваши припасы. Я бы точно не удержалась. Там такие вкусняшки!

Павел ответил на её улыбку:

– Тогда я лучше переложу в свой рюкзак. Он всё равно полупустой.

Мы отошли к стене, выйдя из людского потока. Он скинул с плеч и развязал рюкзак, а Марика открыла корзинку, готовясь передавать ему коробочки с выпечкой доры Юлии и две бутылки с её фирменным морсом.

– О, там что-то с мясом! Здорово! – нос Павла смешно дёрнулся, принюхиваясь к запахам от свёртков.

Мне стало стыдно, что я не подумала о спутнике, пытаясь избавиться от корзины из-за глупой попытки выглядеть аристократичней.

Павел быстро переложил всё из корзины в рюкзак. Выглядел он при этом страшно довольным. Мы попрощались с Марикой и отправились к причальной мачте.

Зигмунд Шимонт, король воров

Збыш с лёгкой насмешкой смотрел, как Шимонт смакует вино. Он не понимал этой смешной привычки ночного короля выделываться на ровном месте. Если хочешь выпить, то наливай чего покрепче и не цеди мелкими глоточками не понять что, это бабье баловство.

– Как ты, передумал убирать Ворона? – спросил Шима, поставив бокал на белую хрусткую скатерть.